Текст книги "Пойманная с поличным (ЛП)"

Автор книги: Джена Шоуолтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

«Скоро все закончится…» Я попыталась сорвать с головы мешок, но мои руки отбросили в сторону. Я снова разозлилась, брыкаясь и нанося удары изо всех сил вслепую, иногда попадая в цель.

Он застонал.

Я ни за что не потерплю, чтобы со мной так обращались. Меня ни за что не поведут… куда? Перед расстрельной командой? В комнату, полную людей, которые хотели, чтобы я стала их пиньятой? И все это для того, чтобы наказать меня за то, чего я не делала.

– Я не сделала ничего плохого! – прорычала я. – Впервые все сделала правильно, черт возьми. Я этого не заслуживаю.

– Успокойся, Феникс, и помолчи. – мужчина тяжело дышал, пытаясь успокоить меня, но его голос был на удивление мягким.

– Я уже дважды говорила. Отпустите меня!

– Я заткну тебе рот кляпом, если понадобится, – сказал он. В следующее мгновение мои руки связали за спиной, не давая дотянуться до лица. Браслеты прилипли к коже и, если бы я попыталась их снять, они врезались бы в кость.

Стиснув зубы, я продолжала брыкаться. Я даже попыталась ударить его затылком, но так и не попала в цель. Мужчина – мне нужно было придумать ему имя – должно быть, увернулся от моих размахивающихся конечностей.

Наконец, он поднял меня и перекинул через плечо. Запах сосен и… роз наполнил мой нос. Странный запах для мужчины, особенно такого крепкого, как этот. Розы. Я назову его Роуз.

– Другие так себя не вели, – сказал Роуз.

– От нее будут одни неприятности, – произнес приятный женский голос.

– Хорошие люди всегда такие, – ответил он.

– Я же говорила, что ничего не сделала плохого. Я этого не заслуживаю.

Роуз рассмеялся, глубоко и сильно.

– Ты права. Ты этого не заслуживаешь, но если будешь стараться изо всех сил, то у тебя все получится.

Сбитая с толку его словами, я замерла. Затем внезапно теплый воздух коснулся моих рук, моего обнаженного живота. «Мы оказались снаружи», – поняла я. Я слышала, как мимо проносились машины по близлежащей дороге. Я хотела посмотреть, но ничего не могла разглядеть сквозь черный мешок.

– Куда вы меня везете? – в лагерь? Скорее всего. Мне не дадут собрать вещи, мои голографические фотографии. Я буду отрезана от всего и всех, кого знала и любила.

– Мы везем тебя в совершенно новый мир, дорогуша. Просто откинься и наслаждайся поездкой, – сказал Приятный Голос.

– Наслаждаться? Наслаждаться! Ты можешь засунуть свое «наслаждайся» себе в… – мои слова оборвались, когда меня швырнули на жесткое сиденье. Хлопнула дверь, и наступила тишина. Я вертелась и извивалась, пытаясь снять мешок, не двигая руками и не задевая тугие браслеты.

– Это тебе ничем не поможет, – сказал кто-то. Новый голос. Девичий, почти мурлыкающий. – Мешок прикреплен к твоей одежде так же, как браслеты прикреплены к твоей коже.

Я замерла, попыталась заставить свой взгляд пройти сквозь черные волокна мешка, чтобы увидеть хоть что-то. Хоть что-нибудь. Снова меня встретила только темнота.

– Кто ты?

– Новенькая, как и ты, – ответила она, и в ее голосе смешивались радость и разочарование. – Меня зовут Киттен.

На Киттен тоже был мешок? Я спросила, и она сердито ответила «да». Это знание почему-то успокоило меня… возможно, потому, что я была в этом не одинока. И все же мне хотелось видеть, с кем я разговариваю.

– Зачем они надели на нас мешки?

Пауза. Послышался шорох одежды, словно она пожимала плечами.

– Если нас не примут, то отправят домой. Таким образом, мы не будем знать местоположение лагеря.

– Примут?

– Да. В программу.

– Я все еще ничего не понимаю, – сказала я. – Почему нас должны принять?

– Выживают сильнейшие и все в этом духе.

– Отлично. В моей голове проносились картины того, как меня запирают в комнате с другими «провинившимися» детьми и заставляют драться не на жизнь, а на смерть. Хотя я бы охотно приняла побои, если бы это означало, что меня сочтут слабой и отправят домой.

