Текст книги "Война Двух Королев (СИ)"

Автор книги: Дженнифер Арментроут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 45 страниц)

– Ты все время так говоришь, – ответил Восставший, – и все же я все еще здесь.

Кастил повернул голову к Каллуму, и его губы искривились в тени улыбки.

– И я здесь.

– Проклятие будет снято, как только я увижу, что Малек с тобой и он все еще жив, – вмешалась Избет, прежде чем это успел сделать Каллум. – Мне нужно доказательство того, что ты выполнила свою часть сделки, прежде чем я выполню свою.

Я взглянула на Кастила. Он отрывисто кивнул, и через нотам я связалась с Руном, который ждал вместе с остальными. Ответ вольвена был быстрым.

– Он идет.

Взгляд Избет оставил мой и направился к ступеням, когда Кастил сказал:

– Он спит.

– Конечно, – ответила она быстрым взглядом. Моя голова повернулась влево, когда Миллисента тихо двинулась вперед. – Он будет спать, пока ему не дадут кровь.

Я наблюдала, как Миллисента еще больше подалась вперед, напрягаясь.

– До тех пор он будет спать глубоким сном, – продолжала Избет. – Ничто в обоих царствах не сможет разбудить его в этот момент.

– И все же ты веришь, что он проснется, когда его накормят, и тогда он даст тебе то, что ты ищешь? – спросил Кастил, когда я подалась вперед, частично загораживая его и Киерана.

– Я знаю, что он это сделает, – сказала Избет.

Мне удалось увидеть момент, когда на вершине ступеней храма появились Малик и остальные. Руки Избет расцепились. Одна из них прижалась к ее груди, когда они проходили между коленопреклоненными безликими богами. Шаги Миллисенты замедлились, и ее беспокойство возросло, давя на мои плечи.

Они поставили гроб перед тем местом, где стояли мы, а затем Малик и остальные отошли назад. Я двинулась вперед, потянувшись к мешочку на бедре. Когда я вынула кольцо, мои пальцы скользнули по лошадке. Я положила его на плоскую поверхность гроба, рядом с костяными цепями. Избет подняла руку. Несколько рыцарей двинулись вперед, их темные, бездушные глаза были единственными видимыми частями тела, когда они забирали гроб и несли его к алтарю, пока Миллисента приближалась ко мне.

Делано настороженно смотрел на нее, когда ее бледные глаза ненадолго переместились на Малика, а затем на меня.

– Где блондин? – тихо спросила она. – Тот, кого зовут Ривер. Твой дракен.

– Ты беспокоишься о том, где он может скрываться? – возразил Кастил, когда Избет повернулась к нам спиной.

Миллисента не смотрела на него.

– Нет. – Ее глаза оставались на мне, и как бы близко мы ни находились, трудно было не заметить, что мы одного роста. – Но вы должны.

Мои брови поднялись, пока рыцари начали снимать костяные цепи с гроба.

– И почему же?

Она оглянулась через плечо на грохот костей, ударяющихся о пол храма.

– Потому что она не спросила, где он, – ответила она, и голова Киерана дернулась в ее сторону. – Можно подумать, что она беспокоится о том, что может уничтожить большую часть тех, кто находится на территории храма.

Я взглянула на алтарь. Избет как раз надевала атлантийский алмаз обратно на палец – я даже не была уверена, зачем вообще потрудилась его вернуть, когда рыцарь вонзил острие меча в щель гроба. Дерево застонало. Вряд ли Избет знала, где сейчас находится Миллисента. Она была сосредоточена исключительно на гробе, переместившись по другую сторону алтаря. Однако за ней наблюдал Каллум.

– Она также не упомянула о том, что у тебя на пятьдесят тысяч меньше, чем было, когда ты пересекала долину Ниэль, – продолжала Миллисента, опустив взгляд. Другой рыцарь возился с центральной частью крышки, и я услышала еще один трещащий и хлопающий звук. – Она прекрасно понимает, что с тобой их больше нет, а это может означать только то, что их отправили куда-то еще.

Сосредоточившись на Миллисенте, у меня на языке вертелось сто разных мыслей. Я так много хотела узнать, но все, что я сказала, было:

– Я знаю.

Взгляд Миллисенты переместился на меня, и я знала, что она понимает, что я имею в виду. Что я знаю, кто она.

