Текст книги "Мой сосед — вампир (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Фредерик быстро барабанил пальцами правой руки по бедру – я уже знала, что это его самый очевидный признак нервозности. Он смотрел строго вперёд, не удостаивая меня даже мимолётным взглядом.

– Я составил список нескольких тем для разговора на этой вечеринке, – сказал он, повторяя то, что говорил мне ранее вечером. Он сунул руку в передний карман джинсов и достал сложенный вчетверо клочок бумаги. Его рука дрожала. Значит, то, что произошло между нами в поезде, задело и его – ведь руки у него почти никогда не тряслись, да и он никогда не повторялся.

Эта мысль была одновременно и захватывающей, и пугающей.

– Ты уже говорил мне это, – напомнила я.

Мимо проехала машина с опущенными окнами. Из динамиков громыхал какой-то незнакомый мне хип-хоп.

– Я уже говорил тебе это?

– Говорил.

– О.

К счастью, до дома Сэма было недалеко. Когда мы добрались, я нажала на кнопку домофона, чтобы Сэм и Скотт знали, что мы пришли. Через мгновение замок щёлкнул, и я потянула дверь на себя.

Фредерик положил ладонь мне на плечо, останавливая. Срочность его прикосновения прорезала мой толстый зимний пуховик, словно нож.

– Помнишь? Мне нужно их прямое разрешение, прежде чем я смогу войти в их дом.

Я моргнула, пытаясь осмыслить, что он сказал.

– Что?

Он отвёл взгляд, смутившись.

– Помнишь, когда мы смотрели «Баффи»? Я говорил, что некоторые вампирские легенды – полная чушь, а некоторые – правда. Вот эта – правда.

И тогда до меня дошло. Вечер, когда мы сидели вместе на диване и обсуждали «Баффи» – незадолго до того, как я уснула, положив голову ему на плечо.

– Ах, – вырвалось у меня, и я тут же залилась теплом от воспоминания. – Да, конечно. Прости, я совсем забыла. – Я указала на кнопку, которую только что нажала. – Но они же нам открыли. Разве этого недостаточно?

– Нет, – он смотрел себе под ноги. Я поняла, что он смущён. Сердце сжалось. – Это… должно быть прямое, явное приглашение. Ты могла бы написать Сэму или Скотту и попросить их пригласить меня внутрь?

Сверху из открытого окна доносился смех – вечеринка уже шла полным ходом.

– Они подумают, что это странно, Фредерик.

– Возможно. Но у меня не так уж много вариантов.

В этот момент в дверях появился парень, которого я узнала – сосед Сэма снизу, в ярко-розовом кожаном мини-платье, едва прикрывавшем колени. Если я правильно помнила, он иногда подрабатывал бурлеск-танцором в клубе в Андерсонвилле.

Он копался в сумочке, идеально подходившей к его наряду. Краем глаза я заметила, как Фредерик таращится на него в полном изумлении: глаза широко раскрыты, словно блюдца. Я сделала вид, что ничего не замечаю.

– Джек! – воскликнула я, надеясь привлечь его внимание… и что это действительно его имя.

Он поднял голову.

– Кэсси?

– Да, привет. – Я оглянулась на Фредерика, который ободряюще кивнул. – Мы можем войти?

– Вы к Сэму?

– Да.

Он распахнул дверь шире и сделал приглашающий жест.

– Конечно. Я как раз ухожу.

Я вопросительно посмотрела на Фредерика, и он едва заметно кивнул. Я расценила это как «этого достаточно».

– Спасибо, Джек, – сказала я и переступила порог. Фредерик последовал за мной. Оказавшись внутри, он тихо вздохнул с облегчением.

К счастью, Скотт уже ждал нас в дверях своей квартиры на втором этаже.

– Можно войти? – спросила я, стараясь, чтобы голос не выдал моё внезапное волнение. Изнутри в коридор вырывалась какофония голосов и авангардный хаус.

– Конечно, – сказал Скотт, указывая на квартиру за своей спиной. – Я просто жду Кэти, и тогда вернусь внутрь.

У меня взлетели брови.

– Кэти? Та самая, из «Госсамера»?

– Ага, – кивнул Скотт. – Мы познакомились с ней, когда ходили к тебе на работу. Я обрадовался, когда она сказала, что сможет прийти.

