Текст книги "Война Двух Королев (СИ)"
Автор книги: Дженнифер Арментроут
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 45 страниц)
Я отпрянула назад, когда в нескольких дюймах от моего лица вспыхнуло яркое серебряное пламя, а над головой пронесся Найт. Я отпрыгнула туда, где трещины в храме были не такими широкими. Боги, это был настоящий хаос – рычание и ворчание, доносящиеся из огня, туман и дым, извивающиеся, падающие тела. Я заметила Хису: ее шлем исчез, а лицо было залито кровью, когда она пронзала мечом даккаи. Она повернулась, ее глаза встретились с моими.
– Мы можем…
Я вздрогнула, когда ее слова оборвались, закончившись бульканьем. Мы обе посмотрели вниз на ее грудь, где торчало лезвие из сумеречного камня.
Солдат выдернул лезвие, и Хиса упала на землю, ее тело обмякло, а глаза открылись. Я понимала, что если кинжал из сумеречного камня способен убить бога, то атлантийца он точно убьет быстрее. Я вскинула глаза на убившего ее Восставшего и бросилась вперед, мои мечи пронзали кожу и кости. Я разрубила плечи Восставшего, отсекая рукояти, в то время как горло жгло, а к коже прижимался эфир. Я отскочила назад, отбрасывая Восставшего на пути огня Ривера, а затем повернулась к Хисе. Я направилась к ней…
– Кинжал! – Миллисента вонзила свой меч в грудь Восставшего. – Нам нужно вытащить кинжал!
Мое внимание переключилось на Избет, ее рука лежала на рукояти, глаза были закрыты. Хиса. О, боги, времени не было. Во мне кипела ярость, я выругалась, заставляя себя отстраниться от Хисы.
Я поймала даккаи, когда он прыгнул, и обрушила меч на его шею, а его когти впились мне в руку. Боль была жгучей, но я не обратила на нее внимания, крутанувшись на месте и вонзив вольвений кинжал в грудь стражника. Сквозь хаос смерти, дыма и тумана я видела, как Кастил кружится, нанося удары и даккаи, и стражникам. На его горле была кровь. Его рука. Ближе я увидела Киерана, его тело было не лучше, когда он отбросил даккаи от солдата. Пронзительный вопль заставил меня обернуться. Даккаи набросились на черно-коричневого вольвена, свалив Руна. Я двинулась вперед, но мой путь прервался, когда сквозь туман и дым появился Восставшая.
– Черт. – Я блокировала ее удар предплечьем, пока искала Руна с помощью нотама, мое горло горело все сильнее, когда я ничего не чувствовала. Эфир яростно пульсировал в моей груди, когда я повернулась, ударила ногой и зацепила Восставшую за грудь. Не обращая внимания на призыв использовать сущность, я закрутилась и провела мечом по ее горлу, отсекая голову…
Из дыма выскочило белое пятно. Я втянула густой, насыщенный кровью воздух, когда лапы Делано приземлились на мою грудь, отбрасывая меня назад, с пути огненного потока.
– Спасибо, – вздохнула я, коротко прижавшись к его шее и поцеловав в лоб. – Нам нужно попасть к Малеку.
– Я с тобой, – последовал его ответ.
Мы поднялись, пробивая себе путь через храм. Делано прыгнул, сбив стражника, бегущего вдоль нижних стен сооружения. Я бросилась вперед, вонзая свой меч в другого, как раз в тот момент, когда даккаи свалил стражника: его острые зубы впились ему в горло. Стало ясно, что, в то время как даккаи избегали Восставших, они не делали исключения для смертных стражников.
– Нейл! – крикнул Эмиль, отпихивая от себя тело даккаи, поднимаясь, грудь его доспеха была разорвана. Его живот окрасился в багровый цвет. – Черт! – гаркнул он, отбрасывая меч назад, когда к нему подскочил еще один даккаи.
А Нейл… он лежал на спине, раскинув руки, его доспехи были разорваны. Мое сердце раскололось.
– Нет. – Кастил крутанулся, золотые глаза сверкнули, когда со стены сорвался зверь, отбросив вольвена в сторону. Набрав скорость, он проскользнул под тварью, проведя мечом по ее брюху. Он вскочил на ноги и бросился к Нейлу.
