Текст книги "Вкус страха"

Автор книги: Джерими Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 13

Следующее утро, серое и облачное, как нельзя более соответствовало мрачному настроению, царившему в лагере. Такое настроение бывает на поминках, когда никто ни с кем не желает говорить, потому что говорить-то и не о чем.

Кит предложил Скарлетт завтрак. Она отказалась. На душе у нее было муторно. Невидимая связь, удерживающая пары вместе, заставляющая испытывать чувство вины после каждой ссоры, когда улягутся страсти, вызывающая стремление все исправить… Эта связь разорвалась, и Скарлетт казалось, что восстановить ее уже невозможно. После всего того, через что они с Сэлом прошли с этой его изменой, ей больше всего необходима была возможность снова поверить ему. Но она не могла. Только не после прошлой ночи. Проблема стала неразрешимой.

Кит принес кружку кофе, которую она приняла. Кофе был крепкий и вкусный. Кит сказал, что сварил его из зерен, которые выращивают на высоких плато вокруг горы Кения. Скарлетт ответила, что ему стоит подумать о том, чтобы оставить сафари и открыть собственное кафе. Он улыбнулся, но не рассмеялся. В то утро жизнерадостное настроение оставило даже Кита и Купера.

Она зашла в их с Сэлом зелено-коричневую брезентовую палатку, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Сэл был внутри, собирал чемодан. Когда она вошла, он прекратил складывать флисовый пуловер, который надевал накануне, и посмотрел на нее. Она открыла деревянный шкаф, заглянула под кровать, в последний раз окинула палатку взглядом.

– Если ты ищешь меня, – сказал он, – то я здесь.

Она вышла, не сказав ни слова. Возле палатки-столовой Купер отвел ее в сторону и протянул ей семисантиметровый кривой коготь, оправленный в бронзу и подвешенный на черном шнурке.

– Это от льва, на которого я наткнулся несколько месяцев назад, – сказал он ей. – Он умер от старости. Гиены добрались до него раньше меня. Это мелочь, конечно, но после вчерашнего приключения в лесу… – он пожал плечами. – Не знаю. Мне показалось, это будет неплохим трофеем. Счастливого Рождества, милая моя.

– Спасибо, Купер, – подарок ее очень тронул. – Но, боюсь, у меня ничего для вас нет.

– С такой физиономией, как у меня, чего еще можно желать? – подмигнул он. – Похоже, вы задерживаете караван. Пора ехать.

Скарлетт надела коготь на шею, легко чмокнула Купера в щеку и пошла к «Тойоте», в которой ее уже дожидались Кит и Сэл. Она забралась на заднее сиденье рядом с Сэлом. Кит надавил на газ, и машина рванула вперед. Она помахала на прощание Куперу и поняла, что уже скучает по нему.

На выезде из леса трясло так же, как и на въезде, и Скарлетт с Сэлом снова пришлось пристегнуться. Выехав к грунтовой дороге, тянувшейся с востока на запад, они повернули на восток. Через сорок минут машина уже подъезжала к аэропорту, хотя так его можно было назвать только с большой натяжкой.

Даже слово «аэродром» казалось неподходящим. Просто пятачок ровной земли, выложенный по краям белыми камнями. По одну стороны от полосы стоял десяток людей. Рядом с ними был сложен грудой багаж. Скарлетт и Сэл стали ждать вместе с ними. Без нескольких минут десять мальчишка указал на серебристую точку в серо-стальном небе, которая вскоре превратилась в самолет. Пилот пролетел над полосой на малой высоте, видимо, чтобы убедиться, что на ней нет животных, а потом круто спикировал к земле и приземлился.

Кит вышел из машины и подошел к ним.

– На этом я вас оставляю, – объявил он.

– Спасибо, что подвез, Кит, – сказал Сэл, засовывая несколько сложенных купюр в нагрудный карман его рубашки. – Если не считать того, что нас чуть не сожрала львица, вы отлично поработали.

Он присоединился к очереди пассажиров.

