Текст книги "Вкус страха"

Автор книги: Джерими Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 39

Дэнни знал, что бежать было нельзя.

И все же какой-то дикий, первобытный ужас охватил его, и ноги сами понесли прочь, прежде чем он успел это осознать. За спиной слышался треск: леопард, верный охотничьему инстинкту, преследовал жертву.

Дэнни успел пробежать всего метров десять или пятнадцать, когда почувствовал удар двумя лапами в спину, толкнувший его к земле. Он сумел сделать по инерции еще несколько шагов, а потом упал лицом вниз, выронив мачете.

Боль обожгла левую ногу. Дэнни перевернулся на спину и увидел, что леопард мощными челюстями вцепился ему в щиколотку, а когтями в бедра. Дэнни извивался, пытаясь вырваться, но животное было слишком сильным. Освободиться не удавалось, острые когти продолжали рвать его плоть. Крича от боли, Дэнни подтянул свободную ногу почти к самой груди и что есть силы пнул каблуком по нежной морде леопарда. Зверь яростно зашипел и разжал зубы.

Но победа оказалась временной. Не успел Дэнни отползти, как леопард снова бросился на него, метя в шею. Дэнни успел вскинуть правую руку, и челюсти леопарда вместо горла клещами сомкнулись на его предплечье. Зверь мотал головой из стороны в сторону с такой яростью, что Дэнни казалось, будто рука сейчас вырвется из плеча.

В отчаянии он молотил кошку по голове свободной рукой. Леопард не отпускал. Д» нии бил сном и сном Зверь не ослаблял хватку. Наконец, из последних сил Дэнни плотно сжал указательный и средний пальцы и ударил ими леопарду в глаз. Зверь взвился в воздух с таким ревом, будто кто-то решил перемолоть в блендере кубики со льдом, и выпустил руку.

Вместо того, чтобы снова отползать спиной вперед, Дэнни перекатился на живот, с трудом поднялся на ноги и поковылял прочь. Искалеченная нога едва выдерживала его вес, и он понимал, что далеко уйти не получится. Вся надежда была на то, что леопарду хватило…

Когти полоснули по спине, и он снова рухнул на землю. Острые как нож клыки пронзили кожу вокруг глаз. К своему ужасу Дэнни осознал, что леопард схватил его за голову. Он услышал утробное рычание над самым ухом. Беспамятство накатило на него, вытесняя мучительную боль и ужас и наполняя его странным безразличием; как-то отстраненно Дэнни осознал – есть одно преимущество в том, что тебя едят заживо.

Ты ничего не чувствуешь.

ГЛАВА 40

Фицджеральд знал, что обречен.

Последний час или около того он продолжал идти исключительно силой воли. Бой с израильтянином лишил его последних сил, еще остававшихся после допроса в церкви. Ноги продолжали кровоточить, и в раны наверняка попала инфекция. В довершение всего, австралиец сломал ему как минимум два ребра, и одно из них точно проткнуло легкое, потому что в дыхании слышались свист и бульканье, а при кашле изо рта шла кровь.

Похоже, у него оставалось всего два выхода. Лечь на землю, закрыть глаза и, отказавшись от борьбы, умереть тихо и спокойно. Или погибнуть в бою.

Фицджеральд с трудом поднялся на ноги и направился в ту сторону, куда убежали израильтянин и леопард.

– Стой! – закричала за спиной Кокс.

Он не обратил внимания на крик и продолжал идти, внимательно оглядывая землю перед собой на случай, если израильтянин в панике потерял мачете. С каждым шагом в кровь выбрасывалась новая порция адреналина, разгоняя усталость и придавая столь нужные сейчас силы.

Его сознание четко отмечало каждую деталь окружающих джунглей, каждую травинку, касавшуюся его ног, каждый запах. Он вдыхал торфянистый, мшистый аромат, понимая, что чувствует все это в последний раз. При этой мысли Фицджеральд ощутил укол сожаления. Он очень любил жизнь и не хотел умирать. Но бывают вещи, над которыми человек не властен. Он это понимал. А раз понимал, то был готов и принять.

В густом переплетении веток и папоротников он различил темную шкуру леопарда. Тот склонился над распростертым телом Дэнни Замира. Вернее, над тем, что осталось от Дэнни Замира. Ноги мужчины были согнуты под неестественными углами. Его живот был разодран. Леопард погрузился мордой во внутренности. Зверь поднял в голову, сжимая в зубах связку розовых кишок.