– Бегите к ней! – крикнула Миллисента, хватая Малика за руку и отталкивая в сторону. Его доспехи были распороты когтями даккаи. У меня перехватило дыхание, когда Миллисента отлетела назад, а даккаи навалился на нее сверху. Времени не было.
Отключив все свои чувства, я вихрем помчалась обратно к алтарю. Избет достала меч.
Сзади раздались крики. Я остановилась, оглянувшись через плечо, и увидела, как стражники с Вала Карсодонии устремились к крепостным стенам, стрелы горели огнем, когда они целились. Вместо нас они стреляли по даккаи, поднимавшимся на Вал. Мое сердце заколотилось. Если даккаи прорвутся в город…
Я потянулась к дракену и увидела, как полуночные крылья Найта резко развернулись, когда он нацелился на Вал. Я не искала Аурелию. Не могла. Я не могла позволить себе сделать это, когда начала бежать, перепрыгивая через тела. Я крепче сжала кинжал. Все мое внимание сосредоточилось на Избет, когда она подняла меч, ее руки и кисти дрожали, когда лезвие зависло над горлом Малека. Мое сердце заколотилось, когда до меня дошло, что она задумала. Я откинула руку назад и выпустила кинжал.
Я затаила дыхание, когда клинок пролетел по воздуху и устремился прямо к Избет. Ее голова дернулась вверх, и кинжал отскочил назад.
– Черт! – Я поскользнулась, когда Делано врезался в меня, отбросив в сторону.
Из легких вырвался воздух, и я тяжело упала на пол. Делано наполовину приземлился на меня, и я застонала, положив руки ему на плечи и подняв голову, чтобы встретиться с его ярко-синими глазами.
– Это было лишним. Я бы… – Что-то горячее и мокрое капнуло на мою руку. Я посмотрела вниз на красные полосы на его шерсти. С нарастающим ужасом я увидела свой кинжал, торчащий из его груди. Меч выскользнул из моей руки. – Нет.
Делано вздрогнул.
Я обратилась к эфиру, направив в него всю целительную энергию, на которую была способна. Мне было плевать на даккаи. Мне было плевать на Малека или Колиса, потому что я не могла потерять Делано. Не могла. Я не потеряю…
Мех под моими руками истончился, сменившись кожей. Появились бледные светлые волосы, падающие на глаза, которые не моргали. Не фокусировались. Не видели.
– Нет! – Я осторожно перевернула Делано на бок, схватила его за плечи, встряхнула. Но ничего не было. Я потянулась за кинжалом, но остановилась. – Пожалуйста. Пожалуйста, не делай этого. Вставай, Делано. Пожалуйста. Пожалуйста.
Ничего не было.
Меня ослепили слезы, когда серебристый огонь вспыхнул над моей головой и перекинулся на мчащихся к нам даккаи. Горе резко нарастало, вытесняя все остальное. Схватив Делано, я оттащила его от края, когда кто-то закричал. Эмиль попятился назад, его мечи выскользнули из рук, и он опустился на одно колено перед Восставшим, который пронзил его грудь. Киеран внезапно оказался рядом, с открытым от ярости ртом и с размаху вонзил свой меч в шею Восставшего.
Кастил крутанулся на месте, обнажив клыки, чтобы пронзить Восставшего. Кровь залила его лицо, его доспехи, и под моими руками кожа Делано уже начала остывать.
– Я же говорила тебе, дочь моя. – Голос Избет был мягким, но отчетливым сквозь безумие. – Я говорила, что ты дашь мне то, чего я хочу.
Та трещина внутри меня, которая разверзлась после смерти Виктера, теперь рвалась наружу, выходя из пустоты внутри меня. Все мое тело содрогнулось, когда ярость, связанная с горем, хлынула из меня, ледяная и бесконечная. Меч выпал из моей руки, а другая скользнула прочь от Делано. Ярость присоединилась к сущности Первородных, давя на мою кожу, когда я поднялась и медленно повернулась.
Я посмотрела на Избет, когда она снова подняла меч над Малеком, и закричала.