– Как тебя зовут, новенькая? – потребовал мурлыкающий голос.

– Феникс.

– Подожди, – произнес незнакомый мужской голос. – Тебя назвали в честь мифической птицы?

Я резко повернула голову влево, в сторону нового говорившего. Парень.

– Кто ты? И сколько еще здесь детей?

– Я Брэдли, и на этом все. Здесь только мы трое. Менаж[1]1
  Менаж – любовь втроём.


[Закрыть], – радостно ответил он.

Машина внезапно дернулась, бросив меня вперед, отчего мои браслеты на руках туго затянулись. Поморщившись, я выпрямилась.

– Никто не хочет слушать твои бредни, Брэди, малыш, – сказала Киттен своим милым голосом.

– Как будто меня это когда-нибудь останавливало. Не могу поверить, что у нас в машине птичка и кошка. – Брэдли усмехнулся. – Думаю, это делает меня специалистом по контролю за животными. Мило.

– Я Теран, – напряженно произнесла Киттен, – а не кошка. И если я еще раз услышу, как ты называешь меня кошкой, то выцарапаю тебе глаза. Понял?

– О, я понимаю. Только не думаю, что тебе понравится то, что понял, а именно то, что тебе не терпится добраться до меня.

Она зашипела.

Он рассмеялся, но в его смехе слышалась легкая дрожь.

– Итак… Что ты знаешь о Теранах, Птичка?

– Не называй меня так, – огрызнулась я.

– Надо как-то отвлечься, – пробормотал он.

Он был прав. Нам нужно было отвлечься, насколько это было возможно. Иначе я могла закричать.

– Я знаю, что некоторые Тераны покрыты мехом, – сказала я, отвечая на его вопрос. – У других просто заостренные зрачки и уши.

– Когда-нибудь видела такое в реальной жизни? – спросил он.

– Да.

– А ты когда-нибудь видела, как один из них нападает на человека?

– Нет.

– Хватит, – вмешалась Киттен. – Ты говоришь как инопланетянофоб.

Боялась ли я инопланетян?

– Нет, – уверенно ответила я. У меня не было проблем с пришельцами из другого мира, которые жили среди нас. По большей части. Сибилинам я желала смерти.

– Если девушка горячая, – сказал Брэдли, и я была уверена, что он похотливо ухмыляется, – мне все равно, какой она расы.

– Я уже догадалась об этом, – сухо ответила я.

– Бьюсь об заклад, ты тоже уже хочешь кусочек меня.

Киттен и Брэдли продолжали спорить, не обращая на меня внимания. Я откинулась на спинку сиденья и глубоко вздохнула. Воздух внутри моего мешка был на удивление свежим, легким, словно в материал были вшиты воздушные карманы.

– Что вы, ребята, знаете об этом лагере? – спросила я, прерывая их оживленный разговор.

– Зачем ты спросила об этом? – спросил Брэдли, застонав. – Я отлично справлялся с задачей, забыв, где нахожусь и куда направляюсь

– Я многого не знаю, – призналась Киттен. – Только то, что рассказывала моя сестра, окончившая университет несколько лет назад. Видишь ли, каждые три месяца комиссия… я думаю, их можно так назвать… выбирает нескольких студентов, которые участвуют, по сути, в испытании. Половину из них отправляют домой в течение первых нескольких недель.

Во-первых, пройти испытание от наркомании? Это было сумасшествие. Во-вторых, половину отправляют домой? Может быть, я буду одним из счастливчиков.

– Так что же ты такого сделал, что тебя туда отправили? – спросила Киттен.

Снова послышался шорох одежды.

– Я ничего не делал, – сказал Брэдли. – Однажды я играл в виртуальный футбол с группой Аркадианцев, а на следующий день мне надели мешок на голову и затолкали в машину к двум сексуальным красоткам.

Я закатила глаза. Меня удивил тот факт, что его не поймали на употреблении наркотиков. Разве этот лагерь не для наркоманов?

– Я здесь, потому что избила Эл-Роллиса, – сказала Киттен. – И я собираюсь выбить дерьмо из человеческого парня.

– Попробуй, – сказал Брэдли.

