Текст книги "Мерцающие врата"

Автор книги: Дженна Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава пятнадцатая

Либо я умею скрывать свои чувства лучше, чем думаю, либо мой отец был не слишком-то наблюдателен. Он перевернул мое представление о моей матери с ног на голову всего несколькими словами и даже не заметил этого.

– Что ж, если ты не хочешь шампанского, может, чаю?

Я не хотела чаю. Я ничего не хотела, кроме как не слышать никогда того, что я только что услышала. Но я все равно кивнула, и отец отправился на кухню, а у меня появилось несколько минут, чтобы прийти в себя. Этих нескольких минут мне явно было недостаточно, но все же в последнее время я столько раз переживала шок, что и на этот раз боль довольно быстро переросла в душевное онемение. Я понимала, что долго это состояние не продлится, и срыв неизбежен. И будет он, по всей видимости, ужасен. Но пока я все же была рада, что ничего не чувствую, и благодарна за эту недолгую передышку.

Зазвонил телефон, и этот простой земной звук мгновенно вернул меня к реальности. Я слышала, как отец на кухне снял трубку.

– Да, она здесь, – сказал он.

Судя по интонации, предстоящий разговор показался ему занятным. Некоторое время он молча слушал; на плите засвистел чайник.

– Разумеется, я так и сделал, – произнес отец наконец, а свист чайника резко оборвался, – я был бы полным идиотом, поступи я иначе.

Он замолчал, снова слушая собеседника на том конце провода, а затем рассмеялся. Я почувствовала раздражение, хотя и не знала почему. Может, в смехе отца было что-то злорадное. А может, у меня просто воображение разыгралось.

– Я передам ей самый теплый привет, – сказал отец, – но я искренне сомневаюсь, что она горит желанием поговорить с тобой прямо сейчас. Было очень любезно с твоей стороны позвонить и удостовериться, что с ней все в порядке.

Послышался сигнал трубки, поставленной обратно на базу, потом в кухне что-то стало позвякивать. Отец вернулся в гостиную, неся в руках поднос с чайным сервизом. В целом население Авалона сильно отличалось от обычных британцев, но в том, что касалось традиции чаепития, они были похожи.

Он уже налил чай в две чашки, и на дне плавали чаинки, что говорило о том, что отец и подумать не мог о заваривании чайных пакетиков. Я чувствовала себя такой несчастной, что чай оказался весьма кстати. Я положила в чашку две ложки сахара и принялась помешивать с отсутствующим видом.

– Это был Итан? – спросила я, потому что когда я додумала в воображении ту часть разговора, что я не слышала, по всему выходило, что это звонил именно он.

– Да, – ответил отец, – он звонил, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке и ты дома. – Его улыбка стала сардонической. – Ну и конечно, еще он хотел узнать, сказал ли я тебе, кто он. Я был прав, не позвав тебя к телефону?

Я кивнула и прекратила наконец размешивать сахар в чашке. Он давно уже растворился.

– А ты бы позволил мне поговорить с ним, если бы я захотела?

Его брови удивленно поползли вверх.

– Разумеется. Я не в восторге от него и еще меньше люблю его отца, но я не стану диктовать, с кем тебе общаться, а с кем – нет.

Я склонила голову набок и посмотрела на него внимательно. Пока он ведет себя очень нетипично для отца.

– На свете есть множество родителей, которые не позволили бы своим шестнадцатилетним дочерям общаться с парнями, если они их не одобряют.

Он поставил чашку на стол и развернулся ко мне всем телом; выражение его лица было крайне серьезно.

– Ты – не ребенок, и я приложу все усилия, чтобы относиться к тебе соответственно.

Я едва не начала с ним спорить! Все последние годы я из кожи вон лезла, чтобы доказать людям и себе, что я уже не ребенок. Но именно сейчас мне хотелось почувствовать себя маленькой девочкой. Мне хотелось, чтобы обо мне позаботились, чтобы сняли с моих плеч груз ответственности, чтобы кто-то другой принимал за меня трудные решения.