Одна сторона ее губ дернулась, приподнялась, а затем опустилась.

– Тогда ты также должна знать, что во всем этом есть что-то очень неправильное.

По моим рукам побежали мелкие мурашки, когда рыцари освободили верхнюю часть гроба и подняли крышку. Обернувшись, Миллисента увидела, как они ставят гроб на пол. Все рыцари отступили назад. Только Избет двинулась вперед, и сделала это медленно, почти боязливо.

Малик подошел к Киерану. Он не смотрел на Миллисенту, но я знала, что он говорит с ней, когда прошептал

– Ты в порядке?

Я не знала, что ответила Миллисента. Я была целиком сосредоточена на Избет, когда она прижалась к краю гроба и смотрела внутрь. Меня пронзила стрела сырой, пульсирующей агонии, и это удивило. Эти эмоции принадлежали Избет. Кровавая королева содрогнулась.

Все, что я смогла разглядеть в Малеке, было… нехорошо. На впалых щеках лежали пряди тусклых рыжевато-коричневых волос. Слишком сухие губы были раздвинуты и отпечатались на клыках, как будто он потерял сознание во время крика. Он был скелетом и скорее обветренной плотью, чем человеком. Оболочка того, кем он, возможно, когда-то был. И его вид, независимо от того, к чему могли привести его действия, представлял собой жалкое зрелище.

– О, любовь моя, – прошептала Избет, а затем перешла на незнакомый мне хриплый язык.

– Старый атлантийский, – объяснил Киеран.

Может быть, я и не поняла, что она сказала, но я поняла муки, смешанные со сладостью любви. Горе. Не было облегчения. Ни радости, ни предвкушения. Только ледяная боль, пронизывающая до костей, больнее любой физической боли.

– Как видишь, мы выполнили свою часть сделки, – сказал Кастил, заставив Избет замолчать. – Сними проклятие.

Избет не двигалась и не отвечала в течение, казалось, целой вечности. Мое сердце сжалось. Если она не сделает того, что обещала, и Присоединение не отменит проклятие…

Я потянулась вниз, схватив Киерана за руку. Он был спокоен, его эмоции были скрыты, в то время как Кастил представлял собой быстро нарастающую бурю гнева.

Затем Избет кивнула.

Каллум вышел вперед, оттеснив Миллисенту назад и в сторону. Ее реакция на него была тревожной. Я видела, как она обращалась с Делано в его смертной форме, словно он был всего лишь ребенком. Но этот Восставший был предположительно старым, очень старым. Сущность зашевелилась, когда он приблизился. Через нотам я оттолкнула Делано назад.

– Подними раненую руку, – попросил Каллум с приятной улыбкой. Восставший был совершенно невозмутим под взглядами вольвенов и элементалей.

Я отпустила руку Киерана, и он выполнил просьбу Каллума. Восставший склонил голову набок.

– Метка проклятия? – Одно крыло приподнялось, когда он посмотрел на меня. Расплылась улыбка. – Она исчезла.

– Да, – ответил Кастил.

– Этого не должно быть.

– И? – Голос Кастила был мягким, таким, который всегда был предупреждением.

– Ничего. Просто интересно. – Каллум сомкнул пальцы на руке Киерана и достал кинжал, сделанный из какого-то молочно-белого камня, которого я никогда раньше не видела. – Это может ужалить.

– Если ты причинишь ему вред, то пожалеешь об этом, – предупредила я.

– Мне нужно сделать только неглубокий надрез, как раньше, – сказал Каллум. – Но я подозреваю, что не так уж много я могу сделать, чтобы причинить ему серьезный вред. – Его рука быстро сделала неглубокий порез на том же участке предплечья Киерана, что и раньше. – А сейчас?

Я даже не успела ответить, как от неглубокого пореза поднялась слабая черная тень. Мое сердце замерло. Означало ли это, что Присоединение не смогло бы преодолеть проклятие? Я не знала, и не была уверена, что мы когда-нибудь узнаем. Я знала только то, что это не имеет значения.

– Боги, – пробормотал Нейл, наблюдая, как из крови Киерана вытекает чернильный туман и поднимается вверх, исчезая в ночи.

– Вот так. – Каллум опустил руку Киерана, убирая в ножны странный кинжал, и ярко улыбнулся.

