Текст книги "Война Двух Королев (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 45 страниц)

ГЛАВА 50

Медленно я осознала мягкое прикосновение к своей щеке. Пальцы провели по изгибу челюсти и под губами. Рука, гладящая мои волосы. Голос. Голоса. Особенно выделялись два.

– Поппи, – звал один.

– Открой глаза, моя королева, – сказал другой… с мольбой, по настоящему, и я никогда не смогла бы ему отказать.

Мои глаза распахнулись, встретившись с глазами цвета меда, обрамленными густой бахромой ресниц. Он. Мой муж и король. Мое родственное сердце. Мое все. Кровь залила его лицо, запятнала волосы, но кожа под ней была без пятен, сочная и теплая. Его пальцы были теплыми на коже под моими губами.

– Кас.

Кастил издал грубый звук, похожий на нечто среднее между смехом и стоном, и он исходил откуда-то из глубины его души. Он опустил губы к моему лбу.

– Королева.

Я подняла руку и коснулась его челюсти. Он вздрогнул, прижавшись губами к моему лбу. Медленно я осознала, что моя голова лежит у него на коленях, но не его рука обхватила мою шею и не его ладонь лежала на моей щеке. Кастил поднял голову, и мой взгляд переместился на глаза оттенка зимы.

Киеран улыбнулся мне, проведя большим пальцем по моей щеке.

– Приятно, что ты решила присоединиться к нам.

– Я не… – Я сглотнула. Во рту было странное ощущение. Я потянулась вверх.

Киеран поймал мое запястье.

– Прежде чем ты спросишь, да.

У меня перехватило дыхание, когда я осторожно провела языком по линии верхних зубов. Они казались нормальными, пока я не задела маленькую острую точку, на которой выступила кровь. Я вздрогнула.

– Осторожно, – пробормотал Кастил. – К ним нужно немного привыкнуть.

О, боги.

– У меня есть клыки.

Киеран кивнул.

– Кас должен будет помочь тебе привыкнуть к ним. Это не мой конек.

Мой взгляд переместился на Кастила.

– Как они выглядят?

Его губы дернулись.

– Как… клыки.

– Это мне ни о чем не говорит.

– Они очаровательны.

– Как клыки могут быть очаровательными… подожди. – Клыки не были здесь самым насущным вопросом, как и то, что я закончила Выбраковку. Я села так быстро, что и Кастил, и Киеран отпрянули назад, чтобы не столкнуться с ними. Мой взгляд метнулся к потрескавшимся колоннам, и Нейл…

Нейл сидел, прислонившись спиной к одной из них, его голова была запрокинута, глаза закрыты, но грудь вздымалась и опускалась… грудь, которая была разорвана. Его темно-коричневая кожа потеряла серую бледность смерти.

Я смотрела на него, понимая, что видела его смерть. Я видела, как он умирает.

– Я… я не…

Меня коснулся прохладный нос, и я повернула голову в сторону. На меня смотрели яркие голубые глаза в белом меху с рыжими прожилками. Дрожь сотрясла все мое тело.

– Делано…?

Его пружинистый отпечаток столкнулся с моими мыслями.

– Поппи.

Вскрикнув, я обняла вольвена. Кастил издал грубый смешок, когда я зарылась лицом в шею Делано. Я не знала, как он здесь оказался, и не могла перестать дрожать, когда обнимала его, впитывая ощущение его мягкого меха между пальцами и на своей щеке. Рука Киерана двигалась вверх и вниз по моей спине, и тогда я поняла, что плачу, всхлипываю, когда держала Делано в почти удушающем захвате. Но он позволил это, прижав свое тело к моему так близко, как только мог. Он был жив.

– Поппи, – прошептал Кастил, осторожно взяв меня за плечи. – Ему нужно дышать.

Неохотно я отпустила руки, но не успел Делано уйти далеко, как Кастил обхватил меня сзади за талию. Я чувствовала, как его голова покоится на моем плече, а Киеран легкими прикосновениями смахнул слезы с моих щек. Я посмотрела…

Мое сердце снова остановилось, когда я увидела стоящего Эмиля, разрушенные доспехи исчезли, а рваная рана на его рубашке от копья, которое я видела, как вошло в его грудь, стала еще более заметной. Он… он стоял рядом с Хисой, которая сидела на низкой стене, ее руки безвольно свисали между коленями, и она смотрела на меня.

