Текст книги "Мой сосед — вампир (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Запись в дневнике мистера Фредерика Дж. Фицвильяма, 4 ноября

Кэсси ушла спать два часа назад.

Каждый раз, как я закрываю глаза, я снова вижу её – сияющую в объектив, в этом жалком подобии одежды, с волосами, словно золотым ореолом вокруг головы, её тело – подсвеченное сзади, восхитительное.

Я переполнен яростью.

На фотографа – за то, что сделал этот снимок.

На Кэсси – за то, что позволила стольким людям увидеть её почти обнажённой.

На всех семи миллиардов человек на этой планете – потому что теоретически любой из них может взглянуть на эту фотографию, сделав всего пару нажатий.

И на самого себя.

Сгорбившись над столом, я тщетно пытаюсь игнорировать знакомую, но всё ещё мучительную боль в паху. Пока Кэсси безмятежно спит в соседней комнате, я цепляюсь за остатки здравого смысла и самообладания. Клянусь всеми небесами – когда я увидел ту фотографию, мне хотелось лишь одного: чтобы Кэсси надела этот её «купальник» только для меня.

Если бы я оказался рядом в тот момент, мне стоило бы невероятных усилий не стянуть с её плеч эти тонкие, хрупкие бретельки и не открыть остальной мир её восхитительного тела для моих глаз.

Я – отвратительное создание. Кэсси – юная, полная жизни, настоящая женщина, и она не заслуживает быть объектом моих похотливых фантазий.

Завтра она собирается отвезти меня по магазинам, чтобы помочь выбрать, по её словам, более «подходящую повседневную одежду». Я подозреваю, это будет означать необходимость оценивать, как та или иная вещь сидит на моём теле. А если ей придётся ко мне прикоснуться в процессе?..

Я уже твёрд как камень лишь от самой этой мысли.

Если я ещё не проклят на вечность, то теперь уж точно.

Как сказал бы Реджинальд – я влип по уши.

FJF

– Значит, твоему соседу по комнате срочно нужен модный апгрейд? – Сэм изо всех сил старался скрыть насмешку в голосе, прикусывал внутреннюю сторону щеки, но улыбка всё равно прорывалась. – Раз уж ты позвала меня на помощь, дело явно критическое.

В торговом центре было многолюдно: шумные подростки из пригорода, уставшие родители с детьми на буксире. Я предложила Фредерику встретиться здесь во вторник вечером, потому что решила, будто в середине недели в молле будет тихо и пусто. Но минут десять назад меня едва не сбила с ног женщина с коляской, и я поняла: человек, который редко ходит по торговым центрам, не в том положении, чтобы делать такие предположения.

– Не столько апгрейд, сколько новый гардероб, – сказала я. Откусила кусок кренделя, только что купленного в киоске, и с благоговением ощутила, как эта химическая вкуснятина тает на языке. Я даже не хотела знать, из чего их делают. Наверное, и к лучшему.

– Новый гардероб? – переспросил Сэм.

– Ага. Ему срочно нужна одежда. Вот почему я позвала тебя. Ты мужчина, я – нет. Ты лучше меня разбираешься в мужской моде.

На самом деле, Сэм не разбирался в мужской моде больше других. Его стиль с колледжа почти не изменился, за исключением деловых костюмов для работы. Я позвала его в последний момент скорее в надежде, что он станет буфером между мной и Фредериком – пока мы будем выбирать одежду и он будет её примерять. Потому что одно дело – сказать своему неприлично красивому, категорически недоступному и, ко всему прочему, вампирскому соседу, что ему стоит обновить гардероб. И совсем другое – привезти этого неприлично красивого, категорически недоступного и вампирского соседа в торговый центр, помогать ему выбирать одежду и смотреть, как всё это сидит на его сногсшибательном теле.

Особенно после того, чем закончился наш урок по Инстаграму.

Прошло два дня, а я всё ещё не понимала, что именно значила его реакция на моё фото в купальнике. Я обдумывала это бесконечно: на работе, пока пыталась доделать заявку на художественную выставку; по ночам, когда не могла уснуть, остро осознавая, что он бодрствует за стеной. Я слишком много времени прокручивала в голове, как именно он тогда на меня посмотрел, перед тем как уйти. В его взгляде вспыхнуло… что? Злость? Ревность? Или нечто ещё?