Метрах в шести, ровно между Фицджеральдом и леопардом, на земле серебром поблескивало мачете.

В африканской саванне подобраться к леопарду, только что расправившемуся с жертвой, совершенно невозможно. Он постоянно сохраняет бдительность, зная, что поблизости обязательно окажутся львы или гиены, которые не прочь лишить его заслуженного обеда. Но здесь, в джунглях, леопард был царем зверей. Здесь не было других хищников, чьи размеры позволяли бы угрожать ему.

Фицджеральд медленно и мягко шагал вперед, глядя под ноги, чтобы не наступить на какую-нибудь ветку, которая может хрустнуть под его весом. Леопард не замечал подходившего человека, пируя на теле израильтянина. Через десяток шагов Фицджеральд добрался до мачете и присел на корточки, чтобы дотянуться до него связанными руками. Затем снова встал и принялся пилить веревку, связывавшую запястья. Последние мотки веревки лопнули с громким треском.

Леопард оглянулся через плечо и заморгал с почти человеческим удивлением. Три долгих секунды он молча пялился на ирландца окровавленной мордой. Потом подвернул губы и коротко рыкнул, продемонстрировав язык и желтые клыки.

Фицджеральд уперся ногами в землю, принимая боевую стойку, и выставил вперед более сильную, левую сторону тела, повернув грудь и бедра под прямым углом. Правую руку он прижал к боку, защищая ребра, а левую выставил вперед, прикрывая грудь и живот. Лезвие мачете покачивалось в воздухе в паре дюймов от подбородка. Никогда в жизни он не чувствовал такого воодушевления, как сейчас, когда предстояло столкнуться лицом к лицу с грозным хищником, не имея ничего, кроме холодного оружия. Осознание неизбежности гибели больше не вызывало сожалений. Оно наполняло его восторгом на грани просветления. Каждая клеточка тела трепетала в предвкушении смертельной схватки.

– Иди сюда, киска, – проворчал он. – Попробуй меня достать.

Леопард устремился к нему, мощно отталкиваясь от земли короткими лапами. Ирландец не шелохнулся. Леопард прыгнул. В последнее мгновение Фицджеральд пригнулся и увернулся, взмахнув мачете. Лезвие полоснуло воздух. Леопард оказался слишком быстрым и пролетел мимо невредимым. Фицджеральд повернулся лицом к кошке, приземлившейся на лапы. Теперь зверь расхаживал из стороны в сторону, не сводя с него желтых глаз.

Лицо Фицджеральда расплылось в ухмылке.

– Что, странная попалась обезьянка, да? – спросил он голосом, больше напоминавшим негромкое хриплое рычание.

Обезьяны, в особенности – бабуины, были основной добычей леопардов, и те хорошо умели охотиться на приматов. Леопарды старались схватить жертву за голову или за глотку и, если добыча оказывалась в зубах, сильно били задними лапами, распарывая когтями живот. Зная об этом, Фицджеральд ожидал первой атаки и сумел уклониться от нее довольно легко. Но теперь леопард знал, что противник знаком с его повадками, и едва ли собирался снова действовать таким же образом.

И действительно не стал.

На этот раз хищник стелился над самой землей, целясь в ноги. Ни отбить такую атаку, ни уклониться было невозможно. Если отскочить вправо или влево, леопард, намного более ловкий, чем человек, просто чуть изменит направление и все равно набросится.

Поэтому Фицджеральд сделал то, чего противник не ожидал: бросился в атаку сам. Удивленный леопард привстал на задних лапах, собираясь обрушиться на жертву сверху, как поступает домашний кот, играя с мышью.

Фицджеральд изо всех оставшихся сил вонзил мачете как можно глубже в подставленное брюхо зверя, метя ближе к сердцу, в тот самый миг, когда тот обрушился на ирландца всей своей почти стокилограммовой тушей. Леопард обхватил лапами его голову.

Все вокруг почернело.

Фицджеральд не знал, сколько он пробыл без сознания – не то считаные секунды, не то несколько минут. Но когда зрение прояснилось, леопард лежал на нем неподвижно. Его зловонный запах бил в ноздри. Фицджеральд попытался столкнуть зверя с себя, но не особенно усердствовал. Он понимал, что отсюда ему уже не уйти. Его веки несколько раз дернулись и сомкнулись.

