Текст книги "Ледяной огонь магии (ЛП)"

Автор книги: Дженнифер Эстеп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Это означало бы, что загадочный незнакомец был знаком с Феликсом или, по крайне мере, знал о его таланте.

В большинстве случаев не было ничего особенного в том, если кто-то знал о таланте другого человека. Большинство магов не пытались скрыть свои таланты. Тем не менее что-то в всей этой ситуации казалось мне странным. Но прежде, чем я смогла как следует над этим поразмыслить, из-за кустов к нам вылетела пикси.

– Привет, Феликс, – крикнула она. – Эти травы нужны Реджинальду на ужин. Он послал меня, чтобы я тебя нашла.

– Скажи ему, что я буду через несколько минут.

Пикси кивнула и умчалась прочь.

Феликс поднялся с табурета и начал собирать бумажные полотенца с травами.

– Долг зовёт.

Я кивнула, и мы вместе направились к выходу из зелёной лаборатории. Анджело стоял перед кустами шипокола, снова надев шляпу пчеловода, и обрезал ветки секатором.

Мы с Феликсом помахали ему. Анджело помахал в ответ, и снова вернулся к работе.

Перед самыми дверями Феликс остановился и посмотрел на меня.

– Знаешь, то, что ты сделала с Блейком, действительно было здорово. Думаешь, ты сможешь научить меня этому подлому приёмчику.

– Конечно, но разве охранники не учат вас, ребята, подобным вещам?

Он пожал плечами.

– Охранники… ну, им постоянно приходится что-то охранять. Грант слишком занят торговыми сделками между семьями, чтобы посостязаться со мной, а Девон предпочитает колотить неодушевлённые предметы. Он не особо любит поступать деликатно. Но я действительно хотел бы этому научиться.

Я не стала спрашивать почему. Было очевидно, что это имело какое-то отношение к Дее.

– Может, сможем позаниматься завтра?

Он подмигнул.

– Значит у нас свидание.

Я застонала.

14

Мы с Феликсом спустились в столовую. Он передал травы пикси, затем мы сели за стол и продолжили разговор. Он мне нравился. Он действительно был болтуном, какого ещё нужно поискать и счастлив лишь тогда, когда из его рта вылетала сотня слов в минуту. И только когда ел, ненадолго замолкал.

И даже тогда всё ещё пытался говорить с полным ртом.

И раз уж мы заговорили о еде: блюда сегодня вечером были такие же вкусные, как и за завтраком. Сочные сэндвичи с ростбифом и толстым слоем топлёного швейцарского сыра, со свежими помидорами, хрустящим салатом и острыми колечками красного лука. Соус из хрена придавал сэндвичам пикантный вкус. А в дополнение был хрустящий домашний солёный картофель фри. Пикси посыпала на него свежий укроп из зелёной лаборатории, так что он стал ещё вкуснее. На десерт были поданы подносы со свежими фруктами и только что испечёнными брауни, с расплавленным шоколадом внутри. Я отложила на салфетку немного клубники, чтобы взять её с собой в комнату. Может я и не нравилась Оскару, но это не повод заставлять страдать черепаху.

После обеда Феликс спросил, не хочу ли я в комнате для отдыха сыграть с ним в бильярд, но я отказалась. Это был длинный день, и я хотела уделить немного времени себе. После того, как я так долго жила одна, было немного утомительно, когда тебя весь день окружали люди.

Я вернулась в свою комнату и открыв дверь, вошла. Должно быть Оскар много работал, пока меня не было, потому что мой чемодан больше не лежал на кровати. Я открыла дверь встроенного шкафа. И в самом деле обнаружила мой старый чемодан в дальнем углу. Все вещи Эшли пропали и были заменены моей одеждой. Однако несколько джинс, шорт брюк-карго и футболок занимали ничтожно мало места. С унылым вздохом я снова закрыла дверь.

Но это было не единственное, что сделал Оскар. Он застелил кровать и откинул одеяло. На столе перед телевизором стояла корзина с яблоками и апельсинами, а в ванной я нашла свежий ассортимент мыла и лосьона, выстроенных в ряд на полочке. Я улыбнулась. К этому действительно можно привыкнуть.

