Текст книги "Мой сосед — вампир (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

По инстинкту я провела рукой по его груди и вложила указательный палец между его губ. Его тело дёрнулось. Глаза резко открылись и встретились с моими. Несмотря на отчаянную страсть, он всё ещё был в себе достаточно, чтобы понять, что я предлагаю.

– Кэсси… – выдохнул он, превращая моё имя в вопрос.

Я кивнула.

Он издал звук – наполовину стон, наполовину рычание. Укусил – и…

Это почти не было больно. Я уже сдавала кровь раньше, и хотя кончик пальца куда чувствительнее предплечья, укус оказался терпимым.

Фредерик жадно втянул ранку, словно от этого зависела его жизнь, облизывая и посасывая меня, и это оказалось удивительно сексуально. Его лицо исказила та же экстатическая, блаженная гримаса, что и тогда, когда он зарылся лицом между моими ногами ранее этим вечером. Чёрт, я могла бы смотреть на него в таком безумном от удовольствия состоянии бесконечно.

– Кэсси… – простонал он, совершенно разбитый тем, что я с ним делала. Мой палец выскользнул из его рта, но он жадно втянул его обратно.

А затем, с нечеловеческой быстротой, он перевернул нас, оставив меня лежать на спине, прежде чем я успела понять, что произошло. Я уже видела отголоски его сверхчеловеческой силы раньше, но в этот раз было что-то первобытное, дикое в том, как он навис надо мной.

Он наклонился, тёмные волосы упали ему на глаза.

– Пожалуйста… – прохрипел он, голос срывался от напряжения, жилы на шее резко выделялись. Его предплечья дрожали, удерживая его неподвижным. Мой палец всё ещё был между его губами, и казалось, он умрёт, если я уберу его. – Я хочу чувствовать тебя.

Я кивнула, понимая по отчаянному взгляду, о чём он меня просит.

– Пожалуйста, – прошептала я.

С гортанным стоном и одним глубоким толчком бёдер он вошёл в меня целиком. Я ахнула, ошеломлённая его величиной, от которой перехватило дыхание. Моё тело непроизвольно сжималось и разжималось, стараясь приспособиться к нему, пока он удерживал себя.

Я обвила его руками и притянула в обжигающем поцелуе. Никогда прежде я не была с таким большим мужчиной, и удивительное растяжение моего тела для него казалось невероятным. Он был повсюду сразу, и я жаждала, чтобы он двигался – чтобы ощутить восторг от того, как он скользит внутри меня. Хотела держать его, пока мы движемся вместе, и раствориться в экстазе, прижимая к себе.

С дрожащим выдохом он медленно отстранился, а затем вошёл обратно с такой силой, что изголовье кровати ударилось о стену. Я провела руками по его спине, сжимая крепкие мышцы под пальцами, пытаясь втянуть его ещё глубже.

– Всё хорошо? – спросил он, борясь с собой.

– Да.

Он зарычал – дико, почти звериным голосом. Его губы были так близко к моей шее, что я ощущала это больше, чем слышала. Последние нити его самообладания порвались с очередным резким толчком. Затем ещё одним. И ещё.

– Моя, – прорычал он. Его движения стали быстрее, голос приобрёл глубокий грохочущий тембр, какого я от него ещё не слышала. Я ответила бессвязным стоном, извиваясь под ним, прижатая к матрасу его сильными руками и неумолимым ритмом.

Раньше он был терпеливым и щедрым любовником. Теперь же он пользовался мной – моим телом, моей кровью – для собственного удовольствия. И осознание того, что он не отпустит меня с этой постели, пока не насытится мной до конца, лишь сильнее возбуждало. Отчаянный крик вырвался из его груди, едва не утягивая меня в новый оргазм.

– Пожалуйста… – я умоляла, задыхаясь, даже не зная, о чём именно. Подняв бёдра навстречу его движениям, я отвечала ему, полностью потерявшись в безумной, жгучей потребности. Лёгкие не могли вобрать достаточно воздуха. Тело жаждало большего. Вокруг существовало только его горячее дыхание у моего уха, безжалостные, неотвратимые толчки и мерцающий оргазм, всё ещё дразняще ускользающий.