– И это все? – спросил Кастил.

Восставший кивнул.

В мгновение ока рука Киерана отлетела в сторону. Я увидела блеск кровавого камня, а затем рукоять кинжала оказалась вровень с грудью Каллума.

– Спасибо, – прорычал он, резко выдергивая кинжал. – Ублюдок.

Каллум пошатнулся назад. Из его рта потекла струйка крови.

– Черт побери…

Миллисента грубо рассмеялась, когда Каллум упал на пол.

– Никогда не постареет, – сказала она, переступая через его тело. – Хотя он быстро восстанавливается. В следующий раз попади в его тупую голову.

– Совет получен и принят, – пробормотал Киеран, глядя на меня, когда я сложила ладонь на его руке. – Я в порядке… – Он вздохнул, когда его охватило исцеляющее тепло. Его взгляд переместился на Кастила.

– Пусть она занимается своими делами, – ответил Кастил, его внимание теперь было сосредоточено на Избет. – Ей от этого хорошо.

Киеран затих, а когда я подняла руку, на ней не было следа.

– Чувствуешь себя хорошо? – спросила я, совсем не доверяя Восставшему.

Он кивнул.

– Он в порядке, – огрызнулась Миллисента. – В отличие от Королевы, которая, похоже, в нескольких секундах от того, чтобы забраться в гроб.

– Это плохо? – спросил Эмиль.

Меня покинул сдавленный смех, который быстро угас, когда я увидела, что Избет склонилась над телом Малека.

– Он мое родственное сердце – часть меня. Мое сердце. Моя душа. Он – мое все. Если бы Никтос даровал нам испытания, мы были бы вместе.

– И правили бы Атлантией? – предположил Кастил.

– Я так не думаю. Он покончил с этим богом забытым королевством, – сказала она. – Мы бы путешествовали по царству, нашли бы место, где было бы спокойно. Там бы и остались. Вместе. С нашим сыном. С нашими детьми.

Кто знает, было ли то, что она говорила, правдой для кого-либо, кроме нее, но, тем не менее, наблюдать за этим было больно.

Избет провела ладонью по щеке Малека, ее рука дрожала, когда она наклонилась над ним еще больше, ее рот был в дюйме от его сухих, бледных губ.

– Я люблю тебя сейчас так же сильно, как тогда, когда наши глаза впервые встретились в розовых садах. Я всегда буду любить тебя, Малек. Всегда.

Я пошатнулась под тяжестью прилива эмоций, которые не смогла скрыть Избет. Слезы катились по ее щекам, оставляя слабые следы на бледной пудре, которую она носила.

– Ты ведь знаешь это, верно? – Ее голос понизился, когда она потянулась к украшенному драгоценными камнями поясу на талии. – Ты должен, даже сейчас, когда так крепко спишь. Ты должен знать, как сильно я люблю тебя. – Пальцы Избет пробежались по его шее, и она прижалась поцелуем к его губам.

– Это действительно отвратительно, – пробормотал Эмиль.

Так и было.

И это было также печально. Какой бы ужасной и злой до глубины души ни была Избет, она все равно любила глубоко и болезненно. Будет еще больнее, когда она поймет, что мы не намерены позволить ей оставить его у себя.

– Чертов мальчик проснулся, – пробормотал Киеран, когда Каллум медленно поднялся на ноги. – Выше голову.

Кастил встал между нами, обхватив мою руку своей. Подмигнув мне, он не только доказал, что может сделать это, не выглядя нелепо, но и подал знак. Время пришло. Отвлекаясь от печальной сцены, разыгравшейся перед нами, я сузила свои чувства до ощущения нотама и поискала свежий отпечаток дождя Сейдж…

– И вот почему… Вот почему ты должен понять, – сказала Избет спящему Малеку. – Ты знаешь, как сильно я любила нашего сына. Ты понимаешь, почему все должно быть именно так. Иначе и быть не может.

В тот же момент, когда Миллисента повернула голову в сторону Избет, моя концентрация нарушилась. Избет рывком подняла руку. Кастил притянул меня к себе при первом же отблеске сумеречного камня. В украшенном драгоценностями поясе на ее талии был спрятан кинжал из сумеречного камня. Я потянулась к эфиру, опасаясь, что она направит кинжал на всех, кто стоял рядом…

Избет закричала… и, боги, это был звук чистого страдания. Она опустила кинжал вниз… в грудь Малека. В его сердце.

