Текст книги "Мерцающие врата"

Автор книги: Дженна Блэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава семнадцатая

Шопинг-терапия, на которую я так рассчитывала, не оказала такого уж благотворного действия. Все, что я могла предоставить как результат «кутежа», был пакет из «Victoria’s Secret». И несмотря на то, что я понимала, что отец может огорчиться, увидев, как мало я купила себе подарков, больше ходить по магазинам у меня не было сил. Особенно после разговора с Итаном. Да и до этого, честно говоря, поход по магазинам как-то не задался.

Я думала, Финн начнет расспрашивать меня о том, что сказал мне Итан. Особенно учитывая то, что наш разговор закончился кофейным умыванием. Но Финн не сказал ни слова. И на этот раз его молчание не раздражало меня; я была за него благодарна.

Финн отвез меня обратно в дом отца. Я думала, он просто высадит меня из машины, так как дома, по словам отца, я была в безопасности. Но Финн вошел со мной.

– На случай, если позже ты снова захочешь куда-нибудь сходить.

Для него это была целая речь!

Объяснение казалось вполне правдоподобным. И все же меня не покидало чувство, что Финн – не только мой телохранитель, но по совместительству надсмотрщик. Я решила проверить.

– Я очень устала, – сказала я, – не думаю, что захочу еще куда-нибудь. По крайней мере, не до папиного возвращения домой.

Финн пожал могучими плечами.

– Я останусь на тот случай, если ты вдруг передумаешь.

– А вы не могли бы просто оставить мне свой номер телефона? Я позвоню вам, если вдруг захочу выйти, и вы приедете. А пока что вам не придется терять остаток дня, сидя здесь без дела.

– Это и есть мое дело, – сказал он.

Ага. Значит, все-таки он – мой тюремщик.

– Что я должна сделать, чтобы вы оставили меня в покое? – спросила я. – Вы что, не понимаете? Я хочу побыть одна!

– Я могу посидеть в гараже, если тебя раздражает мое присутствие.

Ну-ну, понятно. Выйти из дома можно только через гараж, так что мимо него я не смогу проскочить. Нет, я не хотела выходить из дома одна. Не сейчас, когда за пределами дома меня подкарауливали и хотели убить. Я не их тех идиоток, которые, наняв телохранителя, думают: ого, меня хотят убить, как бы мне обвести вокруг пальца своего телохранителя, чтобы стать соблазнительной легкой мишенью?

Нет, я не хотела уходить из дому одна. Я просто хотела знать, что могу уйти, если захочу. С тех пор, как я приехала в Авалон, я много чего хотела. И не получила пока ничего из этого.

Я почувствовала себя страшной стервой, оставив Финна дожидаться в гараже. Но, в конце концов, это было не так уж несправедливо. Это действительно его работа. А я не виновата, что она мне не нравится.

– Отлично! – выпалила я гневно, схватила пакет с нижним бельем и победоносно затопала вверх по лестнице в свою комнату. Да, это было по-детски, но я решила, что имею на это право.

В моей комнате был телефон, так что я решила предпринять еще одну попытку дозвониться до мамы. Я не знала, что скажу ей, особенно после того, как я узнала о причине ее алкоголизма. Но все, что произошло со мной в Авалоне за это время, казалось совершенно нереальным. И мысль о том, что можно соприкоснуться с реальностью хоть в каком-то ее проявлении – пусть даже это была бы пьяная мама, – казалась очень соблазнительной.

Я снова попала на автоответчик. Никакого сообщения оставлять я не хотела, так что просто повесила трубку.

Я поняла, что если срочно не придумаю себе какое-нибудь занятие, то проведу остаток дня в невеселых размышлениях, так что я включила свой лэптоп и наконец-то приступила к чтению одной из тех пикантных книжиц, что я загрузила перед приездом в Авалон. Но сосредоточиться на чтении никак не получалось. Как только в книге начинало происходить что-то хоть отдаленно сексуальное, я сразу переключалась на воспоминания об Итане, о его поцелуе, о жаре его тела, когда он склонялся надо мной. А это сразу вело к воспоминанию о том, как жестоко он обманул меня, как предал меня.

Я уже была на грани отчаяния, как вдруг услышала звонок в дверь. На долю секунды у меня мелькнула надежда, что это Итан, что он пришел броситься к моим ногам и молить о прощении. Но я не собиралась прощать его, никогда. И хотя было бы неплохо посмотреть, как он будет унижаться, у меня сейчас просто не было сил снова встретиться с ним.