– Как? – спросила я, неровным голосом. – Как они живы?

– Ты, – сказал Киеран.

Мои брови сжались.

– Что?

– Ты, – повторил Кастил, прижавшись губами к моей щеке. – Ты вернула их. Всех.

– Смотри. – Киеран коснулся моего подбородка, повернув мою голову к земле под храмом.

То, что я увидела, поразило меня.

Повсюду сновали солдаты, избегая трещин в земле. Некоторые сидели, как Нейл и Хиса. Но все они носили следы битвы. Истрепанные доспехи. Порванная одежда. Засохшая кровь.

– Ты потеряла сознание, – сказал Кастил, прижавшись лбом к моему виску. – И тогда они вернулись. Все они. Даже чертовы стражники.

– Это было и самое безумное, и, – голос Киерана запнулся, – и самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

– Все эти маленькие… я не знаю что, – сказал Кастил, его смех был густым от эмоций. – Шары? Тысячи, сотни тысяч из них падали с неба. Казалось, что падают звезды.

Произнести ее имя – значит низвергнуть с небес звезды…

Я застыла, моя голова дернулась в сторону Вала, где я увидела Аурелию и Найта, сидящих рядом с Тадом. Я не видела…

– Ривер?

– Он забрал Малека в Илизеум.

Мое сердце сжалось от голоса, который я уже слышала однажды в Илизеуме. Киеран качнулся назад, и тут я увидела Нектаса, склонившегося перед алтарем, его длинные, черно-серебристые волосы спадали на обнаженные плечи и на отчетливый рисунок чешуи на теплой медной коже.

– Откуда на тебе штаны? – промолвила я.

Кастил тихо рассмеялся, крепче прижимая меня к себе.

– Как из всего, что есть, ты задала именно этот вопрос?

– Если бы ты видел Ривера голым столько же раз, сколько и мы, – пробормотал Киеран, – ты бы тоже подумал, что это обоснованный вопрос.

Глаза Нектаса с тонкими вертикальными зрачками остановились на мне.

– Я могу проявлять одежду, если захочу. Ривер еще недостаточно взрослый для этого.

Мои брови приподнялись.

– Недостаточно?

– Он может быть старше, чем все, что ты знаешь, но он все еще юнец, – объяснил Нектас, и мое сердце сжалось, потому что я подумала о его ребенке. Джадис. – И для многих он все еще Ривер-Задница.

Ривер-Задница? Кастил напрягся позади меня.

– Подождите. – Киеран моргнул. – Что?

– Это было прозвище, которое ему нравилось, когда он был очень молод. – Нектас пожал плечами. – Дело в том, что он недостаточно силен, чтобы проявлять одежду.

Мне пришлось оставить это прозвище на время.

– Я сожалею о Джадис. Я… – Я замолчала, желая сказать что-то еще, но зная, что ничего не могу.

Глаза Нектаса на мгновение закрылись, кожа вокруг них натянулась.

– Она не умерла.

Я посмотрела на Киерана и Кастила.

– Что? Ривер считал, что она была… – Я не хотела говорить «убита». – Откуда ты знаешь?

– Я чувствую ее. Она здесь, в этом царстве. – Глаза Нектаса распахнулись к небу. – Я ее отец. Ривер не смог бы чувствовать ее так, как я. Она жива.

Потрясенная открытием, я сказала себе, что это хорошая новость. И так оно и было. Просто… где она была? И почему Избет не использовала ее?

– Мы найдем ее.

Нектас кивнул.

– Найдем.

– Ривер забрал Малека в Илизеум? – спросила я, глядя на гроб, лежащий на алтаре. – Это значит, что Малек жив?

– Пока, – сказал Нектас.

Это было не совсем обнадеживающе, но все равно меня охватило облегчение. Я прислонилась к Кастилу.

– Слава богам, – пробормотала я, оглядываясь на Хису и Эмиля, когда Делано опустился на живот, прижавшись к моим ногам. – Подождите. – Я повернулась, ища… – Где Малик? – Мое сердце заколотилось. – Миллисента?

– Миллисента сбежала, – объяснил Кастил. – Малик погнался за ней.

