Текст книги "Вкус страха"

Автор книги: Джерими Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 23

Пятница, 27 декабря, 09:55

Калемие, Конго

Аэродром, на котором приземлился Фицджеральд, официально считался военным объектом ООН, но по сути был всего лишь неогороженной площадкой, поросшей травой и мелким кустарником. Миротворцы ООН поставили несколько сборных домиков с кондиционерами, которые служили терминалом аэропорта. В одном из них женщина в голубовато-серой униформе, с греческим флагом на бейджике с фамилией, отметила имя Фицджеральда в списке прибывших, после чего он сел в автобус вместе с шестью другими пассажирами рейса. Пехотинец в зеленовато-голубой каске и бронежилете повез их по песчаной дороге в Калемие. Фицджеральд вышел в центре города, а автобус продолжил путь к штабу сил ООН, который расположился в здании какой-то заброшенной хлопкопрядильной фабрики.

Калемие был одним из первых бельгийских колониальных поселений в Конго. В честь правившего тогда в Бельгии короля Альберта I город сначала назвали Альбервилем. Еще его когда-то называли «Жемчужиной Танганьики», потому что это был важнейший внутренний порт Конго, поставлявший природные богатства страны – кобальт, золото, бриллианты – через озеро Танганьика в современную Танзанию, откуда они расходились по всему миру.

Теперь же Калемие напоминал город-призрак, населенный неприкаянными душами, которым больше некуда податься. Здания разрушались – крытые железом крыши разъедала ржавчина, кирпичные стены трескались и осыпались. Люди вокруг были хмуры и унылы. Попадалось много пьяных. Пока Фицджеральд шел по центральной улице, мелкие торговцы неотступно следовали за ним, пытаясь всучить минералку, дешевые батарейки и прочий китайский хлам. Женщины предлагали соленую рыбу, завернутую в банановые листья. Ирландец велел им отвалить.

Никто здесь не мог позволить себе машину или мотоцикл, поэтому на колесах в городе были только дети на допотопных велосипедах. Иногда ребята приближались к Фицджеральду и что-то свирепо выкрикивали, видимо пытаясь запугать и стрясти с него денег. Он не обращал на это внимания, но бдительности не терял. Отчаявшиеся люди способны на отчаянные поступки, а ему меньше всего хотелось вляпаться в историю у всех на виду. Вряд ли местные с пониманием отнесутся к тому, что какой-то белый мужик решил выбить дурь из парочки местных пацанов. Все это могло закончиться судом Линча, где жертвой бы оказался незваный гость.

Наконец, Фицджеральд вышел к бару, носившему название Circle des Cheminots, что означало по-французски «Клуб железнодорожников». Ирландец остановился и попытался представить себе, как эта покосившаяся, обшарпанная постройка могла выглядеть шестьдесят лет назад, когда тут собиралось приличное общество, гости смеялись над остроумными шутками, а у входа был припаркован какой-нибудь «Мерседес 220S» с блестящими хромированными бамперами. Но так и не сумел. Реальность слишком сильно отличалась от идеала. Это было все равно что рассматривать фотографии Хиросимы и Нагасаки через несколько часов после бомбардировки и пытаться представить себе, как эти города выглядели несколько дней назад.

Он толкнул дверь и вошел. Внутри помещение напоминало обычный ирландский паб, с той лишь разницей, что в ирландском пабе из-за шума почти невозможно разговаривать с соседом, а здесь можно было услышать даже летящую муху.

Все посетители были мужчинами. Большинство из них сидели по одному с выпивкой на столе и самокруткой в зубах, дым которой закрывал мрачное лицо сизой вуалью. Все они смотрели на Фицджеральда с безразличием мертвецов. Он потратил по несколько секунд, отвечая на каждый из этих взглядов, пока не убедился, что в гляделки он выиграл или как минимум свел результат к ничьей.

Он подошел к бару и заказал пиво. Женщина за стойкой поставила перед ним теплый темный стаут и назвала цену – пятьсот конголезских франков. Это была самая крупная местная банкнота, соответствовавшая примерно девяноста американским центам. Фицджеральд вынул из кармана зажим для денег, дав женщине возможность оценить толщину пачки купюр.

– Мне нужно нанять лодку, – сказал он.

