Текст книги "Война Двух Королев (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 45 страниц)

ГЛАВА 28

Поппи

Я хочу видеть каждого атлантийца мертвым.

Холодное чувство тревоги пробежало по моему позвоночнику, когда я встретилась взглядом с Кровавой Королевой.

– Даже Малика?

– Даже его. – Она потягивала свое шампанское. – Это не значит, что я увижу его смерть. Или твоего возлюбленного. Мне нужно, чтобы ты действовала вместе со мной. А не против меня. Убийство любого из них только помешает тому, чего я хочу. Он, – она направила свой бокал на скопление людей вокруг Малика, – и его брат переживут мой гнев. Я ничего не имею против вольвенов. Они тоже могут жить дальше, как им заблагорассудится, но остальные? Они умрут. Не потому, что я виню их за то, что было сделано со мной. Я знаю, что они не сыграли никакой роли в погребении Малека или смерти нашего сына. Я даже по-настоящему не виню Элоану.

– Правда? – с сомнением сказала я.

– Не пойми меня неправильно. Я ненавижу эту женщину и запланировала для нее нечто особенное, но она не та, кто позволил этому случиться. Я знаю, кто действительно несет ответственность.

– Кто это?

– Никтос.

Ошеломленная, я отпрянула назад.

– Ты… ты винишь Никтоса?

– А кого еще мне винить? Малеку нужны были испытания родственных сердец. Он позвал своего отца. Даже спящий Никтос услышал бы его. Он ответил, и он отказался, – сказала она мне, и еще одна волна неверия прошла через меня. – Из-за этого Малек вознес меня. И ты знаешь, что случилось потом. Я виню не только Элоану или Валина. Я виню Никтоса. Он мог бы предотвратить все это.

Никтос. Он действительно мог. Но то, что он не дал своему сыну что-то подобное после того, как увидел, что случилось, когда он отказал ему в этом раньше, и бог умер, не имело смысла.

– Почему он отказался?

– Я не знаю. – Она посмотрела вниз на свое кольцо с бриллиантом. – Если Малек и знал, он никогда не делился. Но сейчас неважно, почему, не так ли? – Кожа в уголках ее рта напряглась. – Никтос стал причиной этого.

Предотвратить случившееся и быть первопричиной – две совершенно разные вещи. Во всем, что делала Избет, она обвиняла других. Ее способность избегать ответственности была потрясающе впечатляющей.

– Я не понимаю, как ты думаешь, что сможешь отомстить Первородному Жизни, – сказала я.

Ее смех был легким, как звон колокольчиков, когда она убирала со щеки густую прядь.

– Никтос ценит все виды жизни, но особенно ему нравятся атлантийцы. Они были созданы в результате испытаний родственных сердец – плод любви. Малек однажды сказал мне, что его отец даже считал атлантийцев своими детьми. Их гибель вершит правосудие, которого я ищу.

Я подумала, что, возможно, она гораздо более сумасшедшая, чем я считала раньше.

– И ты думаешь, что я каким-то образом помогу тебе убить сотни тысяч людей? Ты этого от меня хочешь?

– Ты уже это сделала.

– Я не делала ничего подобного…

– Разве?

Взявшись за ручки кресла, я наклонилась к ней.

– Что именно, по-твоему, я сделала или сделаю?

– Твой гнев. Твоя страсть. Твое чувство добра и зла. Твоя любовь. Твоя сила. Все это. В конце концов, ты такая же, как я. Ты будешь делать то, для чего была рождена, моя дорогая дочь. – Она подняла свой бокал ко мне. – Ты принесешь смерть моим врагам.

Все, что ты освободишь – это смерть.

Резко вдохнув, я отпрянула от нее. Она говорила так, будто у меня не было выбора. Как будто это было предопределено, и какие-то слова, сказанные много веков назад, перевешивали мою свободу воли.

Энергия пульсировала в моей груди, заряжая окружающий нас воздух. Ее улыбка не дрогнула… ни разу, когда она обвела долгим взглядом Большой зал – помещение, заполненное смертными. Я поняла, что именно поэтому она ждала этого момента, чтобы сказать мне, что хочет увидеть, как сгорит Атлантия. Она уже начала использовать людей как щит.

А впрочем, когда она не использовала?