Из меня хлынула энергия, треща и плюясь, она разлилась по полу и врезалась в Избет, отбросив ее назад. Она потеряла меч, когда пыталась встать на ноги. Храм содрогнулся, когда из меня хлынул эфир, ударив в притянутых ко мне даккаи.
Избет поднялась, отступая назад. Укрепившись, она подняла руку.
– Не заставляй меня делать это, Пенеллаф.
– Я убью тебя, – сказала я, шагая вперед, и это был тот самый голос, полный дыма и тени. – Я разорву тебя на части.
Ее глаза широко раскрылись, и она отскочила назад на несколько футов. Из нее вырвался поток эфира.
И я рассмеялась.
На меня обрушилась энергия, и я приняла ее в себя… жгучую боль, ожог… позволила ей просочиться в мою кожу и стать частью меня. А потом я послала ее обратно.
Избет отлетела назад и врезалась в колонну. От столкновения треснул мрамор, и она упала вперед на колени.
– Ай, – прорычала она, поднимая голову.
Я улыбалась, даже когда с меня капала кровь… от ударов, которые она нанесла, и попадала на камень. По мере того, как я шла, из новых трещин в камне прорастали корни, а мои глаза сужались, глядя на нее.
Ее кожа рассеклась у линии волос, когда я шла вперед, и еще одно кровавое дерево пустило корни, затем еще и еще позади меня. По разрезу, изогнутому к виску, стекала кровь, едва не задев левый глаз. Еще один глубокий порез образовался у нее на лбу и прошел через бровь.
В меня ударил очередной поток эфира, когда она, шатаясь, поднялась на ноги. Я втянула его в себя, чувствуя жжение в горле. В центре спины поселилась боль, а челюсть пульсировала. Я подняла руки, и все упавшее оружие поднялось с пола храма и полетело вперед.
Избет взмахнула рукой, разбрасывая их в разные стороны.
– Милый детский фокус.
Сократив расстояние между нами, я наклонила голову в сторону, когда ей в голову врезался кусок камня. Кровь хлынула из ее носа и рта.
– Как тебе такой милый детский фокус, мама?
Избет споткнулась и попыталась удержаться на ногах. Ее голова метнулась в мою сторону.
– Ты хочешь убить меня? Это не вернет никого из них. Это не остановит то, что грядет…
Волна эфира покатилась от меня и ударила по Избет. Смеясь, она упала назад.
В воздухе вокруг меня вспыхнула молния. Я втянула в себя эту энергию, видя, как Миллисента старается добраться до Малека. Избет вскинула руку. Импульс света ударил в мою ногу и разлетелся на осколки, поразив Миллисенту, когда она схватила кинжал, торчащий из груди Малека. Она крутанулась назад и упала в лужу крови возле опрокинутой колонны, клинок застыл в ее руке.
– Меня предали обе мои дочери. – Избет вытерла кровь с лица. – Очень горжусь.
Бросившись вперед, я схватила корону. Она застонала, поскольку драгоценные камни зацепились, и я вырвала клок ее волос, снимая ее с головы. Меня обуяла ярость, я отдернула руку и ударила ее короной, повалив тем самым на пол.
– Боги, – прохрипела она, выплевывая полный рот крови и зубов. – Это было неуместно.
Энергия нарастала, и я разбила корону, на пол посыпались кусочки рубинов и бриллиантов. Я опустилась на колени, схватив ее за волосы. Под моей кожей закружились тени и свет, когда она встретила мой взгляд.
– Твое правление подошло к концу.
– Я выбрала Малека, – сказала Избет, схватив меня за руку, ее прикосновение обжигало. – Это должен был быть он, потому что я не могла убить тебя. Я не смогла бы, потому что люблю тебя, – прошептала она, упираясь рукой мне в грудь.
Эфир прожег меня насквозь, подавляя контроль над собой, поднял меня на ноги и отправил назад в полет. Каждое нервное окончание вскрикнуло от боли, когда эфир пронзил меня насквозь. Это было похоже на удар молнии, лишивший меня дыхания и лишивший контроля над мышцами. Я знала, что падаю, но ничего не могла сделать, чтобы смягчить удар.