Время пришло.

Жизнь не промелькнула перед глазами Фицджеральда. Промелькнула история. Военная история, изучению которой он посвятил добрую часть последнего десятилетия. Войны, войны, войны… Смерть, кровь, страдания… Обычное состояние человечества. В памяти умирающего всплыли слова Платона: «Конец войны видели только мертвые».

Тьма не раскрылась ему навстречу. Только свет – белый свет, становившийся все ярче и ярче, и в этом свечении он увидел лица Эрин и Бидди.

Дэмьен Фицджеральд встретил смерть с улыбкой на лице.

ГЛАВА 41

Когда ирландец скрылся в джунглях, Скарлетт и Гром остались на месте, вслушиваясь в звуки последовавшей схватки. До них не доносилось ни звука, издаваемого ирландцем. Ни единого крика или проклятия. Леопард, напротив, фыркал и ревел, пока в лесу вдруг внезапно не настала тишина. Либо ирландец убил леопарда, либо леопард убил ирландца. В любом случае нужно было поскорее убираться.

Гром, казалось, прочитал мысли Скарлетт. Не проронив ни слова, он схватил ее за руку и потащил напролом через кусты на юг. Быстро смеркалось, и все вокруг приобретало приглушенные оттенки серого. Лес окружал их со всех сторон непроницаемой стеной. Ветки хлестали по головам, по плечам. Скарлетт казалось, что она больше не может бежать, но она не останавливалась, пока, наконец, деревья не расступились и перед ними не возникла река, величественно несшая свои черные воды. Скарлетт еле преодолела последние несколько шагов до берега и рухнула на колени в траву. В горле пересохло от напряжения, а ноги больше напоминали разваренные макароны. Она чувствовала такую слабость и тошноту, что, казалось, вот-вот потеряет сознание.

Гром наклонился к ней.

– Ненавижу портить настроение, – сказал он, тяжело дыша. – Но мы еще не выбрались. Надо еще отыскать это суденышко. И чем раньше, тем лучше.

Скарлетт понимала, что Гром прав. Отдохнуть можно и потом. Она кивнула.

– План такой, – продолжил он. – Идем вверх по реке вдоль берега в течение часа или около того. Попытаемся пройти пару километров. Если не находим судно, ищем, где заночевать, и утром возвращаемся обратно. Когда увидим вот это, – он указал на высокую марулу с раскидистой кроной, – поймем, что вернулись туда, откуда пришли. Пройдем еще пару километров вниз по течению. Всего почти четыре километра вдоль берега.

– А если все равно не найдем корабль?

– Придумаем новый план.

Гром протянул ей руку и помог встать. Ноги все еще казались ватными, но она хотя бы могла стоять. Солнце висело над самым горизонтом, и уже почти стемнело. Если бы они все еще были в джунглях, вокруг уже ничего не было бы видно. Но поскольку над рекой не висела плотная завеса из ветвей, света от луны и звезд хватало, чтобы пробираться среди речных зарослей.

Они прошли всего несколько минут, как Гром резко остановился. Скарлетт оторвала взгляд от земли, и от увиденного у нее стало тепло на душе. Потому что впереди в неясном свете луны сквозь нависающие ветви мангровых деревьев едва виднелось оно.

Судно!

Скарлетт обернулась к Грому, словно желая убедиться, что глаза ее не обманывают. Он широко улыбнулся в ответ. Она обняла его и забормотала какую-то ерунду, уткнувшись в плечо.

Гром отстранил ее.

– Я схожу, проверю, все ли чисто. Скоро вернусь.

Она нахмурилась:

– Чисто?

– Да, помню. Тот ирландский парень сказал, что убил обоих террористов. Но это же не самый надеж-ный источник информации, верно?

Скарлетт почувствовала новый укол страха.

– Я с тобой, – тут же сказала она и, прежде чем он успел ответить, добавила: – Подумай сам, Гром. Если там кто-то есть и тебя убьют, мне все равно конец. Что я буду делать здесь одна?

Он чуть подумал и неохотно кивнул.

– Не отставай, – сказал он ей. – И гляди в оба.