Но она ошибалась. Мой гнев. Мое чувство справедливости. Моя любовь. Моя сила. Это были сильные стороны. А не роковые недостатки, которые могут привести к гибели несметного количества невинных.

– Ты ошибаешься, – сказала я, дрожащими руками снова ухватившись за ручки кресла. – Я – не ты.

– Если это то, что тебе нужно сказать себе, – ответила она с улыбкой и подмигиванием. – Но если бы тебе пришлось уничтожить всех в этой комнате, чтобы спасти то, что тебе дороже всего, ты бы сделала это без колебаний. Так же, как и я.

Мое дыхание остановилось. Мое сердце заколотилось. Я хотела отрицать то, что она утверждала. Мне нужно было это сделать.

Но я не могла.

И это задело каждый нерв в моем теле.

– Может, ты и родила меня, но кровь – единственное, что у нас есть общее. Мы совсем не похожи. И никогда не будем. Ты не моя мать, не мой друг и не мой помощник, – сказала я, наблюдая, как улыбка исчезает с ее лица. – Все, кем ты являешься – это королева, чье правление вот-вот закончится. Вот и все.

В ее глазах появился слабый проблеск злобы, она крепче сжала бокал. Ее губы истончились.

– Я не хочу враждовать с тобой, дочь. Не сейчас, – сказала она, и внезапный горький привкус печали застрял у меня в горле. – Но надави на мою руку, и я надавлю на твою и докажу, насколько мы похожи.

Кастил.

Она угрожала Кастилом.

Моя кожа стала такой же холодной, как и то пустое, ноющее место внутри меня, и когда я снова заговорила, мой голос звучал так же, как в Массене. Дымный. Тенистый.

– Я могу убить тебя прямо сейчас.

Ее глаза встретились с моими.

– Тогда сделай это. Высвободи эту силу, дитя. Используй эту ярость. – В ее глазах мелькнула ярость. – Но, прежде чем ты это сделаешь, вспомни, что ты сидишь не перед Вознесенным.

По Большому залу пронесся короткий, пронзительный крик, за ним последовал звон разбивающегося стекла, а затем тишина. Я повернулась в ту сторону, откуда раздался крик, и у меня свело живот, когда я увидела, как пара, стоявшая у статуй, упала на колени, кровь хлынула из их глаз, ушей, ртов и носов. Раздались более громкие и протяжные крики, смертные разбегались от этой пары, уменьшаясь в размерах, превращаясь лишь в кожу и кости, скрепленные шелком и атласом.

Малик и Миллисента промчались к нам, когда люди закричали и отошли подальше. Но Избет… она не сводила с меня глаз. Ни разу. Но она сделала это, и такая сила была…

Это было ужасно.

Я не знала, способна ли я на такое. И никогда не хотела узнать.

Кровавая Королева села, наклонив голову, изучая меня.

– Я думаю, тебе будет полезно побыть одной. А завтра мы поговорим об этом подробнее. – Она указала одному из рыцарей вперед. – Проводите ее в ее покои и проследите, чтобы она оставалась там.

Я поднялась, когда несколько рыцарей покинули свои посты и окружили меня.

Завтрашнего дня не будет.

Больше никаких обсуждений.

Отвернувшись от нее, я прошла по краю алькова, опустив руки. Инстинкт подсказывал мне, что время на исходе. Не имело значения, что она думает, что я сделаю, и мне не верилось, что я смогу умерить свой пыл настолько, чтобы остановить ее руку и не дать ей бессмысленно причинить вред другим. Инстинкт также подсказывал мне, что Избет не станет сразу же нападать на Кастила. Прежде чем прибегнуть к этому, ей нужно было убить еще двоих.

Киерана.

И Ривера.

Она сделает это, чтобы доказать, что я такая же неуравновешенная и жестокая, как и она.

Все, что ты освободишь – это смерть.

Хотя, возможно, она знала меня лучше, чем я сама. Возможно, пророчество было именно таким, как верила она и другие. Возможно, Уилла ошибалась, и Виктер был послан охранять нечто зловещее. Возможно, я была Предвестник.

Потому что если она сделает то, чем угрожала, я утону в пролитой мною крови.

Это означало, что у меня нет времени.