С тех пор мы почти не разговаривали – только обменялись парой записок, чтобы скоординировать эту вылазку за одеждой. Если я собиралась продержаться два часа, наблюдая, как Фредерик примеряет джинсы и лонгсливы, мне определённо нужен был рядом лучший друг.

– А я думал, твой сосед хорошо одевается, – сказал Сэм с усмешкой, которую я слышала, даже не глядя на него. Я облокотилась на большую белую колонну – с одной стороны на ней красовалась реклама духов, с другой – схема молла.

– Он и правда хорошо одевается. Он и правда… – Я почувствовала, как щеки заливает жар. Неловко, и слегка раздражала ехидность друга. – Но… – Я прикусила губу, ломая голову, как объяснить проблему «одевается так, словно живёт в XIX веке», не раскрыв при этом, что Фредерик – вампир.

И в этот момент Фредерик вышел из-за угла – избавив меня от необходимости что-либо объяснять.

Как всегда, он был одет так, будто направлялся на встречу с Джейн Остин: дорогой тёмно-серый шерстяной костюм-тройка, чёрные туфли, отполированные до зеркального блеска. Галстука на этот раз не было, и это уже можно было считать уступкой современности. Но я всё же надеялась, что он оставит дома хотя бы пиджак – в примерочной он будет только мешать. Хотя, справедливости ради, выглядел он потрясающе. Даже если ещё более неуместно, чем обычно, на фоне пригородного торгового центра.

Одного взгляда на Сэма хватило, чтобы понять: он пришёл к тому же выводу. Это был первый раз, когда он видел Фредерика вживую, и я почти физически ощущала, как мой лучший друг борется с собой, изо всех сил стараясь держать глаза прикованными к идеальному лицу, а не позволять им соскользнуть на широкие плечи и то, как идеально сидит костюм.

Фредерик легко обошёл стайку оживлённо болтающих подростков и подошёл к нам у карты торгового центра. Он посмотрел на Сэма, почти полностью повернувшись ко мне спиной. Жаркая интенсивность его взгляда, вспыхнувшая два вечера назад, исчезла – теперь на лице застыла вежливая, пустая учтивость. Глядя на него, трудно было поверить, что всего пару дней назад он потерял контроль из-за моего фото в купальнике. Но именно так и было. И судя по тому, как он избегал смотреть на меня, он совершенно не хотел разбираться, что это значило. Впрочем, я тоже.

– Добрый вечер. Я – Фредерик Дж. Фицвильям, – сказал он, протягивая руку.

– Рад знакомству, Фредерик. Я – Сэм, – отозвался мой друг, поспешно пожимая её.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не расхохотаться. Кто этот человек и куда дел моего друга, который ещё недавно возмущался тем, что я снова поселилась с Фредериком?

– Взаимно. Кэсси сказала, вы присоединитесь к нам сегодня, чтобы помочь с выбором одежды, – Фредерик кивнул в мою сторону, но всё ещё не посмотрел на меня.

Меня кольнуло глупое разочарование от того, что он, похоже, рад присутствию буфера не меньше, чем я.

– Надеюсь, смогу помочь, – бодро сказал Сэм.

– Я на это рассчитываю. Я мало знаю о современной моде, – он неопределённо указал на свой костюм. – Как, думаю, вы можете видеть.

К этому моменту Сэм окончательно сдался и перестал скрывать, что разглядывает, как сидит на нём костюм. Он сглотнул и потер затылок.

– Ну… кое-что ты точно знаешь…

– Абсолютно ничего, – с серьёзностью ответил Фредерик. Если он и заметил, как Сэм на него пялится, он никак этого не показал. – Я доверяю Кэсси, когда она говорит, что мне стоит одеваться более… повседневно. Но всю жизнь я считал правильным выглядеть максимально формально по любому поводу.

– Ну да, – подхватил Сэм. – В таком костюме не пойдёшь же в супермаркет. Или мусор выносить.

– А я именно в нём и выношу мусор каждую среду, – вздохнув, признался Фредерик.

