Текст книги "Мерцающие врата"

Автор книги: Дженна Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава двадцатая

Этот день казался бесконечным. После разговора с отцом я села в комнате и принялась думать и горевать, причем второго было, должна признаться, больше, чем первого. Телефон то и дело принимался звонить и несмотря на то что я несколько раз испытывала искушение снять трубку и подслушать, о чем они там говорят, я решила, что лучше не надо – лучше не знать мне этого.

Финн вернулся из больницы в начале седьмого. Я все еще не хотела сидеть с отцом, но я очень хотела увидеть Финна, чтобы своими глазами убедиться, что он в порядке, так что я спустилась в гостиную.

Сказать, что он «в порядке» было, конечно, преувеличением. Все его лицо было в синяках, а судя по тому, как осторожно он ходил и двигался, у него еще все болело. Даже отец заметил это, потому что тут же предложил Рыцарю присесть. Финн с благодарностью опустился на диван.

– Ты достаточно оправился, чтобы охранять ее? – спросил отец. Думаю, дальше этого его сочувствие не распространялось.

Финн слегка пожал плечами.

– Если ехать в город – нет. А в доме, с учетом того, что он защищен вашими заклинаниями, – да. Я могу ее охранять.

– А ты не можешь найти кого-нибудь другого, кто бы не был так сильно ранен? – спросила я отца, глядя на Финна и покусывая губу. Я не была уверена, что, повторись такой же кошмар, как сегодня утром, я снова смогу вынести это.

– Я справлюсь, – сказал Финн, не дожидаясь ответа отца. – Я не стал бы этого говорить, если бы не был уверен на сто процентов.

Отец кивнул и повернулся ко мне.

– Даже если и не на сто, все равно лучшего телохранителя, чем Финн, не найти. К тому же через полчаса я еду ужинать с Алистером и Грейс для разработки стратегического плана. Другой охраны мне за это время не найти.

Я не стала утруждать себя спором. Предпочитаю сохранять свои силы для сражений, которые можно выиграть.

Отец ушел минут через десять. Интересно, подумала я, а что я буду есть на ужин? Ланч давно прошел, а на обед я не спускалась, хотя отец и звал меня. Я была очень голодной, у меня аж живот сводило.

Финн поднялся с дивана, я посмотрела на Рыцаря с сочувствием.

– Пожалуйста, не двигайся! – попросила я, хотя он уже встал на ноги. – Тебе что-нибудь нужно?

Я снова увидела перед мысленным взором его избитое и залитое кровью лицо, нож, пропарывающий его спину и со стуком вонзающийся в пол. Каким бы сильным и терпеливым он ни был, он не смог сдержать крик, когда парамедик вытаскивал нож.

– Я не инвалид, – сказал он, направляясь в сторону кухни.

Я пришла в ужас, когда он принялся доставать еду из холодильника и из шкафа, и я поняла, что он собрался готовить ужин.

– Ты не будешь готовить, – сказала я ему тем тоном, не допускающим возражений, которым я не раз говорила с пьяной матерью, которую нельзя было и близко подпускать к плите и к открытому пламени. Он лишь приподнял одну бровь и продолжил выкладывать продукты. Судя по тому, что он уже достал, он собирался готовить спагетти с фрикадельками.

– Я готовлю с шести лет, – сказала я, – я сама могу сварить спагетти. Пожалуйста, присядь.

К моему стыду, голос у меня слегка дрогнул. Но после всего, что он сделал для меня в этот день, мне было тяжело видеть, как он преодолевает боль сейчас, когда я сама могла позаботиться о себе. Подумать только: я приехала в Авалон отчасти ради того, чтобы кто-то позаботился обо мне, чтобы позволил мне побыть ребенком, которым я никогда не была. Смешно, что сейчас, когда такой шанс представился, я руками и ногами цеплялась за свою взрослость и самостоятельность.

Финн положил зеленый перец, который принялся было резать, и повернулся лицом ко мне, облокотившись о столешницу.

– Я тоже начал готовить, когда мне было шесть лет. И с тех пор прошло намного больше времени, чем с твоего шестилетнего возраста.