Они двинулись рука об руку и вышли к тому самому грязному обрывистому берегу, на который взбирались всего лишь прошлым утром. Съехав вниз, они вошли в мутную и зловонную воду и вскоре выбрались на палубу на корме. Гром показал в сторону большой каюты. Скарлетт кивнула. Они подошли к окну и заглянули внутрь. Пусто. Гром показал на верхнюю палубу. Снова кивок.

Они поднялись по спиральной лестнице и высунули головы. Палуба и рубка были пусты. Гром поднял руку с раскрытой ладонью, показывая, что просит Скарлетт оставаться на месте. Подобравшись к кормовой каюте, он заглянул внутрь, потом обернулся и показал большой палец.

– Никого нет дома, – с улыбкой произнес он.

* * *

Скарлетт открыла глаза.

– Ты слышал? – шепотом спросила она.

Она лежала в гамаке в кормовой каюте. Гром спал рядом на полу, подложив под голову свернутое старое одеяло. Оказавшись на корабле, они поняли, что не смогут идти по реке ночью – в темноте легко было сесть на мель или налететь на камень. Поэтому решили немного отдохнуть и двинуться в путь с рассветом.

Гром, спавший, наверное, так же чутко, как и она, спросил:

– Слышал что?

Голос его был тихий, но встревоженный.

– Плеск.

Они прислушались. Тишину нарушали лишь шелест дождя и жужжание насекомых.

– Может, лягушка? – предположил он.

– Это было что-то большое.

– Крокодил?

– Может быть.

– А что еще?

– Мы не знаем наверняка, погиб ли Дэнни. Или ирландец, если уж на то пошло.

Гром покачал головой:

– Они мертвы.

– Ты в этом уверен?

– Ты слышала крики Дэнни.

– Да, – согласилась она. – А ирландец? Не было ни звука. Вдруг он сумел спастись?

– Ты видела, как мы шли через джунгли. Он едва ноги передвигал. Не знаю, как ему удалось столько пройти. Поэтому, наверное, и бросился за леопардом. Понимал, что не жилец, и решил умереть так, как хочется ему…

Скарлетт снова услышала плеск.

– Вот! – прошептала она. – Слышал?

На этот раз Гром кивнул. Он тихо поднялся, оглядел каюту и взял в руки мешок с фруктами, из которого они поели перед этим.

– Зачем тебе это? – спросила она.

– Мне нужно какое-нибудь оружие.

– Фрукты?

– А ты еще что-нибудь видишь?

Дверь была чуть приотворена. Гром открыл ее шире. Внутрь ворвался порыв прохладного, пахнущего тиной воздуха. Австралиец вышел первым, сразу за ним – Скарлетт. Ночью дождь снова усилился, и сразу же вымочил их до нитки. Они подошли к ограждению левого борта, обращенному к северному берегу реки, и стали вглядываться в воду. Поверхность реки была черна как ночь и испещрена следами от падающих капель, но в остальном совершенно спокойна.

– Я ничего не вижу, – сказал Гром.

Скарлетт подошла к другому борту и посмотрела через ограждение. Ничего. Она вернулась к Грому.

– Наверное, действительно лягушка или крокодил. – Она покачала головой. – Прости. Это нервы. Просто после всего того…

– Не стоит. Я все понимаю. Вернемся внутрь. Здесь недолго и воспаление легких подхватить.

Скарлетт кивнула. Однако у самой двери каюты она бросила последний взгляд через плечо… и ее сердце замерло.

Над самой палубой на лестнице она увидела очертания головы. Вспышка молнии позволила ей разглядеть лицо.

Обезображенное, покрытое шрамами, уродливое лицо чудовища.

Это был Яхья.

ГЛАВА 42

– Не двигаться! – приказал Яхья, поднимаясь по лестнице с направленным на них АК-47 в руках.

– Ты же убит! – воскликнула Скарлетт, не веря собственным глазам.

В новой вспышке молнии она увидела, что он и в самом деле похож на покойника. Лицо его было мертвенно-бледным, губы, грудь и живот залиты кровью.

Как он мог здесь оказаться? Как? Это невозможно!

Страх и замешательство быстро сменились злостью на себя. Надо было убедиться в его смерти. Добить еще одной пулей, как забивают кол в сердце вампира.