Мой рот открылся.

Избет…

Она вонзила Малеку в сердце сумеречный камень.

Сумеречный камень может убить бога. Я вспомнила, как об этом говорил Ривер.

То, чему мы только что стали свидетелями, не имело смысла. Ни в одном царстве. Но она… она убила Малека. Свое родственное сердце.

– Какого черта? – воскликнул Кастил, выронив мою руку, когда Миллисента попятилась назад, широко раскрыв глаза.

Киеран выругался, когда Избет рывком освободила руки от кинжала. Ее тело лежало поверх тела Малека.

– Мне жаль. Мне так жаль, – рыдала она. – Мне так жаль.

Мои руки упали по бокам. Шок от вида сверкающей, инкрустированной рубинами рукояти, торчащей из груди Малека, пригвоздил меня к месту. И это изумление накатывало волнами на всех, кто был его свидетелем… на всех, кроме одного.

Золотого, теперь уже окровавленного Восставшего.

Каллум улыбнулся.

В моей груди взорвалось почти непреодолимое чувство ужаса, когда Каллум медленно повернул голову в мою сторону. Он сцепил руки вместе, кланяясь.

– Спасибо.

Сущность яростно зашипела. Я протянула руку, сжимая руку Кастила.

– Спасибо, что сделала то, что тебе было предсказано давным-давно. Спасибо, что выполнила свое предназначение, Предвестница. – Бледные глаза Каллума за золотой маской засветились, и в моих венах запульсировал эфир. – Все было не совсем так, как было предсказано или как многие из нас понимали, но пророчества… ну, детали не всегда точны, и интерпретации могут быть разными.

– Я не понимаю, – сказала Миллисента, ее широко раскрытые глаза метались между Каллумом и нашей матерью.

– Что именно ты не понимаешь?

– Все, – прорычала она. – Все, что только что произошло.

– Ты имеешь в виду то, что могло бы случиться с тобой, если бы ты не была неудачницей? – Каллум парировал, и Малик бросился вперед, заслоненный только Кастилом, который был просто быстрее. – Ты бы пролила за него кровь, и он бы тебя за это очень вознаградил.

Миллисента отпрянула назад, ее кожа побледнела под маской. Ее взгляд встретился с моим, и внезапно я все поняла. Во рту пересохло, мой взгляд упал на Малека.

– Это должна была быть я, не так ли?

– Ты справилась там, где не справилась она, – сказал Каллум. – И я долго ждал тебя. Он ждал жертвы. Равновесия, на котором всегда настаивают Эрае. Ждал того, кто родился из смертной плоти, на пороге становления великой Первородной силы. Ты прибыла, как и было обещано, но… – Он протянул руку. – Но ты не была единственной. До тех пор, пока оба разделяли кровь Первородного Жизни и были любимы, она восстанавливала его. Ей просто нужна была ты… кто-то из его рода… чтобы найти Малека. Мы все знаем, что Айрес, конечно, не сделал бы этого. Нам пришлось бы освободить его. А он, мягко говоря, немного… взбешен.

– Что за черт? – потребовал Нейл.

Каллум покачал головой.

– Я просто не думал, что она сделает это. Пока она не попросила его. И даже тогда я не думал, что она пойдет на это, если честно. – Он засмеялся. – Я думал, что это будет пятьдесят на пятьдесят на то, кого она выберет. Тебя. Или Малека.

Сердце колотилось, я прижала руку к груди, когда над морем появились облака, омрачившие ночное небо. Я была на грани того, чтобы стать Первородной, и меня наконец-то поразило, почему именно сейчас все это произошло. Почему Избет ждала этого времени, чтобы осуществить свои многовековые планы. Ей пришлось ждать, пока я пройду Выбраковку, чтобы она могла… Я уставилась на алтарь. Чтобы она могла убить меня. Но она…

Но на алтаре была не я.

Малек не был Истинным Королем Царств, как мы считали. Это не имело никакого отношения ни к нему, ни ко мне. Мы были просто пешками.

Внезапно я вспомнила о пророчестве.