Я подошла к дому пикси, чтобы поблагодарить Оскара, но все шторы были задёрнуты. Не было никаких признаков того, что он в доме, однако в саду валялось ещё больше банок от медового пива. Я сморщила нос от кислого запаха.

Оскора может и не было дома, зато Тини медленно ползал от одного конца своего загона к другому.

Это был первый раз, когда я увидела, что черепаха перемещается.

– Вот, малютка.

Я бросила в загон клубнику, которую принесла. Тини подполз и понюхал, прежде чем воткнуть клюв в одну из ягод. Я погладила пальцем его мягкую, бархатистую головку. Тини моргнул в ответ чёрными глазами, что я восприняла как благодарность. Я оставила его наслаждаться лакомством и прошла в ванную, чтобы приготовиться ко сну.

Двадцать минут спустя я вышла из ванной и выключила свет. Я повернулась к кровати…

Что-то пронеслось мимо моего лица.

Я махнула рукой, думая, что это пчела, прежде чем поняла, что это Оскар – и он был не особо счастлив.

Пикси скрестил руки на груди, сердито глядя на меня, затем понёсся к своему дому и приземлился на заборном столбе загона Тини. На Оскаре были джинсы с дырками на коленях и когда-то чёрная, но теперь выцветшая футболка. А на крошечных ногах чёрные ковбойские сапоги с заострённым серебреным носком.

Оскар ткнул пальцем в черепаху, которая как раз жевала последнюю ягоду.

– Что. Это. Такое? – потребовал он ответа.

Я подошла и снова почесала голову Тини.

– Это клубника, которая у меня осталось после ужина. Я подумала, что она может понравиться Тини.

Черепаха открыла рот и издала тихий, довольный звук. Ладно, эта отрыжка определённо была выражением благодарности.

– Я бы и тебе принесла немного, но не хотела, чтобы ты бросил её в меня.

Оскар фыркнул.

– Я бы не стал бросать её в тебя. Я бы размазал её на твоём лице.

Я восхищалась его боевым духом, ведь я была почти в десять раз больше него.

– Ты больше ничего не будешь приносить Тини, – выпалил он. – Никаких ягод, никаких фруктов, никаких лакомств. Он мой питомец, а не твой, и тебе стоит помнить об этом.

Я наклонилась, чтобы посмотреть пикси в глаза.

– Послушай, приятель. Я тебе не нравлюсь, ну и ладно. Я тоже не особо счастлива, что приходится иметь дело с самым маленьким в мире, провинциальным, лакающим медовое пиво ковбоем. Но у нас с Тини нет друг с другом проблем, и если я хочу приносить ему угощения каждый божий день, а по воскресеньям два раза, то буду приносить. Понятно?

Оскар упёрся руками в бока.

– Тебе лучше следить за своим тоном, когда говоришь со мной, красатуля. Я могу превратить твою жизнь в ад.

– В самом деле? И как же?

Его глаза сузились до щёлок, так что я едва могла разглядеть голубой цвет его радужной оболочки.

– Зудящий порошок в твоей постели. Блохи в твоей одежде. Мусор, спрятанный в твоих изношенных кроссовках. Все обычные трюки пикси.

– Валяй, приятель. Покажи на что способен.

– О, – прорычал он. – Ну подожди.

– Пустые обещания, – издевалась я.

– Послушай, ты… ты… ты!

Больше Оскар не смог вымолвить ни слова. Он подлетел к своему крыльцу и распахнув дверь, протопал внутрь и так громко захлопнул её за собой, что затрясся весь трейлер на столе.

В своём загоне Тини продолжал жевать последнюю клубнику, такой же спокойный, как и прежде. У меня было такое чувство, что скоро и мне придётся привыкнуть к приступам гнева Оскара.

Я была слишком взволнованна, чтобы идти спать, поэтому открыла одну из дверей и вышла на балкон.

Солнце зашло за горизонт, пока я спорила с Оскаром, и день постепенно сменялся ночью. Внизу, в долине, уже мигали огни Главной Аллеи. Они пульсировали, как неоновое сердце…

Бах.

Бах. Бах.

Бах.

Звуки, раз за разом, доносились откуда-то сверху. Я склонила голову на бок и прислушалась.