Эл-Роллис… Я мысленно перебрала всю информацию, которая у меня имелась, но ничего не вспомнила. Почувствовав мое замешательство, Киттен сказала:

– Они огромные. Словно двое мускулистых мужчин слились воедино – даже женщины такие. И у них нет носа. Думаю, они дышат ушами или что-то в этом роде. – промурлыкала она низким голосом, словно ее слова доставляли ей удовольствие. – Победить Эл-Роллиса – значит стать крутым бойцом.

Чтобы победить такое существо, Киттен должна быть гигантской, но Тераны, которых я видела, были гибкими, маленькими и грациозными. Итак… лагерь был для бойцов и – в случае Брэдли – извращенцев, а также для «парящих». Не желая признавать, какое место я занимаю в этом уравнении, я держала рот на замке о своих преступлениях.

Брэдли усмехнулся и сказал:

– Хотел бы я посмотреть на эту драку. Готов поспорить, что там не было ни дерганья за волосы, ни укусов. – он остановился – Подожди, вычеркни это. Было бы неплохо откусить кусочек.

Я была знакома с парнем всего несколько минут, но ожидала от него такого комментария.

– Интересно, что они с нами сделают, – сказала я. – Я имею в виду с людьми из лагеря. Не с Эл-Роллисами.

– Кто знает? – Киттен заерзала на сиденье. – Наверное, несколько занятий по толерантности, управлению гневом. И тому подобное. Моя сестра никогда не рассказывала об этом. Сказала, что поклялась хранить тайну.

Я и так натерпелась таких занятий в реабилитационном центре. «Расскажи нам о своих чувствах, Феникс. Представь себе луг счастья, Феникс. Глубокий вдох и глубокий выдох, выпускай всю свою негативную энергию, Феникс». Какая пустая трата времени. Какой кошмар.

Ничего не было скучнее.

Машина резко повернула, и меня отбросило влево. Я не смогла удержаться, так как мои руки были сцеплены за спиной, и в итоге я соскользнула на теплое тело.

– О да, – сказал Брэдли. – Мне нравится. Можешь оставаться в таком положении.

Когда он не попытался дотронуться до моей груди, я без сомнения поняла, что он был связан, как и я, и эта парочка не врала. Я выпрямилась, пробормотав:

– Извращенец.

– Лучшего способа не придумаешь.

– Однажды девушка отрежет тебе язык, – сказала ему Киттен.

– Если она сделает это зубами, я, на удивление, не буду возражать.

Я едва сдержала смех.

После этого долгое время мы молчали. Никто не отвлекал меня от моих мыслей. Что сейчас делала моя мама? Увижу ли я когда-нибудь снова свой дом? Я уже тосковала по дому.

Наконец, Киттен вздохнула.

– Это ужасно.

Да, это так. Ожидание… неизвестность… Через несколько минут дорога стала ухабистой, меня сильно трясло.

– Где, черт возьми, мы?

– Думаю, это дьявольская игровая площадка, – сказала Киттен. – Хотя весь последний год я провела в этом районе, так что это, должно быть, просто другой район.

– Я бы сказал, что мы на небесах. – Брэдли расхохотался, но в его голосе снова прозвучала нотка тревоги. – Держу пари, что этот лагерь смешанный, и жизнь от этого лучше не становится.

– Боже, спаси меня от извращенцев, – сказала я, пытаясь скрыть веселье в своем голосе.

Брэдли снова рассмеялся.

– На этот раз Бог тебе не понадобится, – ответила Киттен. – Я с удовольствием спасу тебя от Брэди малыша.

Брэдли откашлялся.

– Я действительно с нетерпением жду твоей попытки, Кэт.

Киттен снова зашипела.

– Я тебя предупреждала. Ты не узнаешь, когда и где, но ты за это заплатишь.

– Кэт-и, кэт, кэт.

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться. Слава Богу, что я не была в этой машине одна. Эта спорящая парочка избавила меня от бессчетных волнений.

К сожалению, после резкого поворота, еще нескольких ухабов и резкой остановки мы прибыли к месту назначения. Мой желудок сжался, и я потеряла всякое чувство веселья, больше не в силах сдерживать тревогу.

– Мы на месте, – нервно сказала Киттен.

– Да, – дрожащим голосом ответил Брэдли.