– Фредерик…

– Я… хочу… чувствовать… тебя… – прохрипел он сквозь зубы. – Кэсси, кончи для меня.

Когда волна удовольствия наконец захлестнула меня, он резко поднёс к губам другой палец, укусил его и жадно потянул мою кровь. Я всё ещё содрогалась от оргазма, когда его бёдра врезались в меня в последний раз. Моя кровь была на его языке, моё имя – сорвавшимся, горящим шёпотом на его губах. Его тело выгнулось надо мной, мышцы напряглись, а руки стиснули простыни по обе стороны моей головы так сильно, что костяшки побелели.

После этого мы долго лежали молча, бок о бок, на его кровати. Моя голова покоилась у него на груди, а лёгкие узоры, что он выводил кончиками пальцев по моей руке, убаюкивали меня. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием да звуками улицы внизу – гудки машин, голоса прохожих. Обычная пятничная ночь, тогда как моя жизнь только что и навсегда изменилась.

Глава 17

Серия взломов пунктов сдачи крови в районе Чикаго озадачивает местные больницы

[со страницы 5 Chicago Tribune от 14 ноября]

Джон Вен, AP – Администраторы больниц Чикаголенда недоумевают из-за волны взломов донорских центров на Near North Side в Чикаго.

– Мы ожидаем, что каждую неделю какое-то количество донорской крови может пропадать, – сказала Дженни МакНивен, координатор добровольцев в Детской больнице на Мичиган-авеню. – Наши донорские акции в основном ведут волонтёры, и ошибки случаются. Но то, что мы увидели за последние сорок восемь часов, нельзя объяснить простой человеческой оплошностью.

По словам МакНивен, за выходные было взломано три разных центра. В каждом случае утром сотрудники находили дверцы холодильников сорванными с петель, а содержимое почти полностью исчезнувшим. Пара длинных белых атласных перчаток, оставленных на одном из мест, сейчас анализируется криминалистами полиции Чикаго в поисках улик.

– Я не понимаю, зачем кому-то делать подобное, – добавила МакНивен. – Если это розыгрыш, то, пожалуй, один из худших. Кровь спасает жизни.

Фредерик – и его обнажённая грудь – ждали меня в гостиной, когда я на рассвете выскользнула из его спальни. Он сидел на диване, слегка нахмурившись над газетой.

– Доброе утро, – сказала я.

Он поднял голову, отложил газету и улыбнулся – немного смущённо, что выглядело забавно после того, как мы провели большую часть вчерашнего вечера. Я удивилась, как аккуратно он выглядел, особенно по сравнению с моей, без сомнения, худшей причёской в истории человечества. Вспомнилось, что вскоре после полуночи он вышел из спальни с извинением и больше так и не вернулся ко мне.

– Который час? – спросила я. – Мне к восьми тридцати на работу.

– Чуть больше шести, – ответил он, поднимаясь.

Он подошёл и обнял меня за талию. Или, точнее, за то место, где талия должна была находиться: я была закутана с головы до ног в одну из его мягких красных атласных простыней, и никакой точности анатомии тут быть не могло.

– Этот пододеяльник тебе к лицу.

Я фыркнула:

– Вчера вечером я так и не оделась снова после… ну… – я запнулась и покраснела. – Завернуться в простыню оказалось проще, чем искать, куда ты швырнул моё бельё.

Он тихо хмыкнул и коснулся губами моей щеки.

– Ты божественна.

– Я вовсе нет.

– Надеюсь, ты больше никогда не наденешь ничего другого.

Его поцелуй был целомудренным и нежным. Я положила ладони ему на грудь и подалась ближе, наслаждаясь мягким прикосновением его губ.

– Странно, что ты всё ещё не одет, – заметила я. – Не похоже, что ты спал всю ночь.

Мои пальцы скользнули по рваному шраму чуть ниже его правого соска. Хотелось спросить, откуда он – ещё при жизни или уже после. Но сейчас было не время.

– Впредь я собираюсь проводить как можно больше времени без рубашки, – сказал он.

Я тихо рассмеялась, удивлённая:

– Что?

– Тебе нравится, когда я без рубашки, – сказал он так буднично, будто говорил о прогнозе дождя. – Очень нравится. А я люблю делать то, что тебе приятно.