Жаль, что я не могла сказать того же. Мы с Кэти ладили… но Фредерик произвёл на неё крайне странное первое впечатление в тот вечер, когда пытался заказать кофе, а потом расплатиться за него своей поясной сумкой с золотыми дублонами. За последние недели он сделал серьёзные успехи, чтобы казаться нормальным: научился заказывать одежду онлайн, прокатился на «Эл», и никто не заподозрил, что он там не к месту. Последнее, что ему сейчас было нужно, – это встретить Кэти на вечеринке и услышать от неё неудобные вопросы.

Но, полагаю, ничего уже не поделаешь.

Я повернулась к Фредерику:

– Хочешь что-нибудь выпить?

Он нахмурился.

– Нет. Я поел перед тем, как мы пришли. Ты же знаешь, я не могу…

Я схватила его за лацкан и потянула вниз, пока его ухо не оказалось на уровне моих губ. С трудом удержалась от того, чтобы просто замереть и вдохнуть его запах… но едва-едва.

– Сегодня тебе придётся немного притворяться, чтобы всё прошло как надо, – шепнула я.

Он сглотнул, потом выпрямился.

– Понял. – Он кивнул. – Пойдём возьмём выпивку.

Когда мы пробирались внутрь, я очень тихо спросила:

– Кстати, а что будет, если ты не получишь разрешения?

– Прошу прощения?

– Ты говорил, что не можешь войти в чужой дом без приглашения, – напомнила я. – Что случится, если попробуешь?

– А, это. – Он быстро оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и наклонился ко мне. – Мгновенная дезинтеграция.

Я уставилась на него:

– Ты шутишь.

Он покачал головой с серьёзным видом.

– Когда я впервые услышал об этом, тоже подумал, что это шутка. Но вскоре после того, как меня обратили, я видел, как один вампир попытался вломиться в дом местного фермера, пока тот с семьёй был в отъезде. – Он сделал паузу, затем наклонился чуть ближе и добавил: – Куски вампира были повсюду.

Я передёрнулась, хотя меня частично отвлекало не только то, что история Фредерика была жуткой, но и то, что, рассказывая её, он раскрыл мне ещё одну тщательно охраняемую деталь из своей прошлой жизни – и при этом его губы находились всего в нескольких миллиметрах от моих.

– Как ужасно, – выдавила я, стараясь держать себя в руках.

– Да, – мрачно согласился Фредерик. – Второй раз такой ошибки не допускаешь.

– Кэсси.

Я подняла глаза и увидела Сэма, идущего к нам из кухни. В одной руке у него было пиво, в другой – бокал белого вина. Он протянул мне вино, но его взгляд был прикован исключительно к Фредерику. Мой желудок стянуло в тугой узел тревоги. Одно дело – когда Фредерик пообщался с моим лучшим другом всего пару минут в торговом центре на днях. Совсем другое – провести вместе целый вечер. Судя по выражению лица Сэма, он уже отошёл от того мимолётного «о боже, он симпатичный», настигшего его в прошлую встречу, и теперь был готов вынести окончательный приговор: странный тип или человек, которому можно доверять.

Я поёрзала, вертя в пальцах ножку бокала, и слегка кивнула в сторону Фредерика:

– Сэм, ты же знаешь Фредерика.

Сэм протянул руку:

– Рад снова тебя видеть.

Фредерик пожал её крепко и уверенно.

– Спасибо, что пригласил нас. Мне тоже приятно тебя видеть.

– Хочешь что-нибудь выпить? Вино? Пиво?

Фредерик замолчал, явно обдумывая ответ. Похоже, он готовился к этому вечеру, но мы так и не успели пройтись по теме светской беседы на вечеринках. Что теперь казалось мне непростительным упущением.

Я задержала дыхание, ожидая его реакции.

– Я… не могу решить, – наконец произнёс Фредерик. – Что бы ты порекомендовал?

Я выдохнула с облегчением. Сэм с недавних пор работал в юридической фирме и постепенно превратился в ходячее клише адвоката, увлёкшись дорогими винами и бесконечно рассказывая о новых находках. Так что Фредерик попал в яблочко.

Я коротко кивнула ему, пытаясь передать: «Вот это правильный ответ». Его напряжённая осанка чуть расслабилась.