– Вот именно, – вставила я, впервые заговорив с момента его появления. Он по-прежнему не смотрел на меня, но всё его тело едва заметно напряглось при звуке моего голоса, будто само его звучание вызывало в нём беспокойство. Я заставила себя проигнорировать собственный отклик и добавила: – Если хочешь чувствовать себя комфортнее, стоит хотя бы иногда надевать джинсы и футболку.

Я выразительно подняла брови, давая понять, что «чувствовать себя комфортнее» – это код для «выглядеть меньше как древний вампир».

– Ты права, – сказал он с видом обречённости, словно его только что назначили дежурным на школьной дискотеке или выбрали в совет домовладельцев. Он явно был не в восторге, но отказаться было выше его принципов.

Я повернулась к Сэму:

– Начнём с Gap? Или есть вариант получше?

Я уже давно не покупала одежду вживую, но помнила, что в этом молле Gap был неплохим вариантом.

– Зависит от бюджета. В Nordstrom здесь тоже много всего хорошего, – ответил Сэм.

Фредерик повернулся к нему и спросил с полной серьёзностью:

– Между Nordstrom и Gap, где, по-вашему, лучше ассортимент повседневной мужской одежды?

– Определённо в Nordstrom.

– Тогда Nordstrom, – кивнул Фредерик.

Он достал из кармана настоящий карманный хронометр на цепочке и, сверившись со временем, произнёс:

– До закрытия торгового центра у нас два часа. Приступим?

– Подожди, – сказал Сэм, уже вытаскивая телефон из кармана. – Чёрт, это из моей фирмы.

Он поднёс телефон к уху:

– Сэм Коллинз.

Голос у него тут же изменился – стал жёстким, формальным, совершенно другим, будто говорил не со мной, а с судьёй. Наверняка звонил один из партнёров.

Фредерик нахмурился и посмотрел на меня:

– Его работодатель звонит ему вечером?

– Сэм – юрист, – пояснила я. – Это его первый год после выпуска, и он работает буквально как проклятый. Его муж Скотт говорил, что он сейчас проводит в офисе около семидесяти часов в неделю.

Фредерик выглядел ужаснувшимся:

– Это отвратительно.

– Знаю.

Сэм достал из сумки блокнот и стал быстро что-то записывать, пока собеседник на другом конце линии продолжал говорить.

– Я не понимаю, почему Келлогг паникует из-за слияния. Оно же уже на следующей неделе, я в курсе, но… – Он замолчал, слушая. – Да, конечно. Я подготовлю этот меморандум, как только приеду в офис. – Он взглянул на часы. – Я сейчас в Шомбурге, но могу быть через сорок пять минут.

Он повесил трубку и посмотрел на меня с виноватым выражением.

У меня внутри всё оборвалось – желудок ушёл куда-то в район ботинок.

– Ты должен ехать прямо сейчас? – спросила я, пытаясь не поддаться панике.

– Да. Прости. Это слияние, которым мы занимаемся… – Он покачал головой. Только теперь я заметила тёмные круги под его глазами. – На самом деле оно идёт без сучка, без задоринки. Всё должно пройти гладко. Просто клиент нервничает, и мне нужно его успокоить.

Он наклонился чуть ближе ко мне, приподнял бровь и прошептал:

– Особенно жаль, что я пропущу Фредерика, примеряющего одежду.

Этого почти хватило, чтобы отвлечь меня от ужаса при мысли о том, что мне предстоит провести весь вечер наедине с Фредериком, наблюдая его в разных степенях одетости и раздетости. Я шлёпнула лучшего друга по руке.

– Ты вообще-то женат, Сэм.

– Женат, но не мёртв, – невозмутимо ответил он, а потом, чуть посерьёзнев, добавил: – Если честно, он вроде нормальный парень. Странный, конечно, но… – он пожал плечами. – Я уже не думаю, что ты совершаешь самую ужасную ошибку в жизни, живя с ним.

Я фыркнула.

– Отлично. А теперь иди и будь юристом. Мы справимся.

Я повернулась к Фредерику, который совсем не выглядел человеком, готовым «справиться». Его глаза были широко раскрыты – он казался почти таким же испуганным перспективой остаться со мной наедине, как и я.