– Сэл… – пробормотала она. – Сэл сказал, что застрелил тебя. Я видела твой труп…

Искалеченные губы Яхьи скривились в слабой усмешке:

– Полагаю, вы недооценили мою волю к жизни, мисс Кокс. Как я уже говорил, у меня есть красавица-жена и дочь, и я очень хочу снова их увидеть. Может быть, любовь все же сильнее смерти, а? – Он закашлялся кровью и утер рот рукавом. – Или радикал, экстремист… или как вы там нас называете?., не способен любить? Наверное, вам, американцам, хотелось бы в это верить. Как там сказал один из ваших великих классиков? «Если нас уколоть – разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать – разве мы не смеемся?» – Он сделал многозначительную паузу. – «А если нас оскорбляют – разве мы не должны мстить?»[13]13
  У. Шекспир, «Венецианский купец» (пер. Т. Щепкиной-Куперник).


[Закрыть]

– А если мы в вас стреляем, – встрял Гром, – вы должны умирать, черт побери!

Яхья направил автомат на него.

– Остроумно, мистер Янг. Однако мы немного заболтались. Поставьте мешок на палубу и откройте дверь в каюту. Пошире.

Гром посмотрел на Скарлетт. Она не знала, что и сказать.

– Она вам не поможет, мистер Янг, – сказал Яхья. – Делайте, что сказано. Мое терпение на исходе.

Гром положил мешок с фруктами и открыл дверь нараспашку.

– Хорошо. Теперь отвяжите веревку, которая держит гамак. И без глупостей. Если я увижу, что вы пытаетесь добраться до оружия, пристрелю обоих.

Гром вошел в каюту и развязал узел, державший полотняный гамак. Ближний к нему конец гамака упал на пол. Гром отцепил другой конец от балки и вышел на палубу, неся в руках полутораметровый моток плетеной веревки.

– Благодарю, – сказал Яхья. – Теперь бросьте ее мне.

Гром подчинился, и боевик поймал веревку свободной рукой. Опустив автомат, он вынул из-за пояса нож и принялся резать веревку пополам. Скарлетт подумала, что это, возможно, подходящая возможность броситься в атаку. Но в ней было всего пятьдесят пять килограммов веса. Ну, может, пятьдесят шесть, если считать с намокшей одеждой, и никакого серьезного ущерба она нанести не могла. Не говоря уже о том, что Яхья находился в добрых пяти метрах, и времени у него было более чем достаточно, чтобы успеть поднять автомат и прошить ее очередью. Он закончил работу и бросил ей кусок веревки.

– Теперь будьте добры, свяжите запястья мистера Янга за спиной, – распорядился Яхья. – И покрепче. Я потом проверю.

Скарлетт лихорадочно обдумывала другие варианты, но под дулом автомата выбор был невелик. Она неохотно стянула запястья Грома за спиной.

Яхья подошел, как следует дернул узел и улыбнулся:

– Очень хорошо, мисс Кокс. Теперь развернитесь.

Она сделала, как было сказано, и почувствовала, как веревочная петля трижды обернулась вокруг ее запястий, а потом глубоко врезалась ей в кожу.

– Зачем вы это делаете? – спросила она. – Все мертвы. Все кончено.

– Еще ничего не кончено, мисс Кокс. Полагаете, потеря нескольких человек как-то повлияет на планы «Аль-Каиды» или на нашу решимость? У нас есть еще тысячи, готовые умереть во имя Аллаха.

– Что вы собираетесь с нами делать?

– Думаю, вы и сами знаете ответ… – он зашелся в сильном приступе кашля, утер окровавленные губы ладонью и вытер руку о рубаху.

Он заставил их спуститься по лестнице на главную палубу, где открыл дверь каюты и приказал войти внутрь.

– Послушай, приятель, – сказал Гром. – Забирай корабль и отпусти нас. Тот вертолет, что врезался в церковь, прилетал за нами. Когда он не вернется. сюда направят еще людей. Они будут здесь уже завтра утром.

Яхья покачал головой:

– Вы недооцениваете размеры Конго, мистер Янг. Только у этой реки есть не меньше согни притоков. Если мы спустимся вниз по течению, то достигнем Луалабы, самого крупного из верхних притоков Конго, который сам по себе из африканских рек по длине уступает только Нилу, – он сухо улыбнулся. – Поэтому, как видите, мы можем отправиться куда угодно, и никто нас не отыщет. Можете быть уверены.