Я и не пыталась скрывать, как восхищаюсь его телом, но то, как он это сформулировал, заставило меня задуматься.

– Ты можешь сказать, что мне это нравится? – я провела рукой по его великолепной груди для убедительности. – Кроме того, что я прямо говорила, что у тебя отличное тело.

Он смущённо улыбнулся:

– Твой запах меняется – едва уловимо, но безошибочно, когда ты возбуждена.

Мои глаза расширились: вот это новость.

– Правда?

Он кивнул:

– До вчерашнего вечера я твердил себе, что ошибаюсь, что это просто моё желание так думать. – Его улыбка стала дьявольской, когда он наклонился и прижался губами к моему уху. – Но теперь я знаю, что был прав.

Я вспомнила, как он вчера буквально вдыхал меня, и меня пробрала дрожь, по коже побежали мурашки. Мысль о том, что мой запах меняется, когда я завожусь, и что Фредерик это чувствует, должна бы насторожить. Но по какой-то причине – возможно, потому что это говорил именно он, – она меня не пугала.

Его руки скользнули под край простыни.

– Я хочу снова войти в тебя, Кэсси, – прошептал он. Он притянул меня ближе, так что я ощутила каждый дюйм его жгучего, настойчивого желания, упирающегося мне в живот. – Прошлая ночь была восхитительной, выше всего, что я мог вообразить. Но я хочу ещё.

Я задрожала, обняла его и уткнулась лицом в плечо. Мысленно я закричала на Марси за то, что она поставила меня на утреннюю субботнюю смену.

– Я тоже этого хочу, – призналась я. – Но, к сожалению, мне нужно идти на работу.

Фредерик недовольно застонал и чуть отстранился. Теперь и всё моё тело тоже кричало на Марси.

– Ладно, – коротко бросил он. – Но надеюсь, ты не будешь против продолжить с того места, где мы остановились, когда вернёшься домой.

И тогда я поцеловала его. Потому что нет – я совсем не была против.

Я больше плыла, чем шла, когда добралась до библиотеки на свою смену.

Устроившись за столом выдачи книг в детском отделе, я машинально убрала сумочку, вошла в систему на общем компьютере – но мыслями всё ещё была дома, в квартире. Солнце взошло около часа назад, и, скорее всего, Фредерик уже готовился ко сну. Сегодня утром у нас был ещё один «день искусства», и мне нужно было подготовить акварели, холсты и плёнку для защиты пола. Дети с родителями уже начали собираться у полок, ожидая начала занятия. Обычно я ждала этих дней с особым нетерпением, но сейчас больше всего хотелось вернуться домой и лежать рядом с Фредериком.

– Доброе утро, – сказала Марси, стягивая волосы в хвост и копаясь в кладовке за материалами.

– Утро, – ответила я, скользнув взглядом по плану занятия, который составила ещё несколько дней назад. Марси распечатала его и оставила перед компьютером. – Ну как тебе идея?

– «Нарисуй любимое место из своей книги»?

– Ага.

Марси улыбнулась:

– Думаю, отличная идея.

В груди стало тепло.

– Рада это слышать. Я, если честно, горжусь ею.

– И правильно, – сказала она. Я слегка покраснела от похвалы, достала резинку и собрала слишком короткие волосы в небрежный узел.

– Мы рисовали персонажей, принцесс Диснея… но места – ещё нет, – добавила Марси.

– В детских книгах так много потрясающих локаций, – сказала я, присев и начав искать под столом коробку с кистями и карандашами. – Надеюсь, детям это понравится.

Долго ждать подтверждения успеха не пришлось.

– Мисс Гринберг, можно я добавлю дракона к своему замку?

Я обернулась от девочки, которой помогала нарисовать яркое солнце. Она выбрала почти неоново-фиолетовый цвет для лучей, и это уже стало моим любимым проектом. Вопрос задал мальчик, представившийся Заком.

– Конечно можно, – улыбнулась я. – Почему нет?

Он пожал плечами:

– В инструкции было – нарисовать место из любимой книги. Я уже сделал замок и подумал, что если добавлю персонажа, то нарушу правила.

