Текст книги "Пойманная с поличным (ЛП)"

Автор книги: Джена Шоуолтер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

– Загружай ее, – услышала я мужской голос. Голос звучал издалека, но был знакомым. Райан, поняла я мгновение спустя. Ммм, Райан. Такой милый. Нет, ублюдок. – Отвези ее домой и будь с ней осторожен.

Внезапно я почувствовала себя парящей.

– Кадар, – позвал Райан.

– Да?

– Скажи ее родителям… не знаю. – Райан сделал паузу. – Мне так не хочется говорить им, что мы из полиции и поймали ее за употреблением наркотиков. Я не хочу, чтобы у нее были неприятности после всего, что она сделала.

– Я не буду упоминать наркотики, хорошо?.. – ответил кто-то… Кадар?… Незнакомый мне мужчина. – Я просто скажу им, что нашел ее такой и заглянул в ее удостоверение, чтобы узнать адрес. Решать, что она делала или не делала на вечеринке, мы оставим родителям.

Мне захотелось возразить. Я попыталась открыть рот, но не смогла издать ни звука.

– Ладно, – сказал Райан. – Это будет неплохо.

Туман снова окутал меня, не выпуская из темноты.

– Как ты могла, Никс? Как ты могла?

Сердитый голос моей мамы прорвался сквозь черную пелену, застилавшую мой разум. Внезапно я осознала, что мое тело пульсировало от боли, словно я попала в аварию. Драку. Что-то похожее.

У меня пересохло во рту. Кожа покалывала и зудела.

«Я позабочусь о тебе. Обещаю».

Хриплый мужской голос проник в мое сознание. На мгновение я забыла обо всем, кроме этого голоса. В нем было что-то успокаивающее. Уверенное.

– Никс! Проснись. Прямо сейчас.

Снова появился голос матери, настойчивый и разъяренный. Что я на этот раз натворила? Может, задержалась допоздна и пропустила комендантский час?

«Все будет хорошо».

И снова мужской голос заполнил мою голову. Я хотела увидеть говорившего. Увидеть его лицо, которое почему-то дразняще мерцало в тенях. Я застонала, пытаясь заставить себя полностью проснуться.

Когда сознание постепенно вернулось ко мне, я облизала пересохшие губы. Боже, как же мне хотелось пить.

– Наконец-то, – проворчала мама. Ее пальцы сомкнулись на моих плечах, и она потрясла меня. – Давай, Никс. Я устала ждать. – последовала напряженная пауза. – И я больше не буду этого делать, не тогда, когда ты виновата в каждой моей боли.

Я с трудом разлепила отяжелевшие веки. Слишком яркий солнечный свет просачивался сквозь белые занавески, заставляя мои глаза слезиться и гореть. Я провела дрожащей рукой по лицу и почесала зудящую щеку.

– Воды, – прохрипела я, преодолевая твердый комок в горле. Во рту у меня была вата. – Воды.

Раздраженная, мама вышла из моей комнаты только для того, чтобы вернуться через несколько минут со стаканом. Я осушила его содержимое за считанные секунды, выпивая так, словно от этого зависела моя жизнь. Хм, хорошо. Очень хорошо. Вода была холодной, сырой и ощущалась как рай на земле. Закончив, я поставила стакан на прикроватную тумбочку.

– Теперь ты готов к разговору? – спросила она.

– Что происходит? – спросила я. Я была в своей спальне, лежала на кровати, но последнее, что помнила, были деревья. И грязь. Лунный свет. Да, лунный свет. В следующее мгновение в моем сознании мелькнуло лицо парня. Лицо парня, того, кто продолжал говорить в моей голове.

У него были темные волосы и голубые глаза; он был высоким. Он был… его образ исчез. Я попыталась вспомнить его, но… ничего. Что со мной не так?

– Ты снова принимала наркотик, – сказала мама, в ее голосе ясно слышались презрение и разочарование. – Вот что происходит.

– Что? – я резко села. Головокружение накатило тошнотворными волнами, и прошло несколько минут, прежде чем ощущение утихло. – Я не принимала. – в этом я была уверена.