Мы снова погрузились в молчание, на этот раз отягощенное тяжелым напряжением. Мои нервы были на пределе, немного взвинчены. Что же произойдет дальше?

Послышался звук закрывающейся двери, затем шаги. Затем… ничего. Подождите. Шелест ветра, покачивание деревьев. Щебетание насекомых. У меня вспотели ладони. Я хотела снять мешок и браслеты прямо сейчас! Это чувство беспомощности и уязвимости было почти таким же ужасным, как если бы меня забрали из дома, из единственной жизни, которую я знала.

– Ладно, вы трое, – сказал Роуз. Я думаю, он с удовольствием потер ладони друг о друга. – Время представления.

– Ты что, собираешься заставить нас петь и танцевать? – спросила Киттен.

– Если ты заставишь девушек танцевать, – сказал Брэдли, – можно я сниму мешок и посмотрю?

– Мы тебе не обезьяны, – пробормотала я.

Роуз рассмеялся с неподдельным весельем.

– Ты будешь ей, если я тебе прикажу.

– Это мы еще посмотрим, – сказала я ему. – Может быть, это ты будешь танцевать.

– Неприятности, – произнесла Приятный Голос. – Я же говорила, что от нее будут неприятности. Она снова это подтвердила.

Роуз сказал:

– Вот что сейчас произойдет, дети. Вас будут по очереди заводить в помещение, где с каждым побеседуют. Вы честно ответите на каждый вопрос.

Я выгнула брови. Не то чтобы кто-то мог видеть выражение моего лица.

– А если мы этого не сделаем?

Пауза.

Затем:

– Отвечай честно, – зловеще произнес он, – потому что тебе не понравится то, что произойдет, если будешь молчать или солжешь. И прежде чем ты спросишь, как мы узнаем, лжешь ли ты, я скажу тебе ответ. Мы знаем все.

Мой желудок скрутило в тысячу крошечных болезненных узелков.

– Тогда зачем нас о чем-то спрашивать? – я так не хотела быть здесь, играть в прятки и отвечать на вопросы о своей жизни. А они будут касаться моей жизни, моих решений. Я знала это. Так было всегда.

– Раз уж тебе так не терпится высказаться, – сказал Роуз, – ты можешь идти первой, Феникс. Остальные подождут здесь. Не пытайтесь убежать. Я уже выставил охрану у дверей.

Кто-то просунул руку внутрь и схватил меня за плечо. Меня вытащили из машины и поставили на ноги. Мои ботинки утонули во что-то мягком. Вероятно, в траве. Темнота в мешке сбила меня с толку, и я покачнулась.

– Снимите хотя бы мешок.

– Ты будешь носить его до тех пор, пока тебя не сочтут достойной его снять, – сказал Роуз. – В противном случае мне придется завязать тебе глаза каким-нибудь другим способом. – его резкий голос говорил о том, что он просто выцарапал бы мне глаза.

– Мешок меня вполне устраивает. – логически я понимала, что он не причинит мне вреда. Вернее, надеялась, что он не причинит мне вреда. Вожатым в лагере не разрешалось причинять вред своим подопечным, не так ли?

Однако это не избавило меня от страха. Я не могла видеть выражения его лица, не знала его и того, на что он способен, не знала, имеет ли для него значение закон.

Я даже не была на сто процентов уверена, что это за лагерь, несмотря на объяснения Киттен, а может, и благодаря им. Такого лагеря я никогда раньше не встречала. Все, от мешка на голове с браслетами на руках и абсолютной секретности, было за пределами моего понимания.

Роуз завел меня внутрь здания. Я поняла это в тот момент, когда вошла в помещение, потому что воздух изменился. Внезапно повеяло прохладой. Только воздух, пахнущий стерильностью, словно использовали какой-то очиститель, который заглушил любой намек на аромат.

Мы повернули раз, другой, шагая по длинному коридору, как мне показалось. Я не слышала других шагов, не слышала других голосов.

– Нервничаешь? – спросил Роуз.

– Нет, – фальшиво ответила я.

Он цокнул.

– Уже врешь. Я предупреждал тебя об этом.

– И что ты сделаешь? Выгонишь меня? – пожалуйста, с вишенкой на торте.

– Ты этого хочешь? Чтобы тебя выгнали? – он снова цокнул. – Я ожидал от тебя большего, Феникс.