Если бы ты хотела этого на самом деле, шепнул внутренний голос, то для начала ты осталась бы с тетей Грейс. Тогда тебе вообще никакие решения не потребовалось бы принимать.

– Хочешь спросить меня о чем-нибудь? – спросил отец. – У Авалона есть свойство ошеломлять и переполнять впечатлениями обычных туристов, даже подавлять, пожалуй. Но я и представить себе не могу, что ты должна чувствовать после всего, что с тобой произошло.

Ну что ж, «ошеломленность» – это то, через что я прошла уже давно. Но несмотря на всю суматоху, вопросы у меня остались. Первый и самый важный:

– Где гарантия, что тетя Грейс или Итан не похитят меня снова?

– Я имею определенную власть, – сказал он, – ты всегда будешь в безопасности в этом доме. Ни Грейс, ни Итан не обладают достаточным могуществом, чтобы разрушить заклятия, наложенные на все входы сюда.

– Как насчет Лаклана?

Отец пренебрежительно махнул рукой.

– Лаклан вообще не в счет. Физически впечатляющий вид существа, и я предпочел бы не идти с ним в рукопашную, но чтобы разрушить ту защиту, которую я установил, понадобится намного больше, чем грубая физическая сила.

В голосе его прозвучал намек на презрение, но я не поняла, к чему оно относится.

– Но он же Волшебник, ведь верно? Хоть и выглядит иначе?

Отец не то чтобы поморщился, но выражение его лица было близко к кислому.

– Он – существо из Волшебного мира, но он из низших. Таких, как он, обычно не пускают в Авалон, но благодаря покровительству Грейс…

Ага, так папочка, стало быть, сноб! Лаклан был моим, можно сказать, тюремщиком, но все же я не могла не признать, что из всех, кого я встретила в Авалоне, он был одним из самых милых людей. Отношение отца к Лаклану почти обидело меня. Видимо, это было написано на моем лице, потому что отец тут же в шутку изобразил напыщенного индюка.

– Мы, Волшебники, обладаем уймой классовых предрассудков, – сказал он. Серьезное выражение снова было на его лице. – Ты должна понять: хотя официально Авалон не принадлежит Волшебному миру, Волшебники остаются Волшебниками по своей природе. И здесь у нас по-прежнему существует два Ордена – Алой Розы и Белой Розы, даже несмотря на то, что технически мы больше к ним не принадлежим. А для Волшебного мира понятие равенства настолько неприемлемо, что почти кощунственно. Сидхе – те, кого, собственно, ты считаешь Волшебниками и Волшебницами – это аристократия Волшебного мира. Я – Сидхе. Лаклан – нет.

Я посмотрела на него, прищурившись. Мне все еще хотелось защитить Лаклана.

– Так ты хочешь сказать, что раз ты – Сидхе, значит, ты лучше него?

Я ожидала, что он возразит что-нибудь в традиционном духе, но вместо этого он просто посмотрел мне в глаза и ответил:

– Да.

Я аж моргнула от удивления. На свете есть много людей, которые считают себя лучше остальных, но я не помню, чтобы кто-нибудь при мне так открыто признавался в этом.

– Лаклан – тролль, – продолжал отец. – Он ходит в человеческом обличье, потому что иначе даже Грейс не позволили бы привезти его жить сюда, но это не меняет его сути. Внутри он остается троллем.

Мне стало плохо, прямо затошнило. Да отец не просто сноб, он – фанатик. Я хотела полюбить его со временем, но не представляла, как мне теперь любить такого отца.

Он наклонился ко мне, и все, что я могла сделать – это не отклониться в противоположную сторону.

– Волшебники в Авалоне изображают из себя людей, они играют в то, что они – такие же, как простые смертные, – доверительно сказал он мне. – Но это все неправда. Мы – не простые смертные. Мы всегда будем в первую очередь существами из Волшебного мира и только во вторую – жителями Авалона. Некоторые еще молодые Волшебники типа Алистера Лая думают, что могут изменить это. Но нашу волшебную природу не изменить. Мы никогда не будем поборниками равноправия, как никогда не отпадем от Орденов. Мы принадлежим к Ордену своих предков, и будем принадлежать к нему всю жизнь. Мы так устроены. И каждый, кто утверждает обратное, просто бредит по наивности. Или введен в заблуждение.