Я вспомнила, что была на вечеринке. Стояла на краю поляны, наблюдая, как мои друзья танцуют и курят, но я сопротивлялась. Да, сопротивлялась. А потом… что? Ко мне подошел Райан Стоун. Точно. Райан Стоун. Мои глаза расширились, когда события той ночи пронеслись в моей голове в ярких красках и звуках.

Голос Райана был в моей голове. Его сестра Эллисон была с нами в лесу. Появились Чужие и попытались нас убить. Завязалась драка. Сверкали пистолеты и ножи. Мои друзья чуть не погибли.

– Я сбежала, – сказала я, глядя на маму. – Признаю это. Но моя вина лишь в этом. Клянусь, я ничего не принимала. На нас напали инопланетяне. Они пытались выкачать воду из наших тел, но мы дали им отпор. – я не стала упоминать, что сама чуть не стала жертвой.

Мама пристально посмотрела на меня, и я с трудом поборола желание отвести взгляд. Мы с мамой были зеркальным отражением друг друга. У нас были одинаковые светлые волосы, одинаковые большие карие глаза. Одинаковые веснушки на наших милых эльфийских носиках.

Те же худые тела… почему она не могла подарить мне грудь? Смотреть на нее было все равно, что смотреть на нежный цветок, который легко растоптать. Я искренне надеялась, что у людей сложилось не такое впечатление, когда они смотрели на меня.

– Я хорошо себя вела, мама.

– Ты под кайфом и, очевидно, думаешь, что я настолько глупа, что не пойму этого. А потом еще и врешь мне об этом. Сражение с инопланетянами? Пожалуйста. Что-то подобное было бы во всех новостях.

– Я говорю правду! Я могла бы сбежать, но осталась и боролась. Я помогала спасать жизни. Я… я думала, ты будешь гордиться мной.

Она провела рукой по лицу, массируя морщинки вокруг глаз и рта.

– У тебя сухая кожа, Никс, словно тебе не хватает кислорода. Под глазами круги, а губы посинели. Классические признаки использования Онадина. Я знаю. Я видела это тысячу раз.

– Мам…

Ее глаза наполнились слезами.

– Я думала, ты завязала. Ты обещала мне, что завязала!

– Но мама…

– Я так разочарована в тебе, что мне сложно подобрать слова, – сказала она, снова прерывая меня. – Неужели ты ничему не научилась в реабилитационном центре? Ты забыла, что наркотики могут убить тебя и убьют?

– Я завязала, – настаивала я. – Я знаю.

Она фыркнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

– Я думала, ты поумнела и наконец поняла, что погружаешься в темную пучину несчастья и смерти. – разглагольствуя, она мерила шагами мою комнату. Она превратилась в размытое пятно на фоне белых стен, металлического туалетного столика и голографических фотографий моих друзей. – Боже мой! Однажды ты угрожала помочь девушке покончить с собой.

Мои щеки вспыхнули от стыда.

– Я никогда в жизни не была так подавлена и напугана. И теперь, узнав, что ты снова употребляешь то самое вещество, которое превратило тебя в того монстра…

– Я не лгу тебе. Я не была под кайфом.

– О, правда? Какой-то незнакомец нашел тебя и привез домой прошлой ночью. Ты была без сознания и не реагировала ни на что. Я думала, мне придется отвезти тебя в больницу, чтобы тебе сделали переливание крови.

– Незнакомый мужчина привез меня домой? – я потрясла головой, приводя мысли в порядок. – Как он выглядел? – Райан привез меня сюда? Он вырубил меня, так что это было вполне возможно.

Мысли о том, как он обманул меня, как безжалостно отключил, вызвали всплеск гнева. Мои руки сжались в кулаки. Зачем он это сделал?

– Как он выглядел? – настаивала я.

– Какая разница, как он выглядел. – сказала моя мама, внезапно впадая в истерику. – У него были темные волосы и карие глаза. Счастлива? Он сказал мне, что нашел тебя в лесу без сознания и заглянул в твое удостоверение, чтобы узнать адрес.