– Зависит от того, что тебе нравится. У меня есть разные сорта красного, – сказал Сэм. – Любишь мальбек?

Фредерик взглянул на меня, приподняв бровь. Я едва заметно кивнула.

– Да, – сказал он с такой убеждённостью, будто речь шла о любимых конфетах на Хэллоуин. – Да, я очень люблю красное вино. На самом деле мальбек – мой любимый.

– Мой тоже, – расплылся в улыбке Сэм. Если бы я не была так рада, что Фредерик справляется, я бы рассмеялась над тем, как легко моего друга можно подыграть. – Пойдём, я тебе всё устрою.

Фредерик уставился на него, как олень, ослеплённый фарами.

– Иди, возьми напиток, – подтолкнула я. А затем, кивнув на Сэма, добавила: – Он подберёт тебе что-нибудь хорошее.

– Что-нибудь хорошее, – повторил Фредерик, приподняв бровь.

Я поморщилась, мысленно ругая себя за то, что не предупредила его заранее: на человеческих вечеринках принято большую часть вечера носить с собой напиток, который тебе на самом деле не нужен. Когда Фредерик и Сэм ушли на кухню, я окинула взглядом комнату в поисках знакомых лиц. Кажется, я узнала пару гостей по другим вечеринкам Сэма и Скотта, но мой взгляд зацепился за Дэвида – их друга, связанного с художественной выставкой в River North Gallery, – сидевшего на диване рядом с сестрой Сэма, Амелией.

Сердце забилось быстрее. Профессиональный нетворкинг в моём списке любимых занятий стоял чуть выше, чем удаление зуба без новокаина. Разговор с Амелией – невероятно компетентной и собранной сестрой Сэма – был лишь немного приятнее. Но Дэвид был прямо здесь, меньше чем в трёх метрах, беседовал с идеально одетой, без единого выбившегося волоска Амелией и потягивал из бокала шардоне. С момента, как я отправила Дэвиду свою работу, прошло сорок восемь часов. River North Gallery собиралась принять решение в течение недели. Человек, который контролирует свою жизнь, подошёл бы и воспользовался случаем, верно?

Ну что ж. Можно хотя бы сделать вид, что я контролирую свою жизнь.

Я расправила плечи, напомнила себе, что постоянно делаю трудные вещи, и подошла к ним.

– Привет, – сказала я.

Дэвид и Амелия одновременно подняли на меня глаза.

И тут же я вспомнила, что на самом деле вовсе не контролирую свою жизнь и, возможно, это была ужасная ошибка.

– Кэсси, – сказала Амелия. Её тон был дружелюбным, она даже улыбнулась – но даже сквозь шум вечеринки я вспомнила, как высокомерно она разговаривала со мной в школе, если вообще удостаивала вниманием. – Рада снова тебя видеть.

– Давненько, – ответила я. Сегодня я решила постараться ради Сэма. – Как ты?

Амелия покачала светлой головой, вздохнула, сделала глоток белого вина и поставила бокал обратно на журнальный столик.

– Занята. Не так занята, как буду весной, но всё же больше, чем хотелось бы.

Я попыталась вспомнить хоть один момент, когда Амелия не была настолько погружена в бухгалтерию, чтобы выглядеть несчастной. Память выдала пусто.

– Отстой, – сказала я искренне.

Амелия пожала плечами:

– Что есть, то есть. Я сама подписалась на это, когда пришла в фирму. Но хватит обо мне, – добавила она. – Сэм говорит, ты снова с головой ушла в творчество.

Я кивнула – слишком гордая собой за то, чем занималась в последнее время, и слишком остро осознавая, что рядом с Амелией сидит кто-то из комитета River North Gallery, – чтобы чувствовать себя не в своей тарелке.

– Да. На самом деле…

Я не успела договорить, потому что Сэм – теперь уже тащивший побелевшего Фредерика за руку – внезапно возник рядом.

– Амелия, – сказал он, смеясь, – ты просто обязана познакомиться поближе с соседом Кэсси.

Слова Сэма срезали моё внимание так же резко, как скрежет пластинки в тихой комнате. Я в тревоге повернулась к Фредерику, чьё запястье было зажато в его железной хватке. Тот, с диким взглядом, уставился в пол.