– Не бери в голову, Кит, – сказала ему Скарлетт. – Вы с Купером – просто замечательные хозяева.

– Акипенда чонго уита кенгеза.

– Что это значит?

– Влюбленный человек всегда найдет оправдание любимому, – он бросил взгляд на Сэла. – Хочу пожелать вам мудрости и благоразумия, мисс Кокс.

Скарлетт смотрела ему вслед, обдумывая услышанное. Потом по лестнице из трех ступенек поднялась в самолет. Это был двенадцатиместный двухмоторный винтовой «Бичкрафт». Сэл называл такие машины «консервными банками», а она – просто «летающими гробами». Даже когда Скарлетт села, ее волосы, собранные в небрежный рыжий пучок, почти касались потолка.

Пилот сложил багаж в грузовой отсек, и самолетик, стремительно разбежавшись по дорожке, взмыл в воздух. Стюардов на борту не было, поэтому на еду и напитки рассчитывать не приходилось. Есть Скарлетт все еще не хотелось, но она с удовольствием выпила бы чаю или кофе, чтобы отвлечься. Ей было неловко и неудобно сидеть вплотную к Сэлу, прекрасно осознавая, что он рядом, но делая при этом вид, что его нет. Все равно что ехать в лифте с незнакомцем. Она все ждала, что он скажет что-нибудь, чтобы прервать эту игру в молчанку. И не знала, как поступить, если это произойдет. Послушать, что он скажет? Ввязаться в перепалку? Просто не обращать внимания?

Однако Скарлетт напрасно переживала. Сэла, похоже, вполне устраивало сидеть рядом, играя по правилам, и ему это удавалось лучше, чем ей. Более того, он, казалось, совершенно не обращал внимание на ее неловкость, беззаботно потягиваясь, скрещивая ноги и даже позевывая. Когда он прикрыл глаза, ей даже показалось, что он собирается задремать. Она столкнула его руку с подлокотника между ними и заняла освободившееся пространство.

Из пятидесяти минут полета не прошло и половины, как Скарлетт почувствовала, что у нее затекает зад. Она попыталась сесть поудобнее и ощутила в кармане какой-то мелкий и твердый предмет. Вытащив его, она увидела, что это подвеска-компас, купленная на рынке в Аруше. Скарлетт поняла, что одета в то же самое платье с узором «под зебру», которое носила в первый день сафари. Оно было простое и удобное, к тому же первым попалось на глаза в чемодане в то утро. Скарлетт покрутила подвеску в руках, а потом надела на шею рядом с львиным когтем.

Когда самолет приземлился в аэропорту Аруши, они забрали багаж и вышли из здания, чтобы найти такси.

– Вам нужна машина, сэр? – тут же подскочил к ним чернокожий мужчина.

– Мы едем в аэропорт Килиманджаро, – ответил ему Сэл.

’– Без проблем, сэр. Прошу вас, сэр.

Он провел их мимо аккуратно постриженных кустов за угол, где стояли три машины.

Скарлетт остановилась:

А где такси?

Человек показал на бежевый «мерседес»:

Вот.

– Это же не такси.

Не беспокойтесь, мэм. Это хорошая машина. Довезет куда надо. Никаких проблем.

Это не такси.

– Не беспокойтесь. Это хорошая машина. Никаких проблем.

– Слышала, что он сказал? Это хорошая машина, – вмешался Сэл и забрался на заднее сиденье.

Скарлетт медлила. Ей не хотелось ехать на нелегальном такси, но других вариантов она не видела. Другие пассажиры самолета уже заняли оба официальных такси, которые ожидали в аэропорту. Она села в машину, поморщившись при хлопке закрываемого багажника.

Водитель вез их по грязным, но красочным улицам Аруши с пугающей скоростью, постоянно сигналя, резко выкручивая руль и бормоча под нос что-то на суахили. На одном перекрестке их едва не снес грузовик. Но все же они выбрались из города живыми.

