Текст книги "О Богах и золоте (ЛП)"

Автор книги: Дженьюари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

АРЕК

Ярко-красная кровь капает с сине-зеленого стекла, почему-то громко, несмотря на шум Фейри, готовящихся к войне внизу у замка.

Я смотрел, как Кири, которую держали в когтях золотого дракона, ее рыжие волосы развевались за ней флагом.

Она не оглянулась.

Рука касается моего плеча, и я резко разворачиваюсь, мой меч обнажен, продолжение меня самого.

Морроу вскидывает руки, его глаза сужены на заточенном крае моего клинка.

– Что? – Это рык, и моя хватка за рассудок, в лучшем случае, легка как перышко.

– Друг, глядя в это окно, мы ее не вернем.

– Она намерена принести себя в жертву. – Моя грудь вздымается, рыдание ищет выход. – Я не позволю ей. Я не могу потерять ее.

– Тогда не позволяй, – говорит Лара.

Морроу пытается изогнуть тело, чтобы заслонить ее от меня, но она обходит его, бросая на него мрачный взгляд.

– Сола не будет ждать полудня, если заполучит ее. Она сначала заставит Кири страдать. Потому что та бросила ей вызов.

– Потому что она ее соперница. – Лара выплевывает слова, сверкая на меня глазами, пока пурпурная сила потрескивает на ее коже. – Кири – это то, кем Сола должна была быть. Она способнее, чем кто-либо из нас может понять.

Я подхожу к ней, игнорируя попытку Морроу оттеснить меня, сосредоточившись только на ведьме передо мной.

– Ты видела это.

Обвинение.

Пожелание.

Она опускает голову, не отвечая, и я запрокидываю голову, сдерживая крик разочарования.

– Я не вижу дальше этого утра. Я и не могла.

– Тогда зачем предлагать эту ложную надежду? Зачем мучить меня еще больше?

Лара смотрит мне прямо в глаза, ее взгляд полон силы. Магии.

– Потому что надежда никогда не бывает ложной, когда у тебя есть вера. Арек Хракан, Меч Смерти, ты должен верить в свою пару, в женщину-Фейри, которая станет Голосом Жизни.

Я отшатываюсь от голоса, который исходит из ее уст.

Не ее, совсем нет.

Накуш, говорящий через свою избранницу.

– Брат. Ей нужна твоя вера. Мы все нуждаемся. Будущее зависит от твоего выбора.

Я киваю, позволяя словам проникнуть в сознание.

Позволяя надежде расцвести, виноградной лозе, покрытой розами, чьи шипы грозят выпить из меня жизнь.

– Найдите предателя, – говорит Накуш устами Лары. – Доверьтесь предателю.

Пурпур умирает в ее глазах, возвращая им их обычный карий цвет, и она шатается.

Морроу обхватывает ее за талию.

– Где Кейдия? – хриплю я.

– Я здесь, – говорит она, выходя из тени. Слезы текут по ее лицу, окрашивая ее кожу в темно-зеленые полосы. – Но я не знаю, где он может быть. – Она качает головой.

Я чувствую вкус ее страха, и мне не нужна моя пара, чтобы знать, что она лжет.

Я крадусь к ней, мой широкий меч сжат так крепко, что мои костяшки белеют на рукояти.

– Скажи мне, где его найти, – выдавливаю я.

Она качает головой, сжимая губы в тонкую линию.

– Ты знаешь, где он.

– Я не знаю, не наверняка, но если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что он в твоей сокровищнице.

Она спотыкается, когда я прохожу мимо нее, вкладывая меч в ножны одним плавным движением.

Я срываюсь на бег.

Время никогда не на нашей стороне, и я никогда так сильно не нуждался в том, чтобы сделать его своим союзником.

Глава 30

КИРИ

– Я не могу пойти с тобой. – Мысленный голос Хана полон сожаления.

Мои глаза слезятся, то ли от воздуха, хлещущего вокруг меня, то ли от уверенности в моей судьбе, я не знаю.

– Знаю, – говорю я ему. Его беспокойство обвивается вокруг меня, как кокон.

Я притупила связь пары как могла, затолкав ее поглубже и запер в мысленной коробке.

И все же я чувствую гнев и боль Арека, его возмущение и печаль, и от этого у меня скручивает живот.

