Текст книги "Мерцающие врата"

Автор книги: Дженна Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава восемнадцатая

Следующее утро было типичным для авалонского лета, как я успела заметить, то есть серым, пасмурным, с совсем не по-летнему холодным воздухом. Я крепко спала, наслаждаясь новизной ощущений в даже относительно удобной постели. Тахта оказалась не такой уж жесткой, как я ожидала, а постельное белье было просто восхитительно мягким.

Потом я приняла душ и оделась. Я надела новую пару брюк-карго, а к ним – футболку и теплую «кенгурушку» с капюшоном. Хорошо, что сегодня мы снова пойдем в магазин – мне нужны теплые вещи. Я знала, конечно, что здесь будет не так тепло, как в Штатах, но от сырости погода казалась еще более промозглой, и мне все время хотелось погреться.

Я переложила в новые брюки карманные деньги, которые дал мне вчера отец. Я почти ничего не потратила. Потом я спустилась вниз, чтобы дождаться прихода Кимбер. Вчера вечером, когда я сказала отцу, что собираюсь с ней за покупками, он был явно не в восторге при мысли о моей встрече с «врагом», но даже не попытался запретить это. И за этот поступок он получил наибольшее количество баллов по моей шкале.

Я думала, что застану его внизу, в гостиной, но вместо этого увидела Финна. Он сидел на диване, в том же прикиде «агента секретной службы», что и вчера, только пиджак пока что висел на ручке дивана, а очки торчали из нагрудного кармана рубашки. Вчера его неотступное присутствие злило; сегодня меня это уже не раздражало.

– А папа где? – спросила я, проходя к кухне в надежде найти кофе.

– На работе, – ответил Финн. – Боюсь, тебе снова придется провести день со мной.

– Ничего, как-нибудь привыкну, – бросила я через плечо, и мне показалось, что Финн рассмеялся, хотя это был такой короткий и тихий смешок, что я его едва уловила.

Мои надежды на чашку кофе растаяли, как только я поняла, что у отца нет даже турки. Было много сортов чая, но даже если бы я умела заваривать его в чайнике, я все равно не стала бы его пить. Наконец я отрыла банку растворимого кофе, решив, что это все-таки лучше, чем ничего. Когда я его попробовала, то усомнилась в правильности сделанного выбора, но все же заставила себя допить чашку из соображений самочувствия.

Кимбер прибыла ровно в десять в отвратительно хорошем настроении. Я сама никогда не была такой любительницей ходить по магазинам, да и немудрено: много ли радости от покупок, когда считаешь каждый доллар в кармане, чтобы не забыть, что надо еще оставить деньги на оплату счетов за электричество?

Но когда мы с Кимбер пошли по магазинам, я не могла не признать: с ней это было здорово! У нее был какой-то потрясающий нюх на все, и практически во всем, что она предлагала мне примерить, я выглядела просто невероятно. Ну, во всяком случае, с моей точки зрения.

Будучи девушкой практичной, я сосредоточилась на покупке основного гардероба: свитеров, водолазок с длинным рукавом, и более теплых брюк, чем те, что были на мне, – я купила пару полушерстяных на хлопковой основе. Но Кимбер постоянно подначивала меня выбрать что-нибудь более экстравагантное – платья, юбки, прозрачные блузочки. Как я уже сказала, вкус у нее был что надо, но хоть я и примеряла все, что она приносила мне, я просто не могла взять и выкинуть кучу денег на то, что никогда не буду носить. И в конце концов мой «скучный выбор» ее рассердил.

– Ты просто обязана купить что-нибудь радостное, – обиделась она, когда мы вышли из очередного магазина без шелкового платья, бархатной юбки и без блузки на шнуровке. Финн уже нес в руках столько пакетов, что был похож на гостиничного портье (только очень красивого), а у меня все еще оставалась неистраченной приличная сумма денег – больше двухсот евро. И я не могла не признать, что мысль потратить их на что-нибудь непрактичное выглядела крайне соблазнительно.

Видимо, Кимбер почувствовала, что я готова поддаться искушению.