Он закрыл за ними дверь и запер ее на замок.

– Вот черт… – сказал Гром. – Начинаем все сначала.

Скарлетт подошла к кормовому окну. Яхью она не увидела – значит, он снова поднялся на верхнюю палубу.

– Я не собираюсь снова через все это проходить. Ни за что и никогда. Я не могу. Просто не могу. Нужно бежать. И прямо сейчас.

– Тут я с тобой согласен на сто процентов. Но как? Она пошевелила запястьями. Веревка не поддавалась. Скарлетт огорченно покачала головой.

Гром сказал:

– Мы всегда можем выбить стекло, спрыгнуть за борт и попробовать выплыть.

– И станем легкими мишенями. В воде он нас просто расстреляет, – ее бровь приподнялась в задумчивости. – Если только…

– «Если только» что?

Она коротко изложила Грому свой план. Выслушав ее, он нахмурился.

– Это опасно, – сказал он.

– А до сих пор не было опасно?

– И легко может сорваться.

– Но может и сработать.

Гром долго и пристально смотрел на нее ярко-голубыми глазами.

– Ладно, – наконец согласился он. – Давай так и сделаем.

* * *

Они подошли к окну.

– На счет «три», – скомандовал Гром.

– Хорошо.

– Раз, – произнес он.

– Два-а, – протянула Скарлетт.

– Три! – крикнули они в один голос и одновременно ударили ногами в большое квадратное оконное стекло.

Удар пробил прозрачную поверхность, оставив в нем зазубренную дыру размером с баскетбольный мяч. Физика взяла свое, и стекло под собственным весом посыпалось, вылетая из деревянной рамы и усеивая тиковую палубу тысячами осколков.

– Давай! – бросил Гром.

Он плечом не то подтолкнул, не то подсадил Скарлетт, помогая ей выбраться в окно. Оказавшись снаружи, она бросилась к поручню левого борта, перевалилась через него и прыгнула в реку. Она свалилась в воду с громким плеском, и ее тут же окружила темнота. Какое-то мгновение она не могла понять, в какую сторону плыть. В груди нарастала паника. Скарлетт крутила головой из стороны в сторону, мокрые волосы залепили глаза. Нога коснулась дна, и теперь Скарлетт хотя бы поняла, где низ, а где верх. Посмотрев вверх, она увидела, как ей показалось, темный корпус корабля, и, загребая ногами, поплыла к нему.

Кораблик сидел в воде неглубоко, всего на полметра, и ей ничего не стоило поднырнуть под него. Но она и представить себе не могла, насколько широка эта посудина. Еще в середине пути легкие начали разрываться от боли, а сердце заколотилось от недостатка кислорода.

Скарлетт продолжала плыть, пока вокруг не посветлело, и тогда поняла, что корпус закончился. Она поборола естественное желание поскорее вынырнуть на поверхность. Так запросто можно получить пулю в голову. Вместо этого Скарлетт постаралась как можно тише высунуть голову из воды и сделала большой глоток воздуха, который ее легкие втянули, словно двигатель последние пары топлива. Раздавшийся звук походил на скрип ржавых дверных петель, но едва ли Яхья мог это услышать. Глаза Скарлетт заливала вода, очень хотелось отдышаться и прокашляться, но она сдержалась и постепенно выровняла дыхание.

А потом, медленно работая ногами, поплыла прочь от корабля.

* * *

Гром оставался у окна, пока не услышал, как Скарлетт спрыгнула за борт. После этого вжался в крошечный простенок рядом с дверью. Спустя пару секунд на лестнице послышался топот ног Яхьи, прекратившийся на палубе. Гром решил, что тот рассматривает осколки стекла. Потом щелкнул замок, и дверь открылась внутрь. Если бы Яхья распахнул ее настежь, она ударила бы Грома в грудь и выдала его присутствие. К счастью, боевик лишь чуть приотворил дверь, чтобы сунуть в нее голову и окинуть каюту быстрым взглядом, и поспешил к ограждению левого борта.

Гром покинул укрытие и выглянул наружу. Яхья склонился над поручнем, разглядывая воду. В одной руке он сжимал автомат, а в другой – высоко поднятую керосиновую лампу. Желтое пламя горело устойчиво и ярко, окружая его кругом света.