Такова была цена моего бессмертия.

Такова цена моего счастья.

Таррон стоит каждой капли крови в моем теле.

Я жила.

Он заслуживает того же шанса.

– Ты выросла с тех пор, как я выбрал тебя, Золотой Язык, – замечает Хан вслух, и я слишком взволнована, чтобы придумать остроумный ответ, поэтому я молчу.

– Твои дары – только твои собственные, – продолжает он, ветер от его крыльев бьет вокруг меня. – Но я думаю, пришло время дать тебе кое-что, как знак нашего времени вместе.

Мы почти не проводили времени вместе, и мое время истекло, но кто я такая, чтобы спорить?

Я не уверена, что вообще могла бы спорить с драконом.

Жар пронизывает меня, согревая даже кончики пальцев.

Что ж, это приятно.

По крайней мере, я не умру замерзнув.

– Я оставлю тебя на краю их лагеря. Затем ты сама по себе.

Я резко киваю, затем вспоминаю, что он не может меня видеть.

– Судьба сделает с нами все, что захочет, Кири Золотой Язык.

Мои глаза расширяются, когда мы прорываемся сквозь туман облака, в котором он летел, земля стремительно приближается ко мне.

Слишком быстро, святые угодники, слишком быстро.

Я поджимаю ноги к телу, закрывая глаза и стискивая зубы, зная, что удар будет болезненным.

Любую секунду.

Я приоткрываю один глаз как раз в тот момент, когда крылья Хана выравниваются, распахиваясь широко. Он парит по воздуху, замедляясь как раз тогда, когда я замечаю дым от множества костров.

– Сейчас, маленький Золотой Язык, – говорит он, слова давят на мое сознание.

С этими словами его когти разжимаются, и я ругаюсь, когда снова падаю.

Удар посылает ударную волну через мои ноги, и я ныряю вперед, сворачиваясь в клубок и перекатываясь, чтобы избежать худшего. Это один из немногих трюков, которым меня научили прислужницы Солы, и за который я благодарна.

И все же мое тело болит от падения, и одна моя лодыжка определенно пострадала.

Не то чтобы несколько мелких царапин и ушибов будут иметь большое значение намного дольше.

Я расправляю плечи, направляясь к лагерю, наполовину скрытому скалистым обрывом. Палаток не много, насколько я вижу.

Либо мы сильно переоценили количество войск, которыми Сола может распоряжаться, либо здесь есть какая-то магия, скрывающая их от глаз.

Мне это не нравится.

Чем дальше я от Арека, тем тяжелее мое сердце в груди.

Однако каждый шаг приближает меня к спасению Таррона, и именно эта мысль поддерживает меня, когда моя лодыжка начинает болеть еще сильнее.

Мне нужно добраться до Таррона.

Я не могу позволить Таррону пострадать.

Я знаю, что мне нужно сделать, чтобы этого не случилось.

Мрачная улыбка растягивает мои губы.

Это дерьмовый план, и он полностью зависит от того, поверит ли богиня лжи мне.

Но… так случилось, что я действительно одаренная лгунья.

Проходит целая вечность, прежде чем я добираюсь до лагеря. Запах костров и наспех приготовленной еды – первый признак того, что я дошла, а второй – ощущение лезвия, врезающегося в нежную кожу моей шеи.

– Ну и ну, посмотрите, кого грифон притащил. – Шелковистый голос сопровождает кинжал.

Я моргаю, и у меня падает сердце, когда иллюзия расстояния исчезает.

Я в центре их лагеря, и обладательница этого голоса стоит прямо передо мной, маленькая самодовольная улыбка на ее губах.

Бело-золотые волосы струятся по ее плечам, ее кожа слабо светится, нимб силы окружает ее.

Она захватывает дух, такая красивая, что я на мгновение ошеломлена увиденным.

Но это слишком остро, слишком симметрично, жестокий наклон ее глаз и рта выдает ее.

Я опускаюсь на колени, распростершись перед ней.

– Сола, – говорю я, вкладывая всю себя в свое представление. – Слава богам, ну, тебе, что ты здесь. Наконец-то.

Я не осмеливаюсь поднять взгляд, но изящные шелковые туфельки подходят ближе, богато вышитый подол ее платья волочится по земле, когда она приближается.