– Знаю! – вскричала она, и глаза ее заблестели от восторга. – У меня через месяц день рождения, и я закачу грандиозную вечеринку. Ты приглашена, так что нужно срочно подобрать тебе идеальное платье.

Я раскрыла рот, глядя на нее.

– Ты что, хочешь, чтобы я пришла на день рождения в платье?!

Кимбер задрала нос и тут же стала похожа на ту Снежную Королеву, с которой я познакомилась несколько дней назад.

– Это моя вечеринка; значит, и правила тоже мои. А по моим правилам, все девушки должны быть в платьях.

Я вспомнила то шуршащее «нечто» с перьями, которое не давало мне дышать, когда я пряталась в ее шкафу. Оставалось только надеяться, что она не заставит меня покупать что-то подобное. Продолжая для вида слегка протестовать, я дала увлечь себя в очередной бутик.

Будь я одна, мне достаточно было бы взглянуть на первый попавшийся ценник, чтобы тут же выйти вон. Но Кимбер, задавшись целью, знала, как действовать, и вскоре я уже была в примерочной с целым ворохом восхитительных, дорогущих, совершенно непрактичных платьев.

Когда я все перемерила, Кимбер помогла мне сократить выбор до двух, но и из этих двух я не знала, что выбрать, потому что все еще не решалась спустить такую уйму денег на какое-то платье для вечеринки.

– Мне больше нравится синее, – сказала Кимбер, – оно бросает отсвет на твои глаза, делая их ярко-голубыми.

Я хмыкнула неопределенно. Естественно, синее платье было более дорогим. Совершенно ясно, что Кимбер ни разу в жизни не приходилось считать, сколько у нее осталось денег.

Она сердито вздохнула в ответ.

– Ладно, выбирай тут пока. А я пойду подыщу себе что-нибудь. Но не думай, что сможешь уйти отсюда с пустыми руками.

Она погрозила мне пальцем; я в ответ закатила глаза.

Прошло не больше минуты, как я осталась одна в примерочной, когда из холла донесся звук удара. Я не придала ему значения. Сперва не придала – пока камея у меня на шее вдруг не стала нагреваться, а по телу не побежали электрические разряды. Вариантов быть не могло: что-то случилось, и это «что-то» добра не сулит.

Я быстро натянула свою одежду – если мне предстоит встреча с врагами, не хочу предстать перед ними в одних трусах – и как только я просунула руки в рукава кенгурушки, дверь в примерочную с грохотом распахнулась.

Я испуганно взвизгнула и едва успела отскочить в сторону, как в дверь влетел Финн и обрушился на огромное зеркало высотой в человеческий рост, занимавшее всю противоположную стену. Зеркало разбилось на множество острых осколков, и Финн взвыл от боли.

Вслед за Финном в примерочную вошли двое – так, словно ничего необычного не происходило. Один из них остановился и закрыл за собой дверь, другой же тем временем подошел к Финну.

Оба они были высокие и мускулистые, очень похожие на Финна. У них тоже был вид «агентов секретной службы», вплоть до черных очков, которые не нужны были в этот пасмурный день даже на улице. Меня посетила страшная догадка: они – тоже Рыцари, а я – крепко попала.

Я попробовала закричать. В конце концов, именно так и поступают в подобных ситуациях. Но на это, похоже, Рыцарям было глубоко наплевать. Возможно, единственные, кто мог меня слышать, были Кимбер и продавщица в магазине; но Рыцари уже должны были столкнуться с ними, проходя через магазин. Я лишь понадеялась, что те остались живы.

У Финна на лбу была ужасная рана, из нее лилась кровь; кроме того, он был весь изранен осколками зеркала, которые торчали из его тела тут и там. Рыцари стояли между мной и дверью, блокируя выход, но я все же решила попробовать проскочить в надежде, что их телосложение помешает им отреагировать так же быстро. Но я их недооценила. Один из них тут же схватил меня и прижал к себе, держа одной рукой за талию, а другой – за горло. Ноги мои болтались в воздухе. Я попыталась лягнуть Рыцаря, но бить ногой назад не так-то легко, так что мое брыкание ему не сильно помешало.