Он был первым, кто ожидал от меня чего-то хорошего.

– Я ожидала, что закончу день в школе, пойду домой, сделаю домашнее задание и вздремну в своей постели.

– Это печально. Ты должна ожидать от себя большего.

– И разочаровать себя, а также свою маму? Нет, спасибо.

Он больше ничего не сказал. Через несколько секунд Роуз остановился. Он отпустил мою руку, но только для того, чтобы взять меня за плечи и отвести на несколько дюймов в сторону.

– Сядь, – сказал он.

Что-то твердое уперлось мне в колени. Я надеялась, что это был стул. Я опустилась на него, опасаясь, что Роуз в любой момент отодвинет сиденье и рассмеется. Он этого не сделал, и я смогла удобно устроиться на нем.

Мои уши дернулись, когда я услышал чей-то вздох. Вздохнувший был в нескольких футах от меня, как я предположила. Послышался шорох бумаг и скрип искусственной кожи.

– Добро пожаловать, мисс Джермейн, – произнес низкий, пугающий голос. – Я так рад, что ты смогла приехать. А теперь, почему бы нам не начать, а?

– Начать с чего? – спросила я, хотя Роуз уже сказал мне, что меня будут допрашивать. Я нервничала и тянула время.

Он все равно ответил мне:

– С решения жить тебе или умереть.

Глава 5

– Назови свое имя, – сказал мужчина всего через две секунды после того, как начал угрожать моей жизни.

Я не ответила. Не могла. В горле у меня образовался комок размером с Нью Чикаго. Это было неправильно. Этим людям нельзя позволять так угрожать мне.

Я не хотела здесь находиться. Я хотела домой. К кому? К маме, которая от меня отвернулась? Да уж, удачи с этим. Однако все же лучше, чем это.

– Назови своё имя, – настаивал он.

Я снова молчала. Внезапно поняла, что очень скучаю по отцу. Почему я не могу быть одной из тех девочек, у которых отец бросается на помощь? Отец, который выламывает двери и нарушает закон, чтобы спасти своего маленького ангела? Вместо этого у меня не было никого, кто бы меня спас.

Я осталась одна.

– Назови. Свое. Имя.

В его голосе звучала такая непоколебимая властность, что мои губы приоткрылись, и слова вырвались прежде, чем я успела себя остановить… хотя я всё ещё не подчинилась.

– Ты и так его знаешь. Это глупо.

– Это твой последний шанс. Назови своё имя. – «или будешь отвечать за последствия», – повисло в воздухе невысказанным.

– Феникс Энн Джермейн. – «Пора уже покончить с этим, – подумала я. – Ответь на их вопросы и убирайся из этого района. Доберись до дома». Мне не нравилось, что люди наблюдали за мной, осуждали меня, особенно потому, что не знала, сколько их здесь было и даже как они выглядели и что делали.

Каждый из них мог направить на меня пистолет, держа палец на спусковом крючке. От этой мысли на моей коже выступил пот. Холодный пот, который каким-то образом согрел мою кровь. Дыхание в легких стало прерывистым, мешая сосредоточиться.

– Тебе семнадцать лет? – спросил отрывистый женский голос.

– Да. – «Почти восемнадцать», – чуть было не добавила я, но не захотела продолжать разговор. Теперь я знала, что со мной в комнате по меньшей мере три человека. Низкий голос, Роуз и женщина. Я дам им не больше, чем они просят. Без подробностей.

– Ты наркоманка, употребляющая Онадин, – сказал другой голос, на этот раз мужской. – Верно?

Итого четыре человека. Вся комната погрузилась в тишину. Не было слышно даже шороха одежды или бумаги. Я чувствовала, как их взгляды прожигают меня, ожидая моего ответа.

Моя челюсть сжалась.

– Бывшая наркоманка, – процедила я сквозь зубы.

Стул заскрипел. Раздался шепот.

– Зачем она вообще здесь? – спросил тот же мужчина, который спрашивал меня, наркоманка ли я. – Это смешно. Наркоман всегда остается наркоманом

Прошла минута; я напрягла слух, но ответа так и не получила.

– Ты все еще употребляешь наркотики, Феникс? – спросил жесткий женский голос.

Если бы я ответила «да», меня бы отправили домой или заставили бы остаться? Прошло несколько минут, от которых замирало сердце, пока я обдумывала свой ответ. В конце концов, я выбрала правду.