На лестнице заскрипели ступени, и секунду спустя в дверях появился Финн. Он был без пиджака, без галстука, и очки снял, так что единственное, что я могла сказать (про себя, конечно) было: «Ну, ни фига себе!» Если бы он ходил по улицам в таком виде, а не в образе «агента секретной службы», он представлял бы собой серьезную угрозу общественному порядку, потому что каждая женщина за рулем сворачивала бы шею, глядя на него, и количество аварий тут же возросло бы. Если бы не приподнятые вверх уголки глаз, как у всех Волшебников, он был бы первым кандидатом на роль нового Джеймса Бонда.

– К тебе посетитель, – сказал он, и я едва подавила смешок – он говорил с акцентом, очень похожим на британский, отчего у меня сразу возникла ассоциация: «Бонд. Джеймс Бонд».

– Если это Итан, скажите ему, чтобы проваливал, – ответила я, и желание смеяться мгновенно испарилось.

Финн покачал головой.

– Это Кимбер. Но если ты не хочешь разговаривать с ней, я прекрасно тебя понимаю. Не пускать ее?

Возможно, это было бы правильно. Она ранила меня даже больше, чем Итан. Я раскрылась перед ней, я доверила ей свою самую сокровенную тайну. Насчет Итана я всегда была настороже, а ей я поверила. У меня даже сердце кольнуло при мысли, что она обманула меня. И все же… Вчера, когда мы с ней сидели вдвоем в комнате, я на миг ощутила, какое это счастье, когда у тебя есть настоящая подруга – подруга, от которой ты ничего не скрываешь. Это было здорово. Очень, очень здорово.

Я не знала, смогу ли я найти в себе силы простить ее – это если предположить, что я дорога ей и она хочет попросить прощения. Но я же дала Итану возможность объясниться сегодня днем, так что будет только справедливо, если я позволю Кимбер сделать то же самое.

– Я спущусь через пару минут, – сказала я Финну, и он кивнул.

Слушая удаляющиеся шаги Финна, я сделала несколько глубоких вдохов. Я преисполнилась чувства собственного достоинства и храбрости – настолько, насколько хватило сил, и отправилась в гостиную.

Когда я вошла, Кимбер сидела на диване с прямой спиной, и вся ее поза была крайне напряженной. Я оглянулась, ища глазами Финна, но его здесь не было.

– Он внизу, – сказала Кимбер, поднимаясь. Она посмотрела мне прямо в лицо.

Хорошо, что мы одни, подумала я, хоть мне и было неловко перед Финном, что ему приходится сидеть в гараже. Я подошла к Кимбер, скрестив руки на груди, вскинув подбородок. Кимбер опустила глаза и с минуту рассматривала свои туфли, но потом нашла в себе смелость встретиться со мной взглядом.

– Отец взял с меня клятву, что я ничего тебе не скажу, – произнесла она, и в голосе ее было отчаяние. – Вначале казалось, что мы не делаем ничего дурного. Мы просто вырвали тебя из лап Грейс и старались подружиться. Но потом Итан начал флиртовать с тобой, и я поняла, что я знаю не все и что у них запланировано что-то большее, чем просто дружба.

У меня перехватило дыхание.

– Да, конечно, иначе с чего бы такому парню, как он, запасть на такую, как я? – сказала я и чуть сама не вздрогнула от горечи, прозвучавшей в моем голосе. Я напомнила себе, что с самого начала знала: то, что я всерьез понравилась Итану, – слишком хорошо, чтобы быть правдой.

У Кимбер округлились глаза.

– Да я вовсе не это хотела сказать!

– Да неужели? Почему же ты сразу решила, что флирт Итана – часть заговора против меня?

Кимбер опустилась в кресло так, словно ноги у нее подкосились. Она выглядела такой несчастной, такой беззащитной, что невозможно было представить себе: вот это – та самая Снежная Королева, с которой я познакомилась несколько дней назад.

– Все не так. Все совсем не так, – сказала она, и я могла бы поклясться, что она едва сдерживается, чтобы не разрыдаться.

– Просто я циник, и все это было слишком… удобно, слишком подходило к случаю – вот то, что он вдруг взял и запал на тебя. Это чересчур хорошо укладывалось в схему.

Я тяжело вздохнула.

– Скажи мне как циник цинику: с какой стати я должна верить хоть чему-то из того, что ты говоришь?

Она посмотрела на меня, и в ее прекрасных глазах заблестели слезы.

– Я не могу придумать ни одного повода для этого, – всхлипнула она, – но все равно мне бы так хотелось, чтобы ты мне поверила. Я не хотела обманывать тебя, ужасно не хотела, но если бы я не послушалась отца, он был бы в ярости. Итан может делать все что угодно – ему все сойдет с рук, а вот мне… Я – совсем другое дело.