Я поискала отпечаток Киерана и отправила ему быстрое сообщение.

– Мы должны сделать наш ход сегодня вечером.

Его ответ был мгновенным и полным решимости. У входа в Большой зал я оглянулась через плечо и увидела, что Кровавая Королева стоит за альковом, тонкий хрустальный бокал все еще в руке, она наблюдала за мной, как хищник, которым она себя считала.

Я отвернулась, мысленно формируя свою волю. Эфир пульсировал в моей груди.

Бокал, который держала Кровавая Королева, разбился, напомнив ей, что рядом с ней сидела не испуганная, покорная Дева.

***

В небе над городом засияла луна, ее свет заливал воды Страудского моря. Я стояла у окна. За внутренними стенами Вэйфера и храмами Никтоса и Персеса возвышался Вал.

Это было самое высокое возвышение из всех, почти такое же высокое, как замок Вэйфер. Сотни факелов выстроились на земле сразу за Валом, их пламя было ярким и ровным, служившим маяком безопасности и обещанием защиты. Все они были охвачены пламенем.

Отвлекающий маневр.

Большой.

Я подумала о тумане – как он кружился вокруг Жаждущих и покрывал горы Скотос. Это была первобытная магия. Продолжение их сущности и воли. Что, как я поняла, означало, что ее можно вызвать.

Я не знала, сработает ли это. Я не была Первородной, но я была потомком Первородного. Его сущность текла по моим венам. Дракен ответил на мою волю. Первородный нотам связал меня с вольвеном.

Положив руки на каменный карниз окна, я закрыла глаза и призвала эфир к себе. Сущность отозвалась волнующим порывом, и я мысленно представила туман, густой и похожий на облака, как это было в горах Скотос. Я увидела, как он просачивается из-под земли, растет и расширяется. Моя кожа потеплела, когда я представила, как он катится по холмам и лугам за пределами столицы, сгущаясь, пока не скрыл все на своем пути. Открыв глаза, я не остановилась на этом.

Серебристые искры потрескивали на моей коже, когда я смотрела на Вал и ждала, вспоминая другую ночь и другой город, другую меня, которая верила в защиту Вала. В эту безопасность.

Пламя за Валом начало дико пульсировать. Во мне и надо мной клубился эфир, пока я продолжала призывать туман. Вызывая его. Создавая его.

Пламя рядом с первым начало танцевать, потом еще и еще, пока вся масса не запульсировала в бешеном ритме, разбрасывая угли на десятки футов во все стороны. Первыми погасли два факела в конце линии, а затем все они разом погасли, погрузив землю за Валом в кромешную тьму.

Вдоль всей стены вспыхнуло пламя. Были подняты и выпущены горящие стрелы. Они дугой пронеслись сквозь ночь, а затем упали вниз, вонзившись в траншеи с хворостом, которые тянулись по всей длине восточной стены. Огонь вспыхнул, заливая землю оранжевым сиянием…

И над густым, клубящимся туманом, просачивающимся к траншеям. Туман проникал под хворост и стелился над пламенем, покрывая его, пока густая масса не заглушила свет от огня.

Туман, в котором, по мнению любого на Вале или в городе, обитали извращенные фигуры Жаждущих.

Со стороны Вала донеслись звуки рога, сотрясая ночь, но я не остановилась на этом.

Я продолжала призывать туман дальше, и… почувствовала, как он откликнулся, устремившись к подножию Вала. Он распространился вдоль массивной стены. Я услышала крики и мысленно увидела, как туман поднимается, раздуваясь, пока не достиг крепостных стен и башен на Вале.

А потом я увидела его перед собой, превратившегося в облачный молочно-белый занавес на фоне ночного неба.

У меня перехватило дыхание при виде этого зрелища. В этом тумане не было бы Жаждущих. Он не причинит вреда. Это была не моя воля. Он лишь вызовет хаос и смятение.

Оно уже началось, когда прозвучал еще один горн.

Первобытный туман огромной волной обрушился на Вал, переливаясь через край и стекая по сторонам. Далекие, панические крики прорезали воздух, когда туман хлынул в Карсодонию и заполнил улицы. Крики страха звучали все ближе и громче, когда туман затопил районы и мосты, захлестнул холмы и долины, пока не поглотил внутренние стены Вэйфера.