– Напиши, если что-нибудь случится или будут вопросы, – сказал Сэм, закидывая сумку на плечо. – Завтра свяжусь с тобой, узнаю, как всё прошло.

И он ушёл.

Оставив меня наедине с Фредериком. В торговом центре. Примерять повседневную мужскую одежду. Это будет просто чудесно. Абсолютно чудесно.

Фредерик неловко откашлялся. Его взгляд был прикован к ботинкам, а пальцы левой руки быстро постукивали по бедру.

– Я… рад, что ты не работаешь так же много, как он, Кэсси, – проговорил он почти шёпотом. В шуме торгового центра мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать. – Наверное, я бы очень волновался, если бы ты работала так же.

Его глаза на мгновение встретились с моими – тёплые, мягкие – и тут же ускользнули. Он снова прокашлялся:

– Пойдём в Nordstrom?

Nordstrom. Верно.

– Ага, – выдохнула я, чувствуя, как закружилась голова от резкой смены темы. Как, чёрт возьми, я вообще собираюсь это пережить? – Nordstrom так Nordstrom.

В последний раз я была в Nordstrom почти двадцать лет назад, когда пришла в этот же торговый центр с мамой выбирать платье для бат-мицвы. Учитывая, как давно это было, чувство дежавю, охватившее меня, как только я вошла в магазин, оказалось поразительно сильным. Запах духов, витавший в воздухе, резкое люминесцентное освещение – всё это моментально вернуло меня в тринадцатилетний возраст, когда я чувствовала себя неловкой в собственном теле и мечтала оказаться где угодно, только не здесь.

Судя по тому, как Фредерик то и дело сжимал и разжимал кулаки по бокам, он, вероятно, чувствовал себя так же, как и я тогда.

– Я не ожидал, что это заведение окажется таким… – Он замолчал, широко раскрыв тёмные глаза, в которых читалось замешательство, пытаясь переварить всё происходящее.

– Таким каким? – спросила я, направляя его мимо вычурного обувного отдела с собственным винным баром.

Он резко остановился у витрины с зимними пальто за пять тысяч долларов, которые выглядели так, будто их сшили из страз и мусорных пакетов. Он нахмурился, глядя на них, и я могла лишь догадываться, о чём он сейчас думает.

– Таким… чересчур, – наконец произнёс он.

И добавлять ничего не потребовалось. Я прекрасно поняла, что он имел в виду.

Моя рука всё ещё лежала у него на локте, пока я вела его в сторону мужского отдела, слегка подталкивая его влево. В магазине было шумно – повсюду ходили покупатели и продавцы, играла фоновая музыка, – но даже несмотря на это, я отчётливо услышала, как его дыхание сбилось от моего прикосновения, будто вокруг нас не было ни души.

Следовать указателям оказалось непросто: в Nordstrom было так много отделов и так много людей, что мы едва ли не на каждом шагу сталкивались с очередным нарядным покупателем. Мы бродили по магазину добрых десять минут, прежде чем наконец нашли мужской отдел. Он оказался на шестом этаже, за секцией товаров для дома и на самом дальнем конце от входа со стороны торгового центра. В сравнении с огромными пространствами, выделенными под женскую одежду, мужской отдел выглядел как забытый пасынок.

Тем не менее, вещи там были ничуть не менее дорогими: ряды пиджаков в сдержанных цветах с ценниками на тысячу долларов, целая стена, посвящённая шелковым галстукам. К счастью, дальше по залу мы наткнулись и на более повседневную одежду. Среди прочего – джинсы, в которых Фредерик выглядел бы куда менее чужеродным, выйдя на улицу.

– Могу ли я вам помочь?

У свободного локтя Фредерика появилась стройная женщина в чёрном платье-футляре, с тёмными волосами, собранными в строгий, но элегантный пучок. На её бейджике значилось: «Элеанор М.». Она выглядела примерно моего возраста – только гораздо более собранной. Мне вдруг стало интересно: требуют ли в Nordstrom от сотрудников носить одежду из их ассортимента, как когда-то в The Limited, где я работала в колледже?

– Да, – ответил Фредерик. – Моё имя Фредерик Дж. Фицвильям. Мне нужна одежда.

Брови продавщицы удивлённо взлетели вверх.