Постройки вокруг уступили место бескрайним кукурузным и пшеничным полям и кофейным плантациям.

Скарлетт, хранившая молчание весь день, наконец нарушила его:

– В Дубай я не полечу.

Сэл задумчиво посмотрел на нее:

– А куда?

– Обратно в Лос-Анджелес.

Он помолчал, прокашлялся и заговорил:

– Послушай… Думаю, нам надо поговорить о…

Водитель вдруг резко остановил машину у обочины, ударив по тормозам так, что Сэл и Скарлетт врезались в передние сиденья. Водитель выскочил из машины, распахнул заднюю дверцу и заорал, чтобы они вылезали.

– Да что ты себе… – начал было Сэл и осекся. – Ладно. Ладно. Только без глупостей.

Скарлетт чуть наклонилась вперед, чтобы разглядеть происходящее, и обомлела. Водитель наставил на них маленький короткоствольный револьвер.

С поднятыми руками Сэл выбрался из машины. Скарлетт последовала за ним.

– Гоните кошельки! – крикнул водитель.

Его глаза светились невиданной прежде яростью. Что это было? Страх? Безумие? Бравада? Или все вместе?

– Живо! Или я стреляю!

Сэл осторожно вытянул из внутреннего кармана блейзера и протянул грабителю бумажник из телячьей кожи с тиснением под крокодилью, который Скарлетт подарила ему в медовый месяц. Она выбрала именно этот бумажник потому, что дизайнер носил почти такое же имя, как и ее муж – Сальватор. На секунду это ее взбесило – да как этот осел смеет забирать бумажник у ее мужа?! Но когда «осел» перевел револьвер на нее, гнев мгновенно утих.

– Ты тоже! – крикнул он. – Кошелек! Живо!

Скарлетт принялась рыться в сумочке.

– Нет! Всю сумку. На сиденье.

Она сделала, как он приказал.

– Отойдите! Ну!

Снова подняв руки, Скарлетт и Сэл сделали несколько шагов назад. «Мы хорошие, послушные жертвы, – подумала она. – Не надо никого убивать за каких-то несколько долларов. Бери все, что тебе надо. У нас есть еще».

Грабитель нырнул обратно за руль, захлопнул дверь и ударил по газам. Колеса «мерседеса» несколько раз провернулись на месте, плюясь рыхлым гравием, и машина унеслась, оставив за собой лишь облако сизого дыма и серой пыли. Скарлетт представила себе жадную ухмылку жулика, когда тот откроет ее кошелек. Там было где-то пять сотен долларов.

– Чудесно… – язвительно бросил Сэл, взмахами руки отгоняя пыль от лица. – Охренеть как чудесно…

– Не такая уж и проблема… – дрожащим голосом сказала Скарлетт.

Он удивленно поднял бровь:

– В самом деле?

– Да. Просто заблокируем карточки.

– Не знаю, как у тебя, сага mia, а у меня паспорт лежал в чемодане. А чемоданы – в багажнике того «мерседеса».

Об этом-то она и не подумала.

– Что будем делать?

– Нужно добраться до ближайшего посольства США. Думаю, это в Дар-эс-Саламе.

– А нас в самолет пустят? Ну… Без паспортов…

– Возьми какой-нибудь модный журнал и ткни их в свою фотографию…

Не удостоив мужа ответом, Скарлетт огляделась по сторонам. На севере возвышалась громада горы Килиманджаро, а в остальных направлениях не было ничего, кроме полей.

– Даже если нас и пустят в самолет, – сказала она. – Нам понадобятся деньги, чтобы добраться из аэропорта до посольства. У меня денег нет…

– Телефон у тебя есть?

– Кому хочешь позвонить? Дэнни? – некстати решила подколоть она. – Думаешь, он тебя и из этой передряги вытащит?

– Я спрашиваю, есть у тебя, черт возьми, телефон или нет?!