Я отступила от окна, поднимая капюшон, когда поворачивалась. Просунув ремешок мешочка под плащ, я обнажила вольвений кинжал.

Пора было пробивать путь к свободе.

ГЛАВА 29

Направляясь к двери, я отключила свои эмоции – чувство добра и зла. Я должна была сделать это, если у меня была хоть какая-то надежда найти Кастила и сбежать.

Я обхватила пальцами золотую ручку. Эфир наполнил мои вены и заструился из пальцев. По серебристой дымке пробежали тонкие тени. Это было немного нервирующее зрелище. Энергия омыла металл, расплавив замок. Открыв дверь, я вышла в коридор.

Королевский рыцарь обернулся, от удивления над черной мантией, закрывающей нижнюю половину лица, расширились его глаза. Я рванулась вперед, вонзая кинжал в уязвимое основание его горла. Затем вывернула руку, перерубив позвоночник вампира. Рыцарь упал, когда другой потянулся к его мечу.

Мысленно сформировав свою волю, я воплотила ее в реальность. Черная мантия, накинутая на плечи рыцаря, взметнулась вперед и поднялась, обернувшись вокруг его лица. Я нырнула под его вытянутый меч, когда он, шатаясь, отступил назад. Его приглушенный крик резко оборвался, когда я вонзила кинжал ему в бок, между броневыми пластинами. Кровавый камень пробил хрящ и вонзился глубоко в сердце вампира.

Стены замка задрожали, когда толстые железные двери на главном этаже начали опускаться. Из неглубоких альковов зала вышли еще два рыцаря, мечи уже были наготове, а гейтеры опущены до уровня подбородка.

– У нас есть приказ не убивать тебя, – сказал один из них, шагнув вперед. – Но это не значит, что мы не причиним тебе вреда.

Я даже не удостоила его ответом, пробираясь вперед, вампирская кровь капала с кончика моего кинжала. Моя воля простиралась за пределы меня. Теневая дымка выплеснулась наружу. Рыцари поднялись с пола, словно их схватили за лодыжки гигантские руки, впечатав сначала в каменный пол, а затем высоко в потолок. Камень и кости трещали, разрываясь под доспехами.

В конце зала распахнулись двери. Полдюжины рыцарей выбежали из башни и остановились, когда из отдаленных частей замка донеслись резкие крики тревоги. Некоторые оглянулись. Другие оскалили клыки и бросились ко мне.

Все они стояли на моем пути.

А время было драгоценно.

Я держала свои эмоции и мысли под замком. Не думала о том, что мне нужно делать… что я сделаю. Позже будет время поразмышлять о той бойне, которую я собиралась развязать… или уже развязала.

Тенистая серебристая паутина пронеслась по полу, взбираясь по стенам и потолку. Она обрушилась на рыцарей, просачиваясь внутрь и находя суставы в их костях, жилы в их мышцах и органах, жизненно важных даже для вампиров. У них не было возможности сделать что-либо с мечами, которые они достали, крикнуть предупреждение другим. Или даже закричать.

Я разорвала их изнутри, не позволяя себе думать о том, насколько это было похоже на то, что сделала Избет. Они рухнули замертво, упав на пол грудой хрупких доспехов и пустой кожи.

Все, кроме одного.

Среди них был Восставший, стоявший за пределами разрушенных тел. Я шагнула вперед, втягивая эфир обратно.

Его темный смех был приглушенным.

– Предвестник.

– Добрый вечер.

Он набросился на меня, и я опустилась ниже, подхватив с земли упавший меч. Когда я вывернулась, его рука схватила меня за плечо сквозь плащ. Восставший отпрыгнул назад, ожидая, что я ударю ногой, но это было не то, что я планировала. Я вскочила на ноги и, вращаясь, провела мечом в воздухе по широкой дуге, занося клинок над закрытой гейтерами шеей Восставшего, перерубая позвоночник и голову.

Когда Восставший падал, мне очень хотелось, чтобы было время посмотреть, как именно они отращивают головы, но его не было. Я вышла на лестницу, оставив позади коридор смерти.