То, что обе были живы, меня немного утешало. Но неужели Миллисента сбежала, потому что стала свидетельницей смерти нашей матери? От моих рук? Вряд ли это произошло только из-за меня, но неужели она боялась, что с ней случится то же самое? Она была расстроена? Злилась.

Сглотнув, я отбросила эти мысли, пока у меня не будет времени разобраться в них.

– Как я смогла оживить всех…? – Это была моя воля. Я вспомнила. Я позволила своей воле вырваться из меня, когда туман обволакивал их тела, но я не была Первородной Жизни.

– Не только ты вернула их. Ты еще не настолько сильна. Тебе помогли, – сказал Нектас, и мой взгляд снова устремился на него. – Тебе помогла Первородная Жизни, и Никтос захватил их души, прежде чем они смогли попасть в Долину или Бездну, а затем освободил их.

– Вероятно, можно было бы обойтись без стражников и всех этих возвращений, – пробормотал Киеран.

Дракен посмотрел на него.

– Равновесие. Всегда должен быть баланс, – сказал он. – Особенно когда Первородная Жизни дарует такой подарок, как этот.

По мне пробежала дрожь.

– Серафена – Супруга. Она – истинная Первородная Жизни.

– Она – наследница земель и морей, небес и царств, – тихо произнес Нектас. Но слова… они были полны уважения и отозвались громом в моей груди. – Огонь во плоти, Первородная жизни и королева богов. Самая могущественная Первородная. – Он сделал паузу. – На данный момент.

На данный момент?

– Как это возможно? – спросил Кастил.

– Это сложный путь к тому, как Супруга стала Первородной, – сказал Нектас, глядя на меня. – Но все началось с твоего прадеда, Эйтоса, когда он был Первородным Жизни. А его брат, Колис, был истинным Первородным Смерти.

– Колис – мой двоюродный дед? – воскликнула я, забыв обо всей этой части.

Нектас кивнул, когда Эмиль и Нейл подошли ближе, обходя древнего дракена стороной, пока те слушали.

– Твоя родословная еще интереснее, чем я полагал, – пробормотал Кастил, а Киеран фыркнул. – Какое отношение он к этому имеет?

– Если коротко, то Колис влюбился в смертную. Напугал ее, пока она собирала цветы для свадьбы. Когда она убежала от него, то сорвалась с…

– Утеса Печали. – Мои глаза расширились. – Ее звали Сотория, верно? Это было на самом деле? Йен… – Я оглянулась на Кастила. – Йен рассказал мне эту историю после того, как вознесся. Я думала, что он просто что-то выдумал.

– Интересно, – пробормотал Нектас. – Это правда. Колис обратился к Эйтосу с просьбой вернуть ее к жизни. Эйтос отказался, зная, что возвращать жизнь мертвым не следует так часто. – Его взгляд остановился на мне, и захотелось сползти на землю, чтобы избежать его знающего взгляда. – Это положило начало ожесточенной вражде между братьями, в результате которой Колис с помощью какой-то магии украл сущность своего брата, что позволило ему стать Первородным Жизни, а Эйтосу – Первородным Смерти. Но ни тот, ни другой не были предназначены для управления такими вещами. Колис не мог забрать всю сущность Эйтоса, как и стереть всю свою. В Эйтосе остался уголек жизни, а другой уголек был передан Никтосу. Но Эйтос боялся, что Колис обнаружит уголек в Никтосе, поэтому он забрал его.

– И поместил его в смертную, – закончила я. – В Супругу. Вот почему она была лишь частично смертной.

Киеран наклонился вперед.

– Тогда кто такой Никтос? Я думал, он – Первородный Жизни и Смерти.

– Он – Первородный Смерти, – ответил Нектас. – Но он не истинный Первородный Смерти, и никогда не было Первородного Жизни и Смерти. Это был титул, данный ему давно после того, как он уснул, и не тот, на который он когда-либо отвечал.

– Мне кажется, что мне нужно сесть, но я уже сижу, – пробормотала я, и Кастил легонько сжал мою шею. Так много вещей, которые говорил и не говорил Ривер, теперь обрели смысл. – Так вот почему ее имя нельзя произносить? Потому что она – Первородная Жизни? Это… бред.

На меня уставились несколько пар глаз.