Почему-то ее слова показались мне знакомыми. Я не знала почему, и голова болела от попыток разобраться. Я точно знала, что мужчина, который привез меня домой, не был Райаном. У него были жуткие голубые глаза, а не карие.

– Этот человек мог быть убийцей, насильником или Чужим, – сказала мама. – Он мог убить тебя или, что еще хуже, причинить тебе такую боль, что ты пожалела бы, что он тебя не убил, и никто бы об этом не узнал. Я бы провела годы, оплакивая тебя, беспокоясь о тебе, молясь. Из-за тебя моя жизнь снова превратилась бы в хаос.

– Клянусь Богом, я не употребляла! – может быть, я смогу найти Райана. Он был там. Он знал правду. Моя мама отказывалась верить мне, но, может быть, она поверит ему.

– Я разочарована в тебе, Никс. Наркотики разрушают нас, и я больше не могу этого выносить.

– Мама, ты должна мне поверить! – мой голос дрогнул. Я не отрывала от нее взгляда, молча умоляя довериться мне. Только на этот раз. Я стала другим человеком и хотела, чтобы она это увидела, признала. – Ты можешь проверить… мой уровень кислорода, – закончила я неубедительно. Если уровень воды был низким, то и уровень кислорода тоже? Если так, то я буду выглядеть виновной. – Мама, пожалуйста.

– Передумала насчет теста, не так ли? – невесело рассмеявшись, она запустила руку в свои светлые волосы; звук этого невеселого смеха эхом отразился от стен. Ее плечи поникли. – Прости, Никс, но факты говорят сами за себя. Мне не нужно платить за тест.

Мой желудок сжался. Я никогда не делала ничего, чтобы заслужить ее доверие, я знала это и стыдилась этого. Не знаю, почему я ожидала этого именно сейчас. Но впервые за многие годы сказала правду.

Я опустила подбородок и уставилась на свои руки, скручивая складки на одеяле. От костяшек пальцев к запястьям тянулись фиолетовые и синие полосы. Они так опухли, что каждое движение пальцев вызывало острую боль. Моя кожа шелушилась.

Я попыталась снова.

– Мам…

– Перестань. Очевидно, что я не могу контролировать тебя, и, как уже сказала, я устала пытаться. Я измотана. Я в таком стрессе, что больше не могу спать. У меня постоянно болит голова. У меня нет социальной жизни, нет друзей. Я слишком занята, бегая за тобой.

– Прости, – прошептала я.

– Я… я просто больше так не могу.

Я резко подняла голову и посмотрела на нее с ужасом.

– Не отправляй меня обратно в реабилитационный центр. Пожалуйста. Я не принимала. Не принимала! Все, что я хочу сделать, это заставить тебя гордиться мной.

– Прекрати, – резко бросила она, снова обрывая меня. – Просто прекрати.

Слезы наполнили мои глаза, обжигая. Я почесала руки, глядя на нее и пытаясь заставить ее поверить мне.

– Парень, который привез тебя домой, сказал мне, что отправил свою дочь в специальный лагерь для трудных подростков. – она повернулась ко мне, выражение ее лица было печальным и решительным. – Он оставил мне номер телефона. Я уже позвонила им. Директора там не было, но он позвонит мне, как только появится.

С моих губ сорвался вздох.

– Нет. Не делай этого. Не отсылай меня снова. Я только что вернулась. Дай мне шанс. Я пытаюсь снова наладить свою жизнь.

Мама оставалась непреклонной.

– Если они тебя примут, ты уедешь. Конец дискуссии. – с этими словами она вышла из моей комнаты, с тихим щелчком закрыв за собой дверь.

Остаток выходных я провела в своей комнате. Я хотела позвонить и узнать, как дела у моих друзей, но мне запретили пользоваться телефоном. Ни за что больше я не ослушаюсь маму. Мне не нужны были лишние проблемы. К тому же, с ними должно быть все в порядке. Если бы что-то с ними случилось, об этом сообщили бы по всем новостным каналам. Хотя про нападение никто и не сообщал.

Что заставило меня вспомнить слова Райана:

«Значит, теперь СМИ сообщают обо всем?»