– Одежда?

– Да.

Она продолжала смотреть на него с ожиданием, будто надеясь на уточнение. Не дождавшись, развернулась на одном из своих дорогих трёхдюймовых каблуков ко мне.

– Он имеет в виду, – начала я, чувствуя себя немного неловко, – что хочет примерить джинсы. И несколько повседневных рубашек. У него уже есть много костюмов, но нужна одежда, которую можно носить, ну… дома или в кофейне.

– А-а, – понимающе протянула она, а затем, заговорщически понизив голос, добавила: – Ваш парень, похоже, типичный трудоголик, да? Всегда в офисе?

Парень.

Моё сердце мгновенно застряло в горле, а живот сделал выразительный кульбит. Я взглянула на Фредерика. По выражению грома среди ясного неба на его лице я поняла, что он отлично расслышал каждое слово.

– О-он… он не мой… – пробормотала я, неловко пытаясь рассмеяться. – Он не мой…

Но она уже отошла, не дожидаясь окончания моей фразы, пригласив нас следовать за ней прочь от костюмов – к более повседневной одежде. Я бросила взгляд на Фредерика, который шёл за мной. Я и не подозревала, что человеческие глаза могут так широко раскрываться.

– У нас самый крупный мужской отдел среди всех Nordstrom в районе Чикаго, – с гордостью заявила она, не подозревая о буре в моей голове. – Особенно сильна наша коллекция костюмов. Но, полагаю, вы пришли не за ними.

– Нет, – согласился Фредерик. Он указал на меня: – Кэсси говорит, мне стоит носить более повседневную одежду, чтобы лучше вписываться в современное общество.

Продавщица понимающе кивнула.

– Ну, тогда вы по адресу.

Она остановилась возле нескольких стоек с джинсами.

– Интересуетесь моделями с потертостями или чем-то более классическим?

Фредерик подозрительно приподнял бровь и осторожно взял пару джинсов, которые выглядели так, будто их две недели вымачивали в кислоте.

– Я не надену это, – сказал он резко. – Боже, Кэсси. Здесь больше дыр, чем ткани.

– Ему лучше что-то более классическое, – поспешно сказала я, подводя его к другой стойке, где висели более «цельные» модели.

– Эти? – уточнил он.

– Эти, – подтвердила я.

Он немного подумал, потом спросил:

– А как мне узнать, какие из них подойдут по размеру?

Продавщица медленно скользнула взглядом вниз по его длинной фигуре и так же неторопливо подняла глаза обратно. На груди задержалась чуть дольше, чем требовала тема разговора – джинсы. У меня сами собой сжались кулаки, и в груди вспыхнуло горячее, неприятное чувство, которое я совершенно точно не собиралась анализировать.

– А какой у вас внутренний шов? – спросила она. – И обхват талии?

Фредерик закусил нижнюю губу, будто решал в голове сложную математическую задачу.

– С тех пор, как меня в последний раз измеряли, прошло довольно много времени, – признался он. – Боюсь, я не помню.

– Я с удовольствием сниму мерки, – предложила Элеонор М. Она откуда-то извлекла портновскую сантиметровую ленту и шагнула к нему.

Фредерик выглядел так, словно случайно наступил на осиное гнездо. Он резко отступил, лицо его стало возмущённо-жёстким.

– Нет-нет, не стоит, – сказал он, звуча так, будто его глубоко оскорбили.

Он бросил взгляд на меня, потом на стойку с джинсами и, не раздумывая, схватил пять пар, прикладывая каждую по очереди к телу.

– Какая из них, по-твоему, может подойти?

Я оценила варианты, отчаянно стараясь не представлять, как он в примерочной снимает брюки и натягивает джинсы.

– Сложно сказать, – уклончиво ответила я. – Почему бы не взять все и не проверить?

Он кивнул, приняв это как разумное решение.

– Я пойду их примерю, – сообщил он продавщице. – А вы пока принесите мне повседневные рубашки всех цветов и размеров. Это будет достойным применением вашего времени.

– Не подглядывай.

– Я не подглядываю.

– Ты уверена, что не подглядываешь?

Я закатила глаза, но всё равно не открыла их.