Я присела рядом, чтобы оказаться на его уровне. Холст был покрыт коричнево-зелёными завитками, и это не напоминало ни один замок, который я когда-либо видела. Но я и настоящих замков не видела, так что кто я, чтобы судить? Возможно, именно так они и выглядели в его книге или воображении.

– Думаю, дракон отлично впишется вот сюда, – я указала на свободный угол холста.

– Но Пушистик – герой, а не место, – серьёзно заметил он таким тоном, словно рассуждал о политике. Учитывая, что ему было лет шесть, это прозвучало так трогательно, что я едва не рассмеялась.

Сдержавшись, я сделала вид, что внимательно изучаю его работу:

– Понимаю твою точку зрения. Но знаешь, единственное настоящее правило в искусстве – создавать то, что тебе нравится.

Брови Зака удивлённо взлетели вверх:

– Совсем никаких правил?

– Никаких, – подтвердила я. – Мы хотели, чтобы вы нарисовали места из любимых книг. Но если хочешь добавить Пушистика – вперёд. На самом деле, я с трудом представляю замок без дракона. Может, Пушистик – часть самого мира твоей книги, а не просто персонаж.

Зак прикусил губу, обдумывая мои слова.

– Логично, – сказал он наконец.

– Вот именно, – улыбнулась я. – В конце концов, это твоя картина. Сделай то, что тебе нравится.

И с этими словами он обмакнул кисточку в оранжевую акварель, нарисовал огромный завиток в свободном углу холста – и довольно улыбнулся.

Когда я вернулась в квартиру, солнце уже почти село.

Я взлетала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и на губах у меня играла улыбка – я представляла, как брошусь в объятия Фредерика и мы продолжим с того места, где остановились утром. Но, поднявшись на площадку третьего этажа, я поняла, что что-то серьёзно не так. Во-первых, из квартиры доносился крик Фредерика:

– Как ты смеешь приходить в мой дом без предупреждения и вести себя таким образом!

Во-вторых, кричала и какая-то женщина, чей голос я не узнавала:

– Ты спрашиваешь, как я смею? – её голос был холоден и язвителен, а звонкий цокот каблуков эхом разносился по полу так громко, что я различала шаги даже отсюда. – Я думала, у тебя манеры лучше, Фредерик Джон Фицвильям!

Я замерла у двери, не зная, что делать. Единственным гостем в нашей квартире за всё время, что я здесь жила, был Реджинальд – и та встреча закончилась катастрофой. Судя по всему, ещё одна назревала прямо сейчас.

– Кэсси скоро вернётся, – сказал Фредерик. – Я прошу тебя уйти до её прихода. Я не желаю больше обсуждать этот вопрос.

– Нет, – резко ответила женщина. – Я намерена встретиться с той человеческой девчонкой, к которой ты так привязался.

Фредерик безрадостно рассмеялся:

– Только через мой труп.

– Это легко устроить.

– Эдвина.

– Не нужно быть язвительным, – отрезала она. Каблуки снова застучали по паркету так громко, будто она собиралась пробить дыру в полу. – Если я не сумею вразумить тебя, возможно, эта Кэсси Гринберг окажется более податливой.

Услышав своё имя, я почувствовала, как сердце забилось так громко, что заглушило все остальные слова. Похоже, спор имел ко мне прямое отношение. Прежде чем я успела передумать, я распахнула входную дверь. В гостиной стояла женщина примерно возраста моих родителей, с «гусиными лапками» у глаз и седеющими висками. Но на этом сходство с Беном и Рэй Гринберг заканчивалось. На ней было чёрное платье из шёлка и крепа с бархатными пышными рукавами – странный исторический микс, который идеально подошёл бы для съёмок Бриджертонов. Больше всего же в глаза бросался макияж: тяжёлый, драматичный, он резко контрастировал с её бледной кожей. В последний раз я видела нечто подобное ещё в школе, когда старший брат Сэма затащил нас на концерт кавер-группы KISS. Смотреть на этот грим было почти физически больно.

– Это она? – женщина ткнула в меня длинным ухоженным ногтем, ярко-красным, как кровь. Но взгляд при этом не отвела от Фредерика. – Та разлучница, ради которой ты всё бросил?

– Разлучница? – я не поверила своим ушам. – Простите, а вы кто вообще?

– Это, – процедил Фредерик, – миссис Эдвина Фицвильям. – Пауза. – Моя мать.