– Здесь лодок нет.

Фицджеральд вынул из пачки американскую двадцатку и положил на стойку. Президент Джексон уставился на них с портрета одновременно с серьезностью и замешательством, словно не мог взять в толк, какого черта он вообще делает в Конго.

– Это тебе, если найдешь мне лодку.

Она уставилась на деньги.

– Ну? – поторопил он.

– Кажется, я знаю, у кого можно спросить.

Она скрылась в помещении за баром. Телефонных линий в Калемие не было, а в то, что у кого-нибудь здесь может оказаться «Блэкберри» или «Айфон», Фицджеральду как-то не верилось. Скорее всего, она вышла из заведения, чтобы лично отыскать своего приятеля с лодкой.

Оставив пиво на стойке, Фицджеральд сел за пустовавший столик. Он вынул из небольшого рюкзака «Макбук» и поставил его на стол. Рядом с ноутбуком он положил «глок», чтобы никого не посетила какая-нибудь шальная мысль. Он воткнул Wi-Fi-модем в ноутбук и набрал пароль, чтобы войти. Увиденное на экране его порадовало. Маячок находился всего в двадцати километрах, двигаясь со скоростью меньше десяти километров в час по реке Лукуга, протоке, соединявшей озеро Танганьика с верховьями Конго.

Фицджеральд откинулся на спинку стула и закурил, машинально потирая шрам на горле. Этот шрам он получил еще совсем молодым парнем, когда служил в 22-м полку SAS. «Шин Фейн» тогда затеяли совещание в Кроссмаглене, небольшой деревушке в Ольстере у границы с ирландским графством Монаган. Специальное управление подозревало, что это совещание должно прикрыть переброску обратно на север боевика Временной ИРА, ответственного за несколько убийств в Белфасте. От группы Фицджеральда требовалось сфотографировать человека и его машину. Предполагалось, что это обычное разведывательное задание.

Но все оказалось совсем не так. Это была ловушка – предлог, чтобы заманить их в засаду. Фицджеральду, оставленному в тылу в качестве экстренной огневой поддержки, набросили на шею удавку. Затянув ее достаточно для того, чтобы кислород и глюкоза перестали поступать к мозгу и человек отключился. Фицджеральду повезло, что нападавший посчитал его мертвым и не стал добивать выстрелом в затылок. Он очнулся на базе с двадцатью семью швами на горле. Больше из его отряда не выжил никто.

Фицджеральд выкурил одну за другой пару сигарет, пока минут через двадцать в «Клуб железнодорожников» не вошел приятель барменши, пьяный в стельку. На нем были клетчатые шорты и расстегнутая рубаха, открывавшая безволосую грудь и живот.

Фицджеральд встретил его у дверей.

– Меня зовут Майкл, – сказал мужчина заплетающимся языком, глядя на него красными с перепоя глазами. – Ну, как Майкл Джордан…

– У тебя есть лодка? – спросил Фицджеральд.

– У меня есть лодка. Куда тебе нужно?

– Вниз по реке.

– По Лукуге? – мужчина покачал головой. – Там ничего нет, кроме проблем.

– Мне нужно именно в ту сторону.

– Ты не понимаешь. Там май-май, повстанцы. Они убивают любого встречного белого.

– Значит, я постараюсь не попадаться им на глаза.

– Ну, смотри, приятель. Это твоя жизнь. Мое дело предупредить. Я ведь тебе не мамочка, верно? Сколько платишь?

– Сначала покажи лодку.

Майкл пожал плечами и повел Фицджеральда по пыльной центральной улице. Они несколько раз сворачивали в боковые переулки, пока не вышли к мрачному одинокому домишке. Дощатые стены не видели свежей краски уже несколько десятилетий, а остатки старой, персиковой, облупились и почти совсем осыпались. В доме не было ни одного целого окна. В довершение всего, фасад был испещрен отметинами от осколков минометных мин.

– Красиво тут у тебя, – заметил Фицджеральд.

– Внутри есть генератор, – с гордостью заявил Майкл. – Это один из немногих домов в городе, где есть электричество.

По заросшей травой тропинке они вышли во дворик. Посреди него в окружении травы по пояс и всевозможного хлама лежала вверх дном пятиметровая деревянная лодка. Фицджеральд осмотрел корпус и не нашел в нем ни дыр, ни трещин. На воде удержится.