– Сразись с нами – и девчонка умрет, – сказал другой Рыцарь Финну, который к этому времени умудрился как-то подняться на колени.

Взгляд Финна переметнулся на меня, и тот, что держал меня, крепче сжал пальцы на моем горле; теперь я едва могла дышать.

– Не трогайте ее, – сказал Финн тихо, – я не буду драться.

Хватка у меня на горле ослабла, и я жадно глотнула воздух. Второй Рыцарь подошел к Финну, занес ногу и нанес страшный удар прямо в живот.

– Нет! – закричала я. Финн, конечно, был мне как бельмо на глазу, маяча постоянно рядом, но я вовсе не хотела, чтобы ему причинили боль.

Тот Рыцарь, что держал меня, только рассмеялся, а другой ударил Финна еще раз. Я предприняла еще одну попытку вырваться, но это было так же невозможно, как если бы я была связана по рукам и ногам. Я не могла даже отвернуться, чтобы не смотреть на то, как они избивают Финна, потому что меня держали за горло. Можно было, конечно, зажмуриться, но дела этим было не поправить. Второй Рыцарь бил Финна снова и снова, и с каждым ударом я слышала хруст костей. Я рыдала, вырывалась, умоляла Финна начать защищаться, но он даже и не думал. А в конце концов, уже и не мог.

Он лежал на полу лицом вниз, и если бы он не хватал ртом воздух с тихими стонами, я решила бы, что он уже мертв. Тогда тот Рыцарь, что избивал его, улыбнулся и достал из-за голенища сапога длинный тонкий нож.

– Нет! – заорала я что было сил, хоть и знала, что это бесполезно. – Зачем вы это делаете?!

Рыцарь опустился на колено рядом с Финном, и даже за темными стеклами очков я увидела его взгляд, направленный на меня. Его улыбка была холодной и жестокой; в его лице не было ничего даже отдаленно человеческого.

– Убирайся из Авалона, – сказал он мне. – Убирайся и никогда не возвращайся. Иначе в следующий раз на его месте окажешься ты.

Тут он поднял руку с ножом. Я завопила, но он всадил нож в спину Финна по самую рукоятку. Финн издал сдавленный крик и попробовал пошевелиться, но у него не вышло. Я с ужасом осознала, что он попросту пришпилен к полу.

Рыцарь, который держал меня, наконец отпустил, и я свалилась на пол. С хрустом топча подошвами осколки зеркал, они прошли через примерочную и вышли вон.

Не обращая внимания на осколки, я кинулась к Финну. Из спины у него, прямо над правой лопаткой, торчала рукоятка ножа. Он все еще дышал, но прерывисто и тяжело, со свистом. Я коснулась его дрожащей рукой, не зная, что же мне сделать, чем помочь. Бывало, я нянчилась с матерью, когда она падала с лестницы, будучи пьяная в хлам, но ее увечья и близко не походили на те, что были нанесены Финну. Я не знала, что делают в таких случаях – нужно вытащить нож или так будет еще хуже?

Тут Финн со стоном повернул голову и взглянул на меня.

– О боже! – вскрикнула я. – Не шевелись!

Его лицо… это даже больше нельзя было назвать лицом, одно кровавое месиво. Мне показалось, ему переломали все кости. Но, видимо, Рыцари и вправду сделаны из другого теста.

– Я буду жить, – удалось ему произнести очень тихо, – позови на помощь.

Не знаю даже, поверила ли я ему, но его слова заставили меня шевелиться. Спотыкаясь, я вышла из примерочной, покрытая осколками стекла и вымазанная кровью.

Продавщица лежала на полу за кассой. Кимбер с огромным пятном на щеке, которое вскоре превратится в черный синяк, помогала ей подняться на ноги. Я бы вздохнула с облегчением, увидев, что они обе живы, если бы не моя тревога за Финна. Сейчас я думала только о нем.