– Предательский апостол⁴ возвращается, – выдыхает Сола. – Какой захватывающий поворот судьбы.

Кинжал вонзается в мое горло, и я держу свой разум пустым, пока пропитываю то, что говорю, столько силы, сколько осмеливаюсь, не привлекая внимания.

– Я слышала, тебе нужно могущественное кровавое жертвоприношение, чтобы выжил образ жизни ордена. – Правда мерцает вокруг меня, и несколько ближайших жриц вздрагивают. Лезвие врезается в нежную кожу на моем горле.

Я скрежещу зубами, призывая столько гнева, сколько могу, вспоминая чувство предательства, когда кинжал Меча разорвал мою грудь.

Сола останавливается, и ее прислужницы замолкают.

– Я пришла принести в жертву себя вместо мальчика-Фейри, которого ты украла, и умолять тебя о мести руке, забравшей мою жизнь. – Еще одна правда. Я закусываю губу, когда капля моей крови шлепается на каменистую землю.

– Она не лжет, богиня, – монотонно произносит жрица позади меня.

Желание закатить глаза настолько сильно, что я в итоге щурюсь на туфли Солы, чтобы удержаться.

Даже я знаю, что есть время для ехидства и дерзости, а это? Это определенно не один из таких случаев.

К тому же, мне нужно, чтобы они сосредоточились на правде в моих словах.

Даже если это не та правда, которую они думают.

Глава 31

КИРИ

– Посмотри на меня, девчонка, – говорит Сола.

Острие кинжала у моего горла впивается в мягкую часть моего подбородка, открывая там кожу и заставляя меня подчиниться богине.

– Ты думаешь использовать те самые дары, которые я тебе даровала, чтобы попытаться обмануть меня? – Ее глаза сужаются, жесткий изгиб губ.

– Я предлагаю себя в обмен на мальчика. Моя кровь сильнее его. – Я пожимаю плечом. – Если ты не хочешь ее, это твой выбор как главы нашего ордена.

Я контролирую свое выражение лица, делая его тщательно беззаботным.

– Она говорит правду, богиня. Я чувствую, что это исходит от нее.

Лоб Солы хмурится, и это зрелище переворачивает мой желудок. В ее красоте есть что-то невероятно отвратительное, ее глаза такие же мертвые, как у акулы, которую я однажды видела на рынке, проданной на мясо.

Клясться мертвыми глазами Солы было бы удобным проклятием, чтобы добавить в мою коллекцию, и я мысленно откладываю это на потом.

– Почему? – спрашивает Сола, склоняя голову. Платиново-светлые волосы рассыпаются по ее плечам, ловя свет особенно удачно.

У меня такое чувство, что она хотела, чтобы свет вел себя именно так, и хотя я слегка впечатлена ее осознанием своих лучших ракурсов, все в этой женщине воняет ложью.

– Потому что моя жизнь была сформирована орденом, твоей рукой. Что еще я знаю? – Правда.

Она моргает, когда правда мерцает в воздухе между нами, мой прямой ответ на ее вопрос связывает нас двоих.

Ее лицо снова становится пустым в мгновение ока, эти мертвые рыбьи глаза оценивают меня.

Волосы на затылке встают дыбом.

Я отвожу взгляд, зная, что кто-либо другой не смог бы смотреть в эти жуткие глаза так долго, как я.

К тому же, каждый раз, когда я смотрю на них, я чувствую, как что-то под моей кожей пытается выбраться наружу.

У меня есть смутное подозрение, что я совсем не хочу выпускать эту штуку наружу в данный момент.

Мне нужно, чтобы она поверила мне.

– У тебя есть связь пары с Ареком Храканом. – Она плюет, плевок богини приземляется рядом с моей ногой.

Клянусь плевком Солы – еще одно хорошее проклятие для использования позже.

– Почему ты согласилась причинить боль тому, с кем тебе суждено быть парой?

Я усмехаюсь, призывая весь гнев, который копила неделями.

