Текст книги "О Богах и золоте (ЛП)"

Автор книги: Дженьюари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 34

АРЕК

– Держать! – реву я.

Вокруг меня лучники держат луки, стрелы наложены и готовы к выстрелу по моему сигналу.

Облака пыли заполняют линию горизонта, силы Солы появляются впереди.

Они движутся быстрее, чем должно быть возможно.

– Здесь какая-то магия, – бормочет Лара рядом со мной. Морроу стоит перед ней, защищая ее так, что у меня сердце разрывается от желания сделать то же самое для Кири.

Стена, на которой мы стоим, сотрясается под ногами. Лара спотыкается, но Морроу удерживает ее, когда она ругается.

Беглый взгляд говорит мне, что мои воины устояли, их равновесие не нарушено магией Солы.

– Смотрите, – говорит Морроу, его голос тих. Тревога прорезает уголки его глаз.

Силы Солы у наших ворот.

Я делаю глубокий вдох, наполняя легкие, и поворачиваюсь к своим людям, всем готовым отдать свои жизни, защищая стену.

– Воины Фейри, – кричу я, дрожь пробегает по позвоночнику. – Сегодня мы сражаемся – мы защищаем наш последний дом. Мы защищаем наш народ! – Я сжимаю кулак у груди.

– Наш народ! – отвечают Фейри вокруг меня, их голоса достаточно громкие, чтобы солдаты и жрицы внизу дрогнули.

– Это не война за землю или совесть, это война за выживание, – продолжаю я, прекрасно осознавая всеобщее внимание, надежды, которые они возлагают на меня и друг на друга. – Что Сола хочет отнять у нас? – Я качаю головой, встречаясь взглядом с солдатом, самым дальним от меня. – Все. За что мы сражаемся? – Все.

– Все! – крик поднимается как один.

– Мы не позволим им забрать наш дом. Мы не позволим им забрать наши жизни. Мы сражаемся!

– Мы сражаемся! – повторяют они.

– За Фейри! – взываю я.

– За Хракана, за смерть и славу! – выкрикивают капитаны, и мурашки бегут по всей моей коже.

– Смерть и слава, – повторяют солдаты, стрелы все еще наложены, готовые к выстрелу.

Взгляд назад показывает фалангу пик, выстроенных за воротами.

Однако основные наши силы ждут в конце туннеля, который выходит на территорию замка.

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

Сегодня будет пролито много крови.

– Натянуть! – кричу я.

Силы Солы вооружены осадными орудиями, огромные горящие шары горят внутри похожих на массивные религиозные кадила.

Больше магии, значит.

Мой лоб хмурится, когда я наблюдаю.

– Держать! – кричу я. Моя рука поднята над головой, сжата в кулак.

– Держать! – повторяют мои капитаны команду.

Не сейчас, не сейчас. Железная лестница с грохотом падает на стену, и Лара снова качается вперед, спасенная от падения Морроу, устойчивым у ее груди.

Цемент и гравий дождем сыплются на силы внизу.

Линия жриц, отмеченных их кроваво-красными одеяниями, поднимает руки в унисон с осадными орудиями. Волна магии омывает мою кожу.

– Цельтесь в прислужниц, – кричит Морроу, затем опускает подбородок в мою сторону.

Наши лучники корректируют прицел, магия, излучаемая жрицами, только нарастает, чем дольше мы ждем.

Время пришло.

– Огонь! – кричу я, резко опуская руку.

Белые перья вырываются из дюжины грудей жриц, несколько из них сбиты с ног ударом.

– Этого недостаточно, – бормочет Морроу.

– Наложить! – кричу я, снова поднимая руку.

Другая линия жриц сменяет мертвых на платформах у зачарованных осадных машин.

– Натянуть. – Команда заставляет еще больше стрел нацелиться на жриц.

– Огонь! – кричу я.

На этот раз убито больше, белое на красном – знак триумфа, который тем не менее умудряется выворачивать мне желудок. Третья линия прислужниц занимает их места, их пение продолжается без перерыва.

Магия нарастает, горький запах серы от работы Солы отравляет воздух.

Мы не можем убивать их достаточно быстро.

Мысль плывет в моей голове, и я закрываю глаза, отказываясь принимать это.

– Наложить! – кричит Морроу, беря на себя мою роль. – Натянуть!

Открывая глаза, я киваю ему, благодарный.