– Телефон! – визгливо закричала я, обращаясь к продавщице. Кажется, у меня начиналась истерика. – Где телефон?! Нужно вызвать «скорую»!

Продавщица указала на телефон: он стоял практически у нее под носом.

Я схватила трубку дрожащей рукой, но в ладонях у меня было столько осколков, что я ее уронила. Продавщица уже в достаточной мере пришла в себя, чтобы подняться на ноги.

– Дайте я, – сказала она, – я наберу «скорую».

И так как я все равно не знала номера и не могла продиктовать адрес, по которому надо приехать, да и номер мне было не набрать израненными руками, я согласилась.

Глава девятнадцатая

«Скорая» и парамедики приехали одновременно с полицией. Меня все еще трясло, но у меня хватило ума понять: лучше оставаться рядом с Финном – даже несмотря на то, что он ничем не мог защитить меня больше. Это все равно было лучше, чем позволить полиции увести меня на допрос или еще что-нибудь в этом роде. Раз они арестовали моего отца по ложному обвинению, где гарантия, что и ко мне не прицепится «засланный казачок». Я не хотела потерять оставшуюся у меня свободу; ее и так было немного. Так что я притворилась, что у меня шок и что я пострадала немного больше, чем это было на самом деле. Я была вся в крови, так что вышло вполне убедительно.

Парамедики осмотрели и помогли прийти в себя Кимбер и продавщице. Было решено, что они не нуждаются в госпитализации. Другое дело Финн. Он был без сознания и явно потерял много крови.

На машине «скорой помощи» я отправилась в единственную больницу Авалона вместе с Финном. Парамедики – один Волшебник, другой простой смертный – даже примерно не волновались за Финна так, как я.

– С ним все будет в порядке, – сказал парамедик-Волшебник. – Если бы его хотели убить, воспользовались бы железным ножом, а не серебряным.

– И всадили бы его уж никак не в плечо, – пробормотал другой.

Представителей Волшебного мира можно ранить и даже убить холодным оружием. Но холодным оружием считается для них чистое железо. В Волшебном мире его попросту не существует; там в качестве обычного металла используется серебро.

К этому времени я уже успела внимательно рассмотреть нож – намного лучше, чем мне хотелось бы, – пока ждала рядом с Финном приезда «скорой помощи». Рукоятка была из какой-то темной породы дерева, возможно, из красного дерева, но не это привлекло мое внимание. Нет, мой взгляд приковала к себе белая роза из слоновой кости, украшающая темную рукоятку ножа. Это была явная улика, оставленная на месте преступления. А это значит, что нападавшие были из Ордена Белой Розы, либо… либо кто-то хотел, чтобы именно так все и подумали.

Когда мы приехали в больницу, я ничего не могла придумать, чтобы остаться вместе с Финном, и его увезли в травматологию, а меня оставили с каким-то сердитым и раздраженным целителем-Волшебником, который, похоже, считал, что я сама всадила себе в колени и ладони всю эту кучу зеркальных осколков. Я сжала зубы и терпела, как партизан, пока из меня вытаскивали куски зеркала; и тут, наконец, приехал отец. Когда я его увидела, я испытала такое облегчение, что и словами не выразить.

Думаю, он собирался обнять меня – или хотя бы похлопать по плечу, успокаивая и утешая, – но целитель глянул на него так, словно хотел сказать: «Держитесь подальше», и отец остановился на полпути.

– Что случилось? – только и спросил он.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла и показала глазами на целителя. Кажется, он уже закончил вытаскивать из меня осколки и теперь произносил какое-то заживляющее заклинание. Отец понимающе кивнул мне.

– Финн поправится? – спросила я, несмотря на то, что уже куча народу заверила меня, что да. Но я-то видела, как Рыцари избивали его, а из-за меня он даже не пытался защищаться!

– С ним все будет хорошо, – сказал отец, – даже не сомневайся. Мы, Волшебники, прочнее людей, а наши Рыцари – значительно прочнее нас.

– А что именно значит «Рыцарь»? – спросила я, вспомнив, что так еще и не выяснила этого.