Мне показалось, за этими словами стоял еще и дополнительный смысл, который отец хотел, чтобы я поняла.

«Мы принадлежим к Ордену своих предков». Иными словами, это значит, что, хоть я и наполовину простая смертная, я принадлежу Ордену Белой Розы. И он уже пытался донести до меня это, послав в подарок кулон с белой камеей. Просто я не поняла смысла подарка.

– Вот именно поэтому каждый раз, когда приходит время Волшебнику занять пост Генерального Консула, страсти так накаляются, – продолжал отец. – Для простых смертных жителей Авалона почти не имеет значения, какой Волшебник займет этот пост – из Ордена Белой или Алой Розы. Но для самих Волшебников и Волшебниц…

Он театрально повел плечами, потом снова улыбнулся мне грустной улыбкой.

– Я бы хотел ненавидеть твою мать за то, что она скрыла, что у меня есть дочь, что даже не сказала о твоем существовании. – Его улыбка медленно сползла с лица, и он вздохнул. – Но как бы я ни старался, я не могу винить ее.

Я не знала, что сказать ему, так что не сказала вообще ничего. Я могла обвинить свою маму во множестве вещей, которые она сделала, но ее попытка не пустить меня в Авалон была теперь понятна мне. Если бы я знала правду с самого начала, то никогда не приехала бы сюда.

Я наклонилась вперед, чтобы поставить чашку с недопитым чаем на стол. Как будто обладая собственной волей, камея выскользнула у меня из-под футболки. Я была уверена, что отец заметил это, хотя он ничего не сказал. Сейчас, вероятно, был подходящий момент, чтобы упрекнуть его в том, что он послал ее мне, не объяснив ее значение, но я была не готова иметь дело с этой частью его тонкого обмана прямо сейчас.

– Я никогда не отвечаю на твои вопросы до конца, – сказал отец, и я почувствовала облегчение, что он не стал обсуждать камею. – Ты защищена в доме силой моих заклинаний. Вне дома ты уязвима, таким образом, ты никогда не должна уходить из дома одна.

Сердце у меня упало. Что ж это получается? Отец собирается держать меня в заключении точно так же, как тетя Грейс?

– Я найму тебе телохранителя, – продолжал он. – Когда ты будешь выходить из дома, ты должна быть со мной или с ним.

– Под «телохранителем» ты подразумеваешь прямо такого, как в кино?

– Что-то в этом роде, да. Это для твоей собственной безопасности.

Да и то, что Грейс заперла меня, тоже было, предположительно, для моей собственной безопасности. Однако я знала, когда не стоило даже начинать спорить, так что я не стала тратить силы. По крайней мере, я не буду теперь весь день сидеть взаперти. Может быть, мне даже удастся наконец посмотреть на что-то хорошее в Авалоне, вместо того чтобы исследовать темные опасные туннели в сердце горы.

Эта мысль меня немного взбодрила, и я заставила себя улыбнуться отцу.

Я была не слишком довольна некоторым его фанатизмом, но в остальном он казался относительно хорошим человеком. На мне была моя собственная одежда, и у меня была почти удобная комната, которую тоже можно было назвать моей собственной. И наконец появился шанс почувствовать себя туристом, пусть даже и ненадолго.

Жизнь налаживалась.

Глава шестнадцатая

Отец повел меня обедать в необычное кафе, расположенное прямо у тротуара, в самом сердце торгового района Авалона. Авалон – один из последних городов, выстоявших в сражении против сетевых магазинов и ресторанов быстрого обслуживания. Большинство магазинов здесь были семейного типа, а рестораны – уникальными. Но даже Авалон не может оставаться неуязвим к изменяющемуся времени. Прямо напротив кафе, где мы обедали, я увидела кафе «Старбакс», а немного дальше вниз по улице – магазин одежды «GAP».