– Дверь закрыта, Фредерик. Даже если бы я смотрела, я бы тебя не увидела. Но да, клянусь комбучей моего отца, я не смотрю.

Пауза. Из примерочной донёсся звук упавшей ткани.

– Ты клянешься чем?

Я хмыкнула.

– Это такая фраза, которую мы с мамой используем, когда хотим подшутить над папой. С тех пор как он вышел на пенсию, он помешался на комбуче.

– На чём, прости?

– На комбуче. Это такой ферментированный чай. Вкусный, но папа одержим. В его гараже стоят десятки бутылок на разных стадиях готовности.

– Понимаю, – сказал он, хотя я была уверена, что он ничего не понял.

В примерочной громко раздался звук застёжки-молнии. Фредерик явно примерял джинсы. Я сжала глаза ещё крепче, изо всех сил стараясь не представлять, как деним скользит по его ногам и как пояс ложится низко на бёдра.

– Да, – пробормотала я, тряхнув головой, чтобы выкинуть ненужные образы. – В общем, когда мы с мамой хотим подколоть папу, мы вставляем в речь что-то вроде: «Клянусь комбучей моего отца». Мы смеёмся, папа злится – все довольны.

Изнутри донёсся ещё один шелест ткани и скрип вешалки. Щёлкнул замок, и дверь открылась.

– Ни одно слово из того, что ты только что сказала, не имело для меня смысла, – заявил Фредерик. – Но теперь ты можешь открыть глаза.

Я открыла.

И тут же у меня приоткрылся рот.

Фредерик, конечно, всегда выглядел великолепно в своих старомодных костюмах – даже больше, чем великолепно. Но именно эта его вычурная, чересчур формальная одежда напоминала мне, насколько он недосягаем: слишком красив, слишком идеален, слишком… другой.

А теперь…

– Ну как? – спросил он. – Похож я теперь на того, кто вписывается в современное общество?

С трудом оторвав взгляд от широкой груди, обтянутой тёмно-зелёной хенли, сидящей на нём как влитая, я встретилась с его глазами. Он переминался с ноги на ногу, постукивая пальцами по бедру, и смотрел на меня с такой нервной сосредоточенностью, что у меня перехватило дыхание.

Я позволила себе медленно провести взглядом по его телу, впитывая каждую деталь – рубашку, тёмно-синие джинсы, сидящие так идеально, будто сшиты на заказ. Остальные джинсы лежали аккуратно сложенные на стуле, а костюм висел на вешалке в примерочной.

Я намеренно сосредоточилась на этих незначительных деталях, чтобы отвлечься от главного: в повседневной одежде Фредерик выглядел не менее потрясающе, чем в костюмах, но теперь он казался… достижимым.

А это было опасно. Особенно для меня.

Я отвела взгляд. Смотреть на него было почти всё равно что смотреть прямо на солнце.

– Ты выглядишь потрясающе. Даже не верится, насколько.

Я услышала его резкий вдох и только тогда поняла, что ответила совсем не на тот вопрос. Он ведь всего лишь хотел узнать, вписывается ли теперь.

Живот скрутило, лицо вспыхнуло. Идиотка.

– То есть… я хотела сказать…

– Ты думаешь, что я выгляжу потрясающе? – Его взгляд был смесью удивления и довольства. Он сделал шаг вперёд, остановившись всего в нескольких сантиметрах от меня. Я непроизвольно вдохнула – от него пахло лавандовым мылом и новой одеждой. – Правда?

Он спросил это с такой надеждой, что в животе затрепетали бабочки. Я кивнула – хотя «потрясающе» даже близко не описывало, как он выглядел на самом деле.

– Правда.

Он смущённо улыбнулся уголком губ, и на щеке проступила та самая убийственная ямочка. Затем опустил взгляд и провёл большим пальцем по ключице, потом по груди.

– Ткань мягче, чем я ожидал. Приятнее.

Я следила за движением его руки.

– Правда?

– Да. – Он замялся. – Хочешь… хочешь тоже потрогать?

Мои брови взлетели так высоко, что едва не слились с линией волос.

– Что?

– Мне любопытно, все ли рубашки в этом веке такие мягкие. Я подумал, если ты прикоснёшься к моей… рубашке, может, скажешь, насколько она типична. – Он уставился на ботинки, словно это были самые захватывающие вещи в мире.