– Сэл, неужели похоже, что у меня есть при себе телефон? – она повернулась перед ним. – И где я его, по-твоему, держу? В лифчике? За поясом для чулок? – она покачала головой. – Так и знала, что не надо было садиться в эту машину.

– Хочешь сказать, это я виноват?

– Вообще-то да. Именно это я и говорю.

– До аэропорта не больше десяти миль, – сказал он, прикрыв глаза ладонью от солнца и посмотрев в ту сторону, где скрылся «мерседес». – Позвоню оттуда в офис. Что-нибудь придумаем. Не отстанешь?

Не «как думаешь, сможешь дойти?». Даже не «дойдешь?». А просто – «не отстанешь?»

Это была последняя капля.

– С меня хватит, Сэл, – бросила она. – Это уже слишком. Все это. Я думала, что справлюсь. Я думала, мы сможем все наладить. Думала, мы можем хотя бы попробовать все наладить. Но ошиблась. Ничего не получится, – она глубоко вдохнула, готовясь услышать его реакцию. – Я прошу развода.

Он не отреагировал. Не сказал ни слова. Просто посмотрел на нее молча несколько секунд, а потом развернулся и зашагал в сторону аэропорта.

Скарлетт смотрела ему вслед. Ее переполняли смешанные чувства. Когда он отошел так далеко, что очертания его фигуры задрожали в знойном воздухе, будто мираж, готовый рассеяться в любое мгновение, она двинулась следом.

ГЛАВА 14

Только третья машина притормозила на поднятый палец Скарлетт. Это была вишневая «Тойота-Рав-4». Она остановилась метрах в пяти дальше по дороге. Скарлетт подошла и открыла переднюю пассажирскую дверь, к своему удивлению обнаружив за рулем симпатичного мужчину европейской внешности.

– Спасибо, что остановились, – поблагодарила она, перекрикивая игравшую по радио песню – какое-то незамысловатое сочетание африканских ритмов и арабской мелодии – Я еду в аэропорт Килиманджаро. Там впереди должен быть съезд на дорогу к нему. Если сможете довезти меня дотуда, буду очень, очень признательна.

– Без проблем, – ответил мужчина с австралийским акцентом. – Залезай.

Скарлетт села в машину, пристегнулась, и они поехали.

– Меня зовут Гром, – он протянул ей ладонь, в сравнении с которой ее собственная казалась совсем крошечной.

– Никогда раньше не слышала такого имени, – сказала она, пожав ему руку. – Я — Скарлетт.

– Гром из Антиподии. Тор. Как меня только не называли, – пожал он плечами. – Пожалуй, все ж лучше, чем Дождь, или Река, или Гренландия. Матушка моя в шестидесятые знатно хипповала.

– По мне, так «Гром» звучит мило.

– Спасибо, – он кивнул на дорогу. – Не далековато ли аэропорт для пеших прогулок?

– Меня ограбили.

Он искоса посмотрел на нее:

– Да ладно?

– Забрали все: кошелек, паспорт, багаж. Боже… Вон мой муж идет!

Она указала на Сэла, шагавшего вдоль той же обочины, по которой шла сама. На мгновение ей захотелось сказать австралийцу по имени Гром, чтобы он проехал мимо. Потом она решила предложить ему сбавить ход, чтобы можно было жестами показать Сэлу все, что она о нем думает. В конце концов она попросила:

– Прошу прощения, но вы не будете против подвезти и его?

– Все что угодно ради девы в беде, – он сбросил скорость, поравнявшись с Сэлом.

Скарлетт опустила стекло:

– Садись, Сэл. Он довезет нас до поворота.

Сэл еле удостоил ее взглядом:

– Думаю, я сам дойду.

– Не глупи.

– Увидимся в аэропорту.

Она расстроенно покачала головой.

– Что ж, вы все слышали, – сказала она Грому. – Он наслаждается прогулкой.

Пока машина набирала ход, Скарлетт смотрела в зеркало заднего вида на фигурку Сэла, которая все уменьшалась и уменьшалась, пока совсем не исчезла из вида.