– Поппи! – крикнул Кастил.
Каждая косточка в моем теле задрожала, когда я упала на пол. В глазах вспыхнул яркий свет, когда я перекатилась на бок. Вдох, который я сделала, обжег мои легкие. Мои ребра протестовали в попытке сесть. Боль в спине перешла на плечи, и все это время свет продолжал мигать, позволяя лишь мельком увидеть хаос вокруг меня. Ривер лежал, от него исходили мерцающие огоньки, когда он пытался стряхнуть с себя даккаи. Малик лежал, обхватив Миллисенту одной рукой, словно пытался защитить ее последним вздохом. Не осталось ни одного сантиметра их тел, не обожженного и не разорванного. Дракены больше не летали, и Киеран, он тоже выкрикнул мое имя, когда вспыхнули огни…
Внезапно, не осталось никакого света. Ни цвета, ни звука.
Затем серебристое пятнышко запульсировало и расширилось, став ярче, и в этом свете появилась она. Рассыпанные по плечам каскадом спутанных локонов и волн волосы цвета лунного света. Светящийся блеск почти скрывал веснушки на носу и щеках и придавал коже серебристое, перламутровое сияние. Но я узнала ее по снам, которые не были снами. Ее глаза открылись, и я увидела, что они цвета весенней травы – зеленые с ярким светящимся отливом.
– Так не должно было быть, – прошептала она, но теперь это были не кровавые слезы. На меня обрушился едкий, ледяной гнев. Бесконечная ярость, которую я никогда не чувствовала раньше и никогда не смогу испытать, потому что она росла десятилетиями. Столетиями.
Все тело свело судорогой, когда я вспомнила слова Ривера – то, что Виктер сказал Тони. Начало пророчества. Рожденная из смертной плоти, великая первобытная сила восстает как наследница земель и морей, небес и всех царств. Тень в тлеющих углях, свет в пламени, чтобы стать огнем во плоти…
Произнести ее имя – значит низвергнуть с небес звезды и опрокинуть в море горы…
Ее имя было силой, но только когда его произносил тот, кто родился как она, и обладал великой первородной силой.
– Он сказал мне, что ты уже знаешь ее имя, – сказала Тони.
Она смотрела на меня, и я увидела нас, плавающих в небытии, дрейфующих, пока она не появилась передо мной. Пока она не сказала:
– Так не должно было быть. – Когда она сказала мне, что во мне всегда была сила.
Но это были не единственные слова, которые она мне сказала. Теперь я вспомнила. Она назвала мне свое имя. Она умоляла меня разбудить ее.
Как Супруга могла быть такой могущественной?
Потому что она не была Супругой.
Она выдержала мой взгляд и улыбнулась, и я… я поняла. Она тоже ждала.
Я открыла глаза и сквозь дым и туман увидела Кастила и Киерана, окруженных даккаи. Восставшими. Они приблизились к ним, когда я прижала ладони к камню, и мои руки погрузились в него, когда я откинула голову назад и выкрикнула имя. Не Короля Богов, а Королевы Богов.
Истинной Первородной Жизни.
ГЛАВА 49
Темные глаза Избет расширились, когда взглянули на мои. Ее губы шевелились, но я не могла расслышать, что она говорит. Кастил обернулся, в воздух брызнула кровь, когда в храм ударила молния – и ударила в меня.
Боль Кастила и страх Киерана врезались в меня, когда доспехи и сапоги взорвались. Моя одежда порвалась, каждая клетка моего тела засветилась, а боль – она была всепоглощающей. Она убила бы меня. Это убьет их.
Мои легкие сжались.
Мое сердце колотилось.