Телохранитель, которого нанял отец, присоединился к нам, как раз когда мы заканчивали обедать. Я откинулась на спинку стула, потихоньку изучая и рассматривая проходящих мимо людей, как вдруг один человек особенно привлек мое внимание. Он направлялся прямо к нам, и вид у него был такой, словно он только что вышел с кастинга на роль агента секретной службы. Высокий, мускулистый, неулыбчивый, он был одет в темный костюм и, как все агенты, носил темные очки. Не хватало только характерного проводка от рации, свисающего с уха, для полной завершенности образа. Когда «агент секретной службы» подошел, отец встал и протянул ему руку для рукопожатия. Тот не улыбнулся в ответ, хотя руку пожал и кивнул головой, что, по-видимому, должно было означать приветствие.

– Ты вовремя, Финн, – сказал отец, – мы как раз заканчиваем.

И в самом деле, официантка выбрала именно этот момент, чтобы пробежать мимо и вернуть отцу его кредитку. Он подписал чек, даже не взглянув на него.

– Познакомься, Финн, это моя дочь, Дана, – сказал отец.

Финн кивнул мне так же сдержанно, как кивнул до этого отцу. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Интересно, есть стереотип телохранителя, под который Финн не подходил бы? Пародируя его, я так же сдержанно кивнула ему в ответ, но если он и заметил, что я его поддразниваю, то не подал виду.

Отец откинулся на спинку стула, но Финн остался стоять в боевой готовности.

– У меня на сегодня запланированы кое-какие дела, – сказал отец мне, и я поняла, что даже не знаю, чем он зарабатывает на жизнь. Он продолжил говорить прежде, чем я успела спросить. – Финн позаботится о тебе в мое отсутствие. Он будет сопровождать тебя, а потом отвезет домой.

Отец открыл свой бумажник и вытащил щедрую пачку евро.

– Я думаю, что ты, пользуясь случаем, захочешь пройтись по магазинам. Я верю в то, что американцы называют «целебной силой шопинга».

Это заставило меня захихикать. Да, некоторая шопинг-терапия – это «то, что доктор прописал». Хотя я прежде никогда не ходила по магазинам с огромным, неповоротливым типом в темных очках, маячащим за моим плечом. Это должно быть… интересно.

Я взяла деньги и чуть не задохнулась, когда увидела, что это пятьсот евро. Наверное, находясь в Высшей Лиге, как мой отец, человек не вполне понимает, что карманные деньги для подростка – что это всего лишь деньги на мелкие расходы. И я уже открыла рот, чтобы возразить, что это слишком крупная сумма, но отец прервал меня прежде, чем я успела хоть что-то сказать.

– Я пропустил шестнадцать подарков на дни рождения и шестнадцать подарков на Рождество, – сказал он. – Думаю, у меня есть право побаловать тебя теперь, когда у меня наконец есть шанс.

Я все еще не хотела брать его деньги. Я имею в виду, это было больше, чем я когда-либо держала в руках. Между постоянными переездами и частыми пьянками мама никогда не задерживалась слишком долго ни на одной работе. У нас всегда хватало денег на крышу над головой и еду, но редко на что-то большее.

Я проглотила слова протеста, положила пачку банкнот в карман и удостоверилась, что он плотно застегнулся.

– Спасибо, – сказала я. – Это очень щедро с твоей стороны.

Моя паранойя начала подпрыгивать и говорить: «Он пытается купить твою привязанность!» Тьфу. Я действительно очень не хотела быть настолько подозрительной.

Еще одно теплое рукопожатие отца и дочери – и отец ушел на работу оставив меня с Финном, типом, который до сих пор не дал знать, умеет ли он говорить. Это только облегчало мне задачу притвориться, что его нет рядом со мной, что я просто шатаюсь по магазинам забавы ради, одна-одинешенька.

Однако оказалось, что ходить по магазинам с Голиафом, выглядывающим у тебя из-за плеча, не так занятно, как я ожидала. Не то чтобы я всерьез думала забыть о его присутствии, я просто не ожидала, что оно окажется настолько обременительным. Не говоря уже о том, что он заставлял нервничать продавщиц в магазинах.