Бах.

Бах. Бах.

Бах.

Если я не ошибалась, там кто-то наносил удары и очень настойчиво. Эй, почему тот человек должен один весело проводить время?

Я осмотрелась и обнаружила лестницу, которая с этой стороны особняка, зигзагом поднималась с одного этажа на другой. Было бы легко поднять по лестнице, но вместо этого я подошла к водосточной трубе и протянула руки.

Труба была сделана из полых, каменных составных частей и тянулась с крыши особняка до моего балкона и потом пройдя вдоль него, продолжала свой путь вниз. Я потрясла каменный слив, но он не сдвинулся ни на миллиметр. Единственный способ оторвать этот водосточный желоб от стены – отбить его кувалдой.

Я обхватила руками камень, который всё ещё был тёплым от дневной жары. Затем вдохнула полной грудью и начала карабкаться наверх.

Водосточная труба была узкой и гладкой от старости, ветра и непогоды, но я обхватила камень пальцами рук и ног и шмыгнула вверх, словно бурундук по стволу дерева. Ведь для меня это было не в первые. На самом деле, эта водосточная труба была намного прочнее, чем многие другие, по которым мне приходилось взбираться во время операций для Мо. Кроме того, я хотела выяснить, как быстро смогу подняться по ней наверх, когда меня никто не преследует. Всегда нужно думать наперёд.

Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до крыши этой части особняка. Сначала я перебросила через железные перила, окружающие крышу, одну ногу, затем другую, прежде чем отпустить водосточную трубу. Ухмыляясь, я качнулась, словно ребёнок, висящий вверх ногами на турнике, прежде чем подтянуться и сесть на перила.

Этот участок крыши образовывал террасу, открытую с трёх сторон, и с него была видна вся долина. Передо мной, рядом с железными перилами, стояли два шезлонга и открытая сумка-холодильник с бутылками воды и сока, погружёнными в лёд. На каждом из четырёх углов террасы возвышались старомодные, железные уличные фонари, а между одним из них и стеной был натянут гамак.

Но самым интересным был ряд металлических труб, выступающих из стены, которые напомнили строительные леса. Железные трубы тянулись то в одну сторону, то в другую, как в сложной конструкции для лазанья, тем боле что на некоторых столбах болтались боксёрские груши разных форм и размеров.

Бах.

Бах. Бах.

Бах.

Кто-то ударял по тяжёлой боксёрской груше посередине каркаса, что объясняло эти звуки.

Груша качнулась в мою сторону, и кулак ударил по ней с боку, посылая в другую.

И вот тогда я его увидела.

Девона.

15

На нём были чёрные спортивные шорты и футболка, обтягивающая мускулистую грудь. Его зелёные глаза горели, а рот сжался в непреклонную линию. Должно быть он уже некоторое время обрабатывал грушу, потому что на его висках блестел пот, а там, где волосы стали влажными, они казались скорее чёрными, чем коричневыми. Но мне это понравилось, хотя я уже начинала думать, что на Девоне всё выглядит хорошо. Боксёрская груша снова качнулась в сторону Девона, и он нанёс ей два жёстких боковых удара, потом ещё… и ещё…

Он снова и снова ударял по груше, доводя себя до изнеможения. Всё же продолжал наносить удары кулаками, даже когда они постепенно начали терять силу. В этот момент я кое-что поняла о Девоне, что до сих пор было скрыто за его спокойным внешним видом.

Он был диким.

И мне это понравилось.

Он мне понравился.

Гораздо больше, чем следовало.

Следовало бы вновь спуститься по водосточной трубе, но я осталась и продолжила за ним наблюдать, любуясь движением его мышц, быстротой и точной работой ног и тем, как он полностью сосредоточился на груше, будто та была настоящим врагом. Девон определённо сможет одержать в драке верх.

Похоже, он даже не собирался прекращать свои атаки, поэтому я решила принять решение за него.

– Думаю, ты уже убил её, – крикнула я.

Вздрогнув от неожиданности, Девон позволил боксёрской груше качнутся в его сторону, вместо того, чтобы снова ударить. Он поймал грушу и заглянул за неё. При виде меня, уголки его губ опустились вниз.