Прежде чем я успела что-то спросить, Сэм повернулся ко мне, сияя:

– А ты мне никогда не говорила, что Фредерик – такой ярый фанат Тейлор Свифт.

Я едва не поперхнулась вином.

– Прости, – сказала я, когда отдышалась. – Но… Тейлор Свифт?

Фредерик неловко переступил с ноги на ногу.

– Я… возможно, упомянул парочку фактов о Тейлор Свифт кое-кому на кухне.

– Парочку фактов? – Сэм снова рассмеялся и покачал головой. – Да ты не скромничай. Твои знания о её эпохе 1989 просто энциклопедические.

Мне пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

– Правда?

– Чистая правда! – с жаром подтвердил Сэм. – Как я и говорил, Фредерик, тебе нужно пообщаться с Амелией. Она обожает встречать других «свифти», особенно если это люди, которые совсем не подходят под стереотип.

– О, да, – откликнулась Амелия, теперь уже буквально сияя. Я никогда не слышала, чтобы она звучала так восторженно. – Когда люди за пределами привычной аудитории тоже любят её, это только доказывает, насколько широк её талант и насколько велика её аудитория.

Я уставилась на неё. Мне и в голову не приходило, что бухгалтер может иметь мнение о музыке. Хотя, возможно, это я слишком предвзята.

– Ты фанатка Тейлор Свифт?

Амелия пожала плечами:

– А что в этом может не нравиться?

– Согласен, – неожиданно оживился Фредерик. – Тейлор Свифт, родившаяся в Уэст-Ридинге, штат Пенсильвания, в 1989 году, получила одиннадцать премий «Грэмми» от Национальной академии искусства и науки звукозаписи.

Амелия поднялась и, всё так же улыбаясь, разгладила ладонями безупречно гладкую юбку.

– Пойдём на кухню и вместе повосторгаемся, – предложила она.

Глаза Фредерика расширились.

– Прошу прощения, но… «повосторгаемся»?

Я чуть наклонилась к нему и шепнула:

– Это просто значит – сильно радоваться чему-то.

– А, понятно.

– Я возьму ещё бокал мальбека, – сказал Сэм. – Вряд ли смогу что-то добавить в разговор, но мне всегда нравится наблюдать за Амелией в её стихии.

Фредерик бросил на меня беспомощный взгляд через плечо, пока Амелия увлекала его обратно на кухню. Когда она ушла, единственным, с кем я могла поговорить, остался Дэвид. Он поднял на меня глаза и улыбнулся с лёгким узна́ванием. Я сглотнула – нервы вернулись, теперь, когда двойной отвлекающий фактор в лице Фредерика и Тейлор Свифт исчез из комнаты.

– Кэсси, – Дэвид указал на свободное место рядом с собой. Я села, одновременно радуясь и ужасно нервничая. – Рад тебя видеть. Давненько не встречались.

– Я тоже рада, – ответила я, теребя край юбки. В голове крутилась дилемма: сказать ли сразу, что я подала заявку на выставку, или зайти осторожнее. – Как дела?

– Занят, – он усмехнулся, а потом, видимо вспомнив ответ Амелии, закатил глаза. – «Занят» – какая-то нелепая формальность для светской беседы, правда?

Я едва сдержала смешок:

– Наверное.

Он махнул рукой:

– Ну да. Но в моём случае это правда.

– Готовишься к выставке? – решила я выложить всё сразу.

– Да, как раз, – его улыбка стала шире. – Никогда раньше не участвовал в конкурсной выставке с административной стороны, и, честно, работы оказалось куда больше, чем я ожидал.

– Могу себе представить, – я сглотнула и собралась с духом. – Много хороших заявок пришло?

– Очень много, – Дэвид неловко поёрзал. – Думаю, комитет уже принял окончательное решение, кого пригласить.

Сердце забилось так сильно, что я почти слышала, как трещат рёбра. Я поставила бокал на столик – руки дрожали, боясь пролить вино.

– Правда?

– Да. – Он уставился в своё пиво так, будто это был самый увлекательный объект в комнате. – Кэсси, я не уверен, стоит ли говорить тебе это раньше времени, но раз уж мы оба здесь…

Он замолчал. Но по тому, как избегал моего взгляда, я поняла: новости будут плохими.

Я глубоко вдохнула.