Возможно, они не были такими открытыми и честными, как я предполагала.

О чем еще я не знала?

Я вздохнула. Большую часть времени я пила воду. На самом деле, я пила ее маленькими глотками, не в силах насытиться. Разглядывала голофотографии у себя на стене, анимированные снимки, на которых мы с Джейми играли на заднем дворе. Мы смеялись и обнимали друг друга.

Они были сделаны до того, как кто-либо из нас начал употреблять.

Она была первой, кто попробовал. Когда она рассказала, как онемело ее тело, я умоляла ее дать попробовать. Сначала была так счастлива. Я думала, что ничто не может причинить мне боль. Теперь знала.

Я оставила дверь своей спальни открытой и несколько раз видела, как мама проходила по коридору. Она смотрела на меня и плакала, но не останавливалась. Наконец, когда она проходила в пятый раз, я попыталась заставить ее поговорить со мной. Я вскочила с кровати и бросилась к двери, вцепившись в косяк.

– Мы можем с этим разобраться, мам. Мы просто должны попытаться.

Она резко остановилась, повернувшись ко мне спиной. Она не обернулась, когда сказала:

– Мы не можем. Мы всегда оказываемся здесь, ты под кайфом, а я в стрессе. Мне жаль.

Я не знала, что на это ответить, потому что это было правдой.

Она горько рассмеялась.

– Возможно, если бы я была лучшей женой, твой отец не сбежал бы и не завел другую семью. Он был бы здесь, и ты бы слушалась его.

– Он нам не нужен. – я не простила его за то, как он бросил нас, никому не сказав. Я не простила его за то, что он с тех пор не связывался с нами. Как будто мы для него больше не существовали.

Какая-то часть меня скучала по нему, да. Иногда я оплакивала его, задаваясь вопросом, что сделала не так, могла ли я что-то сделать по-другому, чтобы заставить его остаться. Но я все равно ненавидела его всей душой. Он выбросил меня, как мусор.

На глаза навернулись слезы, но я смахнула их резким движением.

– Мы просто нужны друг другу.

– Очевидно, тебе нужно больше. – затем мама ушла.

Подавленная, я побрела обратно к кровати и упала на матрас с глубоким выдохом. Кровать прогнулась под моим телом, подстраиваясь под мой уровень комфорта.

– Сделаешь доброе дело, – пробормотала я, – и будешь наказана всю оставшуюся жизнь. Да, это справедливо.

Несмотря на заточение и скуку, выходные пролетели быстро, и понедельник – судный день – наступил слишком рано.

Директор «специального лагеря» наконец-то позвонил моей маме. Когда зазвонил телефон, я все поняла. Мама была на кухне, готовила завтрак, поэтому взяла телефон оттуда. Меня трясло, когда я на цыпочках прокралась в коридор, чтобы послушать.

– …наркоманка, – услышал я ее слова. – Она своенравна и непослушна. Она сбегает из дому, ворует и неизвестно чем еще занимается. – мама горько рассмеялась.

Наступила пауза, пока она слушала ответ.

– Я больше не могу ее контролировать, и у меня пропало желание пытаться.

Когда я услышала, как она сказала это кому-то другому, что-то… сломалось во мне. Я почувствовала себя нежеланной, нелюбимой. Обузой. Она бросила меня точно так же, как это сделал мой отец. Только на этот раз, с ней было еще хуже. Это ранило глубже.

Папа собрал свои вещи, встал в дверях и попрощался, не глядя мне в глаза. Она, женщина, которая обнимала меня, обещала всегда заботиться обо мне и плакала вместе со мной в последующие мрачные дни, зная, какую боль я испытывала, теперь делала то же самое.

– Тройки, двойки и единицы, – сказала мама. Должно быть, ее спросили о моих оценках. – Я знаю, что они плохие, но она умная девочка, когда не употребляет, и ее оценки становились лучше.

Так почему же ты отсылаешь меня? Дай мне еще один шанс.

– Да, – сказала моя мама. – Она находчивая.

Пауза.

– Да. Она может быть напористой.