Спускаясь по широкой, спиральной лестнице башни, я начала считать секунды. Надеюсь, память мне не изменяла, и эта лестница заканчивалась возле кухонь и проходов. Если бы я ошибалась, было бы гораздо больше пространства для передвижения…

И гораздо больше смерти.

Дверь на площадке третьего этажа распахнулась, ударившись о стену, когда внутрь вошел Киеран. Его лицо и горло были в крови, но я не заметила никаких признаков боли.

– Ты это сделала? – потребовал он. – Туман?

Я кивнула.

– Не знала, сработает ли он.

Он уставился на меня, когда я спустилась еще на несколько ступенек.

– Ты вызвала туман, Поппи.

– Я знаю.

– Я знаю только две вещи, которые могут это сделать. Жаждущие, – сказал он, его глаза расширились, – и Первородные.

– Ну, теперь ты знаешь три вещи. Где Ривер? – спросила я, зная, что дракен ответил бы на мою волю.

– Там, откуда доносились эти крики, – ответил он, поднимая капюшон своего плаща.

О, Боже.

– Нам нужно поговорить обо всей этой истории с туманом позже. – Киеран начал спускаться по лестнице. – Как ты думаешь, сколько у нас есть времени, прежде чем нас закроют?

– Меньше минуты.

– Тогда нам лучше поторопиться, – сказал Киеран, когда дверь на этаже ниже распахнулась, сорвавшись с петель.

Мои брови поднялись, когда Ривер вышел на лестничную площадку. Его лицо и одежда не были забрызганы кровью. Они были вымазаны в ней, когда он смотрел на нас с нижнего этажа.

Киеран вздохнул.

– Ну, я рад, что это была не одна из моих рубашек.

Дракен улыбнулся, обнажив измазанные кровью зубы.

– Простите, – ответил он, убирая кинжал в ножны. – Я грязный едок.

Я решила, что об этом подумаю позже, когда мы присоединимся к нему, и Киеран поспешно рассказал о планах.

– Чертовски вовремя мы делаем шаг, – сказал Ривер. – Я уже начал сомневаться, не собираемся ли мы переезжать.

Я фыркнула на это.

– Там будет много гвардейцев, – предупредил Киеран, когда мы прибыли на главный этаж.

– Я разберусь с этим, – сказала я, не позволяя себе думать о том, что это значит. Если мы не выберемся из замка до того, как он закроется, мне придется пробиваться сквозь стены и людей… стены, защищавшие смертных, которые служили в Вэйфере. Может быть, рыцари просто отойдут в сторону. Случались и более странные вещи.

– А если там Восставшие? – спросил Киеран.

– Тогда этим займусь я, – ответил Ривер, распахивая двойные двери.

Нас встретил широкий коридор, наполненный ароматом сегодняшнего ужина. Я повернулась налево, с облегчением увидев темноту за дверями, ведущими в проход. Облегчение было недолгим. Тяжелая железная дверь покачнулась и начала опускаться.

Киеран был прав. Два с лишним десятка рыцарей заполнили малиновый зал. Слуги тоже. Они стояли среди рыцарей, сжимая в руках корзины и тарелки с пустой посудой, их страх явно выражался в их лицах и царапался о мои щиты. Я не была уверена, был ли это туман у стен Вала, рыцари или… залитое кровью лицо Ривера. Но никаких признаков Восставших не было.

Где же они были?

Рыцари сразу поняли, кто мы такие, даже когда наши с Киераном лица были скрыты. Все мои надежды на то, что они отойдут в сторону, быстро угасли, когда один из рыцарей рванулся вперед, схватив мальчика-слугу. Блюда с подноса посыпались на пол, рыцарь рывком отбросил мальчика назад, всаживая изогнутый клинок ему в шею. Несколько других рыцарей сделали то же самое, схватив больше не застывших слуг. Они потащили запаниковавших смертных вперед, и это напомнило мне о другой ночи… той, что произошла в Нью-Хейвене.

Все внутри меня похолодело.

– Еще один шаг к нам… – начал рыцарь, удерживая дрожащего мальчика на месте. Слезы текли по щекам юноши, но он не издавал ни звука. – И мы убьем их. Всех. Потом прикончим вольвена и еще какую-то с тобой тварь.

– Я бы обиделся на это заявление, – заметил Ривер, – если бы то, что осталось от ваших душ, не собиралось отправиться в ожидающую вас Бездну.