– Обещаю, я не скажу им, что ты сказал.

Он кивнул.

– Все сошлись во мнении, что твоя работа отличная, но комитет решил, что твоя интерпретация темы «Современное общество» слишком абстрактна и оторвана. Классическая живопись, переосмысленная через современные материалы, – не то, что они искали. – Он сделал паузу. – Прости, Кэсси.

Мир вокруг будто замер. Шум вечеринки отступил, пока смысл его слов медленно доходил до меня.

– Судьи почти всё решили ещё до того, как получили твою заявку, – продолжил Дэвид. Наверное, увидев моё лицо, он мягко коснулся моей руки. – Ты же знаешь, как бывает. К сожалению, твоя работа не зацепила их настолько, чтобы они передумали.

Глаза защипало. Я ведь знала, что шансов мало, что места достанутся уже известным именам. Так почему так больно?

Но было. Я отвернулась к полу, чтобы он не видел слёз.

– Понимаю, – пробормотала я.

– Прости, – повторил он, его ладонь всё ещё лежала на моей. – Осенью будет ещё одна выставка. Ты очень талантлива, Кэсси. Надеюсь, ты снова подашь заявку.

– Хорошо, – сказала я и попыталась улыбнуться. Но его лицо расплылось – слёзы готовы были хлынуть.

Почему я вообще думала, что смогу быть кем-то, кроме как полной неудачницей? Я всегда буду просто Кэсси – чудаковатой эксцентричкой, которая не держится ни на работе, ни в квартире дольше пары месяцев. Девушкой, которая так и не добьётся своей мечты и ничем значимым не станет. Я огляделась. В комнате стало больше гостей. Сэм и Скотт разговаривали с компанией, которую я смутно узнала как его однокурсников по юрфаку. Один из них громко рассмеялся над шуткой Сэма. Ни Фредерика, ни Амелии нигде не было видно.

Даже у многовекового вампира жизнь была собраннее, чем у меня. Мне нужно было уйти.

– Извини, – сказала я Дэвиду дрожащим голосом, отворачивая лицо. – Мне… нужно кое-что проверить.

Шмыгнув носом, я быстро вышла из комнаты и направилась прямо в ванную.

Я была на грани полноценной истерики и жалости к себе. Никто не должен был этого видеть.

Я уставилась на своё отражение в зеркале ванной. Впервые за не помню уже сколько времени накрасила ресницы тушью – и теперь об этом жалела. Из зеркала на меня смотрело лицо енота: глаза обведены размазанным чёрным макияжем, щёки исполосованы дорожками от слёз. Из-за этого я чувствовала себя ещё большей идиоткой, чем десять минут назад, когда забежала сюда прятаться. А это уже о многом говорило. Тихий стук в дверь вырвал меня из саможалости.

– Кэсси? Ты там? – голос Фредерика был низким, полным беспокойства. От одного его звучания меня охватила теплая, успокаивающая волна.

– Нет, – пробормотала я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. На коже остались чёрные разводы.

– Мне сказали, что видели, как ты сюда забежала. Я волнуюсь. Можно войти?

– Я сказала, меня тут нет.

Он тихо рассмеялся:

– Очевидно, ты здесь.

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к двери. Гладкое дерево приятно холодило разгорячённую кожу.

– Я такая идиотка.

– Нет, – твёрдо ответил он.

– Ты обязан это говорить, – новые слёзы защипали глаза. – Ты ведь даже не умеешь ездить на «Эл» один, и если не будешь со мной мил, то застрянешь здесь навсегда.

Ещё один тихий смешок, и уже серьёзнее:

– Отойди от двери, Кэсси. Я за тебя волнуюсь.

В его чуть властном тоне что-то во мне щёлкнуло.

– Ладно, – всхлипнула я.

Он вошёл в маленькую ванную – все свои шесть футов два, широкоплечий и невозможный – и тихо закрыл за собой дверь. Пространство мгновенно показалось слишком тесным. Его взгляд скользнул по душевой за моей спиной, раковине, унитазу, а потом остановился на моём лице. И всё. Больше он ничего не видел.

– Кто это с тобой сделал? – его голос стал тише, но настойчивее. – Что случилось?

– Ничего, – я попыталась отвернуться, но он поймал мою руку. От его прикосновения по коже прошёл холод, а в теле разлился жар. – Я просто неудачница.