Мир качнулся. Его мать? Но… как? Разве она не должна была умереть сотни лет назад? Затем миссис Фицвильям обнажила клыки, и всё стало на свои места.

– Вы тоже вампир, – выдохнула я, чувствуя, как в коленях подкашивается.

– Разумеется, – холодно ответила она и прошлась по комнате так уверенно, будто это её собственный дом. Что, внезапно осознала я, вполне могло оказаться правдой. Я ведь почти ничего не знала о Фредерике.

– Я не поеду с тобой в Нью-Йорк, мама. И никогда не собирался, – голос Фредерика стал твёрдым. Его взгляд метнулся ко мне, полный вины. – Кэсси тут ни при чём. Оставь её в покое.

Миссис Фицвильям махнула в мою сторону, словно я была пустым местом:

– Ладно. В этом я уступлю. Ради уважения к тебе я даже не стану её есть.

– Мама… – начал Фредерик.

– Нет нужды ехать в Нью-Йорк, – перебила его она. – Джеймсоны прибудут в Чикаго завтра вечером. Ты встретишься с ними здесь.

Я не имела ни малейшего понятия, кто такие Джеймсоны, но Фредерик явно знал. Он непроизвольно отшатнулся, словно мать ударила его.

– Я думал, что, вернув Эсмеральде её подарки, и она, и её родители поймут, что я не собираюсь на ней жениться, – сказал он и замялся. – В последнем письме я ясно дал понять Эсмеральде, что свадьбы не будет.

Хорошо, что я стояла рядом с диваном. Услышав слово жениться, у меня подкосились ноги. Если бы не мебель, я просто рухнула бы на пол.

– Послание дошло, дорогой, – мать Фредерика прожгла его взглядом. – Ты не смог бы выразиться яснее, даже если бы объявил об этом на званом ужине при полном зале гостей.

– Тогда зачем они едут сюда?

– Потому что Джеймсоны, как и я, считают, что с момента твоего пробуждения ты не в своём уме. Мы все согласны: подобные вопросы нельзя решать перепиской. Нужна личная встреча.

– Я в здравом уме как никогда, – Фредерик скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть решительно. Эффект слегка портило то, что он был в пижамных штанах с Кермитом-лягушкой, которые я уж точно не покупала ему в Nordstrom. Но, честно говоря, выглядел он всё равно чертовски привлекательно.

Миссис Эдвина Фицвильям, впрочем, не впечатлилась.

– Вот и объяснишь это своим будущим тестю с тёщей лично. Мы с тобой встретимся с ними завтра в семь вечера в Ritz-Carlton, чтобы обсудить вашу скорую свадьбу. – Она сморщила нос, словно уловила неприятный запах. – Человеческая девушка, Фредерик… право же.

С этими словами мать Фредерика сделала театральный реверанс нам обоим и легко вышла за дверь. Комнату заполнила оглушительная тишина. Я смотрела на Фредерика, умоляя его хоть чем-то объяснить хаос последних минут – чтобы всё это начало хоть немного походить на нечто осмысленное. После, возможно, восемнадцати лет молчания, он прочистил горло:

– Есть ещё кое-что, о чём я тебе не сказал, – он, по крайней мере, имел приличие выглядеть смущённым.

– Ты думаешь? – мой голос прозвучал так остро, что он дёрнулся. Но мне было плевать. Он же обещал больше никогда не скрывать от меня важную информацию. – Фредерик, что ещё я не знаю?

Он вздохнул и провёл рукой по волосам.

– Многое, – признался он и сглотнул. – Хочешь это услышать… или на сегодня с меня хватит?

– Сначала ответь на один вопрос, – я подняла ладонь. – Правда ли, что ты сказал этой Эсмеральде, что не женишься на ней?

– Да, – твёрдо ответил Фредерик. – Недвусмысленно и неоднократно. Вся эта ситуация… всё это… – он осёкся и раздражённо взъерошил волосы. – Этого вообще не должно было случиться.

Он выглядел совершенно измученным.

– Ладно, – сказала я. – Я выслушаю.

Он осторожно протянул руку к моей. В его глазах была тревога.

– Присядешь со мной?

Я кивнула и приготовилась к остальной части его рассказа.