– Несущий смерть и разрушение, – прошептала я, и взгляд Кастила переместился на меня. – Не Смерть и Разрушение, а приносящий их. – Моя рука поднялась ко рту. Это проклятое пророчество… – И я сделала именно это.

– Черт, – прорычал Малик.

– Сейчас не самое подходящее время, – вздохнул Кастил, – но хочу заметить, что я всегда говорил, что ты не смерть и разрушение.

Киеран бросил на него взгляд, потому что сейчас действительно, действительно было не время, и потому что, несмотря на то, что нежелание Малика отдавать Малека Избет, возможно, не было основано на знании того, что должно произойти, но если бы мы его послушали…

Нет. Если бы мы знали, то не остановились. Мы бы не стали рисковать Киераном. Правильно это или нет, это было очень просто.

– Тогда что это? – потребовала Миллисента. – Кто такой Предвестник?

– Она – Предвестник. – Каллум повернул к ней голову. – Предупреждение. – Его глаза расширились. – А что ты думала, дорогая? Что она – та, кто уничтожит царства? – Он взглянул на меня. – Первородный, рожденный из смертной плоти? Она? – Его смех эхом разнесся по долине. – Серьезно?

Я напряглась.

– В любое другое время я бы сочла это грубостью.

– Без обид, Ваше Высочество, – сказал он с насмешливым поклоном. – Просто для того, чтобы стать настолько могущественной, вам потребовались бы эпохи, и то если бы эта сила не свела вас с ума.

Всклокоченные волосы разлетелись по лицу Миллисенты, когда она покачала головой, а Избет продолжала всхлипывать – ужас все нарастал и нарастал. Последняя часть замечания Каллума – это то, о чем нам придется беспокоиться позже.

– Нет.

– Да. – Каллум откинул голову назад, глядя на меня. – На алтаре должна была быть ты. Таков был план. Вот ради чего все это было. Ты. – Он указал на Миллисенту, а затем на меня. – И ты. Да, с тобой мы разберемся позже. Каллум подмигнул. – Но сейчас время пришло.

– Время для чего, глупый ублюдок? – прорычал Киеран, хватаясь за рукоять своего меча.

Глаза Восставшего закрылись.

– Пора поклониться единственному Истинному Королю Царств.

Кастил шагнул к нему.

– И кто же это должен быть?

Давление осело на мои плечи. Осознание этого факта вызвало холодок в затылке. Тяжелое, гнетущее чувство… такое же, как в ту ночь, когда Весса сбила дракенов, и в лесу за Тремя реками… охватило меня. Я чувствовала его и раньше, когда мы были в Каменном холме и я слышала этот голос, призывающий меня потерять контроль.

Тот же голос я слышала той ночью в Локсвуде, когда плыла в небытии.

– Он ждал. – Каллум игнорировал Киерана, его подбородок был опущен, глаза смотрели с нетерпением, а голос был мягким, полным поклонения… очень похожим на жрецов и жриц в Оук-Эмблере. – Все это время он тоже спал беспробудным сном. Его хорошо питали в храме Теона.

Кожа Киерана побледнела, а меня пронзила дрожь.

– Дети, – вздохнула я. – Дополнительный Обряд.

– Он должен был быть достаточно сильным, чтобы пробудиться, и он пробудился. – Каллум провел зубами по нижней губе. – Когда ты сбросила смертную плоть и начала свое Вознесение, это освободило его. И скоро, когда Малек сделает свой последний вздох, он будет в полной силе. Все эти годы – все эти века и века – он ждал. После твоего рождения он спал еще более беспокойно. Чувствуя тебя, ощущая тебя. Он ждал и ждал пресловутого ключа к своему замку, своего… красивого мака, чтобы сорвать его и посмотреть, как он истекает кровью.

Раскаленная ярость захлестнула Кастила, собираясь в моем горле, как лужа кислоты. Он двигался так быстро, что я не видела его руки, пока она не разорвала грудь Каллума, и сердце Восставшего было у него на ладони, залитое кровью и плотной тканью.

Малик и Миллисента повернулись к нему.

– Что? – прорычал Кастил, отбрасывая сердце в сторону. – Я не мог слушать больше ни слова. Даже не собираюсь просить прощения. Да пошел он.

Отпечаток Делано столкнулся с моими мыслями.

– Что-то приближается…

Нет, кто-то уже был здесь.

Смерть.