– Мотора нет, – сказал он.

– А ты не говорил, что тебе нужен мотор.

– Я что, похож на гребца?

– Я могу добыть тебе мотор. Но это будет стоить больших денег.

– Еще мне нужно две канистры топлива.

– Хороший бензин трудно раздобыть.

– У тебя ведь есть генератор. Уверен, ты знаешь, где его найти.

– Это тоже будет недешево.

– Я дам тебе сотню американских сейчас и еще сотню, когда верну лодку.

– Две сотни сейчас и две, когда вернешь лодку.

Фицджеральд понимал, что это больше денег, чем этот парень увидит за год. И все же ответил:

– Две сотни сейчас. Еще сотню, когда вернусь.

– Договорились, мой белый друг, – тут же ответил Майкл. – Встретимся под мостом, где бульвар Лумумбы пересекает Лукугу, через два часа.

– Через час.

– Хорошо, через час.

* * *

Пьяница Майкл опоздал на двадцать минут. Он прибыл в сопровождении двоих мускулистых молодых парней. Они втроем тащили лодку: двое держали корму, третий – нос. По пути к берегу Фицджеральд разглядел между передней и средней банками две ржавых канистры. На корме был установлен зеленый мотор годов, наверное, пятидесятых. На его корпусе красовались желтые буквы: «Джонсон». А под ними: «Си Хоре 25». Фицджеральд выбросил окурок и подошел.

Майкл улыбнулся:

– Вот твоя лодка, твой мотор и твой бензин, – торжествующе объявил он.

– Мотор работает?

– Работает.

Фицджеральд передал ему две хрустящие стодолларовые купюры. Майкл принял деньги, потом словно над чем-то задумался.

– Спасибо, – сказал он. – Но этого, к сожалению, мало. Это хороший мотор. Мне пришлось напомнить о кое-каких старых долгах, чтобы его заполучить. Бензин тоже вышел дороже, чем я рассчитывал. Зато хороший, чистый.

Фицджеральд не ответил ничего.

– Мне нужно больше денег. Так будет честно.

– Насколько больше?

– Еще две сотни вперед.

– Четыреста долларов?

– Другой лодки ты в Калемие не найдешь. Это я тебе гарантирую.

– Мы же договаривались.

– Это бизнес, – пожал плечами Майкл. – Мне ведь тоже надо как-то выживать, верно?

Чего-то подобного Фицджеральд и ожидал. Он выхватил «глок» с глушителем из кобуры под курткой и дважды выстрелил в грудь вымогателю.

Майкл рухнул с удивленным выражением на лице.

– Зато тебе больше не придется думать о выживании, – сказал Фицджеральд, наклонился и вытащил из пальцев мертвеца купюры.

Сложив вчетверо, он бросил их в сторону двоих парней, которые стояли пригнувшись, словно собираясь не то бежать, не то напасть.

– Это за лодку, мотор и бензин, – сказал он им. – Такой был уговор.

Расплывшись в широких улыбках, парни схватили каждый по купюре и поспешили подняться по крутому берегу.

Жизнь в Конго ценилась недорого.

Дружба – еще дешевле.

* * *

Фицджеральд сидел на откидном сиденье лодки, положив руку на рычаг управления двигателем, спускаясь вниз по Лукуге. Через некоторое время он сбросил газ и лег в дрейф. Вытащив «Макбук», Фицджеральд снова посмотрел на показания маячка. Тот остановился четверть часа назад в какой-то точке, меньше чем в семи километрах впереди. Солнце стояло еще высоко, оставалось два или три часа до его захода, и Фицджеральд задал себе вопрос: почему террористы остановились так рано? Значит ли это, что они добрались до цели? Потому что если это так, то он нагонит их еще до заката…

Вдруг что-то резко ударило снизу в корму лодки, подбросив его в воздух. Оказавшись в грязно-бурой воде, он вынырнул на поверхность и жадно вдохнул. Быстро оглядевшись, Фицджеральд похолодел. В каком-то десятке метров от него над взбаламученной водой виднелись два крошечных уха и пара выпученных, как у лягушки, глаз.

Бегемот.