– Нет. Я же говорила. Я бывшая наркоманка.

Пауза.

Затем:

– Когда ты принимала в последний раз?

– Несколько месяцев назад, – ответила я, в очередной раз решив быть честной.

– Почему мы должны тебе верить?

Удивление охватило меня, сильное и мощное. Райан был здесь. Я узнала бы этот хриплый голос где угодно. Он не звучал оскорбительно или насмешливо. Нет, он звучал с ожиданием. Почему?

И что он здесь делал? Был вожатым в лагере?

– Отвечай на вопрос, – приказал Низкий голос.

Я пожала плечами.

– Моя собственная мать не верит мне, так почему кто-то другой должен? – я не только употребляла наркотики, но и спала со всеми подряд, лгала и воровала. «Неудивительно, что мама мне не верила», – с горечью подумала я. Я была настоящим кошмаром.

Возможно, я заслужила здесь находится.

«Теперь я другая. Не забывай».

– Я хотела бы узнать больше о твоей матери. Ты ненавидишь её за то, что она тебе не доверяла? Ты её винишь? – спросила другая женщина.

Я покачала головой.

– Нет. Я её не ненавижу и не виню. – она заботилась обо мне столько, сколько могла. Мне было больно, я не могла этого отрицать. Но они не спрашивали об этом, поэтому я не сказала.

– Ты на неё злишься?

Я помолчала, а затем честно ответила:

– Да.

– Почему?

– Потому что, – сказала я.

– Потому что, почему? – настаивал Низкий голос.

– Потому что она должна была любить меня достаточно сильно, чтобы не отсылать меня. Потому что должна была любить меня настолько, чтобы дать еще один шанс. Потому что я идиотка. Это то, что ты хотел услышать?

Кто-то усмехнулся. «Райан», – подумала я, потому что этот звук согрел меня.

И все же я провела языком по зубам. Я не хотела показаться смешной. Я хотела, чтобы меня отпустили. Вот только… Больше, чем уйти, я поняла, что хочу знать, что здесь делает Райан. Если он не был вожатым, отправили ли его в лагерь после той драки? Если да, то почему ему позволили присутствовать здесь во время моего допроса?

– Как ты относишься к пришельцам из другого мира, Феникс? – спросил низкий голос.

Я с легкостью переключилась с одной темы на другую.

– К каким именно?

– Ко всем, – последовал категоричный ответ.

– Объединять все виды в одну категорию – все равно что объединять всех людей. Некоторые из них отличаются друг от друга. Возьмем, к примеру, вас. Каждый из вас – ублюдок, но это не значит, что двое ребят в машине на улице тоже ублюдки.

У девушки перехватило дыхание. Парень откашлялся.

– Я хочу, чтобы она ушла, – пробормотал кто-то. – Заканчивать допрос бессмысленно

– Если мы впустим ее, а остальные начнут вести себя так же, как она…

Если бы мои запястья были свободны, я, бы, наверное, показала ей средний палец. Что-то в ней меня раздражало. Она была такой высокомерной.

– Итак, сколько здесь людей? – спросила я.

– Хороший агент может понять это и без глаз, – сказала девушка. Эллисон Стоун, поняла я, испытав еще один шок.

Она тоже здесь? О, это задело! И что она имела в виду под «агентом»?

– Почему мне не разрешают видеть никого из вас?

– Вопросы здесь задаем мы, – резко ответила Эллисон.

– Ну, тогда я сама решу, отвечать мне или нет, – ответила я тем же высокомерным тоном, что и она.

– Это рай для моих ушей, наркоманка.

– Эллисон, – сказал Низкий Голос. – Замолчи или уходи. Я разрешил тебе присутствовать, потому что ты скоро закончишь учёбу, и однажды ты будешь помогать управлять этим лагерем. Не заставляй меня жалеть о своём решении

Она согласилась помочь с этой постановкой?

– Это шутка, верно? Вы все актеры, которые пытаются вернуть то шоу с розыгрышами.

Никто не ответил.

– У нее серьезные проблемы с восприятием, – услышала я.

Опять эти бормотания. Я закатила глаза. Хотя они меня и не видели.

– Ее будет слишком сложно контролировать, – предположил кто-то еще.