Во рту скопилась кровь. Зубы расшатались, и из моего открытого рта выпали два зуба. Храм не дрожал. Сотрясалось само царство. В моих лопатках поселилась тяжесть, глубоко укоренившись, проникая туда, где пульсировал и клубился эфир. Моя кровь то остывала, то нагревалась. В костях появился гул, который распространился по мышцам. Моя кожа вибрировала. Над головой раздался оглушительный раскат грома. Воздух зарядился, и мое тело… изменилось. Это началось с гула внутри меня, а затем переросло в рев, похожий на звук тысяч лошадей, мчащихся ко мне, но ни одна лошадь или солдат не устояли на ногах. Он нарастал и нарастал, пока я поднималась на свои теперь уже голые ноги. По всей поверхности моих рук и кистей мелькали пятна тени и света. Я подняла глаза и увидела перед собой странную тень – очертания головы, плеч и двух… крыльев. Совсем как статуи, охраняющие город Далос, которые когда-то защищали Первородных. Вот только они были сделаны из эфира, клубящейся массы света и тьмы. Вся моя сущность вдруг оказалась лишь трещащим, пылающим серебристым светом и бесконечными тенями.
Я смутно заметила Кастила и Киерана, их широко раскрытые глаза и благоговейный трепет, бурлящий в моем горле и на моей коже.
Появились густые, наполненные тенями облака. Ветер хлестал, отбрасывая назад мои волосы и трепая мою изорванную одежду. И ветер, он пах свежей сиренью.
Тогда сам воздух раскололся, выплевывая трещащий свет, и из него просочился густой белый туман, проливаясь на меня, на разрушенную землю и покрывая тела.
Из пропасти в воздухе вылетела огромная черно-серая фигура в несколько раз больше Сетти, ее крылья были настолько массивными, что на мгновение закрыли восходящую луну. Воздух разорвал оглушительный рев, когда дракен пронесся над храмом, раскрыв мощные челюсти. Вырвался поток сильного серебристого огня, закручиваясь в воронку, которая врезалась в существ, карабкавшихся на Вал.
– Нектас, – прохрипел Кастил.
Все мое внимание сосредоточилось на Избет. Она стояла за алтарем, почти застыв. И бесконечная ярость, которую я чувствовала от нее, присоединилась к моей.
Она.
Серафена.
Истинная Первородная Жизни.
Та, от кого я получила дар жизни и исцеления. Не от Никтоса. Его даром были тени на моей коже, смерть в моих прикосновениях и холод в моей груди.
Моя воля вырвалась из меня и устремилась к Костяному храму, к земле внизу и за его пределами. Я сделала шаг, и сделала его как нечто бесконечное. Нечто Первородное.
В воздухе разлилась сила, аура отступила настолько, что я увидела, как светящийся блеск улегся и превратился в перламутровое, серебристое и теневое сияние. При каждом шаге камень дрожал и трескался, а туман следовал за мной, оседая и обнимая тела.
Я шла вперед, ступая босыми ногами по крови, разбитым щитам и сломанным мечам. А потом скользнула, поднимаясь с земли. Изломанные тела солдат, вольвенов и дракенов… моих друзей и тех, о ком я заботилась… поднялись вместе со мной. Делано. Нейл. Эмиль. Хиса…
– Слишком рано, – вскрикнула Избет, и ее страх… ее ужас… был так же силен, как и ее горе, осыпая меня горьким ледяным дождем. Она споткнулась о тело даккаи и прижалась к алтарю, на котором лежал Малек. – Что ты сделала?
Я почувствовала, что поднимаюсь, когда тела Ривера и Малика выплыли из луж крови, моя голова запрокинулась назад. А потом все остановилось. Ветер. Стоны. Мое сердце. Единственным движением был Нектас, который летел вниз по длине Вала, оставляя за собой волну огня, подпитываемого сущностью. Мои пальцы раскинулись по бокам.
Я дала волю своему гневу. Ее. Крик, вырвавшийся из моего горла, был не только моим. Он был нашим.
Звук ударил в воздух, как ударная волна, сокрушая камень и опрокидывая недавно укоренившиеся кровавые деревья. Кастил повернулся, пытаясь заслонить Киерана, но в этом не было нужды. Они не пострадали бы, пока моя ярость бушевала над нами, разрывая небо. Пошел дождь, кроваво-красный и проливной.
И окончательный.