– Он вонзил мне кинжал в сердце, чтобы сделать своей. Он украл у меня все: мою человечность, мою жизнь, мою свободу. – Я стучу кулаком по сердцу, отталкивая любые чувства к нему и сосредотачиваясь на том, что я чувствовала, когда он вонзил этот проклятый богиней кинжал прямо мне в грудь. – Я умерла, думая, что он любит меня, пока он заставлял меня истекать кровью ради своих собственных целей. Он сфабриковал связь пары. Я никогда об этом не просила. – Это рык, и Сола моргает на меня, оценивая меня своими рыбьими глазами.

И это тоже совершенно правда, и я знаю, я, блядь, знаю, она может почувствовать это так же, как и я.

– Если бы я умерла, я бы избавилась от связи, о которой не просила, – продолжаю я, выбирая слова так, так осторожно. – И это причинило бы ему боль так же, как он причинил мне.

– Это убило бы его, – говорит мне Сола, ее глаза блестят от этой перспективы.

Я сделала это.

Хан фыркает в изумлении в моем сознании, и я стараюсь не реагировать так, чтобы она могла это заметить.

Однако приятно знать, что мой абсолютно кровожадный друг-дракон одобряет мой дурацкий план.

Острие надежды острее, чем лезвие у моего подбородка.

– Ты хочешь его смерти? – прямо спрашивает она меня, бледно-голубые глаза мелькают по моей коже.

Пот выступает на моем лбу, мой мозг перебирает варианты ответов.

Мне нужно сказать правду.

– Я хочу, чтобы он знал, каково это. – Слова вырываются из моего подсознания с трудом, и я заставляю себя смотреть ей в глаза.

– Хорошо. – Глаза Солы вспыхивают одобрением, а затем она щелкает пальцами. – Так и будет сделано. Отпустите мальчика и свяжите ее.

Отпустите его? Я сохраняю неподвижность, пока мои глаза мечутся повсюду. Отпустить его, в пустошь?

Я тяжело сглатываю, пытаясь не выдать свое отчаяние.

– Не волнуйся, Золотой Язык, – голос Хана рокочет в моем сознании. – Я позабочусь о ребенке.

Он обосрется, когда увидит тебя, говорю я ему.

– Я буду держать его подветренной стороной. – Смех Хана груб, как наждачная бумага, но мое настроение тем не менее поднимается.

Я должна цепляться за это.

Альтернатива немыслима.

Глава 32

АРЕК

Лицо Лары бледнеет, ее сила возвращается в тело из смотрового бассейна. Мои люди суетятся вокруг, готовясь к осаде, не подозревая, что наш мир перевернулся вверх дном.

– Она сказала правду, – выдыхаю я, боль вспыхивает в моей груди, над сердцем, где живет наша связь пары. – Она намерена принести себя в жертву.

Смотровой бассейн показал все.

Кири, предлагающую себя нашему врагу.

Кири, говорящую Соле, что она все еще ранена тем, что я сделал, чтобы спасти ее.

Мой желудок скручивает, затем становится пустым.

Дарио извивается там, где Морроу держит его за шиворот, его огромная ручища не дает предателю двинуться.

Лара делает глубокий вдох, часть цвета возвращается к ее щекам.

– Она действительно сказала правду, – говорит она.

– Она не могла иметь это в виду. – Отчаяние поглотит меня целиком, если я позволю.

Не это ли она чувствовала в храме? У меня не было выбора.

Я сделал то, что должен был, чтобы спасти ее.

Я провожу рукой по волосам. Все это, вся любовь, которую я к ней испытываю, все время, которое я потратил, пытаясь показать ей, что она значит для меня, – и она готова все это выбросить.

Выбросить себя, ради Солы.

В этом нет смысла.

– Подумай. – Рот Лары двигается, но я слышу Накуша. – Подумай о том, что она сказала. Сказала ли она, что хочет твоей смерти? Или просто умереть?

Я едва могу думать из-за своей боли и качаю головой.

– Я не знаю.

Все, что я могу вспомнить, – это выражение абсолютной убежденности на ее лице.

Золото ее правды, знак ее новых сил, мерцающее в воздухе, чтобы все видели доказательство ее слов.

Я проглатываю желчь.

– Кири не бросила бы нас, – говорит Морроу.

Если его и беспокоит, что бог использует Лару как рупор, он не показывает этого.

– Доверься своей паре, – говорит Накуш устами Лары, а затем ведьма моргает, ее глаза возвращаются к нормальному состоянию. Лара обмякает, делая глубокие, успокаивающие вдохи, пока Кейдия обхватывает ее за талию, чтобы удержать на ногах.