– Но…

– Если бы тебе удалось отправить меня домой, как ты хотела, я бы сейчас у себя, на своей кухне, точно так же готовил бы ужин.

Я несколько раз сглотнула слезы. Мне было так неловко плакать из-за глупого спора «кто будет готовить ужин»! Я пережила нападение в примерочной без единой слезинки и ни разу не заплакала за весь сегодняшний день, хотя поводов было выше крыши. Конечно, я не разревусь теперь, из-за какой-то ерунды!

Финн сделал пару шагов по направлению ко мне, и его голос стал ласковым. Оказывается, голос у него в те редкие минуты, когда он им пользовался, был очень приятный – низкий и глубокий.

– Дана, я благодарен тебе за то, что ты так обо мне заботишься, – сказал он. – Но дело в том, что на самом деле тебе досталось значительно больше, чем мне. Именно ты пострадала, именно тебя ранили.

И тут меня прорвало, как ни пыталась я сдержать слезы. Я закрыла лицо обеими руками, все еще стараясь не показать, что плачу. Финн обнял меня, и прежде чем я поняла, что происходит, я уже сидела на диване в гостиной и ревела как глупый ребенок, а Финн утирал мне слезы своим носовым платком.

Финн молчал, пока не схлынула первая волна эмоций. Когда он заговорил, я все еще всхлипывала и икала, но кризис миновал.

– Я – Рыцарь Волшебного мира, – сказал он. – Я стал им в восемнадцать лет, а это было… давненько. Меня протыкали шпагами, в меня попадали стрелы и пули, меня пытали такими способами, которые я не стану тебе описывать. Это – моя работа. Я выбрал ее, прекрасно зная, что я выбираю.

– Но тебя могли убить! – возразила я, пытаясь вытереть остатки слез насквозь промокшим носовым платком.

Финн улыбнулся.

– Как и те, кто протыкал меня шпагой, стрелял в меня и так далее. И они на самом деле хотели убить меня. А вот сегодняшние Рыцари – нет.

Он снова стал серьезен.

– Не горюй из-за боли, которую причинили мне. Но признай свою боль. И позволь мне позаботиться о тебе.

Я покачала головой.

– Так что, готовить мне ужин тоже входит в твою работу?

– Сегодня – да. Позволь мне сделать для тебя эту мелочь в качестве компенсации за то, что меня использовали в качестве оружия, которым ранили тебя. Пожалуйста.

Когда я жила с матерью, я привыкла к тому, что девяносто процентов споров выигрываю я. Честно говоря, у меня сила воли была побольше маминой. А вот в Авалоне я, похоже, не выиграла еще ни одного спора. К тому же Финн использовал запрещенный прием.

– Ладно, – согласилась я неохотно.

Но Финн улыбнулся в ответ. И я решила, что поступила правильно.

* * *

Финн вряд ли мог бросить вызов лучшим поварам, и все же готовил он весьма сносно. У него были глаза Волшебника – с приподнятыми внешними уголками, – что делало большинство людей несколько женоподобными. Но Финн выглядел очень мужественно, слишком мужественно для того, чтобы увидеть в нем мужчину, рожденного для кухни и проводящего жизнь среди продуктов и консервных банок. И все же я должна была признать, что он чувствует себя на кухне так же спокойно, как и я. Мне было неуютно от того, что он обслуживает меня, но я мысленно затыкала себе рот всякий раз, как слова протеста подступали к горлу.

Он снова замолчал, но теперь-то я знала, что он способен на нечто, вполне напоминающее разговор. И так как у меня накопилось множество вопросов, я решила задать их, когда мы приступим к еде.

– Ты знаешь тех Рыцарей, которые напали на нас? – спросила я его.

Он специально тут же сунул фрикадельку в рот, чтобы не отвечать, но я принялась постукивать пальцами по столу, выжидая, когда он прожует и ответит. Если он думал, что я забуду, о чем спрашивала, то его ждало разочарование.

– Итак? – поторопила я его.

– Да.

– Да, ты их знаешь?

Он кивнул, потом снова сунул еду в рот и принялся жевать. Да, придется потрудиться, чтобы вытянуть из него информацию.