Миллисента медленно села, ее бледные глаза расширились, когда из дыма выбежали даккаи – два, потом четыре и пять, их когти выбивали куски камня. Я повернула голову в их сторону, и все. Даккаи просто исчезли посреди бега или прыжка, уничтоженные одним лишь взглядом. От них ничего не осталось. Даже пепла не осталось, когда волна энергии распространилась, настигая оставшихся даккаи и Восставших, превращая их в пыль.
Кровавый дождь прекратился, и ни одна капля не коснулась меня, когда я вновь обратила свое внимание на Избет.
– Ты. – В одном этом слове было столько силы, столько едва сдерживаемого насилия, что по позвоночнику пробежала холодная дрожь. Потому что это была я… и это также была Серафена. Ее сущность… ее сознание… шевелилось во мне.
– Слишком поздно, – сказала Избет. И я почувствовала, что это одновременно и так, и не так. Она провела рукой по окровавленному лицу. – Все уже свершилось.
– Она знала, что ты замышляла, – сказала я ей. – Она видела это во сне. Видела все.
Ужас Избет задушил меня, когда та покачала головой.
– Тогда она должна знать, что я сделала это ради Малека. Это все ради ее сына и внука, которых они забрали у меня!
– Все это было напрасно. – Я подняла руку, и тело Избет напряглось, ее рот открылся, но не издал ни звука. Никаких слов. Ничего. Облака сгустились еще больше, и она поднялась, зависнув в нескольких футах над землей. – Это была любовь, которая создала тебя. Она бы простила Малека за то, что он сделал, создав тебя. Но твоя ненависть? Твоя скорбь? Твоя жажда мести? Она разложила твой разум сильнее, чем это могла бы сделать кровь бога. То, чем ты стала… то, что ты принесла в царства… не спасет тебя.
Правая рука Избет дернулась назад. Треск кости был громким, а вспышка боли, которую я ощутила, была раскаленной.
– То, что ты сотворила и принесла в эти царства, не исцелит тебя и не избавит от боли, – сказала я, и ее вторая рука дрогнула. – Это не принесет тебе ни славы, ни мира, ни любви.
Левая и правая ноги Избет переломились в колене, и я впитала боль, позволив ей стать частью меня.
– И за то, что ты сделала с теми, кто принадлежит к ее крови, ты будешь стерта, – провозгласила я. Кровь сочилась из глаз Избет. Ее носа. Изо рта. – Ничто о тебе не будет написано в истории, которую еще предстоит написать. Ты не будешь известна ни за те деяния, которые совершила как смертная, ни за твое бесславие как королевы. Ты недостойна памяти.
Позвоночник Избет сломался. Верхняя часть ее тела отклонилась назад, и боль… она была абсолютной.
На меня навалилось внезапное осознание. Пробуждение. Оно отозвалось эхом не в этом царстве, а в Илизеуме и в глубине Города Богов, когда Нектас приземлился позади меня. Меня наполнило присутствие, и когда я заговорила, это был голос истинной Первородной Жизни.
– Когда-то меня учили, что все существа достойны почетной и быстрой смерти. Я больше не верю в это. Ибо твоя смерть будет бесчестной и бесконечной. Никтос ожидает начала твоей вечности в Бездне.
Присутствие отступило от меня, когда крылья Нектаса расправились, развеяв прах тех, кто был уничтожен. В последующие секунды я чувствовала лишь противоположности. Безразличие и печаль. Ненависть и любовь. Облегчение и ужас. Я жалела стоящую передо мной разбитую женщину, которая была сломлена давным-давно. Я ненавидела то, во что она позволила себе превратиться.
Избет никогда не была матерью, но я… я когда-то любила ее, а она любила меня по-своему, извращенно. Это что-то значило.
Но этого было недостаточно.
Я опустила руку, и на коже Избет появились кровавые пятна. Ее поры кровоточили. Я дрожала, глядя, как трескается и отслаивается ее плоть, как рвутся мышцы и связки, как трещат кости и падают волосы, больше не держась за кожу.
– Не смотри, – услышала я слова Кастила, когда он пытался дотянуться до меня. – Закрой глаза. Не…
Но я смотрела.
Я заставила себя смотреть, как моя мать, Кровавая Королева, испустила последний вздох. Я заставляла себя смотреть, пока Избет больше не стало… пока от меня не отступило царство.