Я глубоко вдохнула, и сущность Первородного бога соединилась с моей волей. Серебряная паутина, окрашенная тенью, атаковала сначала оружие, сокрушая лезвия кинжалов, ножей и мечей.

Восставших среди них по-прежнему не было.

– Тени вернулись, – кисло заметил Киеран.

– Я знаю. – Я принялась за рыцарей, разрывая их на части, пока от них не осталось ничего, кроме смятых куч. Через несколько ударов сердца перед нами стояли только слуги. Они не двигались и не произносили ни слова, пока мы проходили мимо них, но их страх… он усиливался и рос, пробиваясь сквозь мои щиты и оседая в груди.

Осознание того, что я напугала их, что они смотрели на меня, считая именно тем, о ком предупреждала людей Избет – Предвестником, тяготило меня. Этот ужас преследовал меня, когда я вышла на затянутые туманом дорожки, в напоенный цветочным ароматом воздух. Рядом были розовые сады. Сердце заколотилось, и я обернулась, когда железная дверь с грохотом встала на место, закрыв всех, кто находился внутри замка. Я уставилась на двери. Многие Вознесенные были там. Она была там вместе со всеми смертными, которых мы оставили позади.

– Сюда, – сказал Киеран, выходя из прохода в густой туман.

У меня пересохло в горле, когда свет наверху погас, погрузив проход во тьму. Я отвлеклась от Вэйфера и мыслей о том, что я натворила внутри.

Сейчас значение имел только Кастил, и нам все еще нужно было пройти через внутренний Вал и попасть в один из храмов.

Мы направились к воротам, выходящим в город, пробегая мимо увитых виноградом стен сада – места, в котором я провела много дней в детстве. Теперь оно манило, как кошмарный сон, но перед нами возникло другое приведение.

– Я понятия не имею, сколько времени потребуется, чтобы туман рассеялся, – предупредила их я.

– Здесь не ветрено, поэтому полагаю, что он задержится на некоторое время, – сказал Киеран. – Надеюсь, нам хватит времени, чтобы найти Каса и добраться до ворот.

– Не думаю, что нам так повезет, – сказал Ривер. – Нам бы повезло, если бы ты использовала туман не только для того, чтобы сбить людей с толку.

– Я не хотела никому навредить, – сказала я ему.

– И именно поэтому нам приходится полагаться на удачу, – ответил он.

Королевские рыцари стояли у ворот между замком Вэйфер и домами, в которых жили самые богатые жители Карсодонии. Мы замедлили шаг, зная, что туман скрывает нас лишь на мгновение.

Мы были вне замка, но Кровавой Короне не понадобится много времени, чтобы понять, что мы пропали и что в неестественном тумане ничего нет. Тогда весь город был бы полон рыцарей и не только.

Я шагнула вперед, но Киеран поймал меня за руку.

– Если будешь продолжать использовать эфир, то сильно ослабнешь, – напомнил он мне. – А Касу скоро нужно будет питаться. Тебе нужно беречь свою энергию.

Мои мышцы напряглись, когда я боролась с желанием использовать эфир и быстро справиться с тем, что ждет меня впереди.

– Ты прав.

– Знаю. – Он сжал мою руку. – Но я ценю, что ты признаешь это.

– Заткнись, – прошипела я, освобождая свой кинжал. – Это не значит, что я не могу сражаться.

– Нет. – Хватка Киерана сжалась еще раз, а затем он отпустил ее. – Не значит.

От предвкушения у меня свело мышцы: королевские рыцари почувствовали нас за несколько секунд до того, как мы покинули темноту и приблизились к освещенным факелами воротам.

Ривер вынырнул из ночи, багрово-солнечное пятно пронеслось по освещенной огнем земле. Он схватил ближайшего рыцаря…

Я быстро поняла, как именно он так испачкался, и даже пожалела, что сделала это.

Он схватил рыцаря за гейтеры и дернул вниз, открыв рот – широкий и зияющий рот, полный зубов, которые больше ничем не напоминали зубы смертного. Его голова опустилась, и он впился в горло рыцаря… в ткани и мышцы. Он прорвал кость. Хлынула кровь, когда Ривер перекусил проклятый позвоночник рыцаря. Мой рот хотел открыться, но меня могло вырвать, если бы я позволила.