По пути Фицджеральд видел несколько групп этих жирдяев, которые купались обычно за излучиной реки, где вода застаивалась и течение было спокойнее. Всякий раз он слышал громкое фырканье еще до того, как замечал самих животных, и предпочитал обходить их стороной. Самцы очень агрессивно защищали свою территорию и нападали на других самцов, крокодилов и даже небольшие лодки, если они подплывали слишком близко.

Но этот появился словно ниоткуда.

Бегемот распахнул огромную пасть и заревел, демонстрируя торчащие клыки, длиной сантиметров по тридцать каждый.

Фицджеральд понимал, что его жизнь зависит от того, что он будет делать в ближайшие несколько секунд. Хлынувшие в кровь гормоны подсказывали два варианта действий: драться или бежать, и впервые на своей памяти Фицджеральд выбрал бегство. Он поплыл к лодке. Вязкий ил в глубине создавал ощущение, будто к ногам привязаны шлакоблоки.

Бегемот бросился в атаку, наполовину плывя, наполовину шагая по дну.

Вот же быстрый черт!..

Фицджеральд успел перевалиться через борт в тот самый момент, когда бегемот атаковал, снова ударив снизу. От сотрясения корма подлетела в воздух почти вертикально. Фицджеральд вцепился в транец лодки и повис в воздухе, болтая ногами. Корпус лодки с грохотом рухнул обратно в воду, выбив из ирландца дух и подняв по обоим бортам лодки высокую завесу брызг.

Тяжело дыша, он бросился к мотору, переключил ручку в положение для запуска…

Массивная туша бегемота поднялась над кормой, и его рев, по громкости способный перекрыть львиный рык, раздался так близко, что Фицджеральд почувствовал отвратительное гнилое дыхание зверя. Он посмотрел в черные свинячьи глазки животного и дернул пусковой шнур. Двигатель завелся. Винт натужно завизжал, словно бензопила, которую сунули в ванну с жиром. Кусочки окровавленного мяса разлетались над водой во все стороны, будто конфетти. С громким хрустом винт врезался в кость. Мотор постоянно норовил задраться вверх, но Фицджеральд продолжал прижимать его, словно крышку блендера, и лопасти неистово пережевывали плоть.

Бегемот издал басовитый рев и исторг из пасти едва ли не литр крови. Фицджеральд вытащил из кобуры «глок», приставил ствол к левому глазу бегемота и четырежды выстрелил. Голова бегемота резко дернулась вверх, рыло ударило Фицджеральда по руке, и пистолет полетел в воду. Бегемот атаковал в последний раз, пытаясь откусить Фицджеральду голову. Тот отпрянул как раз вовремя, и челюсти сомкнулись в воздухе. Наконец, тварь соскользнула обратно в воду, которая вокруг лодки окрасилась бледно-розовым. Если зверюга и не сдохла сразу, то неизбежно это вскоре произойдет…

– Сам напросился! – рявкнул Фицджеральд.

Он переключил передачу, нажал на ручку мотора и поспешил убраться подальше. Несмотря на то что пару ребер ирландец себе, кажется, отшиб, он громко и хрипло расхохотался. Потом выпрямился навстречу ветру, чтобы видеть поверх глиссировавшего над водой носа, и снова ощутил свободу и жажду жизни.

Оставалось еще семь километров.

ГЛАВА 24

Примерно в то же время, когда выше по реке на Дэмьена Фицджеральда напал бегемот, Скарлетт и остальных пленников вывели из каюты на кормовую палубу. Им развязали руки и сняли повязки с глаз (во время дневной остановки Скарлетт попросила Грома, чтобы тот натянул повязку обратно). Они растирали запястья и оглядывались, не столько обрадованные, сколько обеспокоенные переменой своего положения.

Что еще приготовил для них Яхья?

Кораблик был накрепко пришвартован к крутому берегу, заболоченному у самой кромки воды. Яхья стоял рядом на палубе вместе с тремя автоматчиками, одетыми в камуфляж. Один из них был тот самый женственный парень, с гадкой плотоядностью разглядывавший Скарлетт накануне. Другие двое были коренастыми крепышами: у одного были усы, у другого – густая борода. У каждого за спиной был большой рюкзак.

«Гаденыш, Усатый и Борода. Вполне подходящие имена для этой троицы», – решила Скарлетт.