– Есть шанс, что вы могли бы дать мне небольшую передышку? – спросила я его, когда мы вышли из магазина серебряных изделий. Я с удовольствием провела бы там больше времени, рассматривая драгоценности, но Финн раздражал владельца магазина так явно, что я решила: единственным приличным вариантом для меня будет уйти.

Финн покачал головой.

Я нахмурилась, глядя на него.

– Вы умеете разговаривать?

Возможно, это было глупо, но я устала от его постоянного молчания.

Угол его рта дернулся, словно он подавил улыбку.

– Только когда необходимо, – ответил он.

У него был глубокий, колоритный голос, который соответствовал его габаритам. Финн был не таким огромным, как Лаклан, но все же он оставался одним из самых рослых и накачанных Волшебников, которых я когда-либо видела. По крайней мере, я предполагала, что он Волшебник. От телохранителя – простого смертного было бы немного пользы, столкнись он с волшебством.

– Я считаю, сейчас это необходимо. Объясните, почему вы должны все время находиться рядом со мной.

Он снял очки, и я смогла увидеть, что скрывалось за ними: прозрачно-зеленые глаза с характерно приподнятыми уголками, как у всех Волшебников. Эти глаза были как секретное оружие, столь они были великолепны, и я почувствовал, что мои собственные глаза расширились от удивления. Тогда он выдавил из себя улыбку, и у меня перехватило дыхание. Он дал бы Итану сто очков, состязайся они в конкурсе самых красивых мужчин.

– Я должен быть достаточно близко к тебе, чтобы вовремя встать между тобой и тем, что тебе угрожает, если в этом возникнет необходимость, – сказал он.

Улыбка исчезла, и он надел очки, превратившись снова из классного молодого человека в «агента секретной службы». Очевидно, наша беседа была окончена.

Сказать по правде, я была отчасти рада, что он надел очки, иначе я, возможно, споткнулась бы. Не то чтобы я никогда прежде не видела красавчиков, но давайте смотреть правде в глаза: красавчик-Волшебник – это совсем другой уровень обаяния.

Я продолжала блуждать по магазинам, но еще ничего не купила. И тут я увидела один из немногих фирменных магазинов, у которых было представительство в Авалоне, – магазин женского белья «Victoria’s Secret». Жестокое существо, я не могла воспротивиться искушению проверить, как Финн отреагирует на такой поворот событий.

Конечно, он не отреагировал никак. Точнее, не подал виду. Он только следовал за мной как обычно, не снимая темных очков. Но даже за стеклами очков я поймала его взгляд, брошенный на одну девушку, которая рассматривала свой вид сзади. Это заставило меня улыбнуться.

Я двигалась к секции трусиков, которые были выставлены на распродажу, – я могла бы купить и лифчик, но он смотрелся бы немного фальшиво на моей трогательно плоской груди. Надеясь заставить Финна корчиться, я повертела в руках пару черных стрингов, проверяя ценник, в то время как сама наблюдала за ним исподтишка. Никакой реакции. Пожалуй, он был не из тех, кого легко смутить. Я же, наоборот, смутилась так, что покраснела до ушей. Определенно, все это было неудачной затеей с моей стороны, и я попала в собственный капкан.

Не желая, чтобы Финн понял, что я зашла сюда специально, чтобы вызвать его раздражение, я купила несколько пар стрингов и еще кое-какое более практичное нижнее белье. Признаем, его никогда не бывает слишком много. Особенно, если ты не фанатка ежедневной стирки.

Потом я передала фирменный пакет с покупками Финну. И вот тут я почувствовала его пронзительный взгляд даже сквозь стекла очков. Он смутился всего лишь на секунду, но мне и этого было достаточно. Я невинно захлопала глазами, словно не понимая причин его замешательства. В душе я была счастлива, что мне удалось пробить его броню. Но он быстро пришел в себя и молча взял у меня пакет. Ох, жалко у меня камеры не было с собой. С каким удовольствием я засняла бы, как он несет этот пакетик с логотипом магазина дамского белья, пытаясь при этом сохранить свой таинственный вид крутого парня.