– Да, но в ней есть страсть. – это сказал Райан. – Она не проходила никакой подготовки. В ту ночь она пила, но все равно сражалась с Сибилинами, как хорошо обученный агент. Если бы ее там не было, мы могли бы проиграть.

«Агент»… снова это слово. Что еще за агент?

– У нее проблемы с наркотиками, которые тоже нужно иметь в виду.

– Это правда.

– И это будет проблемой. Большой проблемой.

Они говорили так быстро и тихо, что я с трудом могла уследить за их словами. Но я сказала:

– Никаких проблем, поскольку наркотики теперь в прошлом. И если кто-нибудь из вас скажет моей матери, что я курила Онадин той ночью в лесу, я убью вас.

– По крайней мере, она жестока и кровожадна; за это я дам ей очки, – сказал тот же отрывистый женский голос. И, похоже, это заявление ее обрадовало.

Они хотели, чтобы я была жестокой и кровожадной? В самом деле, что это было за место, черт возьми?

– Ты всегда выбираешь самых жестоких, Миа, – сказал Низкий Голос. – Хоть я не уверен, что эта стоит усилий.

Козел.

– Кто вы такие? – потребовала я. И дернула браслет, сковывающий мои запястья, пытаясь освободиться, чтобы снять мешок. Но это движение причинило боль, и я замерла. Кожа уже чувствовалась стертой и раздраженной. Еще немного, и я могла потерять руку.

Нет, спасибо.

– У нас есть к тебе еще несколько вопросов, девчонка, тогда, может быть, ты узнаешь ответ. – Роуз.

Мама часто называла меня «девчонкой», и это каждый раз меня раздражало. Райан тоже так меня называл. Мне хотелось назвать этого парня «стариком», но я не посмела. Кто знает, может, он держал пистолет у моего виска, как я изначально боялась. Или, может быть, он держал нож над моей головой, готовый опустить в любой момент.

– Если она не справится, то выгоним ее, – сказала Миа. – Я хочу дать ей хотя бы шанс.

– Я прочитала ее личное дело, и там везде написано «проблема». – Приятный Голос. Женщина, которая помогла мне попасть сюда. Только голос у нее был уже не такой приятный. Она казалась раздраженной. – Я не хочу с ней связываться. Новые рекруты это всегда вызов, но она безнадежна.

Это было больно. Я не знала эту женщину, но ее слова задели меня за живое. Я глубоко вдохнула, в очередной раз пожалев, что не видела сквозь волокна мешка. Я не могла разглядеть ни единого лучика света.

– Ты могла бы убить?

Тишина.

– Феникс, ты могла бы убить кого-нибудь? – спросила та, которую звали Миа.

– Что, теперь ты разговариваешь с никчемной девчонкой?

– Да, – сказала она без сожаления.

– Не знаю, – честно ответила я. Логика подсказывала, что никто в здравом уме не захочет, чтобы девушка призналась в склонности к насилию. В реальном мире меня бы изолировали или посадили. Но после слов о «жестокости и кровожадности»…

Той ночью в лесу я могла убить. Хотела убить. Сибилины были злом, мерзостью, разрушением. Им не место среди живых, иначе они причинят вред другим. Но смогу ли я убить кого-то… что-то другое? Живое существо?

– С провокацией или без? – спросила я.

– Без разницы.

Я вздохнула.

– Может быть. Вероятно.

Пауза.

– Ты боишься боли?

– А ты как думаешь? – сухо ответила я.

Снова послышался шорох бумаги и движение тела.

– Посмотрим. – Низкий Голос замолчал. – В десятом классе ты подралась с девушкой, вдвое тяжелее тебя. Тебе наложили шестнадцать швов на шею.

– И что.

– А то, что большинство людей так боятся боли, что не стали бы бросать вызов… или принимать его… кому-то крупнее себя.

– Она ударила меня ножом, – сказала я, вспоминая тот день. Я шла на занятия, занималась своими делами, и девчонка, с которой я никогда не разговаривала, протянула руку и полоснула меня по шее пластиковым кухонным ножом, который она заточила.

– Он мой, – кричала она.

Похоже, ей нравился парень, с которым я накануне вечером употребляла наркотики. Пошли слухи, что у нас был секс, и она немного сошла с ума. Как только я поняла, что она сделала, я набросилась на нее. Атаковала изо всех сил, не обращая внимания на ее размер и на то, что я сама был не крупной. В голове была только одна мысль: остановить ее. Позже я узнала, что она целилась в мое лицо, хотела оставить шрам.