Гром припустил по палубе большими шагами, чтобы набрать скорость, стараясь при этом не издавать ни звука.

Под ногой хрустнуло стекло.

Яхья обернулся, и его глаза округлились от удивления.

Гром с ревом ударил его плечом в грудь, и они оба растянулись на палубе. Лампа отлетела на несколько метров и грохнулась о палубу. Стеклянная колба раскололась, разлившийся керосин вспыхнул, взметнув в небо высокие языки пламени.

Яхья чудом сумел удержать в руке автомат. Но прежде, чем он успел поднять оружие, Гром ударил его ногой в шею. На этот раз Яхья не удержал «калашников». Автомат с лязгом упал на палубу, проскользнул под поручнем и плюхнулся в воду.

Крикнув что-то по-арабски, Яхья бросился на лежащего Грома. Тот поймал противника в прыжке, ударив обеими ногами ему в грудь и перебросив через себя, используя его собственную инерцию. Яхья с грохотом повалился на палубу и отчаянно взвыл. Гром развернулся и увидел, как Яхья катается по палубе в луже огня, языки которого поднимались уже на метр и быстро расползались в стороны. Яхья вскочил на ноги и стал не разбирая дороги носиться кругами по палубе живым факелом, пока не наткнулся на ограждение по правому борту и, опрокинувшись через него, не полетел в воду. Ночь наполнилась запахом горящей плоти, волос и одежды.

– Гром! – слабо донесся откуда-то голос Скарлетт. – Уходи! Сейчас все взорвется!

Гром покосился влево, где бушевал огонь. Пламя уже лизало дизельные двигатели. Гром поспешил к ограждению, перешагнул через него и уже готов был броситься в воду, когда раздался оглушительный взрыв. Горячая волна ударила его в спину и швырнула в темноту, словно тряпичную куклу.

* * *

– Гром! – крикнула Скарлетт и изо всех сил устремилась обратно к суденышку.

Она остановилась в нескольких метрах от горящего корпуса и, нащупав ногами дно, двинулась вдоль борта, пытаясь различить Грома среди плавающих вокруг обломков. Его нигде не было видно.

Чья-то рука схватила ее сзади за плечо.

– Гром?

Но еще не успев обернуться, Скарлетт уже знала, что это не он, потому что руки у Грома были связаны за спиной, как и у нее. Вместо этого она в ужасе уставилась на Яхью. Вернее, на то, что когда-то было Яхьей, потому что смотревшее на нее лицо не принадлежало человеку. Это было нечто из потустороннего мира, ожившая маска на Хэллоуин.

Все его лицо было ярко-алым и пурпурным месивом, кроме носа и губ, которые почернели и обуглились. Кожа над левой бровью облезла и свисала над глазом, почти полностью закрывая его, а веко правого глаза сгорело полностью, открывая неестественно большое и круглое глазное яблоко. Его рот был открыт, словно в безмолвном крике.

Скарлетт отчаянно пыталась стряхнуть его руку с плеча, но Яхья крепко держал ее. Другой рукой он сдавил ей горло. Скарлетт начала отбиваться ногами, но так ей было трудно удержаться на поверхности. Голова ушла под воду. Вода хлынула в нос, Скарлетт в панике закашлялась, но только еще больше нахлебалась.

Она поняла, что тонет.

В этот миг Скарлетт вспомнила трюк, который провернул с Громом ирландец. Она перестала брыкаться и вскинула ноги над водой, сомкнув их вокруг шеи Яхьи. Скарлетт извернулась всем телом, словно раскачивалась на качелях, и, давя ногами вниз, потащила Яхью под воду, а сама при этом, наоборот, стала всплывать. Ее голова снова оказалась над поверхностью.

Яхья отчаянно стиснул ее щиколотки. Но Скарлетт лишь крепче сжимала ноги. Движения Яхьи становились все более вялыми, и секунд через пять он затих. Она на всякий случай продержала его в тисках еще столько же. Наконец, выпустив шею боевика, Скарлетт, из последних сил работая ногами, поплыла к берегу. Почувствовав под коленями дно, она встала на четвереньки и поползла. Добравшись до начала берегового откоса, Скарлетт поняла, что силы ее оставляют.

И повалилась на землю под бескрайним черным африканским небом.