– Итак, ты их знаешь. Значит, ты смог указать на них полиции, и именно поэтому мне не задавали вопросов?

Это хоть что-то объяснило бы. Потому что в Соединенных Штатах я никак не избежала бы расспросов при аналогичных обстоятельствах.

– Это – не дело полиции, – сказал Финн, закончив жевать.

– В смысле? Как это может быть не делом полиции?

Мой голос взвился почти до визга, пришлось постараться успокоиться.

Губы Финна дрогнули в подобии улыбки, но он не улыбнулся моему взрыву эмоций.

– Это – не дело полиции, потому что Рыцари – из Волшебного мира. Я уверен, они туда и вернулись прежде, чем полиция приехала в магазин.

– А что, в полиции нет Волшебников? Разве никто не может отправиться за Рыцарями в Волшебный мир?

– А что, американская полиция может преследовать преступников за рубежом?

Ответ был очевиден. Финн даже не сделал паузу, чтобы дождаться моего ответа.

– Шансы вытащить кого-то из Волшебного мира практически равны нулю. Именно поэтому они и позволяют себе такие вылазки с нападениями.

Я со стуком положила вилку на тарелку.

– Давай называть вещи своими именами. Выходит, любое существо из Волшебного мира может преспокойно проникнуть в Авалон, совершить любое преступление и так же преспокойно вернуться обратно? И никто с этим ничего не сможет сделать?

– Не совсем. Ты преувеличиваешь. Проникнуть в Авалон не так-то легко. Мы охраняем границы от тех существ, которым доступ в Авалон запрещен. Но если тот, кто хочет попасть в Авалон – Сидхе, а их не было приказа не пускать… – Финн пожал плечами. – У тебя еда остывает.

Отлично. Теперь у меня два папочки-волшебника в Авалоне. Я все еще хотела есть, так что я взялась за вилку и подцепила несколько фрикаделек прежде, чем продолжить атаку.

– A как насчет выхода из Авалона? – спросила я. – Мне вот, к примеру, нужно проходить таможню, чтобы выбраться. А Рыцарям?

– Тебе нужно проходить таможню, чтобы попасть в Англию; не для того, чтобы выйти из Авалона. Что касается Волшебного мира, то в нем нет таможни. А теперь дай мне спокойно поесть в тишине.

Наверное, он и так в течение этого ужина сказал больше слов, чем за всю предыдущую неделю. Я прекратила задавать вопросы, но продолжала лихорадочно думать. Если Сидхе могут попадать из Волшебного мира в Авалон и уходить обратно, когда им вздумается, значит, моя жизнь будет в постоянной опасности. Да, Финн будет охранять меня, но сегодняшний день показал: как бы он ни был силен и магически одарен, есть способы лишить его возможности меня защитить. И что тогда толку от того, что я – Мерцающая? От того, что у меня есть неслыханная сила?

Когда тот Рыцарь схватил меня сегодня, я была как героиня какого-нибудь ужастика, которая только и умеет, что громко кричать, и ни на что больше не пригодна.

– Как ты думаешь, ты можешь научить меня хотя бы основным приемам самообороны? – спросила я Финна, когда мы закончили ужин и принялись убирать посуду со стола.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Никакая самооборона не поможет против Рыцарей, – сказал он. – Даже твой дружок Итан не справился бы с ними. Знай твой отец, что на тебя могут напасть Рыцари, он бы не выпустил тебя из дома с одним телохранителем.

Это было совсем не то, что я хотела услышать.

– Итан – не мой дружок, – сказала я почти рассеянно. – И я не прошу сделать из меня суперниндзя. Я просто не хочу больше чувствовать себя совершенно беспомощной.

– Но ты и вправду беспомощна против Рыцарей.

– Суть не в этом, – сказала я. Интересно, он действительно такой тормоз или специально прикидывается? – Просто если я хотя бы буду представлять себе, что могу как-то защищаться, я буду знать, как попробовать сбежать или избежать боя. Ну, и учитывая то, как стремительно растет число моих врагов, где гарантия, что следующими на меня не нападут уже не Рыцари, а какие-нибудь другие существа из Волшебного мира?