– Так и есть! Все говорят: «Ой, Никтос то-то и Никтос это», а все это время должна была быть Серафена то-то и Серафена это. А Никтос хоть создал вольвенов? Это он встречался с Элианом, чтобы успокоить ситуацию после убийства божеств?

– Никтос действительно встречался с атлантийцами и волками кийю, – поделился Нектас. – Но именно сущность Супруги дала вольвенам жизнь.

Я смотрела на него, казалось, целую вечность.

– Это какая-то сексистская, патриархальная чушь!

Тело Кастила снова прижалось к моему.

– Она права.

– Да. – Нектас поднял подбородок. – И нет. Супруга – та, кто решил, что все будет именно так. Чтобы она оставалась неизвестной. Никтос чтит ее только потому, что так хочет она.

– Но почему? – потребовала я.

– Знаете… – сказал Киеран. – На этот раз я тоже хотел бы узнать ответ на вопрос, который она задает.

Я бросила на него взгляд.

– Из-за этого. – Нектас развел руками. – Все, что сделали Никтос и Супруга. Все, чем они пожертвовали, было сделано, чтобы предотвратить это.

В моей голове зазвенели тревожные колокольчики.

Веселье Кастила быстро угасло.

– На какую часть всего того, что только что произошло, ты ссылаешься?

Дракен сосредоточился на тоне Кастила, наклонив голову.

– То, что сделал Колис, когда украл сущность Эйтоса, имело катастрофические последствия. Это предотвратило рождение любого другого Первородного. Вознесение Супруги было подобно… космической перезагрузке, – объяснил он. – Но только если родится и вознесется потомок женского пола, перезагрузка начнется заново. И она начнется с вас и ваших детей, если вы решите их завести. Они будут первыми первородными после Никтоса.

– Я… – начала я, чувствуя, что моя голова может слететь с плеч. – Это очень много.

– Да. – Большой палец Кастила провел по изгибу моей шеи. – Почему только женщина?

– Потому что она следует за тем, кто в настоящее время является Первородным Жизни.

– Значит, если бы Колис не забрал сущность Эйтоса, а Никтос в конце концов стал бы Первородным Жизни, как и должен был, тогда Малек и Айрес были бы Первородными? – рассуждал Кастил. – Но они не стали ими, потому что для этого нужно было, чтобы первым родился потомок женского пола?

Нектас кивнул, и я была рада, что Кастил это понял, потому что я не была уверена, что сама понимаю.

– Но какое это имеет отношение к предотвращению подобного? – спросил Киеран.

Взгляд Нектаса переместился на меня.

– Потому что то, что сделали Никтос и Супруга, чтобы остановить Колиса… то, чего требовало равновесие судеб… означало, что больше не может родиться ни одного Первородного. Причины этого кроются в том, что в царствах не хватит времени, чтобы углубиться в эту тему, – сказал Нектас. Но Никтос должен был стать последним рожденным Первородным, а Супруга – последним Первородным, рожденным из смертной плоти. – Ты, – тихо сказал он, – никогда не должна была им стать.

– Прости? – прошептала я.

Дракен ухмыльнулся. Она была короткой, но я ее увидела.

– Заговор, который привел к твоему созданию – это не то, за что тебе следует извиняться, – сказал он, его голос смягчился. – Малек и Айрес к тому моменту уже были на пути к рождению. Но то, что было сделано, чтобы остановить Колиса, означало, что Малек и Айрес никогда не могли рисковать детьми. Малек все равно рискнул, но это… это Малек, – сказал он со вздохом. – Раньше нам всем везло.

– Потому что это означало риск иметь дочь. – У меня по коже пробежал холодок. – Вот почему они остались в Илизеуме.

– До тех пор, пока не перестали. – Взгляд Нектаса метнулся к ночному небу. – Им не было запрещено приходить сюда. Они родились в этом царстве. Но им настоятельно рекомендовали отказаться от этого. Риск был слишком велик. Создание этого космического перезапуска позволило отменить то, что сделали Никтос и Супруга, чтобы остановить Колиса.

Но мы остановили его. Малек выжил. Пока что.

– Почему они родились в царстве смертных?

– Никтос и Супруга посчитали, что так будет безопаснее.

Его ответ оставил у меня еще больше вопросов, но были и гораздо более важные.