– Рыцари – каста воинов, защитников Волшебного мира. Они еще известны как Даосские Сидхи. Большинство из них живут в Волшебном мире и не переступают границ Авалона. Но те, что живут здесь, – самые надежные телохранители на свете.

– Все, – сказал целитель, удовлетворенно кивнув. – Можете ехать домой, когда будете готовы.

Я моргнула, в недоумении глядя на него. Что, не надо заполнять никакие бланки? Никакие документы по страховке? И, что еще удивительнее, не надо давать показания в полиции?

Я перевела изумленный взгляд на отца. Но он только улыбнулся в ответ.

– Поехали-ка домой, да переоденемся, а? – сказал он.

Не могу сказать, что это предложение вызывало у меня хоть какие-то возражения, так что я охотно последовала за ним. На выходе отец взял белый халат из стопки на шкафу.

– Я верну, – сказал он в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я так и не поняла сперва, зачем он его стащил (я лишь порадовалась, что не надо его надевать), пока мы не подошли к машине. Тут он открыл передо мной дверцу и застелил халатом пассажирское сиденье. Я поняла, что он предусмотрительно стащил халат из больницы, чтобы я не испачкала кровью кожаное сиденье его красной спортивной машины, и теплых чувств мне это не прибавило, но отец ничего не заметил.

Ладно, я понимаю: если бы у меня была такая машина, я бы тоже не захотела пачкать ее. Но я была уверена: раз уж волшебством можно было за несколько минут вылечить мои раны и спасти жизнь Финну, то и сиденья в машине с помощью волшебства можно бы было почистить, а?

Отец больше не спрашивал меня о нападении. Он дал мне спокойно доехать до дома, принять душ и переодеться. И только когда я спустилась в гостиную и села рядом с ним на диван с привычной чашкой чая в руках, я наконец рассказала ему все. Когда я дошла до описания рукоятки ножа с белой розой, отец заметно напрягся.

Он поджал губы, потом вздохнул, и в этом вздохе сквозило негодование.

– Вот заразы! – воскликнул он. Он вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате; кажется, он что-то напряженно обдумывал.

– Да что вообще происходит? – спросила я глуповато.

Он снова сел и откинулся на спинку дивана. Но в позе его не было и намека на то, что он расслабился.

– Итан сказал, крахены пытались убить тебя. Но это утверждение бессмысленно. Они не могли убить тебя, когда рядом с тобой были Волшебники Ордена Алой Розы.

Я вспомнила, что Итан тоже говорил мне что-то подобное.

– А теперь на тебя нападают волшебники из Ордена Белой Розы, в то время как ты живешь со мной.

– Они напали на Финна, а не на меня.

Но отец лишь отмахнулся.

– Они ранили Финна. А жертвой была ты. И именно ты пострадала.

Он положил руку мне на плечо и легонько сжал.

– Финн – воин, и хотя он не в восторге от тяжких телесных повреждений, все же это часть его работы. У тебя нет повода для того, чтобы чувствовать себя виноватой.

Но я чувствовала. Я не могла забыть, как Финн посмотрел на меня и решил не защищаться, чтобы защитить этим меня. Как я могла не чувствовать себя виноватой?

– И что это значит, по-твоему? – спросила я отца. – Если ни одно нападение не имело смысла, тогда зачем, ты думаешь, они охотятся за мной?

Он посмотрел на меня долгим проницательным взглядом, таким, что я поняла: то, что он собирается сказать, мне не понравится.

– Волшебники Авалона – и из Ордена Белой Розы, и из Ордена Алой Розы – хотят видеть тебя здесь, живую и под своим влиянием. Но мне вот что пришло в голову: хочется ли Королевам Волшебного мира того же?

– Что?! – воскликнула я. Разве недостаточно того, что за мной охотится стая политиков, пытающихся перетянуть меня каждый на свою сторону? Так теперь еще и Королевы Волшебного мира решили меня уничтожить? За что?!

Отец снова откинулся на диванные подушки; лицо его по-прежнему оставалось серьезным и озабоченным.