Гаденыш спустился по сходням первым.

– Дальше вы, – сказал Яхья Скарлетт.

– Куда мы идем? – требовательным тоном спросила она.

– Сами скоро узнаете.

– Я никуда не пойду, пока вы не объясните, что происходит.

Половина лица Яхьи, та, что не была затронута ожогами, раздраженно скривилась.

– Не испытывайте мое терпение, мисс Кокс, – сказал он угрожающе тихим голосом. – Я заставлю вас сто раз об этом пожалеть. Вы не знаете, на что я способен. И вряд ли хотите узнать.

Скарлетт поупрямилась еще пару-тройку секунд, но поняла, что настаивать бесполезно. Хоть она и могла теперь видеть, от чего, казалось, обрела больший контроль над ситуацией, но все козыри были на руках у Яхьи. Скарлетт спустилась по сходням. Они не доставали до самого берега, поэтому последние метры пришлось идти по колено в илистой воде. У нее это получалось с трудом – то и дело падая, приходилось зарываться руками в грязь и хвататься за растения. С ветки стоящего неподалеку дерева за ее злоключениями наблюдал орлан, наверное, потешаясь над этой неловкой обезьяной.

Когда все поднялись на крутой откос, они гуськом двинулись в сторону от берега: Гаденыш, Скарлетт, Гром, Сэл, Миранда, Джоанна, Яхья, Усатый и Борода. Их путь лежал через заросшую старую вырубку в джунглях. Время от времени Гаденыш рубил растительность мачете, но делал это скорее напоказ или со скуки, чем по необходимости. Похоже, что это была какая-то тропинка, проложенная не то животными, не то людьми, поэтому идти было относительно легко.

Все это время Скарлетт не давал покоя вопрос: куда они идут? Что могло их ожидать посреди джунглей? Какой-нибудь райский уголок террористов? Какая-нибудь затерянная цивилизация, как в «Копях царя Соломона», только вместо воинов-кукуанов – смертники-бомбисты, а вместо каменных статуй языческих богов – изваяния Бен Ладена?

«Конечно, почему бы и нет? – подумала она. покачиваясь на ходу от нервного и физического истощения. – Почему бы, черт побери, и нет?»

Минут через десять они наткнулись на шкуру питона. Она была совсем высохшая и напоминала трубу, уложенную в расщелине между двух камней, которую змея, видимо, использовала, чтобы ободрать старую кожу при линьке. Неподалеку валялась кучка бурых и белых фекалий с кусочками костей и меха. Увидев все это, Скарлетт вздрогнула и отвернулась. Она терпеть не могла змей.

Сэл, Миранда и Джоанна побледнели. Только Гром шел как ни в чем не бывало. Это было неудивительно – наверняка он привык к таким вещам в родной Австралии. Яхья и автоматчики, в свою очередь, казались совершенно безразличными. Наверное, потому, что в руках у них было автоматическое оружие, вполне способное дать отпор змее любого размера.

– Неплохо было бы такую съесть, – вполголоса пробормотал Гром.

– Говорят, на вкус напоминает курицу, – прошептала в ответ Скарлетт.

– Скорее, фазана. Только костей целая куча.

– Видите? – самодовольно ухмыльнулся Яхья. – Сама эта земля будет вашей тюрьмой. Здесь очень опасно. Сами вы не проживете тут и дня.

Скарлетт понимала, что он прав. Она представила себе, как просыпается посреди ночи и обнаруживает, что тот самый питон, который сбросил эту кожу, обернулся вокруг тела и стискивает все крепче с каждым ее выдохом, пока давление не оказывается таким сильным, что она больше не может набрать в легкие воздух. Но, наверное, еще до того ее голова окажется в разинутой пасти…

Они двинулись дальше, чему Скарлетт была очень рада. Чем дальше от этой змеиной кожи, тем лучше. Она сосредоточилась на шагах. Раз-два, раз-два, и еще, и еще. Господи, как же жарко и хочется пить… Время от времени она поглядывала на армейскую фляжку, висевшую у Гаденыша через плечо. А, наверное, в рюкзаке у него еще несколько бутылок с водой. Скарлетт хотела уже попросить пить, даже понимая, что, скорее всего, на ее просьбу просто не обратят внимания, но тут они вышли к быстрой речке.