– Я согласна с мужской версией Лары, – говорит Кейдия.

Это первый раз, когда она заговорила с тех пор, как мы узнали, что Дарио использовал подземные туннели, чтобы доставить бессознательного Таррона жрицам Солы за городскими стенами.

Глаза Дарио – щелочки, его лицо опухло от силы моих кулаков.

Я мог бы потерять себя в этой ярости на вечность.

– Она делает все, что может, чтобы вернуть Таррона. Конечно, она делает, после того, что приказы Солы сделали с ее семьей.

Мои глаза зажмуриваются, мои руки сжимаются в кулаки.

– Мы могли бы пойти за ней, – говорю я, слишком хорошо зная, что мы должны быть здесь, с последними из Фейри, что они нуждаются в нашей защите.

– Она не предавала нас, Меч, – говорит Кейдия. – Или Арек, или Смерть, или как ты там хочешь называться в эти дни. – Кири – неуправляемая, но она самый умный человек, которого я когда-либо встречала. Она, возможно, еще и обученная лгунья, но она хороший человек. Я доверяю ей, она знает, что делает.

Связь пары зудит под моей кожей. Кири страдает. Будь то морально или физически, я не знаю, но я бессилен сделать что-либо, кроме как довериться ей.

Иметь веру.

Так же, как Накуш велел мне сделать до того, как мы нашли Дарио.

Я поднимаю подбородок, глядя в небо.

Верю ли я в Кири?

Всегда. Абсолютно.

Я медленно закрываю глаза, позволяя этой вере вырасти из зерна во что-то большее, во что-то, за что я могу ухватиться.

Кири сказала, что любит меня. Я чувствовал правду в этих словах.

Если она не пытается принести себя в жертву, то какого, черт возьми, она задумала?

– Мы не можем оставить ее с ними, беззащитную. – Я рычу, открывая глаза.

Лара бросает на меня долгий взгляд.

– Кири кого угодно, но только не беззащитная, – говорит она.

– Лара права, – добавляет Морроу. – Ты превратил ее в бессмертную. Я бы сказал, она достойный противник для богини, которая украла ее семью и жизнь и пыталась использовать ее на каждом шагу.

– Сола заслуживает того, что получит, – хрипит Дарио.

Кейдия пинает его по голени.

– Заткнись.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я одновременно.

– Сола всегда думает, что она в выигрыше. Кири никогда никому не позволяла его сохранять, не так ли? – Его губа трескается, когда он улыбается, глаза едва видны сквозь опухшие веки. – Вы вернете мальчика и избавитесь от богини. Я готов поставить на это свою жизнь.

Я наклоняюсь к нему, цепи, которыми я сковываю свою силу, спадают.

Он вздрагивает от того, что видит в моих глазах.

– Возможно, ты именно это и сделал, – рычу я.

Любой цвет, оставшийся на его лице, исчезает.

– Я бы молился сейчас Кири, чтобы она преуспела, иначе твое тело будет первым, которое я отправлю в загробную жизнь. – Мы почти нос к носу, и костяшки Морроу белеют на шее Дарио.

– Хракан. – Один из моих воинов зовет меня по имени, и я разворачиваюсь на каблуках, только слишком рад оставить Дарио любой участи, которую избранный Лойяда задумал для него.

Если я знаю бога порядка и справедливости, я знаю, что то, что Морроу воздаст Дарио, будет именно тем, чего он заслуживает.

– Говори, – рявкаю я на капитана, и она отрывисто кивает в ответ на приказ.

– Наши разведчики сообщают, что силы движутся к крепости. Мы укрепили оборону у ворот, а также у места протока акведука.

– Туннели остаются открытыми? – спрашиваю я.

Она снова кивает.

– Они знают, что они там. Теперь остается только посмотреть, клюнут ли они на приманку.

Мрачная улыбка расползается по моему лицу, и я оглядываюсь на мужчину, которого Морроу все еще держит, как мокрого кота.

– Дарио.

Предатель вздрагивает при звуке своего имени, краска покидает его лицо, когда он замечает мое выражение.

– Ты рассказал им о туннелях, по которым провел Торрана?