Ноги у меня уже начали гудеть, так что, несмотря на небольшое количество сделанных покупок, я направилась обратно туда, где заприметила «Старбакс». Естественно, с моим топографическим кретинизмом я пару раз свернула не туда и заблудилась. Когда Финн понял это, он снова обрел голос и спросил меня, куда я хочу попасть. Получив ответ, он снова замкнулся и молча отвел меня в «Старбакс».

Я заказала себе большой кофе мокко с огромной порцией взбитых сливок. Финну я тоже предложила выбрать что-нибудь, но он отказался.

Только я взяла свой кофе и принялась оглядывать небольшое кафе в поисках свободного столика, как Финн резко преградил мне путь, загородив меня спиной. Я чуть не выплеснула на него все содержимое стакана, потому что как раз сняла крышку, чтобы отпить глоток.

– Эй! – воскликнула я протестующе, но он стоял стеной и не двигался. Я даже не была уверена, чувствует ли он, что я пролила горячий кофе на его элегантный пиджак.

– У меня нет злых намерений, – прозвучал голос того, от кого загородил меня Финн. Голос Итана.

Я почувствовала, как холодный ком встал у меня в груди. Я выглянула из-за спины Финна, чтобы удостовериться, что слух меня не обманывает. Да, это был Итан собственной персоной. Он стоял прямо в дверном проеме.

Сердце больно стукнуло о ребра и провалилось.

Итан поднял руки, словно говоря: «Сдаюсь».

– Мне просто нужно поговорить с Даной, буквально минуту, – сказал он. Конечно, он видел, что я здесь, но сейчас его взгляд был обращен только на Финна. Не могу сказать, что я обиделась на него. Во всяком случае, не за это.

Вдруг я ощутила, что камея на моей груди стремительно нагревается, и я дотронулась до нее. Да, она была не настолько горячей, чтобы жечь, но все же определенно теплой. Кожей я ощущала покалывание, словно сквозь меня пропускали небольшие разряды электричества.

– Сэр, я бы советовал вам соблюдать дистанцию, – сказал Финн, и прозвучало это крайне серьезно.

Несколько посетителей заметили, что назревает ссора, и уставились на нас с любопытством. Я надеялась, что дело не дойдет до драки.

Итан отвел взгляд от Финна и посмотрел на меня.

– Мне правда нужно кое-что сказать тебе, – сказал он.

Я скрестила руки на груди – осторожно, так, чтобы не расплескать кофе снова – и посмотрела на него уничтожающим взглядом.

– А мне нечего сказать тебе.

Надеюсь, это прозвучало грозно, несмотря на то, что мне было больно смотреть на него. Ну почему я так остро переживаю то, что он предал меня? Я же с самого начала знала, что он слишком хорош для меня. И все же…

Итан провел рукой по волосам.

– Даже если бы я специально старался все испортить, у меня не получилось бы лучше, – сказал он, – но ты еще не все знаешь. Я должен признаться тебе кое в чем еще.

Кожу продолжало покалывать, и достаточно ощутимо. Молния, что ли, должна сверкнуть? Я расцепила руки и выпрямила плечи, пытаясь прогнать неприятное покалывание.

– Ну давай, выкладывай, – сказала я как можно более безразличным голосом.

– Один на один, – сказал Итан.

– Этого не будет, – встрял Финн.

Итан, казалось, был в отчаянии. И возможно, немного напуган.

– Я имел в виду, не за закрытой дверью. Я имел в виду, что мы с Даной вдвоем сядем за столик, а вы отойдете на несколько шагов. Я не соперник Рыцарю, и мы оба это знаем. Ей ничего не угрожает.

Взять себе на заметку: спросить отца, что значит Рыцарь. Потому что я расслышала отчетливо прозвучавшую заглавную букву в этом слове, и поняла, что для этих двоих понятие «Рыцарь» значит нечто большее, чем для меня.

Финн долго молчал. Достаточно долго, чтобы любопытным стало скучно и они отвернулись от нас. Мне уже казалось, что камея сейчас прожжет на мне дырку, и я сойду с ума от электрического покалывания, как вдруг все резко прекратилось. Камея резко остыла, покалывание отпустило.