– Слава богу! – воскликнула она и обернулась к Грому – к собственному удивлению, не к Сэлу, а к Грому – и спросила, безопасно ли пить из этой реки.

– Вода проточная, так что проблем быть не должно, – ответил он. – Если только выше по течению не гниет туша какого-нибудь животного.

– Я бы рискнула.

Яхья услышал их разговор и объявил:

– Да, кто хочет пить – пожалуйста. Только не слишком много – можете заболеть. А в этих местах болеть очень нежелательно.

– Он что, был личным тренером, пока не променял свисток на автомат? – вполголоса спросил Гром у Скарлетт.

Она и сама не ожидала, что громко рассмеется.

Яхья нахмурился:

– Вы находите меня забавным, мисс Кокс?

Не обращая на него внимания, Скарлетт начала переходить реку вброд следом за Гаденышем, державшим автомат обеими руками высоко над головой. На середине реки она остановилась и ладонями зачерпнула немного воды. Утолив жажду, она окунулась, чтобы немного охладиться… и оступилась. Быстрое течение тут же подхватило ее, будто перышко, и понесло вниз по реке. Скарлетт открыла рот, чтобы закричать, но в рот хлынула вода. Она била руками, цеплялась за поросшие водорослями камни на дне, пытаясь хоть как-то удержаться, но все ее усилия были напрасны…

Вдруг кто-то схватил ее за запястье и рывком поднял на поверхность. Она выплюнула воду изо рта и откашливалась до тех пор, пока не заболело горло и живот не свело судорогой. Скарлетт проморгалась, разгоняя воду и слезы, застилавшие глаза, и осмотрелась. Рядом стоял Гром и держал ее за плечо. Он промок до нитки и тяжело дышал – видимо, ему пришлось нырнуть за ней. Скарлетт посмотрела вверх по течению. Яхья, Сэл и остальные стояли на левом берегу. Усатый и Борода направили автоматы на них с Громом. Она заметила, что Гаденыш, стоявший на дальнем берегу, тоже поднял оружие. Мелкие черные обезьяны галдели и суетились в ветвях над головой, словно их забавлял устроенный людьми спектакль.

– Захотела поплавать? – с улыбкой спросил Гром.

– С… спасибо, – пробормотала она.

Он подмигнул:

– Все что угодно ради девы в беде.

Те же самые слова он произнес, когда подобрал ее на дороге на окраине Аруши, и Скарлетт вдруг почувствовала себя виноватой. Если бы она не остановила его, Гром сейчас был бы в Брисбене. В плену у «АльКаиды» он оказался только из-за нее. Но он ни разу не обвинил ее в этом и ничем не показал обиды. Напротив, Гром был надежен, на удивление добродушен и всегда готов помочь. Скарлетт безумно захотелось поцеловать его, и она, возможно, поддалась бы искушению, но Яхья крикнул, чтобы они возвращались.

– Хоть бы он поскользнулся и утонул, – шепнула она.

– Согласен, – тихонько ответил Гром.

Он взял ее за руку и повел по диагонали к дальнему берегу. Выбираясь из воды, Скарлетт оглянулась через плечо и увидела, как Сэл, дошедший до середины реки, сердито смотрит на нее. Она выпустила руку Грома.

– Вам следует быть осторожнее, мисс Кокс, – сказал Яхья, когда группа снова была в сборе. – Как я уже говорил, джунгли полны опасностей.

– Я первая за то, чтобы вернуться обратно, – поддела его Скарлетт. – Только прикажите.

– Забавно. Рад, что вы сохраняете присутствие духа.

Гаденыш произнес что-то по-арабски, и четверо террористов рассмеялись.

– Что он сказал? – спросила она.

– Это не предназначено для женских ушей, мисс Кокс, – ответил Яхья. – Уж можете мне поверить.

Она гневно посмотрела на Гаденыша. Тот улыбнулся в ответ, и его зубы блеснули удивительной белизной на смуглом лице. Она отвернулась. Теперь он пугал ее еще больше.