– Так я что? Лазейка? – сказала я, и Киеран нахмурился. – Та, о которой узнала Избет и воспользовалась ею? – Это мог быть Малек, который рассказал ей об этом, или… – Каллум. Где он?

Рычание пронеслось по телу Кастила.

– Я думаю, он вышел, когда ты назвала имя Супруги.

– Это потому, что он знал, что это означает. – Черты лица Нектаса заострились. – Его нужно найти и разобраться с ним.

– Это входит в список моих дел, – сказал Киеран.

– Хорошо. – Взгляд Нектаса снова остановился на мне. – Ты не просто лазейка. Ты – множество вещей. Первородная крови и кости – истинная Первородная жизни и смерти. – Он говорил так, как раньше, когда говорил о Супруге, и во мне отозвалась сущность. – Эти две сущности никогда не существовали в одной. Ни в Супруге. Ни в Никтосе.

– Это хорошо или плохо? – прошептала я.

– Это еще предстоит узнать.

Руки Кастила сжались вокруг меня.

– Мы уже знаем, что это означает что-то хорошее.

Нектас посмотрел на него так, что в душе поселились крошечные зернышки беспокойства.

– Тогда убедись в этом. – Он поднялся с грацией, противоречащей его размерам. – Айрес? Вы нашли его?

Отложив заботы на другое время, я прочистила горло и в итоге снова провела языком по клыкам. Я поморщилась, решив, что уже давно пора встать. Поднявшись на ноги, я сдержала улыбку, когда Кастил и Киеран придержали меня, словно опасаясь, что я снова опрокинусь.

– Я знаю, где он.

– Тогда отведи меня к нему, – сказал Нектас.

Я начала поворачиваться и остановилась, глядя вниз. Что-то странное привлекло мое внимание.

– Что это?

Киеран отбросил в сторону упавший меч, который угодил в лианы, разросшиеся над ступеньками. Но если большинство лоз были темно-зелеными в свете звезд, то этот участок был цвета пепла. Не обугленного. Просто серого. И он распространялся оттуда тонкими, тусклыми прожилками, превращая мох под ним в такой же безжизненный цвет.

Я наклонилась, потянулась к лозе, но Кастил поймал мою руку.

– Почему, – спросил он, золотые глаза устали, но в них плясало веселье, – ты должна все трогать?

– Не знаю. Может быть, я тактильный человек? – сказала я, и одна сторона его губ приподнялась, намекая на ямочку. Мои пальцы скрутились вокруг пустого воздуха. – Как думаешь, что это?

– Колис, – сказал Нектас сзади нас. – Как я уже сказал, то, что было сделано, чтобы остановить его, было отменено.

Мы втроем повернулись к нему лицом, наши сердца заколотились в один и тот же момент. Глаза Кастила сузились.

– Малек жив. Мы остановили то, что планировала Избет.

Нектас наклонил голову.

– Вы ничего не остановили.

Мой желудок скрутило, когда я вдруг поняла, что имели в виду Каллум и Избет… почему я почувствовала, что мы не остановили их и опоздали.

– Колис уже проснулся.

Нектас кивнул.

– И то, что было сделано здесь сегодня ночью, освободило его.

– Сукин сын, – прорычал Киеран, когда губы Кастила разошлись.

– Ты лишь замедлила то, что было сделано, не позволив Колису вернуться к полной, из плоти и костей, силе. Но он вернется, если его не остановить. – Нектас уставился на пепельную лозу, его губы скривились. – Его разложение уже здесь, оскверняет земли. Вот почему Первородная Жизни помогла тебе вернуть жизнь стольким людям. Тебе понадобится каждый из них, если у тебя есть хоть какая-то надежда остановить его.

– Замуровать его снова? – спросила я.

– Убить его.

У меня открылся рот.

– И как именно мы это сделаем? – Гнев и разочарование пылали в Кастиле. – Когда кажется, что Первородная Жизни и Никтос были не в состоянии сделать это?