– Ты сказала мне, что мой отец в тюрьме, в то время как его уже выпустили.

Она кивнула.

– Мне так велел отец. Я пыталась сказать ему, что не хочу врать тебе, что это неправильно, но все было бесполезно! Он меня даже слушать не стал.

По щеке ее скатилась одинокая слеза, и она смахнула ее рукой.

– Извини, – сказала она и снова всхлипнула, – я не имею права плакать в твоем присутствии. Пострадавшая сторона – ты, а не я.

Но было совершенно ясно, что, оказавшись меж двух огней, Кимбер тоже стала жертвой и жестоко страдала.

– Спасибо хотя бы, что пыталась предупредить меня насчет Итана, – сказала я. Да, она предала меня, солгав о моем отце, но я все же не могла забыть, с каким утешающим спокойствием она восприняла мой позорный секрет о пьющей матери.

И тут я вдруг совершенно отчетливо поняла, что не хочу терять Кимбер. Да, ложь будет стоять между нами еще некоторое время – бог знает сколько, – но остаться одной в Авалоне, без подруги, я сейчас не могла. Мне просто не выжить так.

Приняв решение, я посмотрела ей прямо в глаза.

– Если ты пообещаешь мне, что больше никогда не будешь меня обманывать, то, возможно, мы сможем попробовать начать все сначала.

Она посмотрела на меня широко распахнутыми, изумленными глазами.

– Правда? Ты правда так думаешь?!

– Ну, в общем, да.

Улыбка озарила ее лицо, а в глазах отчетливо читалось облегчение.

– Спасибо, что даешь мне шанс, – сказала она и вдруг бросилась мне на шею. Потом она отпустила меня; теперь она выглядела гораздо лучше.

– Я, пожалуй, пойду, чтобы твой отец не застукал меня здесь. Что-то мне подсказывает, что он будет не в восторге, застав меня.

Я думала, отец не стал бы возражать. Он же говорил мне, что я могу общаться с кем угодно, даже с Итаном, что показалось мне хорошим знаком.

– Что ты делаешь завтра? – спросила я. – Я спрашиваю, потому что сегодня я прошвырнулась по магазинам, но одной это оказалось скучно.

Глаза у Кимбер загорелись.

– Да ты что?! Ходить по магазинам – это ж мое любимое занятие! И я могу показать тебе лучшие бутики.

– Только вот я уверена, что Финн будет следовать за нами по пятам, – предупредила я.

– И что? Ты считаешь, это – плохо? – спросила Кимбер с лукавой улыбкой. – Я успела рассмотреть его, пока он не хотел пускать меня на порог, и скажу тебе честно: он просто супер!

– Он менее «супер», когда надевает на себя прикид суперагента, – попробовала я охладить я ее пыл. Но Кимбер не сдавалась.

– Значит, про то, каков он без «без прикида», будем знать только мы, – сказала она с заговорщической улыбкой.

И когда я наконец улыбнулась ей в ответ, я почувствовала, что у меня гора свалилась с плеч.

* * *

Отец вернулся домой уже после семи. К этому времени обед, который я съела днем, давно переварился, и я просто умирала с голоду. Я думала, он повезет меня ужинать в город, но нисколько не огорчилась, увидев, что он привез с собой китайскую еду. Ура! Можно будет поесть прямо сейчас!

У отца в доме не было того, что можно назвать столовой, но в уголке гостиной примостились два кресла и маленький столик; там мы и сели ужинать. Финн ушел, как только приехал отец, так что мы были одни. Я подумала: вот и славно, почти по-домашнему. Все было отлично, пока отец не заговорил.

– Так что Финн сказал, ты сегодня днем столкнулась с Итаном? – небрежно спросил он, и еда тут же утратила всякий вкус.

Я проглотила кусок, не жуя, и тут же мысленно врезала себе по башке: я должна была предвидеть, что Финн все расскажет отцу, особенно после того, как Итан дал понять, что ему есть что рассказать мне и что это так важно. Надо было мне заранее продумать, что я скажу отцу – чтобы угроза, нависшая надо мной, не заставила его запереть меня и вообще не выпускать – но я, естественно, не хотела об этом думать.

– Итан? А, да, – сказала я как можно безразличнее, отправляя в рот еще один кусок кисло-сладкой курицы. Вкуса я по-прежнему не ощущала, но я решила, что пока я жую, я могу помолчать и подумать немного.

Отец откинулся на спинку кресла, и я почувствовала на себе его пристальный взгляд, хотя сама я упорно смотрела в тарелку.