Финн впервые взглянул на меня серьезно. Кажется, мысль показалась ему дельной. Он скрестил руки на своей накачанной груди и смерил меня взглядом.

– Рыцарям запрещено делиться своими знаниями и умениями с теми, кто Рыцарем не является. Это – против рыцарского кодекса.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он жестом остановил меня.

– Но, – сказал он, – если твой отец это одобрит, я могу найти кого-нибудь, кто научит тебя основам самообороны.

На лице его мелькнуло подобие улыбки, что заставило меня заподозрить неладное.

– Ты имеешь в виду кого-то конкретного? – спросила я.

Финн выглядел почти самодовольно.

– Да. И я могу обещать, он разбудит в тебе весь воинственный дух, который спрятан у тебя глубоко внутри.

– И что именно это означает? – спросила я, начиная подозревать, что мне предлагают вовсе не то, о чем я просила.

– Ты сама поймешь.

Клянусь, у него в глазах блеснули искорки с оттенком некоторого злорадства.

* * *

Отец вернулся только ближе к десяти вечера. Видимо, встреча проходила за ужином. Мы с Финном в это время сидели на диване в гостиной и смотрели по телику какой-то британский комедийный сериал. Я понимала одну шутку из трех, Финн тоже не смеялся, но каждый раз, как раздавался закадровый хохот, на лице его появлялось подобие улыбки, из чего я сделала вывод, что сериал ему все же нравится.

Даже за те несколько часов, что мы провели вечером вместе, состояние Финна значительно улучшилось. Он уже без гримасы боли поднялся с дивана, приветствуя отца, когда тот вошел в комнату. Они о чем-то договорились, отец поблагодарил Финна, и тот, попрощавшись, ушел.

Отец подошел к шкафу, откинул дверцу того, что оказалось баром, и налил себе щедрую порцию бренди, кажется. Он покрутил напиток в бокале, но сразу пить не стал.

– Судя по твоему выражению лица и по тому, как быстро ты направился к бару, встреча прошла не слишком плодотворно? – спросила я.

Мышцы его лица немного расслабились, он хмыкнул и отпил небольшой глоток бренди. Потом жестом пригласил меня сесть на диван, и мы расположились на противоположных его концах.

– Все прошло так, как я примерно и предполагал, – сказал он. – Все мы быстро и единогласно решили, что должны объединить свои усилия, чтобы защитить тебя. И следующие три часа провели в спорах, как именно сделать это наилучшим образом.

Он рассмеялся, покачал головой и сделал еще глоток бренди.

А вот мне все это вовсе не показалось смешным.

– Так что же вы решили?

– Мы решили продолжить разговор завтра.

– Ты шутишь? – простонала я.

Он сухо улыбнулся в ответ.

– Мы политики, моя дорогая. Для того чтобы прийти к консенсусу, нам нужно время и силы. Но все же мы единогласно решили, что нужно найти для тебя безопасное жилье.

Видимо, вид у меня был встревоженный, потому что отец быстро добавил:

– Не то чтобы здесь ты не была в безопасности, но просто здесь… до тебя легче добраться.

– Кому добраться?

Он пожал плечами.

– Когда у тебя есть враги, да еще такие серьезные, лучше, если они вообще не знают, где ты находишься.

Видимо, подразумевалось, что при мысли, что отец такой честный, такой откровенный со мной, меня охватит ликование – и я нисколечко не замечу, что он не ответил на мой вопрос! Неужели он и вправду так думает обо мне?

– Не волнуйся, – сказал он и сделал еще глоток бренди. – Сейчас в моем доме ты в полной безопасности. Просто в качестве постоянного решения проблемы он не подходит.

Я ничего не сказала, потому что начинала чувствовать, как вокруг меня вырастает золотая клетка. Я и так уже была под наблюдением двадцать четыре часа в сутки, а теперь понимала, что и редкие мгновения свободы, такие как во время похода по магазинам, ускользают от меня. Если они запрут меня теперь где-то, где никто не сможет меня найти, я еще больше буду в их власти. Они окончательно отрежут меня от внешнего мира.