Я подняла взгляд на него, кровь гулко стучала в ушах. Он хотел, чтобы я прикоснулась к нему. Здесь. У примерочной Nordstrom.

– Это будет… познавательно? Для тебя?

Он кивнул, всё ещё не поднимая глаз.

– Думаю, да. Но… только если ты захочешь, Кэсси.

Если бы это сказал кто-то другой, я бы решила, что это самая прозрачная уловка в мире, чтобы добиться прикосновения. Но это был не кто-то другой. Это был Фредерик – человек (ну, почти), настолько чопорный и воспитанный, что перестал называть меня «мисс Гринберг» и стал использовать моё имя только после того, как я несколько раз об этом попросила. Тот же самый, кто был так потрясён моим видом в купальнике, что потом два дня не мог со мной заговорить.

Фредерик, пожалуй, был самым джентльменским мужчиной из всех, кого я знала. Если бы он хотел найти повод для прикосновения, он сделал бы это гораздо раньше.

Кроме того… я хотела к нему прикоснуться. Очень. Хорошая ли это идея – вопрос отдельный. Подумать об этом можно будет потом.

Я шагнула ближе и положила обе руки ему на грудь.

Часть меня всё ещё ожидала ощутить биение сердца, тёплое и податливое человеческое тело под ладонями. Но грудь Фредерика была холодной и почти неестественно твёрдой – никакого ритма там, где он должен был быть, если бы он оставался человеком.

К счастью – или, быть может, к несчастью – моё сердце билось достаточно сильно за нас обоих.

Он был прав. Материал рубашки и правда оказалась мягкой. Я медленно водила ладонями по вафельной ткани, наслаждаясь шелковистостью на кончиках пальцев и тем, насколько ярко она контрастировала с жёсткой, мускулистой грудью под ней.

На этом моменте я, наверное, и должна была остановиться. Ответ на его вопрос я получила. Следовало бы отстраниться, убрать руки – и до конца вечера больше к нему не прикасаться. Но я не остановилась.

Рубашка, конечно, была хороша. Но вовсе не она удерживала меня на месте, не она заставляла мои ладони оставаться на его теле куда дольше, чем он, вероятно, рассчитывал. Я всегда знала, что он в отличной форме, но сейчас, когда я ощущала это по-настоящему, поняла, что он будто весь состоит из мышц. Был ли он таким ещё при жизни? Или это особенность вампирской физиологии – быть сложенным, как профессиональный атлет? Как бы то ни было, я чувствовала, как его грудные мышцы напрягаются и сокращаются под моими руками, слышала его резкий вдох, когда я осмелела и стала большим пальцем нежно обводить его ключицы.

Он всё ещё смотрел на меня, но взгляд его постепенно становился затуманенным, расфокусированным.

– И как… – начал он, закрыв глаза. Когда открыл их снова, в них появился жар, от которого весь мир – и огромный универмаг, и люди вокруг – попросту исчез. Он наклонился ко мне, его губы оказались всего в нескольких сантиметрах от моих. Я чувствовала его дыхание – прохладное и сладкое – прямо на своих губах. Сердце колотилось, колени дрожали.

– Как это… на ощупь?

– Вау! У вашего парня всё сидит просто идеально, правда?

Мы тут же отпрянули друг от друга при звуке голоса продавщицы, раздавшемся прямо у меня за спиной. Фредерик – теперь уже стоявший на шаг от меня – быстро сунул руки в карманы джинсов и опустил взгляд. Он не покраснел… а могут ли вампиры вообще краснеть? – но я точно вся запылала.

Я была слишком ошарашена, чтобы вымолвить хоть слово.

К счастью, Фредерик пришёл в себя гораздо быстрее, чем я. А может, он и вовсе не терял самообладания. Хотя и не стал переубеждать продавщицу.

– Спасибо, – сказал он напряжённым голосом, не сводя с меня глаз. – Кэсси нравится эта рубашка. Я возьму по одной каждого цвета.