Разрушение.

Затхлая сирень.

О, боги.

Ужас перерос в панику, когда я резко дернулась в сторону.

– Колис.

ГЛАВА 48

Из Малека вырвался взрыв энергии, невидимый, но ощутимый. Темный. маслянистый. Удушающий, он врезался в нас. Не было ни предупреждения, ни времени на подготовку. Статуи коленопреклоненных богов взорвались по всему храму. Мы с Кастилом отскочили назад на несколько футов и столкнулись с Киераном. Он поймал нас обоих, а Малик потерял равновесие и упал на одно колено. Миллисента ударилась о колонны. Повернувшись, я увидела Делано и нескольких вольвенов, прижавшихся к земле, с прижатыми ушами и оскаленными зубами. И эта затянувшаяся энергия… от нее ползли мурашки по коже и пахло несвежей сиренью.

Взяв меня за руку, Кастил выпрямился и повернулся к Киерану.

– Ты в порядке?

Киеран кивнул, когда по земле загрохотали мелкие камешки. Я посмотрела вниз, и тут раздался звук – низкий раскат грома, который доносился снизу и становился все громче и громче, пока земля не задрожала, и Костяной храм не содрогнулся. Фундамент алтаря, на котором находился Малек, разрушился, опустившись примерно на фут. От плиты пошли глубокие трещины, заставив вольвенов отступить назад. Из трещин просочился серый туман с запахом увядшей сирени.

Смерти.

– Это можно остановить! – крикнула Миллисента. – Если это требует жертвоприношения – смерти, Малек еще не умер. Он все еще дышит. Мы не можем…

Трещины взорвались, разбрасывая куски камня. Я вскрикнула, когда большой обломок ударил Миллисенту в голову, отбросив ее подбородок назад. Она зашаталась, ее ноги подкосились, но Малик извернулся и поймал ее прежде, чем она упала на пол. Кровь стекала по ее лицу, когда Малик прижал ладонь к ее затылку.

– С ней все будет в порядке, – сказал он хриплым голосом. – С ней все будет хорошо. Ей просто нужно проснуться.

Я надеялась, что это скоро произойдет. Из-за тряски было трудно стоять, а трещины распространялись, расширяясь по всей длине пола, одна из них направилась прямо к Кастилу. Он прыгнул, ловко избежав разрыва, но нескольким королевским гвардейцам повезло меньше. Они исчезли в трещинах, их крики отдавались эхом до тех пор, пока они не оказались там, где не может пройти ни один звук. Столбы задрожали, и по ступеням с обеих сторон Костяного храма, где сзади нас ждали атлантийские войска, а спереди – Восставшие, пошли трещины. Обе стороны рассеялись, чтобы избежать расширяющихся трещин.

Тряска прекратилась, но серый туман продолжал подниматься. Вольвены крались вперед, принюхиваясь к туману, пока стражник кричал:

– Помогите! Помогите!

Нейл повернулся к стражнику, державшемуся за край расщелины; пальцы мужчины побелели.

– Черт побери, – пробурчал он и начал двигаться вперед.

– Подождите, – приказал Кастил, подняв руку. Нейл остановился. – Вы это слышали?

– Пожалуйста. Боги, помогите мне! – закричал стражник.

– Я не… – Я замолчала, когда до меня донесся звук. Звук чего-то… скребущего по камню.

Вокруг стояли солдаты и смотрели вниз, когда Делано и Рун поползли вперед, а за ними последовали еще несколько вольвенов. Они принюхивались к туману, к глубоким трещинам, которые стали достаточно широкими, чтобы исчезнуть в них.

Когда Нейл наклонился и потянулся к стражнику, тот закричал. Вспышка горячей боли пронзила мои чувства, когда атлантиец дернулся назад, а стражник исчез.

– Что за…? – Нейл поднялся, его рука все еще висела в воздухе.

От горького страха у меня внезапно пересохло во рту. Я обернулась туда, и увидела, как вольвены стали отступать от трещин на земле под храмом. Они резко повернулись и бросились бежать, двигаясь боком, их лапы скользили по влажной траве, когда они наскакивали друг на друга.

– Я никогда не видел, чтобы вольвены убегали. – Эмиль обнажил меч. – Ни от чего.

– Я тоже. – Кастил вытащил свой меч.