– Напомни мне перестать его раздражать, – пробормотал Киеран.

– Ага.

Ривер отшвырнул рыцаря в сторону, а затем взвился в воздух и приземлился на несколько футов впереди, присев на корточки, когда один из рыцарей пошел вперед, освободив лицо от одежды и ухмыляясь. Поднялся запах несвежей сирени.

– Восставший, – предупредила я.

– Веселье закончилось, – сказал Восставший, поднимая тяжелый меч.

– Неверно. – Ривер поднялся. – Веселье только началось. – Он выдохнул.

Я попятилась в сторону, столкнувшись с Киераном, когда изо рта Ривера хлынул мощный поток серебряного пламени. Он ударил Восставшего, а затем повернулся и ударил двух рыцарей. Их охватило пламя. С криками они бросились врассыпную, умудрившись при этом поджечь еще одного рыцаря.

Смеясь, Ривер повернулся и поймал руку рыцаря, прежде чем тот успел воспользоваться своим мечом. Дракен резко дернулся, ломая кость. Вопли рыцаря от боли резко прекратились, когда Ривер схватил его за горло.

Он дернул головой назад и повернулся к нам, выплевывая полный рот крови.

– Вы двое так и будете стоять здесь?

– Может быть, – пробормотал Киеран, и Ривер бросил рыцаря.

Когда несколько охранников набросились на нас, я сразу же вышла из оцепенения. Все происходило так быстро, что не было времени определить, кто из них Восставший, а кто нет. Я бросилась вперед, схватившись за рукоять меча рыцаря. Сильно дернувшись, я закрутилась вокруг него, используя его вес и силу удара против него самого. Как только я повернулась и перевернула рыцаря на спину, плащ хлестнул меня по ногам.

Внезапно рядом оказался Киеран, обрушивший кинжал на руку упавшего рыцаря и пронзивший ее насквозь. Пригнувшись, я подобрала упавший меч из кровавого камня. Убрав кинжал в ножны, я поднялась, когда рыцарь замахнулся мечом прямо мне в голову.

Я встретила удар, от которого зазвенело в голове. Черные матерчатые гейтеры рыцаря заглушила его рык, когда я отбила удар, попав ему между ног. Он застонал, потеряв равновесие. Я замахнулась, поднося меч к его горлу. Кровь забрызгала мои щеки, а затем Киеран издал вопль боли. Сердце заколотилось, я обернулась.

Рыцарь пронзил мечом плечо Киерана. Он поймал руку рыцаря, не давая вонзить клинок еще глубже. Я направилась к ним…

Поток серебристого пламени пронесся по воздуху и врезался в рыцаря. Мужчина вскрикнул, выронил меч и пошатнулся, охваченный неестественным огнем.

– Ты в порядке? – спросила я, потянувшись к Киерану.

Он поймал мою руку.

– Я в порядке. Рана едва заметна.

Я открыла ему свои чувства, ощущая горячую, жгучую боль. Может быть, это всего лишь небольшая рана, но она причиняла ему боль.

– Я могу залечить ее…

– Позже, – настаивал он. – Нам нужно найти Каса. Это единственное, что имеет значение. – Он наклонил голову к Риверу. – Спасибо, приятель.

– Как скажешь, – ответил дракен, шагая вперед. – Я не хочу, чтобы Лисса расстраивалась.

Напряжение вокруг рта Киерана ослабло, и он слегка улыбнулся, следуя за дракеном, его рука по-прежнему крепко обхватывала мою.

– Кастил – не единственный, кто имеет значение, – сказала я ему, когда мы спешили под пологом деревьев джакаранды. – И ты тоже, Киеран.

Сильно разросшиеся ветви и туман были слишком густыми, чтобы сквозь них проникал лунный свет, но я чувствовала его взгляд, пока направляла в него энергию. Пока мы втроем проходили мимо величественных усадеб, которые стали совсем темными и тихими, как могилы, я исцеляла его рану. Только когда я перестала чувствовать его боль, то освободила руку. Он задержался на мгновение, а потом отпустил.