Он сел рядом со мной на диван в гостиной, сложив руки на коленях. Ещё каких-то десять минут назад я собиралась утащить его в кровать, чтобы продолжить то, на чём мы остановились утром. Но теперь это пришлось отложить. По его лицу было видно – он собирался быть со мной предельно откровенным.

И мне нужно было услышать, что он скажет.

– В определённых кругах вампирского общества, – начал он, уставившись в пол, – браки по договорённости всё ещё практикуют. Когда я уехал из Англии в Америку, а особенно когда покинул место в Нью-Йорке, где обосновались мои сородичи, и перебрался в Чикаго, я думал, что оставил эту чепуху позади. – Он сглотнул, кадык дёрнулся. – Но моя мать, как видишь, считает иначе.

Я ждала, что он продолжит, но, когда прошло несколько долгих секунд, спросила:

– Кто такая мисс Джеймсон?

– Человек, которого я едва знаю, – тихо и с неловкостью ответил он. – У нас… был роман, однажды. Почти двести лет назад. – Он сделал паузу. – И теперь, судя по всему, мы обручены.

Сердце болезненно ёкнуло от иррационального приступа ревности. Конечно, это было глупо. Ожидать, что кто-то воздерживался бы веками, – несправедливо. Всё, что произошло между ним и этой мисс Джеймсон за сотню с лишним лет до моего рождения, не имело ко мне отношения. И всё же это задело.

– Понятно… – только и сказала я.

Он посмотрел на меня с грустью:

– Я не всегда жил так, как сейчас, Кэсси. В молодости я питался, как другие из моего рода, и спал со всеми, у кого было две ноги. Мужчины, женщины, люди – не важно. – Он отвёл взгляд. – На одном приёме в Париже, во времена Регентства, мы с мисс Джеймсон…

– Я поняла, – быстро перебила я, положив руку на его. – Мне не нужны подробности.

– Хорошо. Потому что я всё равно не готов ими делиться. – Он закрыл глаза. – Я уже давно не тот, кем был в начале XIX века, Кэсси.

У меня было множество вопросов о том, как он стал тем, кем является сейчас. Но сначала я хотела выяснить другое:

– Давно вы обручены?

– Это произошло, пока я был в коме, – мрачно сказал Фредерик. – Моя мать никогда не одобряла перемен, что я внёс в свою жизнь, когда решил жить среди людей, а не видеть в них лишь еду. Она решила, что, когда я проснусь, женитьба на ком-то с более «традиционными взглядами» вернёт меня в семью.

– Традиционными?

– Да. – Он криво усмехнулся. – Пить человеческую кровь прямо из источника, а не брать её в банках. А если уж грабить банки крови, то не оставлять свидетелей. – Он отвёл взгляд. – Убивать людей без разбора.

Я поёжилась от мысли, что Фредерик когда-то жил так.

– Но это ведь не ты.

– Не я, – горячо подтвердил он. – Уже нет.

– Но так живёт мисс Джеймсон, – догадалась я. – И твоя мать.

– Да.

– А Реджинальд?

Фредерик задумался:

– Он… меняется. Думаю, я на него повлиял.

Я поднялась и подошла к окну с видом на озеро. Вся серьёзность его признаний медленно доходила до меня. Мне нужно было пространство, чтобы осмыслить, что всё это значит – для него и для нас.

– Я не знаю, что сказать, – пробормотала я.

Через мгновение он уже был у меня за спиной, обнимая так крепко, что я не успела возразить. Его щёка коснулась моей макушки. Я вдохнула его успокаивающий запах, мечтая, чтобы всё, что произошло с его матерью, оказалось всего лишь кошмаром.

– Я не женюсь на ней, – горячо прошептал он мне в волосы и поцеловал в макушку так нежно, что у меня сжалось сердце. Это было похоже на обещание. – Я никогда не собирался на ней жениться, даже до встречи с тобой. Именно поэтому я не сказал. Думал, что справлюсь с ситуацией. Мне и в голову не пришло, что мать или Джеймсоны зайдут так далеко.

Его уверенность частично развязала тугой узел боли в груди. Я вздохнула и повернулась в его объятиях так, что моя голова оказалась на его груди. Он только крепче прижал меня к себе.