Внизу осадные орудия стонут, когда их операторы перерезают веревки, удерживающие их натянутыми.

– Огонь! – кричит Морроу.

Белоконечный залп взмывает в голубое небо, стая смертоносных птиц, целящихся в избранных Солы.

Пламя зачарованного зажигательного вещества соперничает с яркостью солнца, набирая энергию с каждым дюймом приближения к стенам.

Лара выкрикивает слово, и фиолетовый огонь зажигается на кончике каждой стрелы.

Я щурюсь, пытаясь распутать заклинание, которое она наложила.

Фиолетовый взрывается по рядам Солы, и предупредительные крики с их стороны превращаются в крики боли, когда заклинание Лары сеет полный хаос.

Яростный лавандовый огонь обвивается вокруг зачарованных обломков, и красноодетые солдаты, пытающиеся взобраться на стены внизу, превращаются в топливо, когда упавшие снаряды приземляются среди них.

Вскоре стена фиолетового огня окружает камень и раствор, на котором мы стоим. Незабываемый запах жареной плоти наполняет воздух.

Это запах, который я ассоциирую с одной вещью.

Войной.

Мои пальцы сжимаются на широком мече, который я обнажил не задумываясь.

Я не скучал по этому.

Лара давится, ее глаза светятся фиолетовым, рука зажимает рот.

Новая волна жриц занимает платформы, и я смотрю на них, мышца на челюсти подергивается. Однако их меньше, чем раньше.

Их пение начинается заново, операторы требушетов⁵ снова заводят их, когда жрицы поднимают руки.

Мои глаза расширяются от силы, которой они управляют. Они не должны быть способны направлять столько.

Кроваво-красная магия клубится из земли, и сначала я думаю, они вытягивают ее из самой земли.

Я щурюсь, и меня осеняет все сразу…

Они направляют энергию от своих собственных мертвецов. Кадила снова начинают гореть.

Я издаю рев возмущения.

– Они больше не твои, чтобы приказывать им, Сола. – Я поднимаю меч обеими руками, затем вонзаю его в камень у своих ног, удар посылает двойные вспышки боли вверх по моим рукам.

Ударная волна силы пульсирует по стене, набирая скорость, когда она проходит по полю перед нами.

Тьма наводняет жриц, и удовлетворение проходит по мне, когда они снова кричат.

Я поднимаю меч из свежей раны в кладке, и отвратительный треск раздается, когда головы жриц дергаются влево, настолько сильно, что их ноги отрываются от земли.

Мне не нужно смотреть, как они падают замертво обратно на землю.

Но я все равно смотрю.

Их ноги больше не оторвутся от земли.

Однако победа недолга, так как Кейдия кричит.

Кейдия, которая должна использовать свои силы в туннелях, чтобы сдерживать основные силы Солы.

– Нас подавили, – говорит Лара, используя голос Кейдии, ее глаза на мгновение становятся зелеными.

Морроу начинает молиться, светясь магией Лойяда, срываясь с места и бегом направляясь к туннелю и Кейдии.

Кири, – отчаянно думаю я. – Хотел бы я иметь еще один день с Кири.

Глава 35

КИРИ

Боль – моя новая спутница.

Она настоящая сука, но она здесь, чтобы остаться. Кровь сочится в мои руки из порезов на руках, еще больше течет из разрезов на ногах и скапливается под пятками.

Звук моей крови, капающей через желобки в каменной плите и медленно собирающейся в чаше под столом, особенно отвратителен.

Я ненавижу, что для того, чтобы это сработало, я должна доверять всему, что Арек мне рассказал.

Но я должна доверять себе еще больше, и это может быть самым трудным из всего.

– Твоя пара уже истекает кровью силой, – говорит мне Сола, усмехаясь.

– Отлично, – воодушевляюсь я. – Давайте начинать это представление. – Взгляд на небо над головой говорит мне, что скоро полдень. – Давай, бей меня им, – говорю я ей, указывая на зловеще изогнутый кинжал в ее руке.

Учитывая, что их рукоделие оставило меня в полуобморочном состоянии и в боли, чем скорее мы покончим с этим, тем лучше для меня.

И для всех, если Арек уже использует столько силы, сколько она говорит.

Мои губы сухие, и я облизываю их, глядя на клочья облаков в голубом-голубом небе.