Мои брови нахмурились от недоумения. Какое это имело отношение к делу?

– Почему вы задаете мне эти вопросы? – спросила мама, озвучивая мои мысли. – Какое все это имеет значение? Ей нужна помощь в борьбе с наркотиками, а не в изменении личности.

Прошло несколько минут, моя мама бормотала «угу» через каждые два удара сердца. Наконец она повесила трубку, и я прокралась обратно в свою комнату, подождала, пока слезы высохнут на моих глазах и меня перестанет так сильно трясти, прежде чем отправиться на кухню.

Я не хотела, чтобы она знала, что я подслушивала, поэтому не стала упоминать о телефонном звонке.

Она тоже этого не сделала.

Когда мама подала завтрак, я вежливо поблагодарила. Я не знала, что еще ей сказать. Да и что я могла сказать?

– Ешь и иди в школу, – был ее единственный ответ. Она направилась к раковине, чтобы вымыть посуду с помощью ферментного спрея, стоя ко мне спиной.

Я удивленно моргнула. Она что, передумала отправлять меня в лагерь? Или они отказали ей и тоже не захотели иметь дело со мной?

Я не знала, как заставить ее понять, что я изменилась. Что уже не та наркоманка, которой была раньше. Я пыталась, хотелось мне закричать. Более того, я все еще хотела найти Райана – и Эллисон тоже – притащить их домой и заставить объяснить, что на самом деле произошло той ночью.

Не то чтобы я до конца понимала, что произошло.

– Я не хочу, чтобы ты опаздывала, – напомнила мама.

– Ты подвезешь меня?

– Не сегодня.

– Ладно. – тишина. – Видимо, пора прощаться.

– Да.

– Я люблю тебя, – крикнула я, выходя за дверь и направляясь к автобусной остановке.

Она не произнесла ни слова.

Я остановилась на улице, ожидая, что она хоть что-нибудь скажет. Но мама так ничего и не сказала. По дороге в школу я старалась не обращать на это внимания. Мимо меня проносились машины. Я видела старые разрушающиеся дома, затем новые дома с высокотехнологичными роботизированными системами безопасности. Моя мама всегда с тоской смотрела на эти дома, когда мы проезжали мимо. Мы жили в похожем районе, когда с нами был папа.

Наконец-то показалась школа Нью Чикаго. Это было одно из самых новых зданий, серебристое, высокое и широкое. Каждое окно и дверь были оборудованы автоматическими жалюзи, чтобы люди не могли заглянуть внутрь, металлодетектором и компьютером, который регистрировал личность каждого, кто входил или выходил.

Все школы были одинаковыми. Никаких цветов, кроме серебристого, никаких названий команд (их сочли «оскорбительными»). Конечно, существовали спортивные команды, но они были исключительно для людей, поскольку некоторые Чужие и их способности считались «несправедливыми».

В моей школе училось небольшое количество Аркадианцев – раса, известная своими белыми волосами, фиолетовыми глазами и экстрасенсорными способностями. Было несколько Теранцев, похожих на кошек (с шерстью, заостренными ушами и шершавыми языками), и один Мек, долговязое существо, у которого все было белым, даже глаза.

Я никогда не проводила время ни с кем из них. И сейчас, как никогда, мне этого не хотелось.

Я вошла в класс «Компьютерные технологии II», мой первый урок, и была очень удивлена, увидев Джейми на задней парте. Она выглядела здоровой и невредимой. Обойдя слишком медлительную ученицу, которая отскочила в сторону, чтобы не коснуться меня, отчего я почувствовала себя еще более униженной, я ускорила шаг и скользнула на стул прямо напротив Джейми.

Мой рюкзак шлепнулся на бок, когда я бросила его на пол.

– Привет, – сказала Джейми, улыбнувшись, когда заметила меня. Она выглядела красивой, отдохнувшей и была одета в черный корсетный топ и черные брюки.

– Ты в порядке? – я не стала тратить время на пустые разговоры.

Она в замешательстве нахмурилась.

– Да. А почему нет?