– С ним все будет хорошо? – спросил Гром.

Она пожала плечами:

– Он уже большой мальчик.

– Но мне, так он какой-то уж совсем угрюмый тип.

– Мы поссорились.

– Из-за ограбления?

– В том числе.

– А… Понял. Это личное. Больше ни слова.

Скарлетт стала рассматривать австралийца. Макушкой он почти доставал до потолка кабины, поэтому сутулился за рулем, словно ребенок, переросший свою педальную машинку. Он был хорошо сложен, скорее поджарый, чем массивный. Кожа у него была почти такой же смуглой, как у Сэла, но этот цвет придало ей солнце, а не естественная пигментация, судя по аккуратно расчесанным светлым волосам и ярким голубым глазам.

– Знаете, – сказала она ему, – а вы похожи на стереотипного австралийца.

– В самом деле? В моей жизни были обзывательства и похуже «стереотипного».

– Я в хорошем смысле.

– Эй, да я шучу.

Песня на радио закончилась и сменилась другой, с жестким барабанным ритмом.

– Вам это нравится? – спросила она.

– По правде сказать, не отказался бы от старой доброй «Акадаки».

– Ака-чего?..

– Ну, знаешь: Back in Black, Highway to Hell…

– А! Эйси-диси…

– Ну и говорю – Акадака.

Скарлетт улыбнулась. Гром ей нравился.

– У меня есть несколько друзей из Австралии, – сказала она.

– Такие же стереотипные, как и я?

– К сожалению, нет.

Он улыбнулся ей:

– Мне понимать это как комплимент?

– Понимайте как хотите, – ответила она и вдруг почувствовала, что щеки заливаются краской.

Она что, флиртует? Через каких-то пять минут после того, как попросила мужа о разводе? Чепуха. Она просто пытается немного развлечься, спустить пар. За последнюю неделю она это заслужила. Едва не погибла в автокатастрофе. Узнала, что кто-то пытался убить Сэла. Чуть не была сожрана львицей. И, как будто этого было мало, теперь еще и собралась подавать на развод. Так почему бы немного не посмеяться в компании австралийца, если это хоть немного скрасит ей жизнь?

– А чем они занимаются? – спросил Гром. – Я о твоих приятелях-австралийцах.

– Двое из них – актеры.

Веселая, наверное, работенка. Сказал несколько слов, разнес что-нибудь в хлам и получил за это деньги.

– Надо сказать, никогда еще не слышала такого описания профессии актера.

– А другие? Я опять о твоих приятелях-австралийцах. Не могут же они все быть актерами.

– Есть только еще одна подруга. Она певица.

– Актеры и певицы, – присвистнул он. – Вот черт… – он вгляделся в стекло, пытаясь рассмотреть пролетающий мимо дорожный знак. – А далеко от поворота до аэропорта?

– От съезда? Не знаю. Думаю, миль пять.

– Знаешь, я тебя туда сам отвезу.

– Но тебе же не по дороге.

– Велика беда. У меня с утра такого интересного собеседника не было.

– То есть утром собеседник был? – подшутила она.

– Ну, была одна дама в гостинице в Аруше. Почти без зубов, еле говорила по-английски, но клялась, что она – самая настоящая аристократка.

– Ты был в Аруше?

– Там был базовый лагерь перед восхождением на Кили, – он кивнул в окно в сторону Килиманджаро.

– Ого! – она вывернула шею, разглядывая огромную гору, укрытую снежной шапкой. – А это опасно?

– Не… Вот на тех четырнадцати, которые входят в клуб восьмитысячников… там, Эверест, Лхоцзе, Чогори… на них надо быть поосторожнее…

– А ты на них бывал?

– Пока нет. Но, кажется, я нашел новое увлечение. А ты? На сафари была?

– Откуда ты знаешь?

– В этих местах каждый иностранец или лезет на Кили, или едет на сафари. Ну или несет в народ Слово Божье с какой-нибудь группой проповедников.

– А ты дальше куца?