– Если бы я знал ответ на этот вопрос, думаешь, я бы стоял здесь? – спросил Нектас, и я захлопнула рот. Эти вертикальные зрачки сузились, а затем расширились. – Отведи меня к Айресу. Мы должны найти Джадис. А потом мне нужно будет вернуться в Илизеум, и вы… все вы… должны подготовиться. Колис – не единственный, кто пробудился. Супруга и Никтос больше не спят. Это значит, что боги будут пробуждаться по всем многочисленным дворам Илизеума и в царстве смертных, и многие из них не будут преданы Первородной Жизни. Война, которую ты вела, не закончилась. Она только началась.

БОНУСНАЯ СЦЕНА
КЕКСЫ И ПОЦЕЛУИ

Меня разбудило легкое прикосновение к щеке, а затем к брови. Перевернувшись на бок, я подняла ресницы. На меня смотрели яркие янтарные глаза.

Прекрасные глаза.

Любимые.

Приятное удивление от того, что он сидит на кровати рядом со мной, прогнало паутину сна.

– Кас, – прошептала я, вдыхая неповторимый аромат пряностей и хвои, присущий только ему.

По его пышным губам расползлась медленная улыбка, обнажив глубокую ямочку на правой, а затем на левой. Показался намек на два острых клыка, вызвав во мне злую, восхитительную дрожь.

Мне было бы трудно выбрать любимую улыбку, но я дорожила этой – широкой, настоящей, которая согревала поразительные линии и углы его черт. Особенно сейчас.

– Моя королева, – пробормотал он, проводя подушечками пальцев по бокам моего лица, чуть ниже шрама на щеке.

На него падал свет от лампы, которую я оставила включенной. Он был все еще одет после поездки с Киераном, мягкая кожа, которую он стал носить в последнее время, покрылась тонким слоем пыли. Рубашка была расстегнута, и я заметила, что многочисленное оружие, которое он обычно носил на теле, отсутствовало.

– Не думала, что ты вернешься так скоро.

– Хм? – Он перевел взгляд с дорожки, которую прокладывал по моему горлу, на тонкую бретельку моей ночной рубашки. – Мне жаль. Ты назвала меня Касом, и теперь я совершенно отвлекся.

Я рассмеялась.

– Серьезно?

– Ты даже не представляешь, как на меня действует то, что ты меня так называешь. – Его взгляд снова поднялся и встретился с моим. – Поистине.

Он подтрунивал, но я знала.

Как и Киеран, который знал все о том, как Вознесенные впервые захватили Каса. Он забыл, кто он такой, его заставили чувствовать себя больше вещью, чем человеком. Услышав, как его назвали Касом, он выныривал из тьмы. При одной мысли об этом во мне поднимался гнев, будоража Первородную сущность в моих жилах, но я подавляла его, пока тот не обрел новую жизнь, потому что Кас был свободен. В безопасности. И большинство из тех, кто причинил ему боль все эти годы назад… и снова в недалеком прошлом, с ними разобрались. Как и с остальными.

Каждый из тех, кто когда-либо хоть пальцем тронул его, однажды заплатит за это тяжкую цену.

Это была клятва, которую я не забывала.

Тонкий плед соскользнул на бедра, я приподнялась на локтях и прикоснулась к его щеке. Щетина коротких волос шершаво прижалась к моей ладони, когда я приникла к его рту. Все еще не привыкшая к клыкам, я осторожно прижалась губами к его. Кас открылся без колебаний. Движение его языка стало толчком для моих чувств, и, боже, как же я соскучилась по его вкусу, несмотря на то, что его не было так долго.

Из глубины его груди раздалось рычание, когда он сдвинулся со своего места и перевернул меня на спину. Его вес и ощущения, когда он накрыл меня своим телом, вызвали дрожь наслаждения. Он углубил поцелуй, прикоснувшись к моему бедру, впиваясь пальцами в плоть. Я запустила руку в его влажные волосы и задохнулась, когда он провел языком по одному из моих острых клыков. Пробежала еще одна сильная дрожь, и моя спина выгнулась дугой, прижимаясь к его груди. Я и не подозревала, что мои клыки могут быть такими чувствительными.

– Это не помогает быть менее отвлекающим. – Кас провел своими губами по моим. – Думаю, ты скучала по мне.

Я провела рукой по его шее.

– Да.

Он прижался лбом к моему.

– Очень.

– Всегда.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Я тоже скучал по тебе. Почти уверен, что действовал всем на нервы, говоря о том, что мне нужно вернуться к тебе.