Воздух пронзил испуганный крик атлантийского солдата, которого затянуло в трещину.

– Что-то в земле, – объявил Эмиль.

– Не что-то. – Каллум перекатился на бок, рана… боги, рваная дыра в груди все еще была на месте, хотя кровь уже не сочилась. – Стражи Истинного Короля. Даккаи.

– Что? – Киеран держал свои мечи.

– Неважно, что они собой представляют, – сказала я, сжимая руки в кулаки, когда прикоснулась к сущности. – Они недолго будут чем-то.

Каллум ухмыльнулся.

– И ты тоже, – предупредила я, позволяя своей воле распространиться, чтобы призвать дракена.

– Чем бы они ни были, они приближаются, – крикнул Кастил, и звук, напомнивший мне скребущихся по камню барратов, усилился. Его взгляд метнулся к моему.

– Позаботься о наших мужчинах и женщинах. Мы разберемся с этим здесь.

Уголки моего зрения стали серебристо-белыми, когда я кивнула.

Появилась одна ямочка, прежде чем он взял себя в руки. Через мгновение из расщелины вырвались существа размером почти с Сетти, их кожа, покрытая твердым панцирем, была блестящей и цвета полуночи. По форме они напоминали вольвенов, но были крупнее, и… у них не было никаких черт лица, кроме двух щелей там, где должен быть нос, и широких пастей с острыми зубами.

Что ж, это было полное ведро кошмаров.

Один из Даккаи прыгнул в сторону Эмиля, но его рефлексы были быстры. Он вонзил свой меч в грудь твари. Серебристый эфир вихрем струился по моим рукам, когда Кастил, вращаясь, отсек голову одному из них, а Делано перепрыгнул через расщелину, столкнувшись с Даккаи, который бросился на Малика, когда тот помогал Миллисенте сесть.

Я повернулась к солдатам внизу и с облегчением увидела, что Сетти и многие лошади были отвязаны и успели убежать, пока из-под земли появлялись новые твари. Из меня вырвался поток сущности, ударив в строй Даккаи. Мой желудок сжался от звука ломающихся костей. Они упали на землю, но их место заняли другие. Я направилась к ступеням, а в груди нарастало напряжение. Еще один импульс, более сильный, поглотил тварей.

– Приближается! – крикнул Нейл, схватив Руна за шиворот и потащив его назад, когда сквозь облака над головой прорвалась тень и упала на нас.

Поток серебристого огня прорезал пол храма, окрасив его в серебристый цвет, когда Аурелия пронеслась вниз, поражая существ. Две воронки светящегося пламени ударили по земле, когда появились Найт и Тад.

– Защищайте своего короля! – крикнула Избет с алтаря, подняв голову и намазав щеки черным карандашом.

Оттуда, где ждала армия Восставших, донесся крик. Они бросились в атаку, и на стены храма хлынуло багровое море. Найт приземлился рядом с солдатами, а затем Тад, и я увидела, как Малик сражается с Каллумом.

– Черт! – Кастил закрутился, отбрасывая Даккаи назад. Он перепрыгнул через трещину, схватил меня за талию и потащил за колонну.

Тело Кастила прижало к колонне мое тело, когда на пол храма и территорию обрушился залп стрел. В течение кратчайшей секунды существовали только он и его запах, а затем эта секунда закончилась. Я вздрогнула, когда меня ошпарило жгучей болью, а затем раздались крики.

– С Вала. – Дыхание Кастила коснулось моей щеки. – Ты можешь их убрать?

Я заглянула за колонну, чтобы понять, сколько их там, когда в меня полетел еще один шквал стрел. Я дернулась…

– Отключи их. – Он погладил меня по щеке. – Успокойся, моя королева.

Резко вдохнув, я кивнула. Я отключила их, как могла.

– Ты справишься?

Я встретила его взгляд.

– Да.

Кастил отступил назад, поворачиваясь, чтобы погрузить свой меч в Даккаи, а я вышла из-за колонны. Сконцентрировавшись на Вале, я направила на него свой взгляд, и сущность тут же откликнулась. Луки лучников выскользнули из рук, а их шеи сломались. Они упали, и, хотя я знала, что их будет больше, у нас была отсрочка.