А почему нет? Потому что на нас напали инопланетяне. Потому что ты приняла столько наркотика, что можно было убить десять человек.

– Ты помнишь что-нибудь о вечере пятницы?

– Да, – повторила она. Джейми рассмеялась. – Это было совершенно… – пауза. Она прикусила нижнюю губу, подыскивая подходящее слово. – Потрясающе!

Ладно. Не то слово, которое я бы выбрала.

– А что насчет Сибилинов? Они бы тебя убили, если бы Райан и Эллисон не отбились от них.

Несколько секунд Джейми молчала, просто смотрела на меня так, словно мне нужно было вернуться в «Дворец Безумия» на очередной курс терапии. Затем ее накрашенные красные губы растянулись в медленной улыбке.

– Я думала, ты завязала, но ты тоже «парила» той ночью, и у тебя были галлюцинации. Боже, как хорошо, что ты вернулась.

– Подожди. – я подняла руку, заставляя ее замолчать. Я могла смириться с тем, что она не помнила ни Сибилинов, ни последовавшей за этим битвы. Я знала, что видела, знала, что не принимала наркотики, и это не было галлюцинацией. Чего я не могла принять, так это того, что все предполагали, что я снова употребляю. – Я ничего не принимала.

Ее улыбка стала шире.

– Уверена, что нет.

Я стиснула зубы.

– Как ты добралась домой?

Джейми слегка пожала плечами и заправила за ухо несколько темных локонов.

– Какой-то придурок-полицейский привез меня домой. Он отчитал меня за то, что я приняла наркотик. Бла-бла-бла. Через некоторое время я потеряла сознание и проснулась вчера утром в своей постели.

Знакомая ситуация.

– Мои родители чуть не сошли с ума, когда я проснулась, так как полицейский сказал им, что я «злоупотребила Онадином». – она невинно захлопала ресницами. – Конечно, кто-то, должно быть, подсыпал что-то в мой напиток, потому что я бы никогда так не поступила.

Я открыла рот, чтобы ответить, но миссис Говард вошла в класс, и дверь за ней автоматически захлопнулась.

– Доброе утро, класс. – сказала она, переходя сразу к делу. На ней был черный строгий брючный костюм, волосы гладко зачесаны назад, а тон голоса не допускал возражений. – Достаньте компьютеры и откройте сто шестнадцатую страницу вашего учебника по информатике II.

Несколько учеников застонали.

Компьютер Джейми уже стоял на ее столе, поэтому она нажала несколько кнопок. Над клавиатурой появился синий квадрат, мерцающий, как вода, но более плотный. Почти как желе. Затем она ввела нужный код и номер страницы, и на экране появились слова, мелкие и черные, но идеально читаемые.

Я порылась в рюкзаке, но не нашла своего компьютера. Меня охватил ужас, и я выпрямилась. Должно быть, я оставила его дома.

– Феникс Джермейн, откройте свою книгу, – приказала миссис Говард. – Нам сегодня многое нужно успеть, а времени мало.

Я встретила ее очень строгий взгляд, не позволяя себе вздрогнуть.

– У меня его нет. Простите.

Она недовольно поджала губы.

– Это неприемлемо, мисс Джермейн. Без компьютера ты не сможешь делать заметки. Не сделав заметки, ты провалишь следующий тест, а ты, моя дорогая, не можешь позволить себе провалиться.

Стулья заскрипели, когда все повернулись, чтобы на меня посмотреть. Кто-то рассмеялся, кто-то ухмыльнулся. Мои щеки вспыхнули. К счастью, раздался стук в дверь, избавивший меня от необходимости отвечать.

Миссис Говард нажала кнопку на пульте дистанционного управления, и затемненный экран в центре двери прояснился, на нем появилось лицо директора Эдгарса и… я не могла разобрать, кто был с ним, только черная полоска. Миссис Говард нажала другую кнопку, и дверь открылась.

Эдгар вошел внутрь в сопровождении высокого, мускулистого мужчины, которого я не узнала, и такой же высокой рыжеволосой женщины. Они остановились в центре и повернулись к классу. О, нет. Нет, нет, нет. Была только одна причина, по которой такие люди могли оказаться в этой школе.