У меня был шрам, но он тянулся по левой стороне шеи и был невидим, когда я распускала волосы.

– В одиннадцатом классе ты сломала три кости на запястье, – продолжал Низкий Голос.

– Да. И что?

– Опять это «и что», – пробормотал Роуз. – Объясни, как это произошло.

Мои пальцы начали отекать от недостатка движения, поэтому я разминала их, пока говорила.

– Я подралась. Снова.

– Из-за чего?

– Новенькая в школе назвала мою подругу сукой. Я отреагировала. Это было глупо, – добавила я. Но тогда так не думала. Я отходила от наркотиков, и меня бесило все и вся. Я бы набросилась на кого угодно по любой нелепой причине.

– Есть еще вопросы к этой девушке? – спросил Низкий Голос.

Я знала, что он обращается не ко мне.

Послышались шарканье ног, скрип колес. Я могла представить этих людей – сколько бы их ни было – сбившихся в кучу и… да, они шептались. Я слышала их судорожное, хриплое бормотание. Я знала, что они обсуждают меня, мои ответы.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – решительно заявил Роуз.

Как ни старалась, я не могла разобрать ни одного ответа. Прошло несколько минут, и шепот становился все более оживленным. О чем они говорили? Выгнать меня и отправить домой? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– У меня есть вопрос, – громко сказала Эллисон. Ее слова эхом отразились от стен, оглушая.

– Мы все во внимании, – сказал ей Низкий голос.

– На самом деле это не вопрос, а ситуация. Я хотела бы знать, что бы она сделала.

– Спрашивай, – сказала я, подражая властному Низкому голосу.

Райан снова усмехнулся, и я снова почувствовала исходящее от него тепло.

– Ты в темном переулке, – натянуто произнесла Эллисон. – Ты одна. У тебя нет оружия. На тебя натыкается группа Чужих, и они, очевидно, хотят, чтобы твоя кровь пролилась на грязный бетон. Что ты сделаешь?

Все замолчали. Воздух стал тяжелым от напряжения.

– Почему у меня нет оружия? – спросила я, просто чтобы подколоть ее. Она пыталась сбить меня с толку, я это знала. Должен был быть правильный ответ и неправильный, и все ждали, какой из них я дам. В то время как маленькая часть меня хотела дать неправильный ответ, чтобы меня (надеюсь) отправили домой, большая часть меня хотела дать правильный ответ и сбить ее с ее трона «я такая превосходная».

– У тебя его просто нет!

– Даже заколки для волос нет?

– Нет, – рявкнула она.

Снова послышались смешки. И не только со стороны Райана.

– А как насчет камня, поднятого с земли? – спросила я.

– Нет! Ничего. Только ты и мужчины.

– Они вооружены? – спросила я.

– Да!

– Они высокие или низкие?

– Высокие! Хватит тянуть время. Что бы ты сделала?

– Послушай, я не тяну время. – и я не тянула… больше. Думаю, я знала правильный ответ. Ни за что на свете меня не поймали бы в темном переулке без оружия. Но я этого не сказала. – Я просто пытаюсь составить четкое представление о ситуации. Что касается того, что бы я сделала, ну, я знаю, чего бы не стала делать. Я бы не стала драться с ними, потому что они высокие мужчины и, вероятно, могли бы стереть мои кости в порошок.

Когда я не продолжила, Низкий голос подсказал мне.

– Так что бы ты сделала?

Я пожала плечами.

– Я бы запомнила их внешность, если бы смогла, может, прихватила бы что-нибудь у них, кусок одежды, кошелек, чтобы их потом можно было отследить, а потом бы дала деру со всех ног. – трусливо? Возможно. Но остаться в живых было куда важнее, чем выглядеть храброй.

Эллисон фыркнула. Думаю, это был именно тот ответ, который она хотела услышать.

– А заодно бы и выкурила «Снежного ангела»?

Прежде чем я успела ответить, Миа сказала:

– Я хочу ее. Она как раз то, что нужно этому месту. Логичная, страстная и решительная. И, как я уже сказала, ты можешь выгнать ее, если она не справится.