– Последний Мерцающий, который был до тебя, принадлежал к Ордену Алой Розы. В один прекрасный день он отправился в Волшебный мир и больше не вернулся. Через некоторое время его тело было найдено. Без головы.

Я тяжело сглотнула и невольно поднесла руки к горлу.

– Есть те, кто считает, что у Совета есть виды на Волшебный мир и что Совет может использовать Мерцающую, то есть тебя, чтобы убить Мэб, Королеву Ордена Алой Розы в Волшебном мире. А если так, то Королевы, по всей вероятности, относятся к тебе как к угрозе для своей жизни, а не как к потенциальной союзнице или заложнице.

Я застонала и уронила голову на руки. Все это было уже слишком. С тех пор, как я приехала в Авалон, моя жизнь представляла собой лишь череду неприятностей. Как я мечтала сейчас о серебряных башмачках, как у Элли в «Волшебнике Изумрудного города», чтобы можно было надеть их и мгновенно перенестись домой. Как и она, я не ценила, как там хорошо, пока не оказалась в другом мире.

– Мне нужно уехать из Авалона, – пробормотала я, не поднимая головы. Мне не нравилось, что меня просто, можно сказать, выпирают отсюда, но остаться – значит, по всей видимости, умереть. И увлечь за собой всех, кто меня любит.

– Нет, Дана, – сказал отец и принялся гладить меня по спине. Похоже, этим он хотел меня успокоить, но я не могла.

Я выпрямилась и в упор посмотрела на него.

– Я не верю, что ты всерьез хочешь, чтобы я осталась – это теперь-то! Если предполагается, что ты любишь меня, конечно. Или все это ложь, и ты просто хочешь использовать меня в борьбе за власть в Волшебном мире?

Отец посмотрел на меня так, что слова застряли у меня в горле. На миг я даже подумала, что он меня сейчас ударит, настолько он был в ярости. Щеки его покраснели, а губы, наоборот, побелели.

– У меня нет никаких видов на Волшебный мир, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Мой дом – Авалон. Я осознанно сделал этот выбор, и я не собираюсь никуда отсюда уезжать.

Я поверила ему, даже несмотря на то, что у него очевидно были самые амбициозные виды на Авалон.

– Тогда зачем ты хочешь, чтобы я осталась здесь, ведь моя жизнь в опасности!

– Потому что здесь тебя могут защитить так, как не смогут защитить в Реальном мире. Если бы ты уехала, этого, возможно, было бы достаточно для Королевы Ордена Алой Розы. В конце концов, ты принадлежишь к ее Ордену, хотя бы номинально. Но вот Мэб не оставит тебя в покое. Во всяком случае, я в этом сомневаюсь. Потому что, как бы то ни было, ты всегда можешь взять да вернуться в Авалон. Она пошлет своих агентов следом за тобой в Реальный мир, и они будут преследовать тебя там до конца твоей жизни. И не думай, что оттого, что эти агенты будут простыми смертными, угроза будет меньше. Они все равно смогут убить тебя. Или твою мать. Или любого другого дорогого тебе человека.

Жаль, но мне было нечего противопоставить его доводам. Но даже если поверить половине того, что он говорит, я все равно влипла так, что дальше некуда. И, к сожалению, я не верила, что и в Авалоне я буду в безопасности.

– Думаю, мне пора встретиться с Алистером и Грейс. С обоими сразу, – сказал отец.

У меня уже столько неприятных сюрпризов было сегодня, что при этих словах моя челюсть даже не отвисла. Я просто сказала:

– А я думала, они – враги.

Он пожал одним плечом.

– В том, что они хотят манипулировать тобой для достижения собственных целей, – да. Но оба они чрезвычайно сильные Волшебники. И влиятельные фигуры в авалонской политике. Не верю я, что один из них настолько хладнокровен, чтобы желать твоей смерти. Но даже если я ошибаюсь, ни один из них не стал бы убивать тебя, пока еще есть шанс перетянуть тебя на свою сторону.

Это что, должно меня утешить?

– А ты не думаешь, что один из них может бросить вызов Королевам? – спросила я.