Я могу это сделать. Я должна быть способна это сделать.

Верь, говорю я себе. Имей веру.

Вдалеке бушует звук битвы.

Сола что-то говорит мне, но я не могу собрать достаточно энергии, чтобы сделать больше, чем позволить шуму омыть меня, как надоедливому комару.

– О, хорошо, ты читаешь заклинание, – говорю я ей, прижимая подбородок к груди, чтобы видеть ее лучше. – Это мило.

Она бросает на меня раздраженный взгляд, отчего я ухмыляюсь, пока ее заклинание продолжается.

Ее светлые волосы достаточно длинны, чтобы они волочились в реках моей крови, текущих через стол, наклоненный так, чтобы она стекала в чашу. Это окрашивает светло-русые волосы в красный, и это кажется каким-то образом уместным.

Более честным.

Я не знаю, что они планируют делать со всей этой кровью, но они не получат шанса это сделать, потому что я должна верить в себя.

Я должна доверять.

– Золотой Язык, ты должна рассчитать время идеально. – Голос Хана эхом отдается в моем сознании, который гораздо тише, чем обычно.

– Такая наседка, – говорю я вслух, моргая, глядя на небо.

Сола бросает на меня косой взгляд, все еще читая заклинание. Ее пальцы красные от того, что были окунуты в мою кровь.

– Это смелое стилистическое решение, – говорю я ей, чувствуя головокружение, слегка смеясь. – Красные пальцы.

Одна из немногих жриц, которые не отправились на поле битвы, бьет меня по щеке.

Это тревожно, что я потеряла так много крови, что почти не чувствую этого.

– Нужно же как-то получать удовольствие, – бормочу я ей.

– Три секунды, – говорит мне Хан.

Глаза Солы светятся красным, красным, как кровь в ее волосах, красным, как кровь на ее пальцах, и я делаю глубокий вдох.

Она поднимает кинжал над моей грудью, и я не осмеливаюсь закрыть глаза.

Я хочу видеть, когда это произойдет.

Я продолжаю вдыхать воздух, впитывая всю силу, которую мое бедное тело может выдержать.

– Твое время вышло, – говорю я ей. Слова пропитаны магией, невозможным подвигом, я не знаю, как я это делаю, я знаю, что не смогла бы повторить это, даже если бы захотела.

Подвиг, от которого зависят все жизни в Хеске.

Фейри.

Люди.

Дриады и другие магические существа, истребленные почти до исчезновения.

Мои друзья.

Моя пара.

Я моргаю, собирая эту силу в сияющий шар, удерживая его мысленным взором, как показал мне Хан.

Она улыбается, такая же острая, как лезвие в ее руке, и вонзает кинжал мне в грудь.

Это больно далеко не так сильно, как когда Меч сделал это.

Я восхищаюсь этим мгновение, которое становится текучим, ускользая сквозь мои пальцы, дольше, чем должно быть.

– Твое правление окончено, – говорю я ей, слова ясны, как колокол.

Я наблюдаю за разворачивающейся сценой с чувством отстраненности.

Сола кричит.

– Нет. – Слово вялое, и она пытается вытащить кинжал из моей груди.

Моя рука сжимает ее запястье, и вместе мы вытаскиваем кинжал.

Жрица хватает меня за другую руку, пытаясь прижать обратно к плите, бормоча слова магии, которые отскакивают от моей израненной кожи.

– Моя кровь, мое тело, – говорю я им обеим, слова выплывают из моего рта непроизвольно. Кровь поднимается из желобов и канавок, капли парят в воздухе вокруг меня.

Я поднимаю кинжал, Сола все еще крепко сжимает его, пытаясь вырвать его из моей руки.

– Моя сила, – заканчиваю я.

Золотая магия льется из моего рта, моя сила обвивает и Солу, и ее жрицу. Кровь разбрызгивается, когда Сола борется, хлеща волосами, пытаясь вырваться на свободу.

– Моя сила, – повторяю я.

Я свечусь, символы, которые они вырезали на моей плоти, горят от магии, пытающейся просочиться сквозь каждую доступную поверхность.

– Твое время вышло, – снова говорю я Соле.

– Сейчас, – говорит Хан в моей голове, и ужасное жжение, о котором он предупреждал, распространяется от этой мерцающей сферы над моим сердцем, через мои легкие, поднимаясь по моему горлу.