– Ты не неудачница, – сказал он твёрдо. – И если кто-то заставил тебя так себя чувствовать – он будет иметь дело со мной.

Я невольно улыбнулась. Мысль о Фредерике, угрожающем кому-то, показалась почти смешной. Да, он порождение ночи, но в сущности – один сплошной зефир.

– К сожалению, этот «кто-то» – я сама, – выдохнула я.

– Ты?

– Да, – я закрыла глаза. – Я отправила работу, над которой трудилась несколько недель, на выставку. Очень ждала… и вот только что узнала, что её отклонили.

– О, Кэсси… – в его голосе звучало неподдельное сочувствие. Его ладонь всё ещё лежала на моей, заземляла. Я отчаянно надеялась, что он не уберёт её. – И это всё, что тебя так мучает?

Я тяжело вздохнула.

– Я так облажалась, Фредерик.

– Людей постоянно откуда-то отклоняют, Кэсси, – сказал Фредерик после паузы, задумчиво. – В каком-то смысле, меня вообще отклонил весь прошлый век.

– Это не одно и то же.

– Ты права. То, что сделал я, было хуже.

– Почему хуже?

Его глаза лукаво блеснули.

– Я выпил то, что предложил мне Реджинальд на вечеринке. Как дурак. Вот уж действительно облажался.

Я невольно всхлипнула и засмеялась сквозь слёзы. Слышать, как Фредерик использует современный сленг, было всё равно что увидеть малыша с накладными усами. Он улыбнулся, довольный моей реакцией.

А потом вдруг стал серьёзен.

– Если тут кто и облажался, Кэсси, так это комиссия, отказавшаяся принять на выставку художника с видением.

Я моргнула, ошеломлённая силой его похвалы.

– Тебе не нужно так говорить.

– Я никогда не говорю того, чего не думаю.

Прежде чем я успела что-то ответить, он достал из кармана небольшой кусочек ткани, открыл кран и промочил его водой, бормоча себе под нос.

– Что ты делаешь?

– Кажется, сейчас никто не носит носовых платков, – задумчиво заметил он. – Жаль. Они куда лучше тонких бумажных салфеток, которыми все пользуются теперь. А теперь закрой глаза.

Он повернулся ко мне с выражением сосредоточенности. Его взгляд скользнул к моим глазам, точнее – к размазанной туши под ними.

Меня охватило смущение.

– Фредерик, ты не должен…

– Закрой глаза, Кэсси.

В его тоне не было места возражениям. Эта твёрдая настойчивость тронула во мне что-то древнее, первобытное, что умело лишь подчиняться. Свободная рука коснулась моей щеки, мягко приподняв лицо. Все нервные окончания вдруг сосредоточились там, где он дотронулся до меня. Глаза сами собой закрылись.

– Что это за чёрное вещество, которым ты разрисовала лицо? – тихо спросил он, осторожно стирая разводы платком. Его лицо было так близко, что я чувствовала каждый его неглубокий выдох. – Никогда не видел такого косметического средства.

У меня пересохло во рту.

– Это… тушь.

– Тушь, – повторил он с лёгким отвращением. Но я едва это заметила. Всё внимание было приковано к нежным движениям его пальцев под моими глазами и лёгкому нажатию руки на щеке. В тесной комнате словно исчез кислород. Моё сердце грохотало в ушах.

– Это отвратительно, – добавил он.

– Мне тушь нравится.

– Почему?

Его платок коснулся уголка моего глаза, где следы были особенно сильными. Он наклонился ещё ближе, вероятно, чтобы рассмотреть. От него пахло вином и кондиционером для белья. Я словно забыла, как дышать.

– Она… делает меня красивой.

Его рука замерла. Когда он снова заговорил, голос был таким тихим, что я едва расслышала:

– Тебе не нужны косметические средства для этого, Кэсси.

Мир вокруг растворился: шум вечеринки, капли воды из душа. Остались только его нежные прикосновения и бешеный стук моего сердца. Спустя – минуту, а может, час – он отложил платок на раковину и шагнул ближе. В тесном пространстве наши колени соприкоснулись. Глаза мои были всё ещё закрыты. Живот сжался от предвкушения и страха. Я знала: стоит их открыть – и всё изменится. Я облизнула губы – и услышала, как он резко вдохнул.