Повернувшись, я выругалась, когда орда даккаи бросилась на храм. От меня исходила огненная волна, превращая их в пепел. Напротив меня закружились несколько даккаи, завывая, когда отказались от атаки на Нейла и Эмиля. Их головы поднялись, а затем они атаковали, когда Киеран присоединился к Кастилу. Сущность вихрем пронеслась сквозь меня, когда я подняла руки к тем, кто мчался вверх по ступеням, и к тем, кто перепрыгивал через храм. Из моих ладоней вырвался огонь, не слишком отличающийся от того, что исходил от дракенов, и врезался в существ. Они падали, дергаясь и тлея. У нас не было времени возиться с ними.

– Идите к Малеку, – сказала я Киерану и Кастилу. – И выньте кинжал.

– Уже делаю. – Кастил поймал мой подбородок в свою ладонь и поцеловал меня в щеку, прежде чем броситься вперед.

В своем сознании я видела, как сущность распространяется вокруг меня, вокруг храма, где она отталкивалась от Восставших, но перетекала в даккаи. Все мое зрение стало серебристым, когда в горле появился вкус. Холодное место во мне запульсировало. Я дышала сквозь него, когда из меня вырвались десятки и десятки потоков света, пронесшихся по храму и земле под ним.

Когда я снова втянула эфир, то не увидела ни одного живого, безликого существа среди тех, кто сражался у подножия храма. Улыбаясь, я потянулась к Сейдж через нотам, когда повернулась, и… ничего не почувствовала.

Я ничего не почувствовала.

У меня перехватило дыхание, когда мой взгляд остановился на Избет. Ее руки лежали на груди Малека, двигаясь вверх и вниз в неглубоких вдохах.

– Это еще не все! – крикнул Эмиль.

Я обернулась, при виде даккаи в груди защемило сердце. Они появлялись из расщелин, но на этот раз их были сотни, они карабкались друг на друга, их похожие на лезвия когти царапали землю и камень. И они…

Боже правый, они захлестнули армию и вольвенов в волне криков и воплей. Кровь забрызгала воздух. Аурелия взлетела, но недостаточно быстро. Твари набросились на ее спину и крылья, царапая и кусая.

– Нет! – крикнула я, призывая эфир и заставляя дракена взлететь. Тад поднялся, стряхивая с себя даккаи, пока несколько атлантийских солдат пускали стрелы в тех, кто карабкался на Аурелию. Сущность потянулась от меня, когда даккаи наводнили ступени, рыча и огрызаясь.

На меня упала темная тень, и порыв ветра разметал по лицу косу. Ривер приземлился, сотрясая весь храм, взмахнул крыльями и вытянул шею, посылая поток огня на даккаи в храме, а затем на тех, кто стоял на ступенях. Пламя было таким ярким, что на мгновение ослепило меня, поэтому мне не удалось увидеть Ривера, пока он не обрел смертную форму.

– Не используй сущность. Она притягивает к тебе даккаи. Ты не сможешь отбиться от них всех, – сказал мне Ривер, приседая рядом со мной, обнаженный. – Ты должна остановить то, что они сделали, чтобы высвободить их. Это все, что ты должна сделать.

У меня перехватило дыхание, когда я перевела взгляд на Каллума. Эта чертова ухмылка. Он знал.

– Хорошо, – процедила я, убирая мечи. Времени на объяснения не хватало. – Это Малек. Он умирает. Вот в чем причина. Он умрет, и Колис будет в полной силе.

– Если это случится, мы все будем молиться о смерти. Доберись до него. Сейчас же, – сказал Ривер, а затем поднялся. По всему его телу вспыхнул мерцающий серебристый свет, он удлинялся и рос. Чешуя заменила плоть, а из спины выросли крылья.

Ривер поднялся в воздух и с ревом выпустил поток огня, который прорезал пространство над моей головой, когда я поразила бросившегося на меня даккаи. Мое сердце застряло в горле, когда я оглянулась через плечо на территорию храма – Ривер освещал ее, и я… я знала, что ничем не могу помочь солдатам внизу. Малек не мог умереть. Это было приоритетом. Я повернулась, убирая вольвений кинжал, всадила меч в живот даккаи и закрутилась, столкнувшись лицом к лицу с королевским гвардейцем. Я не позволила себе ни думать, ни чувствовать, когда провела кинжалом по его горлу.