Золотой огонь извергается из моего рта.

Моя кровь капает из неба ливнем, разбрызгиваясь по столу.

Жрица загорается первой, убегая от меня, прежде чем упасть на землю, все еще горя.

Глаза Солы широко раскрыты, что-то вроде страха и смирения укореняется в них.

Для нее слишком поздно.

Для нас обеих слишком поздно.

Боль невыносима, жар заставляет пар подниматься от плиты, моя кровь кипит в желобах, вырезанных глубоко в жертвенном столе.

И все же огонь продолжает идти, выливаясь из меня, весь мой гнев, и моя надежда, и моя ярость, и моя любовь, сплетенные в один неконтролируемый поток силы.

– У тебя ничего не будет, – говорит Сола, ее глаза прикованы к моим.

Я не отвечаю. Я не могу.

Магия держит меня в своей хватке.

Я просто сосуд для нее.

Всегда сосуд.

Мой язык – пепел.

Я позволяю ей гореть. Ее лицо медленно распадается, кусочки ее уплывают прочь, как пепел в ночь костра.

Моя голова запрокидывается, струя этой яростной злобы ударяет в небо. Я не знала, что могу вместить так много в себе.

– Ты хорошо справилась, Золотой Язык, – говорит Хан, одобрение и печаль сияют в его словах.

Темный силуэт заслоняет солнце. Облако. Магия, вытекающая из моего рта, наконец останавливается.

Небо такое очень синее. Хотела бы я, чтобы Арек был здесь и видел его со мной.

Это последнее, что я вижу, прежде чем все погружается во тьму.

Глава 36

АРЕК

– Все потеряно.

Я стискиваю зубы. Моя хватка крепка, мой удар точен, и я без колебаний перерезаю горло жрице в красном одеянии.

Только когда ее голова катится по земле, до меня доходит смысл ее слов.

Темная ярость, нараставшая во мне, ослабевает, туннельное сужение перед глазами наконец рассеивается.

Я задыхаюсь, делая глубокий вдох, и оглядываю усеянную трупами территорию крепости. Пот жжет глаза, жжет порезы на лице и руках.

– Все потеряно, – кричит другая жрица, и затем, как одна, они падают на колени, склонив головы.

Я чувствую момент, когда все меняется.

Мы все чувствуем.

Они падают как один, их конечности выгибаются так, как ни одно естественное тело не должно двигаться. Мир, кажется, выдыхает, и затем их тела превращаются в пыль.

Пыль и пустота.

Потрясенный, я отпускаю трупы, достаточно целые, чтобы повернуться против сил Солы, и еще больше тел падает на землю.

Лара шатается, ее пурпурная магия кружится вокруг нее, когда она втягивает ее обратно в себя.

Морроу, все еще рядом с ней, с двумя кинжалами в руках вместо своего огромного меча, притягивает ее к себе, роняя кинжалы.

– Что случилось? – кричит Морроу, его глаза все еще горят рвением Лойяда к справедливости.

Кейдия сидит в сплетении конечностей у внутренней стены, зеленая кровь сочится из уголка ее рта.

– Она мертва.

Сначала я думаю, что она имеет в виду Солу.

Мои колени ударяются о землю, и я ловлю воздух, боль пронзает мое сердце.

Там, где находится моя связь с Кири.

– Кири, – кричу я.

– Мне жаль, – говорит Лара, и ее магия обвивается вокруг меня, теплая и тугая, как объятие – и затем я падаю, все погружается во тьму.

Я никогда не знал такой боли.

У меня никогда не было такой любви, как с Кири.

И никогда больше не будет.

Глава 37

КИРИ

Я лечу.

Я моргаю, затем меня выворачивает, отвратительный привкус во рту становится хуже, когда я прихожу в сознание.

– Пожалуйста, предупреди меня, если тебя вырвет. Я наведу тебя на каких-нибудь отступающих наемников. – Голос Хана теплый, знакомый, желанный.

– Я жива.

– Ты удивлена? – Он больше не говорит в моей голове, а вслух, глубоким басом, таким низким, что это едва ли кажется возможным.

– Да, – говорю я, и он смеется, фыркающим звуком, от которого из его ноздрей вылетают искры.

Земля проносится внизу там, где меня нежно держат его когти.

– Теперь ты так легко говоришь правду.