– О. Лайла.

Я выгнула бровь.

– Необязательно говорить так угрюмо.

Он пожал плечами, подошёл к сумке-холодильнику и взял бутылку воды, из-за чего мышцы на его руке снова пришли в движение. Да, я безусловно снова пялилась на эту часть его анатомии, а также на грудь, плечи и ноги. В сущности, на всё его тело. Смотреть на Девона было усладой для глаз, и я без проблем наслаждалась зрелищем.

Он снова выпрямился.

– Ты чего-нибудь хочешь?

– Если и есть кое-что, что ты должен обо мне знать, так это то, что я никогда не отказываюсь от бесплатной еды и питья. Вода была бы очень кстати.

Он бросил мне бутылку воды, затем плюхнулся в один из шезлонгов. Он какое-то время смотрел в темноту, прежде чем пододвинуть ногой второй шезлонг в мою сторону.

– Почему бы тебе не присесть, – он помедлил. – Если хочешь.

На этот раз заколебалась я, но прямо сейчас мне больше нечем было заняться. По крайней мере, это было то, в чём я пыталась себя убедить, когда подошла к нему. А вовсе не потому, что какая-то извращённая часть меня хотела узнать о нём больше. Ни за что.

Шезлонг скрипнул, когда я села, но выдержал мой вес. Девон поставил одну ногу на перила. Я последовала его примеру, и мы молча сидели, пили воду и смотрели вниз, на мигающие огни Главной Аллеи.

– И так, – наконец сказала я. – Это твоё убежище? Твой суперсекретный клуб?

– Что-то вроде того.

– Мне нравится.

Он хмыкнул.

Мы продолжили пить. Вид с крыши был даже ещё более впечатляющим, чем вид с моего балкона, особенно потому, что в ночи летали светлячки и своим жёлтым свечением дополняли радужное сияние Главной Аллеи.

Я была счастлива просто сидеть и наслаждаться видом, но Девон всё время поглядывал в мою сторону.

– Что? – спросила я. – У меня на носу пятно?

– Нет. Просто Феликс единственный человек, кто кроме меня поднимается сюда наверх. А ты намного тише него.

– Ты имеешь в виду, что мой рот не двигается со скоростью гоночного автомобиля? Этот парень никогда не замолкает, – я закатила глаза. – Держу пари, он говорит даже во сне.

Губы Девона изогнулись в улыбке, и он тихо рассмеялся – первый искренний смех, который я услышала от него. Такой простой звук, но он полностью преобразил его. Мгновение до этого он ещё хмуро глядел на звёзды, а в следующий, в его глазах вспыхнула эта горячая искра. Искра, которую я считала слишком интересной, что было чревато последствиями для моего же собственного блага. И в этот момент я поняла, что мне нравится смешить Девона. Мне нравится видеть эту искру. Девон воспринимал жизнь слишком серьёзно. Ему нужно смотреть на всё проще. Отчасти потому, что тогда этот год, на который я здесь застряла, будет более приятным.

Но его смех угас, и он снова посмотрел на меня.

– Почему ты здесь?

– Я стояла на балконе и услышала, как ты убивал боксёрскую грушу. Поэтому решила проверить.

Он бросил взгляд на стену.

– Но как ты сюда попала? Я запер за собой дверь.

– По водосточной трубе.

Его брови сошлись на переносице.

– По водосточной трубе. Ты поднялась наверх по водосточной трубе? С своего балкона? Но это сколько? Четыре этажа?

Я не особо скромно пожала плечами.

– Просто это то, что я делаю.

– А почему остаёшься? – его голос понизился до тихого шёпота.

– Из-за тишины.

Он нахмурился.

– Тишины?

– Я не… привыкла, когда вокруг меня столько народа. Особняк, все эти люди, шум в столовой… к этому нужно сначала привыкнуть.

Можно и признаться в небольшой клаустрофобии, которую я иногда испытывала здесь.

Всё же мне не понравилось, что пришлось показать ему эту часть себя. Я здесь для того, чтобы выполнить работу, ничего более. Но по какой-то причине мне было трудно об этом вспомнить.

– Грант говорит, что не может найти никаких записей о том, где ты жила до сих пор, – сказал Девон. – Ни квартиры, ни отеля. Ничего.