Мы подошли к последней внутренней стене и воротам – участку, охраняемому гвардейцами Вала. Только полдюжины из них находились на земле, так как большинство передвигалось по крепостным стенам на внешнем Вале, окружающем город.

Сквозь туман промелькнула стрела, выпущенная откуда-то с земли. Рука Ривера вскинулась, поймав древко снаряда. Он повернул голову к охранникам, его голубые глаза засветились, а зрачки превратились в тонкие черные щели.

– Серьезно? – Ривер держал стрелу перед собой и выпустил дыхание – дымное, искрящееся, а затем быстро воспламеняющееся. Узкий след серебристого пламени рассек туман, уничтожив снаряд. – Кто следующий?

Стражники бросились в туман, бросив оружие и оставив лошадей.

– Умные смертные, – заметил Ривер.

– А почему рыцари не могли этого сделать? – спросила я.

– Потому что мы не представляем угрозы источнику пищи смертных. – Дракен прошел вперед, оглядывая стражников, прижавшихся к стене, словно пытаясь стать с ней одним целым. – Я наблюдаю за вами. За всеми вами. Продолжайте быть умными, и вы переживете эту ночь.

Никто из них не двинулся с места, пока Киеран разглядывал лошадей.

– Мы должны идти пешком, – посоветовала я, когда мы вышли на дорогу, огибающую крепость, известную как Истфолл. – Все будут направляться внутрь. Лошади привлекут внимание, когда туман начнет рассеиваться.

– Хорошая идея. – Киеран внимательно следил за крепостной стеной. – Куда нам идти?

Я осмотрела впереди укутанную туманом дорогу.

– Если Карсодония чем-то похожа на Оук-Эмблер, то здесь должен быть вход в систему туннелей.

– Согласен, – сказал Киеран. – Ты знаешь, какой из них ближе всего?

– Думаю, храм Никтоса. Мы должны начать оттуда.

– Храм Теней, – сказал Ривер, глядя вверх.

Я взглянул на Ривера.

– Что?

– Так изначально назывался храм, когда это королевство называлось Ласания. Солнце олицетворяло Первородного жизни, а тень – Первородного смерти, – сказал он.

Я и не подозревала, что эти храмы были такими старыми. К тому же я не могла вспомнить, водили ли меня и Йена к ним родители до того, как мы покинули Карсодонию. Под опекой Кровавой Королевы мне не разрешалось входить ни в одно из мест поклонения.

Мне никогда не разрешалось покидать территорию замка.

– Тот, который ты назвал храмом Теней, – спросила я, – он находится в Садовом районе?

– Он расположен на краю района, называемого Роскошным, – закончил за меня Ривер.

Я нахмурилась.

– Да.

Ривер убрал немного крови с лица, проведя по предплечью.

– Думаю, я помню, как туда попасть.

– Насколько ты знаком с Карсодонией? – Я жила здесь много лет и гораздо меньше, чем Ривер. Когда он говорил о Ласании и Илизеуме, он говорил так, будто не был здесь очень долго.

– Достаточно знаком, чтобы запомнить дорогу, – ответил он, и это было все, что он сказал, оставив загадкой, насколько он был знаком. Мы ускорили шаг и пошли в сторону Истфолла. В зданиях общежитий было тихо. Тех, кто там тренировался, скорее всего, отправили на стену или за нее, чтобы справиться с тем, что, по их мнению, было нападением Жаждущих.

Я отбросила меч в сторону, когда мы достигли окраины Роскошного района… района, который, насколько я помнила, был известен своими пышными сборищами на крышах и тайными закутками, о которых я не должна была знать. Ривер привел нас прямо в один из покрытых виноградом проходов, о которых говорил Йен. Когда мы были моложе, ему разрешали покидать Вэйфер и исследовать их, поэтому я слышала только о тоннелях, увитых шпалерами, которые тянулись через весь Садовый квартал и вели куда угодно.

Жуткую тишину города нарушил далекий пронзительный крик. Такой крик могло издать только одно существо.

Жаждущий.

– Боги, – прошептала я. – Туман. Должно быть, он привлек Жаждущих из Кровавого леса. Я не…

Я не подумала об этом.

– Удача на нашей стороне, – сказал Киеран сзади меня, когда мы шли за Ривером по туннелю, заросшему цветами гороха. – Это отвлечет их.