– Какого хрена я сделала? – спрашиваю я, поднимая руку и рассматривая ее. Или, по крайней мере, пытаясь, учитывая тот факт, что меня раскачивает ветром, как дикую.

– Ты дышала драконьим огнем. Сама суть силы правды, – говорит Хан, и в его заявлении слышится гордость.

– Это невозможно, – говорю я со смехом. Смехом, который внезапно обрывается, потому что моя магия реагирует на мои собственные слова.

Очевидно, это вполне возможно, и я действительно сделала это.

– Это было маловероятно, Кири Элисон. Но ты сделала это, и это завершило твою трансформацию.

– Мою трансформацию? – спрашиваю я, морща нос. – Я не собираюсь превратиться в червя или дракона, или что-то в этом роде?

– Теперь вы с твоей парой равны по силе. – Еще один фыркающий смешок от него. Дым вьется из его ноздрей. – Ты сравниваешь драконов с червями?

– Нет. Черви не дышат огнем. – Я скребу по языку покрытым запекшейся кровью ногтем, пытаясь избавиться от привкуса. – Твой рот после дыхания огнем пахнет, как овечья задница?

– Не могу сказать, что пробовал овечью задницу. А ты? – мягко спрашивает он.

Я закатываю глаза.

– Это фигура речи.

– Тебе, возможно, стоит быть осторожнее с такими вещами какое-то время… по крайней мере, пока ты не поймешь, на что способна.

– Я не уверена, что понимаю что-либо, не говоря уже о том, как я жива.

Я сдаюсь со своим языком, который теперь на вкус как овечья задница и моя собственная кровь, и обмякаю в его когтях.

– Ты принесла в жертву богиню и ее верховную жрицу, использовала свою расцветающую силу, чтобы сказать им высшую правду, превратила себя в высшее оружие, и теперь ты на уровне силы, равном Ареку Хракану.

– О. – Я перевариваю это, пока его крылья бьют тяжело и сильно по воздуху. – Не думаю, что хочу повторять это снова.

– Тебе не придется, Золотой Язык.

– Я бы предпочла не помнить и то, что только что произошло, – говорю я ему с надеждой.

– Это твое бремя нести.

– Как я не умерла? – Мой голос такой тихий, что я едва слышу себя из-за ветра в ушах.

– Потому что ты дитя хаоса. Хаоса и правды, из которых и состоит жизнь.

Это вообще не имеет смысла, но я достаточно умна, чтобы не спорить с драконом.

Эта грань, возможно, и в аду, но мне удалось перешагнуть через нее.

Я закрываю глаза, расслабляясь в тепле драконьей чешуи Хана.

Я жива. Вот что действительно важно.

Я жива и возвращаюсь домой к Ареку.

Глава 38

АРЕК

Это сон. Должно быть.

Кири держит меня у себя на коленях, ее пальцы гладят мои волосы, колыбельная на ее губах.

– Ты умерла, – говорю я ей.

– Ты вернул меня. – Она ухмыляется.

– Нет, ты ненастоящая. – Я закрываю глаза, желая проснуться.

Но я должен наслаждаться каждым моментом, который мне дарован с ней, даже если они ненастоящие.

Мои глаза снова распахиваются, и одним плавным, текучим движением я поворачиваюсь, сжимая ее лицо, целуя ее в губы, так сильно, как могу.

Ее тело тает в моем, мягкое и совершенное, даже лучше, чем я помню.

– Если теперь я могу иметь тебя только во снах, то я никогда не проснусь.

Я снова целую ее, и она усмехается мне в рот.

Я отстраняюсь от нее, опасаясь того, как сон, кажется, ускользает сквозь мои пальцы.

– Почему у тебя привкус пепла? – говорю я, печаль зарывается глубоко в мою грудь.

– Вероятно, потому что я только что сожгла Солу и ее любимую жрицу заживо драконьим огнем. Изо рта. – Ее губа кривится в гримасе.

– Это странный сон, – говорю я вслух.

Кири щелкает меня по виску.

– Это не сон. Лара вырубила тебя своей магией. Она сказала, что ты собирался случайно убить всех в радиусе десяти миль.

Мои брови взлетают вверх.

– Я чувствовал, как ты умерла. – Слова вырываются из меня с трудом, и я держу ее лицо между своими ладонями, вглядываясь в ее взгляд в поисках обмана, ожидая, когда проснусь и буду жить в своем кошмаре.