Значит Клаудия не поверила Мо на слово; она поручила Гранту узнать обо мне больше. Ну, это было здраво с её стороны. Интересно, что Грант сумел откопать, и что они с Клаудией об этом думали. Но я никогда об этом не узнаю. По-видимому, ничего из того, что он нашёл, не было настолько ужасно, чтобы заставить её пересмотреть свои планы насчёт меня. Мне придётся и дальше быть телохранителем Девона.

– Грант говорит, что ты и в приёмной семье не жила. Что случилось с твоими родителями? – спросил Девон. Казалось, ему действительно было любопытно.

Я снова пожала плечами.

– Отец никогда не имел значения. Он умер ещё до моего рождения.

Это была одна из причин, почему мама уехала из города. Не то, чтобы я собиралась рассказать Девону о себе больше, чем было крайне необходимо.

– А твоя мама?

– Она тоже умерла.

Должно быть он услышал предупреждение в моём голосе, потому что сменил тему.

– Тебе лучше исчезнуть. Убраться отсюда. Пока ещё можешь.

– Что ты имеешь в виду?

Он вздохнул.

– Тебе лучше покинуть этот дом, Лайла. Забудь про идею остаться здесь. Забудь о семье. Забудь обо мне.

И тогда я поняла, что он хотел сказать на самом деле.

– Тебе не нравиться тот факт, что я твой телохранитель.

– Мне не нужен телохранитель. Я сам могу позаботиться о себе, – чопорно сказал он.

– Но у тебя нет таланта, – я не хотела быть жестокой, просто констатировала очевидное. – У тебя нет магии. А почти все в других семьях владеют магией. Ты, конечно, понимаешь, почему твоя мать хочет, чтобы тебя защищали.

– Я сам могу позаботиться о себе, – рявкнул он. – Мне не нужна магия, чтобы стереть усмешку с физиономии Блейка Дракониса.

Нет, не нужна, если вспомнить, как он только что колотил по боксёрской груше.

Я сощурилась.

– Это потому, что я девушка? Ты чувствуешь угрозу своему драгоценному мужеству, когда тебя защищает женщина? Потому что если это действительно так, тебе лучше поскорее с этим справиться, чувак.

– Это не потому, что ты девушка, – снова рявкнул он. – Я не сексистская свинья. Не такой как Блейк.

Я бы скорее назвала Блейка монстром, а не свиньёй, но поняла, что он имеет в виду.

– Так что это тогда? Ты разозлился, потому что это я заставили Блейка отступить, а не ты? Ты всё равно ничего не смог бы сделать. Если бы попытался, то один из лакеев Драконисов пронзил бы Феликса мечом. И Гранта тоже. Единственная причина, почему они не обращали внимание на меня была в том, что они меня не знали. Потому что Блейк – сексистская свинья и просто не понял, что я представляю угрозу.

– Это не ты здесь угроза, – снова вздохнул он. – А я.

– Что ты имеешь в виду?

Вместо того, чтобы ответить, Девон вскочил на ноги, потом раздавил в руке бутылку от воды, повернулся и швырнул её в строительные леса. Бутылка попала в тяжёлую боксёрскую грушу и отскочила. Девон бросил гневный взгляд на смятый пластик.

Я поднялась на ноги.

– Что тебя так расстраивает?

Он фыркнул.

– Ты никогда не сдаёшься, верно? Ты ничем не лучше Феликса. Он тоже всегда пытается заставить меня обо всём рассказать.

– В этом случае приму это за комплимент.

Девон обернулся, его глаза блестели от гнева.

– Думаешь, я хочу, чтобы ты была здесь? – прорычал он. – Думаешь, я хочу, чтобы ты умерла за меня, как Эшли? И все остальные до неё?

Я не смогла бы удивиться больше, если бы он ударил меня по лицу. Слова зависли в воздухе, как светлячки вокруг нас. Казалось, они почти пульсируют, и с каждой вспышкой приносят новую волну боли. Девон горько рассмеялся, и я вспомнила чувство вины, печаль и сожаления, которые увидела в его сердце. Теперь я поняла, что он испытывал эти чувства из-за них: из-за Эшли и других телохранителей, всех тех людей, которые на протяжении лет погибли, защищая его.