– Даже Киерану?

– Думаю, он научился просто не обращать на меня внимания. – Он поцеловал уголок моих губ, и я поняла, что это в какой-то степени невозможно. Нам потребовалось некоторое время, нам троим, чтобы понять, что никто никогда открыто не обсуждал некоторые вещи, связанные с Присоединением. Одним из них был тот факт, что наши тела словно синхронизировались друг с другом. Вернее, их тела синхронизировались с моими. Но еще одна вещь – это способность Каса и Киерана улавливать не только эмоции друг друга, но и мои. И хотя Киеран считал это забавным проявлением Кармы, меня очень раздражало, когда они чувствовали изменения в моем настроении.

Особенно, когда они решались высказаться по этому поводу.

– Мне кажется, Нетта в какой-то момент собиралась меня укусить, – продолжил Кас. – Просто чтобы заткнуть мой рот.

– Она бы никогда.

– Правда. – Он поцеловал другую сторону моих губ. – И укусила.

Я рассмеялась, но звук быстро затих, когда я отвела его голову назад, встретившись с ним взглядом.

– Ты… нашел его?

Нашел ли ты их, не было сказано.

– Нет, – тихо сказал он, сжав мое бедро. – Город огромный. У нас еще есть большие районы для проверки, а он знает расположение и где спрятаться, когда не хочет, чтобы его нашли… они оба знают. Но мы их найдем.

Я выдохнула, долго и медленно, кивнула, позволяя своим чувствам распространиться на него. У Каса было так много слоев. Увядающая сладость его веселья. Насыщенный вкус корицы – гордость. Шоколад и ягоды – любовь. Но под всем этим я ощущала терпкую колючесть разочарования.

– Я могу попытаться использовать…

– Давай не будем пытаться, – вклинился он с дразнящей ухмылкой. – Нам совершенно не нужно повторение того, что случилось в прошлый раз, когда ты попыталась использовать сущность Первородного для того, для чего обычный человек не стал бы.

– Я хотела бы знать, кто решил, для чего использовать сущность, а для чего нет.

– Твой дедушка? – предположил Кас. – Бабушка?

Мои глаза сузились.

– Не впутывай логику в этот разговор. Обычно этим занимается Киеран. Или, по крайней мере, Нейл.

Кас фыркнул.

– Никто из нас не хочет еще одного неожиданного визита твоей бабушки. – Сделав паузу, он вздрогнул. – Или Нектаса.

– Не думаю, что кому-то из них нравится, когда их называют бабушкой или дедушкой, – сказала я, и было странно даже думать о них так, поскольку ни один из них не выглядел намного старше нас. – И если Тони смогла пережить мгновенное состояние заморозки, то и они смогут.

Он выгнул бровь, глядя на меня.

– Отлично. – Опустив руки на кровать, я вздохнула. – Я не буду пытаться.

Кас усмехнулся, опустив подбородок, чтобы провести губами по моим.

Это быстрое прикосновение губ быстро переросло в нечто бесконечно большее, оставив нас обоих бездыханными и желанными.

– Что это с тобой и такими хитрыми, крошечными бретельками? – спросил Кас, спуская бретельки с моих рук, обнажая грудь.

– Я… я не знаю, – задыхалась я, когда его губы танцевали по обнаженной коже, облизывая и покусывая, пробуя на вкус. В мою кровь ворвалось тепло, и в глубине груди вместо льда запульсировала сущность. – Просто так их делают.

– По-моему, это ложь. Ты изменила их только для того, чтобы помучить меня. – Его рот сомкнулся на кончике моей груди, вызвав из меня вырвавшийся у меня стон. – Черт, – простонал он, поднимая голову. Его щеки резко выделялись, когда он провел клыками по нижней губе. – Хотя я их люблю.

По моему горлу и груди разлился приятный румянец.

– Я не думаю, что ты все еще говоришь о бретельках.

На его правой щеке появилась ямочка, а по лицу расползлась медленная полуулыбка. Он посмотрел на меня сквозь густые ресницы, его глаза были цвета жидкого золота.

– Знаешь, о чем я подумал? – Он встал на колени.