– Ну. – Она морщится. – Что-то со мной действительно случилось. Но Хан говорит, что теперь мы на равных, в смысле силы, ты и я.

– Хан?

– Хан – ее дракон, – подает голос маленький мальчик.

Краем глаза я вижу Таррона, держащегося за руки с Шае и в объятиях своей матери.

У меня отвисает челюсть, и я качаю головой.

Кири берет меня за подбородок.

– Он жив. Я жива. Ты жив.

Я делаю глубокий, судорожный вдох, закрывая глаза.

– Если это сон, я не хочу просыпаться.

Рот Кири находит мой, все еще пахнущий дымом.

Это нежный поцелуй, и я отдаюсь ему.

Пока она не щиплет меня за сосок, и я не отстраняюсь.

– Ой. Какого хрена это было?

Забавляясь, она подмигивает мне.

– Ты думаешь, что это сон, вот я и пыталась разбудить тебя.

Я закрываю оба соска руками.

– Где моя рубашка?

– Ты был весь в крови, – тянет Кейдия. – Мы сняли ее с тебя, пока я залечивала все твои шишки и синяки.

Каким-то образом именно странная манера говорить Кейдии заставляет меня решить, что это реально. Не сон.

Кири выжила.

Таррон жив.

Мы справились.

Я быстро моргаю.

– Ты дышала драконьим огнем?

– Ага. – Она морщится. – Не рекомендую. Такое чувство, будто я лизнула костер, пока он еще был горячим.

Я бросаюсь к ней, обнимая так крепко, как могу, проводя ладонями по всему ее телу. Она дрожит, и ее горячие слезы падают на кожу моей груди.

– Я думал…

– Я знаю. – Тихий смех и всхлип.

– Но…

– Сола мертва. Ее жрицы мертвы.

– Кири спасла меня, – добавляет Таррон, не желая оставаться в стороне.

Я поворачиваю голову к нему, улыбаясь маленькому мальчику. Он проводит рукой по кончику своего заостренного уха.

– Дракон унес меня, а потом он подобрал Кири, и она была вся в крови, это было так весело, а потом он принес нас обратно сюда.

– Неужели? – спрашиваю я его, изумление окрашивает каждый слог.

– Примерно так все и было.

– Кири была порезана сильнее всех, не так ли, нана? – спрашивает маленький мальчик Шае. Его мать заставляет его замолчать.

Я перевожу взгляд обратно на Кири, осматривая ее.

– Не волнуйся, я тоже ее вылечила. – Кейдия закатывает глаза, но на ее лице легкая улыбка.

– Все кончено, – говорит Морроу, возвышаясь в дверях, Лара прислоняется к его груди. Они оба чистые, волосы влажные, с темными кругами под глазами от истощения. – Стены замка выдержали. Туннели рухнули, но мы победили.

– Сколько наших погибло?

Шае кивает, словно ожидая вопроса.

– Только четырнадцать.

– Четырнадцать, – повторяю я. – Они будут покоиться с миром.

– Мы знаем, что будут, – говорит мне Кири, целуя меня в кончик носа. – Ты можешь думать, что ты большой злой бог смерти, но мы знаем, что ты только болтаешь.

Я не думаю, что кто-то это знает, но моя пара, дышащая драконьим огнем, думает так, а ее мнение – единственное, которое меня волнует.

– Когда у вас будут дети? – спрашивает Таррон.

– Таррон! – его мать возмущена.

Кири отстраняется от меня, на ее лице лучезарная улыбка.

– Нам нужно многое успеть, прежде чем мы сможем завести тебе друзей, Таррон.

– Я думаю, что завести мне друзей – это важнее, – заявляет Таррон, хмурясь на нее.

Кири фыркает.

– Я уверена, что так ты и думаешь.

Она подмигивает мне.

Разговор продолжается, все говорят одновременно.

Все, что я могу, – смотреть на Кири и удивляться, как судьбе удалось все так правильно устроить.

– Я люблю тебя, – шепчу я ей, мои руки сжимаются вокруг ее бедер и притягивают ее обратно ко мне на колени.

– Я знаю, – говорит она мне, целуя меня в щеку.

Теперь моя очередь смеяться. Только Кири могла сказать что-то подобное после того, как мы пережили такой день.

Только Кири могла украсть мое сердце целиком своими ловкими воровскими пальцами.