Включая мою маму.

– И знаешь, что самое грустное? – снова прорычал он. – Я могу. Я действительно могу сам о себе позаботиться. Я владею кулачным боем и мечом так же хорошо, как и любой другой охранник. Вот почему отец назначил меня стражем семьи и передал ответственность за охрану, прежде чем умер. Я могу победить в бою любого в семье. Ну, возможно, кроме тебя.

Я уже хотела сделать язвительное замечание по поводу этого переиначенного комплимента за мои навыки, но решила сдержаться. На этот раз.

– Так в чём проблема?

– В моей маме. Если бы она просто позволила мне…, – он сжал губы, словно только что чуть не выдал какую-то тайну, о которой я не должна знать.

– Если бы она просто позволила тебе что?

– Ничего, – пробормотал он. – Забудь.

Девон обошёл крышу, прежде чем снова повернуться ко мне. Он вздохнул, и весь гнев вытек из его тела, словно воздух из воздушного шарика.

– Мне всё равно, что моя мама сказала тебе или что пообещала, или чем пригрозила, – сказал он. – Я позабочусь об этом. Клянусь. Но ты должна сейчас исчезнуть, прежде чем будет поздно. Прошу тебя, Лайла. Прошу, просто уйди. Прежде чем тебя убьют.

Девон бросил на меня последний израненный взгляд, отворил дверь, шагнул и исчез в темноте особняка.

Я осталась сидеть на крыше, размышляя о словах Девона и всех эмоциях, вспыхнувших в его глазах.

О Гневе. Чувстве вины. Печали. Страхе.

Но он снова беспокоился не за себя, а за меня. Он действительно имел в виду то, что сказал. Он хотел, чтобы я исчезла, потому что действительно думал, что меня убьют, если я останусь его телохранителем.

И, вероятно, он был прав.

Но в первые я действительно захотела остаться. Не потому, что Клаудия платила мне и не потому, что угрожала или использовала Мо в качестве средства принуждения. Я хотела остаться, чтобы доказать, что Девон ошибается. Я хотела показать ему, что это не его вина, что он оказался мишенью. Что это всё из-за того окружения, в котором он родился, и что он ничего не смог бы сделать, чтобы избежать этого.

Также, как и я теперь больше не могла избегать.

Я хотела гарантировать безопасность Девона. Я хотела показать ему, что смогу пережить любое нападение, предпринятое Драконисами или любой другой семьёй.

Более того, я должна была сделать тоже, что моя мама. Мо был прав. Я бала сильно на неё похожа – боец, солдат, защитница. Впервые я поняла, почему она вскочила с той скамейки в парке, когда на Девона и Клаудию напали. Потому что хотела спасти невинного мальчика. И теперь я тоже хотела его спасти.

Черт возьми.

Но первый шаг, чтобы спасти Девона и саму себя – это выяснить, кто хочет его смерти. Я вспомнила нападение в Раззл Даззл. Без сомнения, Грант уже провёл расследование. Нужно будет узнать, выяснил ли он что-нибудь. А ещё я спрошу Мо. Возможно, он сможет найти какие-нибудь доказательства, которые упустил Грант.

Это было тоже самое, что шпионить за домом или оценивать туриста, у которого собираешься очистить карманы. Ты взвешиваешь опасность против прибыли, ищешь слабые места и выясняешь, как провернуть это дело так, чтобы никто не заметил.

Раз плюнуть. Я не испортила ни одной работы, которые выполняла для Мо и не собиралась начинать с этим сейчас.

Довольная своим планом нападения, я покинула крышу. Я спустилась по водосточной трубе и вернулась на ночь в свою комнату.

16

Следующие несколько дней прошли спокойно, и я быстро погрузилась в рутину.

В девять я спускалась в столовую и съедала столько завтрака, сколько помещалось в живот. Затем сопровождала Девона всякий раз, как он выходил из особняка, обычно в сопровождении Гранта и Фелекса. Как только Девон заканчивал свои ежедневные туры, я возвращалась в особняк, чтобы, либо некоторое время потренироваться с Феликсом в тренажёрном зале, либо разведать территорию особняка. День заканчивался в столовой с Фелксом, а потом, как только я возвращалась на ночь в свою комнату, докучала Оскару, подсовывая Тини немного ягод, листья салата или других угощений.