Мысль была грустная, я затосковала. Я бы поспорила, но для спора нужны были аргументы, а не просто слова: не хочу, чтобы меня запирали, как принцессу в башне. Пока ничего другого я придумать не могла, так что предпочла промолчать в надежде на то, что хорошая мысль может появиться после хорошего сна.

Я стала старательно изображать, что зеваю, но зевок получился настоящим. Отец посмотрел на меня вроде как с родительской нежностью.

– У тебя был трудный день, – сказал он, – тебе надо поспать.

– Да, пожалуй, – ответила я, снова зевая.

Возникла неловкая пауза; ни отец, ни я не знали, что делать. Понятно было, что я не стану целовать его в щеку перед сном, но все же какой-то жест требовался. Кажется, отец тоже почувствовал это, но тоже не представлял, что тут можно придумать. Наконец я просто сказала:

– Что ж, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – ответил он и чуть официально кивнул. – Сладких снов.

Видимо, на большее проявление нежности друг к другу мы не были способны.

Глава двадцать первая

Мне не спалось. Я была измотана всем случившимся, но мозг отказывался выключаться и не давал мне возможности отдохнуть от мыслей даже пару часов. Тахта казалась очень жесткой – такой, как я и представляла ее себе в первый раз. Я крутилась с боку на бок и не могла расслабиться. Я приехала в Авалон, чтобы не иметь больше дела с матерью и ее проблемами. Но думаю, отчасти я также надеялась обрести в отце родительскую заботу и помощь, которой мне так не хватало. Я хотела, чтобы кто-то из старших помог мне разобраться в моей жизни и спланировать будущее.

Помните эту старую китайскую поговорку: «Бойся своих желаний, они могут исполниться»? Так вот, именно это и произошло со мной. Только теперь поняла я ее истинный смысл.

Я сбросила с себя одело, села в постели и включила свет. Раз уж я не сплю, надо использовать это время с толком. Иначе так и буду крутиться без сна и к утру превращусь в комок нервов. Я посмотрела на часы: был почти час ночи. Значит, в Штатах сейчас день. Может, мне повезет на этот раз, и мама ответит на телефонный звонок? Говорят, третий раз – счастливый.

Я затаила дыхание, набирая номер. Я и не думала, что могу так хотеть услышать мамин голос – пусть даже пьяный, пусть язык у нее будет заплетаться. Пусть она будет орать на меня, пусть расплачется (хотя я никогда не могла спокойно выносить это) – я все стерплю. Только бы она взяла трубку!

И когда трубку на том конце подняли, я ахнула. Но голос, который ответил мне, был чужой.

– Дом Хатэвей. Чем могу помочь? – спросила какая-то женщина так, словно я попала в офис.

Сердце у меня оборвалось. Боже мой! Почему трубку сняла не мама? Что с ней? Она больна? Попала в аварию? Умерла?

Все тело свело словно судорогой; горло перехватило, так что я едва могла прошептать:

– Где моя мама? С ней все в порядке?

Боже мой, пожалуйста, пожалуйста, пусть с ней все будет хорошо! Я не переживу, если из-за того, что я сбежала из дома, с ней случилось что-то плохое.

– Дана? – спросила женщина. Я все еще не узнавала ее голос.

– Да.

– Это Френсис, ваша соседка.

Теперь я узнала ее. Она всегда смотрела на маму свысока, и каждое ее утверждение звучало как вопрос.

– Почему вы сняли трубку? – требовательно спросила я. – Где мама, что с ней?

– Дана, дорогая, не волнуйся. С мамой все в порядке. Конечно, ты перепугала ее до смерти, знаешь ли?

Меньше всего я хотела сейчас выслушивать упреки от нашей соседки, сующей свой нос куда не просят. Мне захотелось просочиться сквозь телефонную трубку и тряхнуть ее хорошенько.

– Пожалуйста, скажите, где она? – взмолилась я. Видимо, прозвучало это жалостливо, потому что Френсис решила не продолжать лекцию.

– Думаю, в данный момент она пролетает где-то над Атлантическим океаном.

– Что?

– Она отправилась в Авалон, чтобы найти тебя. А я тут поливаю цветы у вас дома.