– Пусть будет так, как пожелает Госпожа, – сказал Финн. Я порадовалась, что не успела отпить кофе, как собиралась, иначе я подавилась бы.

«Госпожа»?! Мы что, перенеслись в Средние века? Но нет, пожалуй, у них там еще не было «Старбакса».

Итан бросил на меня умоляющий взгляд.

– Дана, это очень важно. Поверь, я не стал бы просить, рискуя нарваться на ярость Рыцаря, если бы это было не так.

Конечно, я не хотела говорить с ним сейчас. На самом деле я была уверена, что вообще никогда не захочу говорить с ним. Но я сомневалась, что смогу уснуть ночью, если не узнаю, что такого хотел поведать мне Итан.

– Ладно, – сказала я.

Финн провел меня к уютному столику в углу. Там уже сидела простая смертная женщина в футболке с надписью «Я (сердечко) Авалон». Финну не пришлось даже рта раскрывать, она сама встала и быстро ушла. Я посмотрела на него снизу вверх.

– Это подло, – прокомментировала я, – она же первая пришла.

Финн, казалось, даже не расслышал моего упрека и уж тем более не принял его близко к сердцу. Но Итан закашлялся, и мне показалось, это был не просто кашель.

Я села за столик, оставив для Итана свободным стул, на котором только что сидела женщина-туристка. Финн отошел и встал на страже у дверей; я была крайне благодарна ему за то, что он отошел достаточно далеко.

Я старалась держаться холодно и бесстрастно. Я сделала глоток кофе, глядя Итану куда-то ниже плеча, чтобы только не смотреть ему в лицо.

– Прости меня, – сказал он, и это так не соответствовало тому, чего я ожидала, что весь мой бесстрастный и независимый вид сошел с меня. В первый момент я чуть не плеснула ему горячим мокко в физиономию. Но он покачал головой прежде, чем я успела сказать, куда ему засунуть свои извинения. – Это не то, о чем я собирался поговорить с тобой, – добавил он. – Я просто хотел сказать это, хоть я и знаю, что этим ничего не исправишь и что ты, вероятно, не поверишь в то, что я раскаиваюсь.

– Ты прав. Я тебе не верю.

Я сделала еще глоток кофе и заметила, что рука у меня дрожит. Я изо всех сил сдерживала свою боль, но долго так продолжаться не могло. И мне страшно было даже подумать о том, что будет, когда она выплеснется наружу.

Итан глубоко вздохнул, как будто именно ему, а не мне, было больно.

– Прежде чем я скажу тебе то, что должен сказать, я хочу, чтобы ты знала: я бы никогда, ни за что не допустил, чтобы тебе причинили хоть какой-то вред.

Вот дерьмо. Все это было плохо, очень плохо. И я решила, что лучше мне поставить кофе на стол, иначе, если у меня рука задрожит еще сильнее, я вылью его на себя. Я сжала руки в кулаки и посмотрела на Итана взглядом, полным, по моим представлениям, смертельной угрозы. То, что он выглядел так же хреново, как я себя чувствовала, не сулило ничего хорошего.

– Это насчет нападения крахенов, – сказал он. – Я знаю, Кимбер сказала тебе, что они охотились на меня, и она действительно верила, что это так. Ее не посвящали в подробности.

– В подробности чего? – спросила я упавшим голосом так тихо, что даже удивилась тому, что Итан меня расслышал.

Итан тяжело вздохнул.

– В подробности нападения крахенов.

Я проглотила ком в горле.

– Кимбер не посвятили в подробности нападения крахенов. Это значит, что тебя посвятили?

Потому что другого толкования его слов и быть не могло.

Он поморщился.

– Да. Нечто в этом духе. Но предполагалось, что все будет совсем иначе.

Надо отдать Итану должное: у него хватило смелости смотреть мне в глаза, рассказывая, какой сволочью он был в отношении меня.

– Предполагалось, что я перетяну тебя на нашу сторону, – сказал Итан. – На сторону моего отца, чтобы быть точнее. Я хотел, чтобы ты была благодарна мне, и не только за то, что я вызволил тебя из плена твоей тети Грейс.