Глава 12

Письмо мистера Фредерика Дж. Фицвильяма мисс Эсмеральде Джеймсон, 7 ноября

Дорогая Эсмеральда,

Я получил твоё последнее письмо. Обычно я избегаю повторяться, считая это пустой тратой времени, однако твои слова не оставляют мне выбора.

Как я уже не раз говорил – и тебе, и моей матери, – я не верю, что брак, в котором один из супругов участвует против своей воли, способен принести счастье. Более того, после моего последнего письма у меня возникли чувства к другой женщине. Вряд ли из этого что-то выйдет, по множеству причин, которыми я не стану тебя утомлять, но одно я знаю наверняка: ты заслуживаешь большего, чем союз с мужчиной, тоскующим по другой. Я не стану приговаривать тебя к жизни в несчастье.

Прошло более ста лет с тех пор, как мы виделись лично, и всё же я помню тебя не только как разумную, но и как достойно независимую женщину. Не могу поверить, что ты действительно хочешь брака по расчёту с человеком, который не способен тебя полюбить. Пожалуйста, помоги мне убедить наших родителей в том, что их затея – чистое безумие.

С наилучшими пожеланиями,

Фредерик Дж. Фицвильям

ТРЕБУЕТСЯ УЧИТЕЛЬ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА ДЛЯ СТАРШЕЙ ШКОЛЫ – АКАДЕМИЯ ГАРМОНИИ

Harmony Academy – частная школа совместного обучения с 1 по 12 классы, расположенная в Эванстоне, штат Иллиноис. Мы стремимся воспитывать моральную честность, интеллектуальную активность и сострадание среди разностороннего сообщества учащихся и в настоящее время ищем преподавателя изобразительного искусства для старшей школы. Начало работы – осенний семестр.

Требования к кандидатам:

●  степень бакалавра в области искусства, полученная в аккредитованном университете;

●  1–3 года опыта преподавания изобразительного искусства в образовательном учреждении;

●  отличные рекомендации.

Приветствуется:

●  степень магистра изящных искусств (MFA);

●  активная художественная практика.

Идеальный кандидат должен продемонстрировать искреннюю приверженность ценностям Академии Гармонии через свою профессиональную деятельность и художественное портфолио.

Для рассмотрения вашей кандидатуры, пожалуйста, отправьте резюме, сопроводительное письмо и портфолио Крессиде Маркс, директору Академии Гармонии, по электронной почте.

Я уставилась на описание вакансии в Академии Гармонии, пытаясь решить, что с ним делать.

Обычно я бы просто удалила его – как удаляла все письма из карьерного центра университета. Стопроцентные отказы по всем вакансиям, предложенным Йонкером в первые два года после получения MFA, убедили меня, что продолжать биться головой об эту стену – пустая трата времени.

Но сегодня я чувствовала себя хорошо. Почти весь день провела в студии, работая над проектом для выставки. Всё начало складываться, стоило понять, что нужные материалы – это мятая целлофановая плёнка и мишура рождественских цветов, склеенные эпоксидкой.

Рабочее название картины – Особняк на озере. И хотя я редко бываю довольна своими масляными полотнами, эта работа казалась одной из лучших за последние годы. Смесь целлофана и мишуры, выходящая за пределы холста, превращала воду в неоновый трёхмерный лихорадочный сон – и это был комплимент.

В целом, Особняк на озере, сочетая традиционную живопись и современные синтетические материалы, одновременно выглядела классической и постмодернистской. Идеальное переосмысление темы выставки «Современное общество».

Давно я не могла по-честному сказать, что мне нравится то, что я создаю.

Так что да – в общем и целом, я чувствовала себя оптимистично. Достаточно оптимистично, чтобы рискнуть и подать заявку на работу в Академии Гармонии. Худшее, что могло случиться, – мне бы просто отказали. Но я ведь уже почти профессионал по части отказов. Учитывая всё остальное, тот навязчивый голос в голове, твердящий, что я обречена на провал, стало легче заглушить.

Да и, если подумать, старое доброе письмо с отказом, возможно, даже помогло бы отвлечься от мыслей о том, что произошло с Фредериком в Nordstrom. Перестать вспоминать, какой твёрдой и широкой казалась его грудь под моими пальцами. Перестать прокручивать момент, когда он начал терять самообладание, стоило мне дотронуться до него.