У меня даже мысли замерли в голове. Правда, не настолько, чтобы не понять: Френсис оказалась у нас дома, чтобы порыться в наших вещах и вынюхать что-нибудь, потому что за те несколько часов, что мама отсутствует, цветы не успели бы завянуть.

– Мама летит в Авалон? – переспросила я, хотя и так поняла, что я верно расслышала.

– Да, будет у вас завтра. Она очень беспокоится за тебя, солнышко.

Фу, гадость какая! Френсис никогда в жизни не называла меня ни «солнышком», ни другими ласковыми словами. Кстати, как и остальные. Я просто не сближалась с людьми до такой степени. Но скажи я ей об этом, наш разговор только затянулся бы.

– Спасибо, что поливаете наши цветы, – сказала я. – А если мама вдруг позвонит вам, передайте, пожалуйста, чтобы она позвонила отцу домой. Я живу у него.

Я повесила трубку прежде, чем Френсис успела ответить. Да ну их, эти приличия. Мама летит в Авалон!

Я едва могла поверить в это. Во-первых, не верилось, что она смогла достаточно протрезветь, чтобы заказать билет на самолет. Во-вторых, не верилось, что она решила приехать, никого не предупредив заранее. Разве не лучше было предварительно позвонить? Я легко нашла в справочнике телефонный номер отца, она могла бы сделать то же самое.

Конечно, если бы она позвонила вчера, она бы меня не застала. Тут я подумала: а может, отец говорил с ней, но ничего мне не сказал?

Я выключила свет и легла в постель, хотя спать теперь хотела еще меньше, чем до звонка. Я лежала и смотрела в потолок. Как же сильно я недооценивала маму! Я думала, она напьется и расклеится из-за моего отъезда и будет жалеть себя больше, чем когда-либо. К этому я была готова. И совершенно не представляла, что она может помчаться за мной в Авалон.

А вдруг теперь случится чудо? Вдруг мой побег отрезвил ее во всех смыслах, и она поняла, в какой кошмар она превратила мою жизнь своим пьянством?

И вдруг именно это окажется для нее последней каплей, и она бросит пить?

Не знаю, сколько я пролежала так – в надеждах, мечтах, молитвах, чтобы все это сбылось. Но наконец я уснула – и проспала до десяти часов утра.

* * *

Когда я спустилась к завтраку, отец уже уехал. Финн приветствовал меня. Он окончательно поправился, даже синяков не было видно. Я порадовалась, что магия лечит так быстро. Теперь я чувствовала себя не настолько виноватой, как вчера.

Тут я заметила, что рядом с Финном на диване сидит незнакомый парень. С первого взгляда было ясно, что они родственники – у них обоих были зеленые глаза одинакового изумрудного оттенка, но на этом сходство заканчивалось. Если у Финна волосы были светлые, то у этого – иссиня-черные. Финн был накачанный, а этот – худой, сухой и подтянутый. Еще он был значительно младше Финна и не придерживался консервативного стиля в одежде. На нем была выгоревшая черная футболка, открывавшая тату с кельтским орнаментом вокруг бицепса. Ну, и для завершения образа, у него в левом ухе было штук пятьдесят колечек, а темная челка падала на лоб, почти закрывая глаза.

Мне в школе никогда особо не нравились хулиганы. Они были такими самодовольными и считали, что раз они ведут себя как гады, то они – крутые. Впрочем, смотреть на них издалека было приятно. А смотреть на хулигана-Волшебника было… приятно вдвойне.

Финн улыбнулся мне, потому что я застыла в дверном проеме.

– Твой отец согласился с тем, что тебе не помешают уроки самообороны, – сказал он. – Знакомься, это Кин. Он будет твоим учителем.

Он кивнул в сторону черноволосого красавчика.

Кин не потрудился встать, он только бросил на меня взгляд, который я даже с натяжкой не смогла бы назвать приветливым.

Финн только улыбнулся еще шире. Все происходящее явно его забавляло.

– Если ты сможешь смириться с таким отношением к себе, – сказал он мне, – ты многому научишься. Кин – очень хороший учитель.

Кин уставился в потолок с таким видом, словно просил небеса ниспослать ему терпения. Можете считать меня сумасшедшей, но мне показалось, что вся эта затея ему совсем не нравится.