Он кивает, пепельный.

– Хорошо.

Я перевожу взгляд на капитана моей стражи, и она прищуривается.

– Протокол Шуканских зарядов?

– Протокол Шуканских зарядов, – подтверждаю я.

– У нас достаточно зарядов. – Если ее и беспокоит приказ, она не показывает этого.

– Стена выдержит, – говорю я ей. – Она была построена для таких случаев.

– Мы удержим ворота и акведук. – Ее глаза сужаются, а затем она убегает, останавливая группу воинов, несущих оружие к внешней стене.

Я вдыхаю через нос.

Я не могу спасти свою пару сейчас. Мои люди нуждаются во мне.

Все, что я могу сделать, – сидеть здесь и верить, что Сола пойдет по туннелям.

И иметь веру, что Кири знает, что делает.

Глава 33

КИРИ

Я в полной заднице.

И не в том смысле, который мне по душе.

Грубая веревка впивается в мои запястья, и теперь я абсолютно ничего не могу поделать с тем фактом, что они меня связали.

Чудесно.

Из всех моих плохих решений в обеих моих жизнях, я думаю, это то, которое приведет меня к смерти.

Навсегда, то есть.

Таррон бежит от лагеря, жрицы принимают ставки на то, смогут ли их арбалетные болты убить его на текущем расстоянии.

Тошнота скручивает мой желудок, и я закрываю глаза, когда они смеются, прицеливаясь.

– Мы выполняем свою часть сделки. Он не будет принесен в жертву, просто использован для учебной стрельбы, – мурлычет Сола оттуда, где появилась рядом со мной. – Открой глаза, – шипит она.

Тень заслоняет солнце, прохладный воздух сменяет поцелуй тепла на моей коже.

У меня отвисает челюсть – но только потому, что я знаю, что Сола наблюдает за мной.

– Дракон! – кричит одна из жриц, и все ублюдки с арбалетами пригибаются и прячутся.

– Как? – спрашиваю я, хлопая ресницами в притворном неверии.

Если я не притворюсь шокированной и потрясенной внезапным появлением Хана, у меня такое чувство, что остальная часть моего плана развалится.

– Я думала, все они мертвы. – Это правда. Так и было. До того, как я встретила Хана.

Лицо Солы краснеет от гнева, и я поворачиваюсь обратно к дракону передо мной, который хватает Таррона, чьи крики разносятся по пересеченной местности, и поворачивает обратно к лагерю.

Я не осмеливаюсь вздохнуть с облегчением.

Огонь обжигает мою щеку, и моя шея дергается от силы удара Солы.

– Ты знала, – говорит она. Сияющая сила сочится из нее, маслянистое пятно ярости.

Я издаю смешок, ничуть не притворяясь, в этот раз. Я приподнимаю бровь.

– Я знала, что драконы существуют и могут перекусить отродьем Фейри?

Вот. Не ответ, а значит, ни правда, ни ложь.

Внутренне я млею.

Сола щурится на меня, явно пытаясь понять, к чему я клоню.

– Ты знала, что драконы все еще существуют? – спрашиваю я, притворяясь глупой.

Я слегка опечалена тем фактом, что это дается мне так легко.

– Я богиня, – кипит она.

Точно, как будто это что-то объясняет.

– Слава Соле, – торжественно произношу я. – Твоими всевидящими рыбьими глазами.

– Моими чем? – спрашивает она, все еще глядя вслед дракону.

– Твоими всевидящими глазами, – повторяю я. Часть меня понимает, что сейчас я должна бояться.

И я боюсь, немного.

Но в основном я чувствую себя совершенно невменяемой, серьезность ситуации заставляет меня хотеть смеяться больше всего на свете.

Мне есть что терять больше, чем когда-либо в моей жизни, но я так, блядь, близка к свободе от Солы, что у меня голова идет кругом.

Маниакально.

– Она безумна, – сказала одна из жриц Солы.

Я улыбаюсь ей.

Она вздрагивает.

Я хмурюсь. С ее стороны немного грубо.

– Какая разница, кто я, если я добровольная жертва? Я почти уверена, что этот древний мудак Меч упоминал, что это самое главное.

Жрица сверлит меня взглядом, и Сола вздыхает, ее пальцы постукивают по руке.