Отец покачал головой.

– Алистер родился в Авалоне и живет здесь всю жизнь. Не верю, чтобы он мог захотеть править в Волшебном мире, когда все его мечты устремлены к тому, чтобы сделать Авалон оплотом Волшебников и их Орденов, чтобы каждый Волшебник признал свой Орден и стал «преданным жителем Авалона», как он это называет. А у Грейс… есть своя причина не стремиться жить в Волшебном мире.

– И эта причина …?

Отец не ответил.

– На кону моя жизнь, я имею право знать, – возразила я.

Выражение его лица стало брезгливым.

– Лаклан.

Я ждала, что он скажет дальше, но, похоже, он полагал, что сказал достаточно.

– А что такого в Лаклане?

Отец поджал губы.

– Моя сестра питает… своего рода чувства к Лаклану. Это не приветствуется даже в Авалоне, а уж в Волшебном мире это опозорило бы ее на всю жизнь.

Короче говоря, Грейс и Лаклан – любовники. Типа того. Я невольно вспомнила, как Лаклан говорил о Грейс – почти с придыханием. Не думаю, что их союз был союзом равных.

Отец отогнал от себя мысли о Лаклане.

– Надеюсь, целители приведут Финна в порядок через пару-тройку часов. Я договорюсь о встрече с Алистером и Грейс, но я хочу быть уверен, что ты под надежной защитой, пока меня нет рядом.

Я прищурилась.

– А не лучше ли мне отправиться с тобой на эту встречу? В конце концов, речь идет о моей жизни.

Отец уже хотел что-то сказать, но вдруг передумал. Он помолчал, потом посмотрел на меня испытующим взглядом.

– Я обещал, что буду говорить тебе только правду. Так тому и быть. Да, ты имеешь право голоса, потому что речь идет о твоей жизни. Но, милая моя девочка, голоса-то у тебя пока еще нет.

Я ахнула.

– Да, правда не всегда лицеприятна, – кивнул он. – Ты еще маленькая, неопытная, ты даже примерно не представляешь, что за силой обладаешь. А я – твой отец, и у меня – право опекунства.

– У моей мамы право опекунства.

И – о! какие огромные извинения я должна буду принести ей, когда – нет, если – я снова увижу ее. Сейчас я бы с легкостью выводила ее из нового запоя, паковала чемоданы для очередного переезда и выдумывала, что сказать друзьям, чтобы они не узнали, что моя мать – пьяница. Теперь все это казалось таким нетрудным по сравнению с тем, что тебя хотят убить Королевы Волшебного мира.

– Поверь мне, Дана, – продолжал отец, – пока речь идет об Авалоне, мои права как опекуна неоспоримы. Твоей матери здесь нет, а я есть. Это все, что будет иметь значение, если дело дойдет до разбирательств.

Он потянулся ко мне, но я выскользнула из-под его руки.

– Не трогай меня! И не веди себя как заботливый папочка. Ты все сказал, теперь все по-другому.

Он приподнял одну бровь.

– Было бы лучше, если бы я тебя обманул? Ты предпочла бы, чтобы я соврал тебе? Имей в виду, до того, как порвать с Орденами Волшебного мира, я играл ведущую роль в их политике. А человек, не умеющий обманывать, долго не продержался бы. Так что в искусстве лжи я неплохо поднаторел, можешь мне поверить.

Вот в этом я не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что, сочти он это целесообразным, он использовал бы свои навыки против меня, ни секунды не поколебавшись. Просто сейчас он счел более выгодным сказать правду, чтобы удержать меня. А он хотел и, главное, мог удержать меня. Из всего, что он наговорил, только в этом я и не сомневалась. К сожалению.

Ни слова больше не говоря отцу, я встала и отправилась в свою комнату наверху, а отец остался готовиться к встрече «трех кукловодов», для которых я была лишь марионеткой. Моя судьба была теперь в их руках. Я вошла в комнату и первое, что сделала – поверьте, с наслаждением! – это сорвала с шеи кулон с камеей и бросила его в мусорную корзину.