– В Дар-эс-Салам.

– Не летишь самолетом?

Он ткнул пальцем в сторону заднего сиденья. Скарлетт обернулась и увидела, что там все завалено альпинистским снаряжением так, что Сэлу пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы втиснуться.

– Багажник тоже забит, – сказал Гром. – Меня еле пустили в самолет в Брисбене. А запихать все это в здешний летающий хлам нечего и мечтать. Так где мне повернуть?

– Уже немного осталось, – сказала она. – И часто ты этим занимаешься? Альпинизмом и прочим.

– Вообще-то я юрист.

– Шутишь!..

– Не можешь представить себе меня в костюме?

Она посмотрела на его пляжные шорты и шлепанцы. На футболку, украшенную текстом: «Кимчи – лучшее лекарство от птичьего гриппа».

– Нет, не могу, – с улыбкой ответила она.

– Это отворотка?

Она приняла спонтанное решение:

– Едем дальше.

– Погоди, вот знак. Это она, – он включил поворотник.

– Едем дальше, – повторила она.

Он с любопытством посмотрел на нее и не стал сбрасывать скорость.

– Мне тоже в Дар-эс-Салам, – объяснила она.

– И ты хочешь проехать всю дорогу? – удивленно спросил он.

– Если не возражаешь.

– Вовсе не возражаю. А что с твоим рейсом?

– К черту его!

– А твой муж?

– И его тоже к черту!

* * *

Скарлетт не пожалела о принятом решении. Гром оказался не просто глотком свежего воздуха, который был ей так нужен. Он был искренним, что являлось редкостью среди ее голливудских приятелей. И, похоже, Гром ее не узнал, что тоже было неплохо для разнообразия. Скарлетт хотелось побыть самой собой, не пытаясь соответствовать идеальным представлениям людей о кинозвездах. Гром принимал ее такой, какая она есть. К тому же теперь ей не нужно было беспокоиться о том, как договориться о посадке в самолет, как добраться из аэропорта до посольства и, в особенности, о Сэле. Короче говоря, о большей удаче, чем случайная встреча с этим австралийцем, нельзя было и мечтать.

Во время поездки Скарлетт немного рассказала Грому о сафари, намеренно опустив полет на воздушном шаре и нападение львицы. Воздушный шар – это было слишком личное. А нападение львицы она и сейчас, при свете дня, не могла вспоминать без тревоги.

Потом она спросила его о восхождении на Килиманджаро. Ей прежде не приходилось встречать никого, кто забирался бы на гору. Во всяком случае, такую высокую. Большинство ее друзей, да и она сама, не поднимались выше ступенек на тренажере. Поэтому ей было очень интересно. По словам Грома, маршрутов к вершине было несколько. Он выбрал Лемошо – самый долгий и живописный. Семь дней пешего похода по тропическому лесу, снегам и обледенелым утесам. Он нанял двух носильщиков – один из них был еще и за повара, а другой – за проводника. От них-то он и наслушался рассказов о «клубе восьмитысячников», подняться на один из которых ему посоветовали. Гром сказал Скарлетт, что если он когда-нибудь дойдет до такой вершины, то поставит на ней шар для гольфа и ударит по нему клюшкой, чтобы попасть в «Книгу рекордов Гиннеса». Она так и не могла понять, всерьез он или шутит.

– А с чего тебя вообще понесло в Африку? спросила она.

– Так получилось, что умер отец, и я решил сделать паузу и подумать о жизни. И, по правде сказать, мне не понравилось направление, в котором движется моя жизнь.

– То есть профессия юриста?

– Последние десять лет я вкалывал изо всех сил. Работал допоздна, двигал карьеру. Но понял, что следующие десять лет будет то же самое. И следующие десять лет. Наверное, больше денег, больше престижа, но ничего нового. Поэтому я ушел.

– Значит, ты не в отпуске? В самом деле уволился?