Девон почти со мной не разговаривал, но каждое утро, когда я появлялась к завтраку, он выглядел разочарованным, как будто хотел, чтобы я улизнула посреди ночи. Но я никуда не собиралась. До тех пор, пока не буду уверенна, что он в безопасности. Это то, чего хотела бы моя мама, и я буду проклята, если допущу, чтобы он умер после того, как она спасла его несколько лет назад.

Поэтому я вынюхивала в особняке Синклеров, болтая с охранниками, пикси и гостями, чтобы выяснить, затаил ли кто-нибудь злобу на Девона. Таинственный незнакомец должен был как-то отслеживать движения Девона, в противном случае никогда не смог бы организовать нападение в Раззл Даззл. А как лучше всего получить информацию, если не с помощью осведомителя среди членов семьи?

Но все, с кем я говорила, уважали Девона и восхищались им, и, казалось, никто не хотел говорить о нём что-то плохое. Я даже использовала зрение души, чтобы убедиться, что люди говорят правду, но они действительно имели в виду всё то хорошее, что сообщали о Девоне. Если у таинственного незнакомца был шпион в семье Синклеров, то я не смогла его найти.

Мои же настоящие обязанности телохранителя были относительно скромными. В основном я стояла где-то в углу, положив руку на рукоятку меча, в то время как Девон встречался с другими охранниками, владельцами магазинов на Главной Аллеи или другими людьми, с которыми должен был что-то уладить. У него также состоялось ещё несколько псевдо-свиданий с Поппи, в попытке сгладить отношения между Синклерами и Итосами, прежде чем все семьи соберутся на большом ужине. Мы с Феликсом тоже ходили на эти свидания. Я не возражала, мне нравилась Поппи. Она была умной, весёлой и любила боевики, как и я.

Кроме того, я использовала эти возможности, чтобы расспросить людей о Девоне за пределами семьи Синклер. Но и там я получала те же ответы и натыкалась на то же восхищение. До сих пор таинственный незнакомец хорошо заметал свои следы, и я так и не стала ближе к разгадке его личности.

Однажды Девон и Феликс захотели устроить в особняке марафон по просмотру фильмов о монстрах, а это означало, что у меня выходной. Поэтому я решила навестить Мо. Он иногда присылал мне сообщения, и мы несколько раз разговаривали по телефону, но это было не тоже самое, что увидеть его лично. Кроме того, я хотела знать, выяснил ли он что-нибудь о нападении на Девона, так как я сама до сих пор попадала из одного тупика в другой.

У Гранта было какое-то дело в одном из банков Синклеров, и он предложил подбросить меня в Раззл Даззл. Солнце и жара были сегодня не такими скверными, поэтому Грант открыл окно. Я откинула голову на сиденье и наслаждалась постоянным ветром. Ветер теребил мои волосы, но это меня не беспокоило. По крайней мере до тех пор, пока я не поняла, что причёска Гранта всё ещё безупречна.

Нет, серьёзно. Его золотая грива выглядела такой же, как когда он только что сел в машину. В стороны не торчало ни одной волосинки. Интересно, как он это делает. Может именно таким был его талант – всегда выглядеть идеально. Ха. Я ощущала слабый холод магии, который указывал на то, что он как-то подсознательно использовал свою магию. Но её было недостаточно, чтобы активировать мою собственную впитывающую магию.

Грант проехал через мост Лохнесса, не собираясь замедлять ход, чтобы заплатить пошлину. Но я была к этому готова. Я достала из кармана несколько монет, затем высунула руку из окна и раскрыла пальцы.

Бряц. Бряц. Бряц.

Три четвертака соскользнули с моста и упали в реку.

Это должно удовлетворить Лохнесса.

– Что ты там делаешь? – спросил Грант.

Я убрала руку обратно в машину.

– Ничего.

Мне не особо хотелось, чтобы он снова высмеял меня только потому, что не верит в такие вещи, как пошлина Лохнессу.

– Итак, – сказал он. – Как тебе до сих семья?