Они снова построились в колонну, и Гаденыш пошел впереди. Постепенно заросшие вырубки сменились девственным тропическим лесом. Рядом с высокими, древними деревьями Скарлетт казалась себе крошечной и ничтожной. Некоторые стволы поднимались вверх метров на шестьдесят и имели такую толщину, что сквозь них можно было проложить туннель. Листва создавала плотную завесу, почти полностью скрывая солнечный свет. Бромелин, орхидеи и лишайники выделялись яркими цветными пятнышками на общем мрачном фоне подлеска. Лианы и ползучие растения вились и змеились по ветвям и вокруг стволов деревьев, напоминая кишки. Множество подобных эпифитов вели вековую борьбу со своими деревьями-хозяевами, удушая их медленно и незаметно для человеческого глаза.

И все же в усеянном опавшей листвой лесу было на удивление просторно и свежо, так что Гаденышу почти не приходилось пускать в ход мачете, прокладывая путь среди молодых деревьев, папоротников, пальм и высоких трав. Однако камни и поваленные деревья были сплошь покрыты мхом и лишайником, поэтому любые препятствия становились скользкими и коварными. Скарлетт шагала очень осторожно. Меньше всего ей хотелось подвернуть или сломать ногу. Как тогда поступит Яхья? Снова пошутит об опасных джунглях? Или пристрелит ее, как захромавшую лошадь? Бросит на съедение какому-нибудь питону? Или придумает что-нибудь похуже?

Чем дальше они углублялись в джунгли, тем меньше очаровательного находила в них для себя Скарлетт, и тем больше ей хотелось поскорее выбраться отсюда. Клаустрофобия накрывала удушливым одеялом, глушившим любые звуки. Никаких больше криков птиц, верещания обезьян. Ничего, лишь вездесущие звуки капающей воды. Окружающий мир казался ей мрачным и примитивным. Чужим. Здесь не было места людям – во всяком случае, современным людям, для которых кондиционеры, холодильники и асфальтированные дороги стали уже скорее необходимостью, чем роскошью.

Неожиданно Яхья объявил пятиминутный привал, и в мертвенной тишине его голос разнесло жуткое эхо. Скарлетт плюхнулась на землю.

– На твоем месте я бы оставался на ногах, – сказал ей Гром. – Никогда не знаешь, какие твари там ползают.

– Я уже давно никого не видела.

– Они хорошо умеют прятаться. Или услышали и почуяли нас за километр и разбежались.

Скарлетт встала и отряхнулась. Потом отряхнулась еще раз. На всякий случай.

– Мне нужно в туалет, – сказала она. – Скажи Лицу со шрамом и его головорезам, что я только за этим, если будут спрашивать.

Она отошла за дерево, ствол которого мог бы заслонить собой и минифургон. Приподняв подол платья «под зебру» и спустив трусики, Скарлетт присела. Темный цвет мочи встревожил ее. Это из-за обезвоживания? Или первый признак чего-нибудь похуже? Истощение или тепловой удар? Господи, и то, и другое могло привести к отказу органов, нарушению работы мозга, даже смерти. Едва ли это так уж заботит великого и цивилизованного Яхью. Для него и она, и остальные заложники – всего лишь реквизит в тщательно продуманной пьесе. Что будет, когда занавес опустится? Об этом она старалась не думать.

Скарлетт вышла из-за дерева, оправляя тонкий кожаный ремешок платья, и заметила Гаденыша, сидящего неподалеку на камне и наблюдающего за ней, поигрывая обоймой своего пистолета – то доставая ее из рукоятки, то снова заправляя обратно. Скарлетт окинула его злым взглядом и поспешила вернуться к остальным. Им выдали на всех бутылку воды, на которую она смотрела жадными глазами. Хоть Скарлетт и успела попить из реки, в горле снова пересохло. Бутылка дошла по кругу до нее, и она выпила ровно столько, сколько посчитала честным по отношению к остальным, прежде чем передать воду дальше.

– Кто-нибудь заметил, в каком направлении мы шли? – тихо спросила Джоанна.

– От берега реки мы двигались строго на север, – сказал Гром. – Но когда вошли в джунгли… – он покачал головой. – Не видно ни солнца, ни других ориентиров.

– Вокруг все одинаковое, – сказала Миранда; ее волосы спутались и засалились, губы потрескались. – Я вижу вперед метров на пятнадцать, не больше.