Я улыбаюсь шире.

Сола снова дает мне пощечину, и вкус меди наполняет мой рот, когда моя голова откидывается в сторону.

– Не говори о тех, кто выше тебя, в таком тоне. Ему следовало позволить проклятию убить тебя. Ты никогда не будешь достойна его.

– Ты права, – тяну я, вытирая рот о плечо, как могу, со связанными руками. Это оставляет кровавое пятно, и оно будет не последним сегодня. – Кто-то вроде тебя, бьющий своего избранника, когда он связан, определенно лучший выбор.

Это ложь, но мне все равно.

Мне сейчас так плевать.

Если она убьет меня сейчас, то не сможет принести меня в жертву, так что какая бы магия она ни планировала высвободить, останется, ну, на привязи.

Я смеюсь, и пузырек крови падает на мои связанные передо мной руки. Отвратительно.

– Ты ничто. – Мертвый взгляд Солы становится хищным. – Ты была ничем, когда тебя нашли, ты была ничем, когда мои прислужницы забрали тебя у твоей семьи, и ты была ничем, когда Арек убил тебя.

Его имя в ее устах посылает вспышку ярости сквозь меня, но я улыбаюсь еще сильнее, прекрасно осознавая, что моя разбитая губа все еще кровоточит и щиплет.

– Ты была ничем, когда возродилась, и твой единственный вклад в эту жизнь будет твоя жертва ради моей славы. – Глаза Солы светятся, холодные, как снег под зимней луной. – В этом все твое предназначение, Серебряный Язык. Боль и жертва – твоя единственная судьба. Все, во что ты еще веришь, – ложь.

Я долго разглядываю ее.

Возможно, я верила бы в слова, которые она говорит, когда была человеком.

Возможно, я верила бы в них до того, как влюбилась в одного конкретного бога смерти.

Но она верит в них, и это, я думаю, величайший трюк лжи.

Если веришь в ложь, она кажется правдой.

Неважно, насколько она неправильна.

Она приподнимает темно-белую бровь, что-то вроде триумфа в ее сверкающих глазах.

– Тебя это оскорбляет, слуга моя?

– Я служу Хаосу, – говорю я ей. Должно быть, у меня есть желание смерти.

– Тогда ты служишь мне, – кипит она, словно мой ответ неудовлетворителен.

– Точно. – Если я одариваю ее наглой ухмылкой, это результат адреналина и совсем не из-за моего потрясающего отсутствия инстинкта самосохранения. – Кому же еще мне служить? Ты сделала меня тем, кто я есть.

Я хлопаю ресницами, потому что если бы желания смерти были лошадьми, то неживые бы на них ездили.

Сола наклоняется близко, и ошеломляющий аромат цветов наполняет мое сознание. Цветов и чего-то мертвого под ними, словно их срезали с растения и оставили гнить.

Мой нос морщится от отвращения.

– Посмотрим, насколько ты храбра, когда тебя привяжут к моему алтарю. – Улыбка Солы широка и совершенно бездушна.

Честно говоря, странно, что кто-то следует за кем-то настолько ужасным.

Гримасничая, я смотрю на жрицу рядом с ней, и ненависть загорается в ее глазах.

Мне почти жаль их обеих.

Ненависть, направляющая каждый выбор, каждый их вздох… какая ужасная жизнь.

– Подготовьте ее к ритуалу, – цедит Сола, и хотя я вижу презрение в каждой черте ее лица, я также вижу намек на что-то еще.

Страх.

И мерзкая, отвратительная часть меня злорадствует от этого.

Сола отрывает от меня взгляд, поворачиваясь к прислужницам вокруг.

– Вы слышали, что я сказала? Подготовьте ее к ритуалу. – Она облизывает губы. – Пошлите ваших сестер на проклятый замок. Никого не оставляйте в живых. Это конец сегодня.

Я вздрагиваю, даже не пытаясь это скрыть, и жрицы грубо хватают меня под мышки и поднимают на ноги.

Сола смотрит на меня, легкая улыбка на ее губах, ее глаза ничего не выдают.

Но я видела это. Я видела ее страх, и я цепляюсь за него, как за гребаный спасательный круг.

Я нужна ей.

И будь я проклята, если она заберет у меня что-то еще.