– Ну и? – поторопил он меня. – Ты расскажешь мне, что случилось? Я так понял, у него были для тебя важные новости?

Я не горела желанием рассказывать отцу о том, что случилось. Но и перспектива быть убитой была не слишком заманчивой, так что не говорить отцу вообще ничего было бы глупо. Я сделала глоток воды, чтобы помочь курице проскочить в желудок, и собралась с мыслями, насколько это было возможно.

– В ту ночь, когда Итан с Кимбер освободили меня из плена тети Грейс, на нас напали крахены.

Несмотря на то что обычно отец был сдержан, как все Волшебники, сейчас он ахнул.

– Кимбер сказала мне, что они напали на нас из-за Итана, из-за его могущества. Но Итан считает, что они приходили за мной.

В моем рассказе осталось столько белых пятен и явных дыр, что сквозь них смог бы проехать грузовик. Не спрашивайте, почему я не стала рассказывать о роли Итана во всей этой истории. Он обидел меня, и я так сердилась на него, что вполне могла бы пожаловаться, но какой-то неясный инстинкт удержал меня.

По лицу отца я поняла, что он догадывается: я сказала не все. Я напряглась, ожидая расспросов и более глубокого дознания. Но, к моему величайшему удивлению, он решил оставить это без внимания. Он только тяжело вздохнул и отодвинул свою тарелку в сторону.

– Думаю, я и так откладывал этот разговор уже достаточно долго, – сказал он. – Настало время поговорить о том, что все-таки ты – Мерцающая. Пора объяснить тебе, что это значит, каков твой статус и значение.

– Ты так говоришь, будто уверен в том, что я – Мерцающая.

Я ни слова не говорила ему об этом. Я рассчитывала отложить этот разговор до тех пор, пока он сам не спросит.

Он устало улыбнулся.

– Для меня это стало очевидно еще тогда, когда я впервые привез тебя в этот дом. Ты еще ни разу не посмотрела в большое окно. Большинство людей первым делом обращают на него внимание и хвалят вид, а сегодня был солнечный день.

– Может, я просто боюсь высоты.

Он прищурил глаза.

– Не притворяйся дурой.

Он сказал это не зло, но некоторое раздражение в его голосе все же было.

– Ты видишь Волшебный мир. И в этом окне ты видишь его наложение на Реальный. Ты – Мерцающая, и вхожа в оба мира, и оба мира ведомы тебе.

Я пожала плечами. Притворялась дурой, так сказать. Но это было фактически признанием правоты его слов.

– Ну и что, Итан и его друзья-подпольщики объяснили тебе, что это значит – быть Мерцающей? – подколол он меня.

Я лишь еще раз пожала плечами.

– Честно говоря, не вижу в этом ничего такого. Ну, из-за чего весь сыр-бор.

– Значит, ты просто еще не думала об этом по-настоящему.

Он продолжал подкалывать меня, хоть я и не понимала, почему он ведет себя так.

– Как у тебя с историей? Ты достаточно хорошо ее знаешь?

Вопрос поставил меня в тупик. Я не поняла, к чему отец клонит, ведь мы говорили совсем о другом.

– Ну, я бы не сказала, что история – мой любимый предмет, – сказала я.

Ну а что такого? Ведь положа руку на сердце, каждый скажет вам то же самое: история – это скучно, скучно, скучно!

– Типичная американка, – пробормотал отец. – Ну, о Ричарде III ты слышала?

Я бросила на него сердитый взгляд.

– Я сказала, что история у меня – не самый любимый предмет. Но не говорила, что я тупица, которая ничего не знает.

– Ричард III взошел на трон после смерти своего брата, Эдварда IV. Но в истории он остался как вероятный убийца принцев – сыновей своего брата.

– Как я уже сказала, я кое-что все-таки знаю.

Но признаться, кроме того, что отец только что поведал, я не знала больше ничего. Однако то, что он так важничает и как бы нисходит до того, чтобы просветить меня, раздражало. В ответ на мою реплику он сверкнул глазами. Похоже, он не привык к тому, что ему прекословят, даже так, слегка. Что ж, придется ему привыкать, раз уж я здесь застряла. Но все же его сердитого взгляда было достаточно, чтобы меня впечатало в кресло.

– Убил Ричард принцев или не убивал? Этот вопрос до сих пор мучает историков и вызывает множество разногласий.

Он замолчал, ожидая моего остроумного замечания, чтобы вцепиться мне в горло. Я решила, что на этот раз лучше промолчать для собственной безопасности. Но в душе я продолжала недоумевать: ну какое отношение все это имеет к Мерцающим вратам и тем, кто способен проходить сквозь них, то есть ко мне?