– Я серьёзно просчитался, полагая, что они оставят эту идею, – продолжил он. – Теперь я знаю: отказ на расстоянии они не примут.

Мой мозг зацепился за это «на расстоянии». Я немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза:

– Ты собираешься сказать им это лично?

Он шумно выдохнул.

– Джеймсоны ждут меня. Моя мать здесь и не уедет без меня. Да, думаю, мне нужно встретиться с ними напрямую. Это единственный способ, чтобы они поняли: я серьёзен в своём намерении остаться в Чикаго и жить так, как я выбрал. – Он сглотнул и поцеловал меня в лоб. – Если я этого не сделаю, совсем скоро они окажутся на моём пороге. А я этого не допущу. Не пока ты живёшь со мной.

Я попыталась проигнорировать, как мой желудок камнем ушёл вниз. Было очень плохое предчувствие.

– Значит, завтра вечером ты идёшь в Ritz-Carlton?

Он кивнул.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Слишком жалобно прозвучало. Но последние сутки были безумными: я переспала с потрясающе горячим вампиром и совершенно неожиданно сцепилась с другим; получила отказ в одной профессиональной возможности и внезапно попала на собеседование в другую. Наверное, я могла позволить себе чуточку слабости.

– Да, – он убрал прядь волос, упавшую мне на глаза, а другой рукой обхватил моё лицо. – Всё, что я собираюсь сделать: пойти в отель, сказать Джеймсонам, что не женюсь на Эсмеральде, сказать матери, что она может идти к чёрту, и сразу вернуться.

– Что-то мне подсказывает, что всё будет не так просто, – пробормотала я. Даже проведя с его матерью всего несколько минут и зная о его запутанной помолвке в стиле Редженси лишь полчаса, я могла представить как минимум пять способов, как это всё закончится катастрофой.

– А я так не думаю, – уверенно возразил он. – Я плохо помню мисс Джеймсон, но ведь сейчас двадцать первый век, правда? Она не может хотеть выйти замуж за того, кого едва знает, не больше, чем я сам.

Он звучал очень уверенно, но у меня не проходило ощущение, что это ужасная идея.

– Ты доверяешь хоть кому-то из них?

Он замялся.

– Нет, – признался наконец. – Но они не примут отказ письмом, а у меня нет других вариантов. – Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он покачал головой. – Всё будет хорошо, обещаю. А потом я сразу вернусь домой. К тебе.

При этих словах моё сердце дрогнуло, несмотря на все сомнения.

– Мне нравится эта часть плана, – призналась я.

Он замер, и в его глазах заиграли тёмные огоньки озорства.

– Раз я никуда не уезжаю до завтрашнего вечера, может, мне стоит оставить тебе кое-что на память, прежде чем уйду?

Его губы оказались на пульсе моей шеи, пальцы запутались в моих волосах ещё до того, как я успела ответить. В одно мгновение всё, что произошло за последние полчаса, – все осложнения и новые запутанные обстоятельства – будто растворилось. Я обмякла в его руках.

– Мне нравится эта идея, – выдохнула я, запрокидывая голову, чтобы дать ему лучший доступ.

Он одобрительно зарычал, а потом поднял меня на руки и унёс в спальню.

Глава 18

Салливан: Привет, Стюарт

Стюарт: Привет, что там?

Салливан: Сегодня утром видел, что полиция

Нейперсвилля шастала вокруг.

Стюарт: Вот чёрт.

Салливан: Ага. Ничего хорошего.

Стюарт: Ты уже сказал боссу?

Салливан: Пока нет.

Только собираюсь.

Стюарт: Ну, слушай, у нас и так весело – новый

пленник только и делает, что ревёт с ночи

напролёт и пишет письма какой-то

человеческой девчонке. А теперь ещё и

полиция нарисовалась. Неделя начинается

шикарно.

Салливан: И ведь только вторник!

Стюарт: Угу, знаю.

Салливан: Может, попросить Марка

разобраться с копами?

Стюарт: Хотя нет, забудь.

Я давно не ел. Сам займусь.

Салливан: Спасибо. Буду должен.

Стюарт: Ага-ага.

Салливан: А я пока поищу беруши, а то наш

граф Ромео тут меня скоро сведёт с ума.