– Нормально.

– Во всяком случае, ты сильно впечатлила охрану. Я слышал, что ты победила в бою один на один каждого из них. В чём твой секрет?

– Поджаренный бекон, – пошутила я. – Очень много бекона.

Грант рассмеялся, но его смех прозвучал немного натянуто. Он открыл рот, чтобы задать мне следующий вопрос, но я его опередила. У меня не было абсолютно никакого желания говорить о себе. Кроме того, это был мой первый шанс выудить у Гранта информацию о нападении в ломбарде.

– Ты что-нибудь ещё узнал о нападении в Раззл Даззл? Кто этот таинственный незнакомец и почему хочет убить Девона?

Грант пожал плечами.

– Я ещё расследую, но до сих пор не нашёл ничего конкретного. Если за нападениями стояли Итосы или другая семья, то они до сих пор молчат.

– Как насчёт мёртвых парней? Кто они?

Он снова пожал плечами.

– Просто какие-то парни-наёмники. Ничего не значащие головорезы. Никого, кто имел бы значение.

Я нахмурилась. Парни были достаточно важны, чтобы защищать бухгалтера, которого я ограбила. Бухгалтера, у которого были связи с какой-то семьёй. Нужно будет спросить Мо, на какую семью работал тот бухгалтер. Это может дать мне ключ к разгадке, какая семья стоит за нападением.

– Почему ты вдруг так заинтересовалась покушением на жизнь Девона? – спросил Грант.

– Просто хочу знать, с кем имею дело.

– Ты уверенна, что это не имеет никакого отношения к Девону?

Я слегка напряглась.

– Почему ты так говоришь?

– Не пойми меня неправильно, Лайла, – ответил Грант. – Но я уже часто сталкивался с подобным. Тоже самое случилось с Эшли и девушкой, которая охраняла Девона до неё. Он относился к ним по-дружески, он со всеми так себя ведёт, но они… слишком с ним сблизились.

Было ясно, что он имеет в виду. Девушки влюбились в Девона, и их преданность стоила им жизни.

– Просто в Девоне что-то есть, – размышлял Грант. – Всё его любят… по какой-то причине.

Он смотрел вперёд через лобовое стекло, а не на меня, но чем дольше я за ним наблюдала, тем темнее становились его голубые глаза, точно также как на днях за завтраком. Он покачал головой, и иллюзия исчезла.

– Просто будь осторожна, хорошо? – попросил Грант. – Я не хочу, чтобы такая милая девушка, как ты пострадала.

Милая девушка? Я уж точно не была милой девушкой.

Или, может, я просто не хотела признавать, что он был прав. Что интерес, который я проявляла к Девону, был более, чем случайный.

И что именно это, скорее всего, убьёт меня.

Грант высадил меня перед площадью возле Раззл Даззл. Он предложил снова забрать меня после того, как закончит дела в банке, но я сказала, что вернуть на гору на одном из трамваев для туристов. Поэтому он уехал.

Я вошла в магазин, прогремев костями Лохнесса. В ломбарде никого не было, кроме Мо, который сидел за задним прилавком. Свою белую соломенную шляпу он откинул назад, просматривая ещё один журнал с дизайном интерьеров. На нём была обычная гавайская рубашка, на этот раз с рисунком из ярко-зелёных листьев и розовых фламинго. Моё сердце сжалось, и только в этот момент я поняла, как сильно по нему скучала.

Мо поднял голову, и на его лице появилась широкая улыбка. Я подумала о том, чтобы забежать за прилавок и обнять его, но потом подавила этот импульс. Мо, так же, как и я, не особо любил обниматься.

– Привет, незнакомка, – пробормотал он. – Добро пожаловать в мой скромный маленький обитель.

– Милое местечко, – подыграла я. – Не успеешь оставить тебя на несколько дней одного, а ты уже идёшь и перекрашиваешь весь магазин.

Вместо голубого, стены были теперь светло-зелёными.

Мо замахал журналом.

– Этот цвет называется «морской пеной». Я прочитал о нём статью. Он якобы создаёт хорошее настроение. А люди в хорошем настроении…

– Потратят больше денег, – смеясь, закончила я его высказывание, которое он так любил цитировать.