– Да прекрати ж ты паясничать! – сказал ему Финн, но в голосе его звучало обожание. – От того, что ты научишь ее основам самообороны, ты не сделаешься похожим на «Рыцаря-клона, как я».

Кин огрызнулся, но Финну было плевать.

– Вы родственники? – спросила я, хотя и так решила для себя, что они в родстве. И дело тут было не только в глазах. Хотя голову на отсечение за это я и не дала бы.

Финн кивнул.

– Кин – мой сын.

– Как? Ты женат? – брякнула я. Я готова была застрелиться за этот наивный вопрос еще до того, как он помотал головой в ответ.

– Рыцари не женятся, – ответил Кин за него.

– По традиции, Рыцари не могут жениться, – подтвердил Финн. – Наша верность и преданность должна полностью посвящаться тем, кому мы служим. И по традиции, Рыцари не воспитывают своих детей.

Он многозначительно посмотрел на Кина. Тот закатил глаза.

– Ну, уж ты у нас, конечно, исключение из всех правил…

Кажется, Финн привык, что сын ему хамит. Он только улыбнулся, с неприкрытым умилением глядя на Кина.

– Кину никогда не нравился институт рыцарства. Он прервал семейную традицию и отказался тренироваться, чтобы стать Рыцарем в будущем. Но мне кажется, он боится, что это заразно и что если он сейчас на короткое время займется тем же, что и я…

– Да брось ты, – сердито буркнул Кин.

Несмотря на то что он изображал крутого парня, мне показалось, что он смутился. Было видно, что заниматься со мной ему неохота, но вот почему – я понятия не имела. Может, ему просто не хотелось бороться с девушкой?

Кин поднялся на ноги и засунул руки в карманы. Он старался не смотреть мне в глаза. Я вспомнила, что Финн предупреждал меня: у учителя такой характер, что мне захочется с ним драться. Теперь я поняла, что очень скоро это будет именно так.

– Пошли, – бросил Кин и направился к двери.

Я не двинулась с места.

– Куда «пошли»? – спросила я.

Кин вытащил руки из карманов, но потом лишь скрестил их на груди и посмотрел на меня в упор.

– Здесь я – учитель, а ты – ученица. Так что подчиняйся, и без вопросов.

Ну и зараза! Я была права: на хулиганов приятно смотреть, а не слушать, что они говорят. Финн, стоя у меня за спиной, рассмеялся.

Я понимала, что Кин пытается запугать меня своим пристальным взглядом, но учитывая то, что на меня уже нападали крахены и Рыцари, мне было не так уж и страшно. Я сделала пару шагов ему навстречу и сама посмотрела на него с вызовом.

– Не знаю, в чем твоя проблема, – начала я, ткнув его в грудь, – но…

Дальше все случилось очень быстро. Я даже не заметила, что за движение он сделал, но только в следующую секунду я уже лежала на полу лицом вниз, одна рука у меня была вывернута за спину, а Кин сидел на мне верхом. Я в шоке уставилась на ковер. Кину как-то так удалось все это проделать, что мне не было больно, но у меня челюсть отвисла от изумления.

– Моя проблема в том, – прошипел он мне в ухо, – что мне не нравится тот тип людей, которых охраняет мой отец.

Да, «зараза» – слишком мягкое слово для него. Я попробовала вывернуться, но он заломил мне руку сильнее, и мне стало больно.

– Можешь скинуть меня в любой момент, – продолжал он шипеть мне на ухо, – если у тебя хватит духу. Только у тебя это не получится, пока ты будешь просто так извиваться червяком.

Я подняла голову, насколько это было возможно в моем положении, и посмотрела на Финна. Он глядел в окно, всем своим видом демонстрируя, что не видит того, что происходит у него под носом. Видимо, он не собирался помогать мне.

– Давай, Дана, – сказал Кин. Он больше не шипел, но продолжал говорить мне прямо в ухо. – Подумай головой. Какие части тела у тебя сейчас свободны, чтобы можно было достать меня?

– Так у нас уже начался урок? – спросила я. Похоже, он не шутил, говоря, что я не должна задавать вопросов, потому что теперь он только сильнее завел мне руку за спину.