Я начала подозревать неладное ещё ночью, когда проснулась и поняла, что Фредерик так и не вернулся домой из Ritz-Carlton.

Теперь прошло уже пятнадцать часов – и от него всё ещё ни слуху ни духу. Меня буквально тошнило от тревоги, и я была почти уверена: соглашаться на встречу с его матерью и Джеймсонами было ужасной ошибкой.

Меня бесило то, что если с Фредериком действительно что-то случилось, я – обычный человек – не могла ничего поделать. Но это было правдой.

Сейчас же мне предстояло сосредоточиться на собеседовании в Harmony Academy – которое, по жестокой иронии судьбы, назначили именно на этот день. Я твердила себе: если переживу это интервью, то потом попробую найти способ связаться с Реджинальдом и выяснить, сможет ли он помочь разобраться, что произошло. Реджинальд, конечно, заноза, но я верила, что в какой-то степени он заботится о Фредерике и поможет, если появится хотя бы малейший шанс.

Тем более, он был единственным другим вампиром, которого я знала. Выбора у меня особо не было.

Впрочем, мысль о том, что уже сегодня у меня собеседование на работу, которая могла бы изменить всю мою жизнь, хоть немного отвлекала от тревоги и бессилия.

Я встала перед зеркалом во весь рост и нахмурилась, разглядывая отражение. Тёмно-синий костюм, который я надела, был единственным в моём гардеробе, что хоть как-то подходил под «деловой стиль». Я не знала, ждут ли в Harmony Academy соискателей в костюмах, и часть меня надеялась, что им больше по душе кандидаты в забрызганных краской комбинезонах. Но Сэм сказал, что на собеседование лучше прийти слишком нарядной, чем недостаточно.

Опыт прохождения интервью у меня был мизерный, инстинкты в поиске работы – ужасные, так что я просто послушала его и надела костюм.

Оставалось только привести в порядок волосы. Они до сих пор не оправились после моего экспериментального подравнивания несколько недель назад, торчали на затылке и вообще вели себя крайне раздражающе.

Да, возможно, я пойду на интервью и буду выглядеть самозванкой, но уж быть похожей на маппета я точно не хотела.

Бормоча себе под нос, я вышла из спальни и направилась в ванную, где лежали мои средства для волос. Я как раз дотянулась до ручки щётки, когда за спиной, в паре шагов, раздался громкий, выразительный кашель.

– Простите.

Я застыла. Этот голос я узнала мгновенно. Он отпечатался в моей памяти с той самой ночи, когда я узнала, что мой сосед – вампир.

– Реджинальд?

Что он здесь делает? И как он вообще сюда попал? Разве Фредерик не говорил, что вампиров нужно специально приглашать, чтобы они могли войти в чужой дом?

Но удивление быстро сменилось шоком, когда я увидела его лицо. В редкие моменты нашего общения Реджинальд бывал насмешливым, дерзким, скучающим. Но обеспокоенным – никогда.

А сейчас он именно таким и выглядел. Очень обеспокоенным.

– Я беспокоюсь о Фредди. Он… – Реджинальд осёкся, окинул меня быстрым взглядом и скривился. – Что это, чёрт побери, на тебе надето, Кассандра?

– Кэсси, – поправила я. – И забудь про мой наряд. Почему ты волнуешься за Фредерика? – Сердце бешено заколотилось. – С ним… с ним что-то случилось?

Он прошёл в гостиную и опустился в одно из кожаных кресел, даже не дождавшись приглашения.

– Полагаю, да. С тех пор как он ушёл встречаться со своей матерью и Джеймсонами, я от него ничего не слышал.

Я попыталась сдержать нарастающую панику. Значит, он тоже не получал вестей.

– И ты ожидал, что он уже выйдет на связь?

– Определённо, – Реджинальд замялся. – Мы вроде как ненавидим друг друга…

– Это я уже поняла.

– …но при этом мы очень близки.

Я отметила морщинки тревоги, прорезающие его вечно молодое лицо, напряжённые плечи, стиснутую челюсть.

– Это я тоже догадалась.

– Не хочу сразу думать о худшем, – продолжил он. – Но, думаю, пора учитывать вероятность, что они могли с ним что-то сделать.