– Разводы убрались? – мой голос дрожал, я чувствовала себя в двух шагах от того, чтобы рассыпаться на части.

Его рука уверенно лежала у моей щеки.

– Да. Их нет.

Фредерик стоял так близко, что его слова были прохладными потоками воздуха на моих губах. Я вздрогнула; желание, чтобы он придвинулся ещё ближе, было почти невыносимым.

– Открой глаза, Кэсси.

Его губы коснулись моих ещё до того, как я успела подчиниться. Нежное давление выбило дыхание из груди и смело последние сомнения – хорошая ли это была идея. Его рука скользнула к моему подбородку, мягко приподняла его, позволяя ему углубить поцелуй. Я была переполнена ощущениями и могла только отвечать ему. Руки сами собой скользнули по его широкой груди и ухватили концы воротника. Под пальцами чувствовалась мягкая ткань рубашки. Моё прикосновение вызвало тихий стон у него в горле. От этого у меня закружилась голова, и желание вспыхнуло с новой силой.

– Здесь нельзя, – выдохнула я, прижимаясь к его губам. Это звучало скорее как формальность – ведь за дверью шла вечеринка, и это была ванная Сэма. Но я знала: мы не остановимся.

Фредерик будто и не услышал. Его поцелуи стали настойчивее, язык легко коснулся моего, заставив меня застонать в ответ. Я чувствовала вкус вина и прохладной мяты, будто он только что притворялся, что пьёт. Острые клыки слегка царапнули – напоминая, кто он, – и от этого по телу пробежал горячий трепет.

Он отстранился лишь на мгновение, ошеломлённый.

– Я не делал этого больше ста лет, – прошептал он, глядя куда-то сквозь меня. – Не с… той ночи.

Прежде чем я успела что-то спросить, он резко отодвинул меня от раковины, прижимая спиной к стене. Его руки обрамляли моё лицо, тёмные глаза – сплошные зрачки, такие же жадные, как кровь, пульсировавшая в моих венах.

– Кэсси, – выдохнул он. – Я—

Резкие, громкие стуки в дверь разрубили напряжение, как нож.

Фредерик отскочил, будто я его обожгла.

– Здесь кто-то есть? – прозвучал приятный женский голос.

– О нет, – прошептал он, глаза широко раскрылись.

– Минуточку! – крикнула я, давясь смехом, глядя на его ужас. – Мы почти закончили!

– Всё в порядке! – слишком громко ответила женщина. – Я вернусь через пару минут!

– Почему ты сказала «мы почти закончили»? – хрипло прошептал Фредерик. Он выглядел так, будто его сейчас стошнит. Могут ли вампиры блевать? Любопытный вопрос. – Там наверху два десятка человек. Теперь все решат, что мы были здесь… вместе.

– И что?

– И что?! – он уставился на меня, ошеломлённый. – Что они подумают, Кэсси?

Он выглядел настолько добропорядочно возмущённым, что я едва сдержала смех.

– Кого волнует, что они думают?

– Твою репутацию, Кэсси! Выводы, которые они сделают!

Я приподняла бровь.

– Какие выводы? Что ты пил мою кровь?

– Нет! Что мы… что мы…

Я медленно пересекла крошечное пространство и положила ладони на его грудь. Он издал тот самый болезненный звук в горле, и это только подстегнуло меня.

– Что мы, Фредерик? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он сглотнул. Я проследила, как дёрнулся его кадык, и мне стоило огромных усилий не наклониться и не коснуться его губами.

– Что я развращаю тебя, – наконец выдохнул он.

Только смертельно серьёзное выражение на его лице удержало меня от смеха.

– Возможно, они подумают, что мы здесь целовались. И что? – я пожала плечами.

Он выглядел потрясённым.

– Кэсси…

Я приложила палец к его губам, заставив замолчать.

– За последние сто лет многое изменилось. Сейчас никому нет дела до чужой «добродетели» и «чести».

Он, похоже, не верил моим словам, но когда я схватила его за запястье, чтобы вывести из ванной, всё же последовал за мной.

– Давай попрощаемся с Сэмом и Скоттом, поблагодарим их за приглашение, – сказала я. – А потом пойдём домой.