– Ой! – не выдержала я, но он не ослабил хватку.

– Сосредоточься, – сказал он. – Чем ты можешь пошевелить?

Мне не хотелось подчиняться, но мне показалось, он сейчас сломает мне руку. Я решила приберечь все, что я хочу сказать, до того момента, когда окажусь на свободе. И тогда я выскажу Финну все, что думаю о его психопате-сыночке, которого он натравил на меня.

Я подергалась, пытаясь понять, чем я могу пошевелить, но ничего не получилось. Кин крепко прижал меня к полу. Может, он был не такой тяжелый, как Финн, но и не перышко. Единственное, что у меня поворачивалось, это голова.

– Так я должна драться головой? – спросила я сквозь сжатые зубы.

– Если это единственное, чем ты можешь двигать, значит, это твое единственное оружие.

Я, кстати, надеялась, что он отпустит меня, как только я правильно отвечу, но он не отпустил.

– Ну? – поторопила я. – Можно, я теперь встану уже?

– Думаю, с этим у тебя возникнут трудности, – хмыкнул он. – Сперва тебе придется меня скинуть, – сказал он сухо и самодовольно.

– Ты что, хочешь, чтобы я по-настоящему ударила тебя головой? – изумленно спросила я.

– Если только не хочешь весь оставшийся день целовать ковер.

Я все еще сомневалась. Я никогда в жизни никого не била специально. Даже когда я врезала Итану в пещере, я сделала это недостаточно сильно – он отключился всего на минуту. А теперь мне предлагалось ударить Кина, и ударить больно, потому что я могла ударить его головой только в лицо. Однако, судя по всему, Кин не собирался ждать слишком долго. Он так заломил мне руку, что терпеть дольше я не могла.

Сжав зубы и сказав себе, что он, должно быть, знает, что делает, я дернула головой назад. Затылком я ощутила удар, который пришелся Кину по лицу, но удар этот был не сильным. Кин рассмеялся.

– И это все, на что ты способна?

Я заскрипела зубами. Ну что ж, ладно. Раз он сам напросился, пусть не обижается потом. И на этот раз я мотнула головой назад изо всей силы. Учитывая то, насколько я была унижена и зла, удар получился сильным. Раздался громкий хруст, когда мой череп ударился обо что-то твердое. Кин взвыл и, отпустив меня, вскочил на ноги.

Я попыталась встать. Голову пронзила боль, но я знала, что лицо Кина пострадало больше. Хорошо было думать, что он сам напросился, но теперь он стоял, согнувшись, прижимая руки к носу. А вдруг я его сломала? Я моргнула и с сочувствием потянулась к нему.

– Прости! – сказала я. – Ты в порядке?

Надо было не забывать о том, что рядом стоит отец Кина. Если бы я действительно ранила его, Финн вступился бы за сына. Кин опустил руки и выпрямился, глядя на меня с усмешкой.

– Я в порядке, – сказал он. – Ты треснулась головой о мое заклинание-щит, а не о лицо.

У меня челюсть отвисла, и вот на этот раз я и вправду захотела его ударить.

– Урок первый, – сказал Кин. – Если дерешься, ты должна научиться бить на поражение, иначе и начинать не стоит. А теперь пошли вниз в гараж. Я приготовил там маты, у тебя-то нет заклинаний-щитов.

Я обернулась и посмотрела через плечо на Финна. Он потирал подбородок, пытаясь скрыть улыбку.

– Большое спасибо, – бросила я ему с ехидством. Может, когда-нибудь я пойму, что все это смешно, но не сейчас.

Я подумала, может; отказаться от уроков самообороны? Но, похоже, если я сделаю это, получится, что Кин как бы победил.

Финн пожал плечами. Он больше не улыбался, но в глазах его прыгали озорные искорки.

– Его методика, скажем так, не очень гуманна, – сказал он, – но Кин – прекрасный учитель. Он мог бы стать хорошим Рыцарем, если бы захотел.

В голосе Финна явно звучала гордость.

– Ну так что, пойдем заниматься? – спросил Кин. – Или продолжим тут перетирать?