– В те времена, – продолжил отец, – Авалон принадлежал простым смертным, и правили в нем короли Англии. То было время великого раздора и борьбы за Корону, когда род Йорков и род Ланкастеров сражались между собой за трон. В истории этот период известен как Война Роз. Она длилась больше тридцати лет. Волшебники были и по ту, и по другую сторону; между ними тоже был раздор. Орден Белой Розы поддерживал Йорков, а Орден Алой Розы – Ланкастеров.

Он улыбнулся мне улыбкой, которую иначе как горькой было невозможно назвать.

– Помнишь, я говорил тебе, что природу Волшебников не изменишь? Представители Ордена Белой Розы до сих пор считают своим символом Розу Йорков, а потомки членов Ордена Алой Розы – красную Розу Ланкастеров. Волшебники Ордена Алой Розы собственноручно уничтожили Йорков, похитив принцев. А так как подозрение в их убийстве пало на Ричарда, он уже не мог соответствовать образу идеального правителя. Так что когда он погиб в сражении, корона перешла к роду Ланкастеров.

Ладно, не надо было быть историком, чтобы понять, к чему клонит отец. Очевидно, некая Мерцающая тех времен приложила руку ко всем этим событиям. Вопрос только в том, насколько и как именно. Я нахмурилась: что он расскажет еще?

– Так что, есть какое-то заклинание, которое может заставить людей просто исчезнуть? И Мерцающая тех времен пронесла это заклинание в Тауэр, произнесла, и принцы исчезли?

– Нет. Волшебник Ордена Алой Розы послал Мерцающую и Рыцаря в Реальный мир простых смертных. Рыцарь навел серию заклинаний, сбивающих с толку, и им удалось просочиться в Тауэр. Там они добрались до принцев.

– Подожди-ка! – воскликнула я. – Я думала, Мерцающая может просто пронести нечто магическое в Реальный мир, но не знала, что можно переносить людей.

Отец кивнул.

– Вокруг Мерцающей существует определенная магическая аура. Если Волшебник или Волшебница соблюдают осторожность, оставаясь в пределах ауры Мерцающей, тогда они тоже могут войти в мир простых смертных, сохраняя при себе весь свой магический опыт и умения. И точно так же Мерцающая может перенести в Волшебный мир какого-нибудь простого смертного с любым техническим изобретением и механизмом.

– Так именно это и случилось с принцами? Рыцарь и Мерцающая похитили их и перенесли в Волшебный мир?

– Да.

– И что стало с ними потом, в Волшебном мире?

Отец взглянул на меня хмуро и печально.

– Смертные не могут выжить в Волшебном мире без ауры Мерцающей, которая их защищала бы. Та Мерцающая бросила их в Волшебном мире на произвол судьбы, и они умерли. Теперь ты понимаешь, откуда «весь этот сыр-бор» по поводу того, что ты – Мерцающая.

Да, теперь не понять это было трудно. Неудивительно, что никто так и не узнал толком, что стряслось с принцами. Никому ведь и в голову не приходило рассматривать возможность того, что их перетащили в Волшебный мир и угробили!

– Заманить Мерцающую на свою сторону – это все равно что владеть атомным оружием. Даже если никто никогда не воспользуется им, одно то, что оно есть, создает угрозу и внушает страх. Грейс хотела заполучить тебя силой, Алистер хотел перетянуть тебя с помощью своих детей, через дружбу и привязанность.

Я вскинула подбородок; мне было больно, что он снова напомнил мне об Итане.

– А ты? – спросила я. – Как собираешься ты перетянуть меня на свою сторону?

Он улыбнулся мне, наклонился и положил свою ладонь мне на руку.

– Я просто буду твоим отцом. Буду защищать тебя, относиться к тебе с добротой и уважением. И я буду говорить тебе только правду.

Я осторожно вытащила свою руку из-под его ладони. Пока что я не готова была к таким интимным, физическим проявлениям любви.

– Твои методы мне нравятся больше, – тихо сказала я.

Он снова улыбнулся, и глаза его блеснули.

– На это я и рассчитываю.

В тот вечер я легла спать в неплохом настроении, хотя многое меня настораживало. С одной стороны, я, конечно, чувствовала себя в большей безопасности здесь, в доме отца, чем в плену у Грейс. Но с другой стороны, я не была уверена: а не изменится ли его отношение ко мне, если я выйду из повиновения? Будет ли он и тогда добрым и понимающим отцом или покажет, наконец, свои когти? А я ни секунды не сомневалась в том, что ему есть что показать. Просто он до поры до времени играет в «бархатные лапки».