– Только боги знают, о чем… – Я запнулась, когда он потянулся за спиной, схватил в кулак рубашку и стянул ее через голову. Мышцы на его плечах и груди напряглись, когда он отбросил одежду в сторону. Мой взгляд скользнул по очерченным линиям его груди и тощим, туго свернутым мышцам его живота, когда его руки взялись за застежку на кожаных штанах. Он стянул их на бедрах. Мои губы разошлись в резком вдохе, когда меня охватило непристойное трепетное желание.

– Похоже, не я один отвлекаюсь, – прокомментировал он, приторно-сладкий всплеск его веселья щекотал мой язык. – Возможно, тебе будет легче внимать моим словам, если ты воздержишься от разглядывания моих мужских достоинств.

– Мужских достоинств? – Я подавила смех. – Ты только что пялился на мою грудь!

– Мужественность звучит лучше? – возразил Кас, когда его руки взялись за подол моей темно-зеленой ночной рубашки. – И я пялился на бретельки.

– Лжец. – Я прикусила губу, когда он задрал подол платья, грубые ладони скользили по шрамам на моих бедрах. – И нет, я бы предпочла, чтобы ты не называл это мужественностью или мужскими достоинствами.

– Тогда как…? – Он сделал паузу, чтобы наклонить голову и взять в рот набухший пик моей груди. – Твоя грудь выглядит одинокой, – объяснил он. – Как бы ты предпочла, чтобы я это называл?

– Член? – прошептала я.

Его взгляд переместился на меня.

– Скажи это еще раз.

Мои щеки потеплели.

– Член.

Ухмылка Каса была прямо-таки непристойной.

– Как, черт возьми, ты можешь заставить это слово звучать так… очаровательно невинно?

Я закатила глаза.

– Я не знаю, как и почему мы вообще об этом говорим.

– Это ты начала.

– Я не начинала.

– Тогда это я? Виноват. – Его губы разошлись, когда он разглядел кружевное нижнее белье, которое я носила в том же цвете, что и платье. – Прелесть, – пробормотал он. Мои бедра дернулись, когда он провел пальцем по тонкому, покрытому кружевом краю. – Очень красиво. – Эти горячие глаза поднялись на меня. – Тебе нравится?

– Нижнее белье?

Он кивнул.

– Наверное, да, – ответила я, подумав, что это странный вопрос.

– Тогда я прошу прощения.

– За что? – Я задохнулась, когда он одним быстрым движением руки разорвал ткань. – Кас!

– Я достану тебе новую пару, – пообещал он.

Мое сердце заколотилось, и я знала, что и его тоже.

– Знаешь, ты мог бы просто снять их, как нормальный человек.

– А что интересного в том, чтобы вести себя как нормальный человек? – На лице появилась лукавая улыбка, когда его палец двинулся вниз по самому центру меня, не оставляя ничего между собой и моей влажной кожей. Он ввел палец внутрь. – Моя королева?

Моя спина выгнулась дугой, а руки по обе стороны вцепились в простыню.

Его смех был богатым, хриплым, а взгляд, которым он смотрел, как медленно вводит и выводит палец, был не иначе как скандальным.

– А, теперь я вспомнил, что пытался тебе сказать, – произнес он, делая что-то совершенно коварное своим большим пальцем. – О чем я думал. Не уверен, что называть тебя «моя королева» – это уместно.

Я не совсем понимала, о чем он говорит. Мои бедра приподнялись, повторяя погружение его пальца, прежде чем он добавил еще один.

– Особенно учитывая, что ты больше, чем королева. – Его рука переместилась между моих бедер, когда он растянулся надо мной, а его рот танцевал по коже моей груди и нижней части челюсти. – Должен ли я называть тебя моим Первородным Высочеством?

Я покачала головой.

– Думаю, это официальный титул. – Кас погладил меня по линии пульса. – Надо посмотреть, как оно будет слетать с языка, – решил он. – Ваша киска такая мокрая, мое Первородное Высочество.

– О, боги, – я полусмеялась полустонала. – Не могу поверить, что ты только что произнес это предложение вслух.

– Поверь. – Его рот танцевал на моей щеке. – Или как насчет… хотите ли вы, чтобы мой член был внутри вас, мое Первородное Высочество?

Я прижалась к его щеке.

– Как насчет…? – Моя голова откинулась назад, когда он прижал большой палец к самой чувствительной части меня.