– Лучшее решение в моей жизни. Наконец-то я свободен. Поднимаясь на Кили, я думал только о том, как дойти до вершины. Больше ни о чем. Никаких сроков, никаких клиентов, никаких контрактов, ничего.

Скарлетт поняла, что завидует ему.

– А чем теперь думаешь заняться?

Он пожал плечами:

– Без понятия. Но я нагулял немного жирка, так что протяну какое-то время, пока не пойму.

Скарлетт задумалась. Сможет ли она когда-нибудь вот так же бросить актерскую карьеру? Столько лет она только этим и хотела заниматься. Но в последнее время блеск начал меркнуть, и все чаще эта работа стала казаться ей непосильной. Ранний подъем и долгие часы в кресле гримера, благотворительные ужины, интервью, фотосессии, постоянное давление от ответственности за многомиллионные проекты. Опять же, а что она будет делать, если уйдет? Спать допоздна каждый день? Ползать по горам? Отправится в парусную кругосветку?

Конечно, почему бы и нет?

По радио заиграл хип-хоп на суахили, прерываемый английским припевом. Мелодия была довольно прилипчивая, и некоторое время они просто молча слушали. На обочине дороги она увидела еще одну брошенную разбитую машину – она насчитала таких уже двенадцать. Еще через пять миль Гром сказал, что нужно заправиться, и остановился у бензоколонки.

– Бензин? Дизель? – подскочил к ним работник, стоило выйти из машины.

– Сделай все, что нужно, приятель, – сказал ему Гром.

Работник непонимающе покачал головой. Гром, положив руку на плечи работника, сильно уступавшего ему ростом, показал на крышку бензобака и жестами изобразил заправку. Коротышка улыбнулся и принялся за работу. Гром пошел расплачиваться к небольшой кабинке, а Скарлетт, впервые за несколько часов оставшись одна, вдруг поняла, что думает о Сэле. Где он сейчас? Наверное, на пути в Международный аэропорт Джулиуса Ньерере. Ну и что? Когда она доберется до посольства США, то получит там временный паспорт, свяжется с менеджером, чтобы перевел ей немного денег, а потом купит билеты на первый же рейс до Лос-Анджелеса. Скоро она будет дома. Ей не нужен Сэл. Она поступила правильно, оставив его там, на шоссе.

Гром вернулся через несколько минут и спросил:

– Не знаешь, во сколько закрывается твое посольство? – Он протянул ей апельсиновый сок. w Это главное шоссе на север и восток Танзании. Если на въезде в город будет твориться то же, что и на выезде, то там будут хвосты из грузовиков. Того и гляди встанем в пробке.

Скарлетт посмотрела на часы. Было два часа дня. Интересно, есть ли в диппредставительстве какой-нибудь постоянный дежурный на всякий непредвиденный случай? Она этого не знала и раздумывала, что делать, если она опоздает к закрытию посольства. Денег на гостиницу у нее не было, а это значило, что придется найти какую-нибудь круглосуточную кофейню и не спать всю ночь. Во всяком случае, можно было больше не опасаться ограбления: с нее больше нечего было взять. Нет, неправда. У нее еще оставались часы и украшения. Может, получится заложить их в ломбард? За одно только помолвочное кольцо можно выручить денег, которых хватит на неделю жизни в лучшей гостинице города, да еще и с избытком.

– Мобильного у меня нет, – продолжил Гром. – Но вон там есть телефон-автомат. Почему бы тебе не позвонить в посольство?! – он протянул ей телефонную карточку. – Купил на станции. Здесь не принимают монеты.

Пораженная его предусмотрительностью, Скарлетт поспешила мимо бензоколонки к таксофону в желтобелой будке. Пробежав глазами табличку, озаглавленную «Как пользоваться телефоном Rafiki», она сняла трубку, и оказалось, что инструкция была лишней, потому что записанный голос попросил ее выбрать между английским или суахили.

Спустя пару минут она уже вернулась в машину.

– Посольство закрывается в шесть, – сказала она.

– Тогда надо двигать, – ответил Гром. – Времени в обрез.