«Так и есть», – подумала Скарлетт. Растительность, кусты и низкие ветки больше не мешали им идти, но сама стена высоченных деревьев стала плотнее. Видимость была ограничена, и это сбивало с толку. Словно одна из тех картинок с оптическими иллюзиями. Если достаточно долго и пристально всматриваться, серовато-зеленая вуаль листвы приходила в движение или в ней начинали появляться разрывы и проходы, которых на самом деле не было.

Она вспомнила, как в детстве читала книжку-приключение «Опасные джунгли», в которой нужно было найти верную дорогу через загадочный и смертоносный лесной лабиринт. Если ты делал неправильный выбор, то тебя ожидала незавидная участь или возвращение к началу; верный выбор на один шаг приближал читателя к пирамиде Ораза и затерянному сокровищу. Вот и теперь Скарлетт посетило беспокойное чувство, что рано или поздно придется принимать важные, возможно даже судьбоносные решения, если она хочет обрести неуловимое сокровище – свободу.

Сэл кивнул в сторону Яхьи:

– Даже эти шуты гороховые уходились. И у них, похоже, есть какая-то карта.

Карта!

Скарлетт осенило.

– У меня есть компас! – прошептала она, вытащила из-за ворота платья подвеску и открыла ее.

– Так какого черта ты не пользовалась им раньше? – вспылил Сэл.

– Эй, полегче, – вмешался Гром.

– Не указывай мне, как разговаривать со своей женой!

– Понимаю, мы все сейчас не в духе…

– Отвали от меня, тупой ублюдок!

– Слушай, приятель, мы все в одной лодке…

Сэл оттолкнул Грома. Яхья заметил движение и крикнул им, чтобы строились. Сэл и Гром смерили друг друга взглядами. Гром покачал головой и отвернулся.

Вскоре они уже снова шли вперед, и Скарлетт с удивлением ощутила в груди теплое чувство. Гром заступился за нее. Перед Сэлом. Нечасто ей приходилось видеть, чтобы кто-то на такое решился. Она и сама, наверное, не смогла бы так открыто бросить вызов мужу.

Что такое происходит с Сэлом? Он час от часу становится все более дерганым. Неужели плен так давит на него, что у него начинают сдавать нервы? Удивительно, если так. Ей казалось, что он сломается последним.

Постепенно становилось прохладнее. Со Скарлетт перестал катить пот. Солнечный свет, умудрявшийся как-то пробиваться сквозь полог листвы, стал мягче, сменив цвет с яркого бело-желтого на пламенеющий грязно-оранжевый. Близились сумерки. Скоро должно совсем стемнеть. А они все еще находились посреди джунглей. Вдруг Яхья планирует разбить лагерь прямо здесь? Скарлетт надеялась, что до этого не дойдет. Она снова вспомнила о питоньей шкуре, о пауках-птицеедах, о сороконожках длиной под полметра и… о леопардах. Да, в джунглях ведь водятся леопарды, разве не так? Что, если один из них во сне схватит ее сзади за шею и утащит в лес?

Постепенно деревья начали редеть. Угольно-серый воздух стал светлее, и они вышли из темных джунглей на поляну, залитую алым светом заходящего солнца.

Скарлетт вдруг осознала – это не просто поляна. Это руины давно заброшенного небольшого города. Похоже, когда-то здесь было с полсотни домов. От большинства из них остались лишь похожие на скелеты деревянные остовы или большие груды обгоревших обломков. Уцелели всего четыре здания викторианских времен. Самым большим из них была церковь. Она возвышалась на фоне наливавшегося кровью неба. Фасад и колокольня из красного кирпича были покрыты ползучими растениями, словно зелеными язвами. Да уж, совсем не похоже на рай для террористов. Наверное, это бывшая европейская колония? Но почему здесь, в этой глуши?

Яхья пошептался о чем-то с Гаденышем, прежде чем двинуться первым по пустынной грунтовой дороге, когда-то служившей центральной улицей. Все последовали за ним. Яхья остановился перед одним из старых, но сохранившихся зданий. Стены были окружены кустами, а с крыши свисали тропические растения. Над входом на камне красовался полустертый синий круг с незнакомой эмблемой. Под ним были два слова. Часть букв стерлась, и осталось только: «НЕЕМА» и «ОНГО».