– И ты организовал нападение на меня? – спросила я, и голос у меня предательски дрогнул. – Ты позволил этим чудовищам ранить твоих друзей? Их же могли убить!

Я вскочила на ноги, но Итан потянулся и схватил меня за руку.

– Позволь мне рассказать все до конца, – попросил он.

Камея снова нагрелась, и противное покалывание возобновилось. Я увидела, что Финн направляется к нам. Но если я дам ему вмешаться сейчас, я, возможно, никогда уже не узнаю всей правды. А как бы это ни ранило меня, я должна была узнать ее.

Я с глухим стуком села обратно на стул. Итан отпустил мою руку, и я сделала знак Финну, чтобы он не подходил. И снова камея остыла, а покалывание прекратилось. Все это было как-то связано с волшебством, хотя что именно превращает меня в электрического угря, я пока не понимала.

Итан снова набрал побольше воздуха.

– Да, мы с отцом организовали нападение на тебя. Вот почему крахенам удалось обнаружить нас в пещере. Но, Дана, там должен был появиться только один крахен. И целью его должна была стать ты, он должен был игнорировать всех прочих. Именно поэтому я все время сидел рядом с тобой – так, чтобы не подпустить его к тебе. Он должен был напугать тебя, только и всего. Я намного сильнее крахенов, так что я должен был лишь изобразить героя, чтобы произвести на тебя впечатление. Никто не должен был пострадать. Клянусь, Дана, ни я, ни мой отец не допустили бы, чтобы тебе причинили зло. Мы хотели, чтобы ты была на нашей стороне, а не убить тебя. Но, очевидно, произошел сбой, и на нас напали несколько крахенов. И, что бы это ни был за сбой, он был не случаен.

– В смысле?

– Мы с отцом никогда не наслали бы крахенов на тебя, чтобы причинить тебе вред. Но кто-то другой это сделал. Кто-то другой узнал о нашем плане и воспользовался им, только уже не понарошку, а абсолютно серьезно.

Я решила, что, пожалуй, надо сделать глоток кофе, несмотря на дрожащие руки. Чего бы мне действительно не помешало сейчас глотнуть, так это крепкого, очень крепкого поссета Кимбер. Вкуса кофе я вообще не почувствовала.

– Итак, ты пытаешься донести до меня, хоть у тебя и не хватает духу сказать об этом прямо, что кто-то пытается убить меня.

Он и раньше туманно намекал, что тетя Грейс может попытаться заставить меня исчезнуть. Меня это напугало тогда, но угроза казалась мне какой-то совершенно нереальной.

– Да. И я понятия не имею, кто это. Я уверен, твой отец обеспечил тебе надежную охрану, – он метнул взгляд на Финна, потом снова посмотрел на меня. – Но он должен быть в курсе того, что на кону.

Я покачала головой.

– Почему ты говоришь об этом мне? – спросила я. – Ты мог бы просто рассказать об этом моему отцу.

И, если бы в мире существовало милосердие, отец не стал бы рассказывать об этом мне, и мне не пришлось бы пережить еще один удар.

Итан опустил глаза и посмотрел на свои руки.

– Я не стал рассказывать об этом твоему отцу, потому что решил, что ты заслуживаешь того, чтобы узнать правду лично от меня. А теперь, если ты хочешь, чтобы твой Рыцарь выбил из меня дух, я пойму, – он бросил взгляд на Финна. – Думаю, он сделает это с удовольствием.

Хорошая мысль. Жаль, я не достаточно кровожадна, чтобы так и сделать.

– У тебя есть еще в запасе мины замедленного действия или мы закончили? – спросила я.

Итан выглядел несчастным. Я испытала горькую радость.

– Я сказал то, что должен был сказать.

Я взяла стакан с мокко и встала. Стакан был наполовину полон, но я больше не хотела кофе. Кроме того, он остыл. Так что я не боялась больше ошпарить Итана, когда я выплеснула все содержимое стакана ему в лицо.

Кажется, Финн сдерживал улыбку, когда открывал передо мной дверь, но возможно, мне только показалось.