Мое сердце колотилось в груди так сильно, что я боялась, что у меня треснут ребра. Только бы он не назвал мое имя…

– Феникс Джермейн, – произнес директор своим низким, хриплым голосом. У него были простые черты загорелого лица, и карие глаза, его взгляд скользнул по ученикам, пока не остановился на мне. – Собери свои вещи и выйди в коридор.

Все снова повернулись ко мне. У меня пересохло во рту, как будто Сибилины высосали из меня всю воду до последней унции. В конце концов, я так и не смогла отделаться от лагеря.

Двое незнакомцев не произнесли ни слова, просто оглядели меня с ног до головы, словно я была домом или машиной, которые они собирались купить. Я сглотнула. Я не могла поверить, что моя мама действительно сделала это; не могла поверить, что она отослала меня, не попрощавшись.

Слезы защипали глаза, но я смахнула их. «Не плачь, не плачь, не плачь. Я сильная. Я справлюсь».

– Что происходит? – прошептала Джейми, прикрыв рот рукой.

Как скоро я увижу ее снова? Как долго я буду вынуждена оставаться в лагере за то, чего не совершала?

– Феникс? – неуверенно переспросила Джейми.

– Моя жизнь рушится, вот что происходит. – я встала на дрожащие ноги и закинула рюкзак на плечо.

– Вам это не понадобится, – сказал незнакомый мужчина, заговорив впервые с тех пор, как вошел в класс.

«Почему нет?» – хотелось спросить, но промолчала. Я боялась ответа. Закусив нижнюю губу, я опустила рюкзак на пол.

– Миссис Говард позаботится о твоих вещах, – сказал Эдгарс.

Я смотрела прямо перед собой, затем позволила ногам следовать за направлением моего взгляда. Я не смотрела ни влево, ни вправо, не обращала внимания на одноклассников, которые пялились на меня, недоумевая. Очень скоро я оказалась перед Эдгарсом и незнакомцами. Я сражалась с Сибилинами и победила; я не позволю этому меня сломить.

– Ее снова закрывают? – пробормотал ученик у меня за спиной.

– Надеюсь, – ответил кто-то.

Эдгарс кивнул мне. В его темных глазах была жалость.

– Удачи, ребенок. – он развернулся и вышел из класса.

Незнакомцы остались ждать меня. Мужчина даже подбородком указал на дверь.

Я расправила плечи.

– Если вы хотели увидеть мою задницу, мистер, вам следовало просто сказать об этом. – мне показалось, что его губы дрогнули, почти растянувшись в улыбке, но я не стала задерживаться, чтобы рассмотреть его поближе. Вышла в коридор, словно мне было наплевать на все на свете.

Я никогда еще не была так несчастна, но не хотела, чтобы они знали, как близко я была к срыву.

– К главному входу, – скомандовал он, все еще располагаясь за моей спиной, но ближе, чем я предполагала. Его голос почему-то показался мне знакомым.

Я не оборачивалась, продолжая идти, не сбавляя шага.

– Где вообще находится этот ваш специальный лагерь? – так его назвала моя мама – специальный лагерь для трудных подростков. Ужас.

– Нигде, – загадочно ответил мужчина.

Я фыркнула.

– В аду?

– Некоторые сказали бы, что да.

О, прекрасно.

В коридорах было пусто. Что неудивительно. Во время занятий все классы были закрыты. Никому не разрешалось входить или выходить без сканирования отпечатков пальцев и разрешения директора.

– Знаете, мне не место в вашем лагере, – сказала я, когда мы подошли к стеклянным дверям, ведущим наружу. Они были затемнены, поэтому я не видела парковку.

– Может быть, так, а может, и нет. Скоро мы это выясним. – в следующее мгновение он схватил меня за плечо и развернул к себе.

У меня не было времени среагировать. У меня не было времени ругаться или сопротивляться.

Мне на голову накинули мешок, и мир вокруг потемнел. Я была так поражена, что прошло мгновение, прежде чем я осознала произошедшее. Затем мое сердце забилось сильнее, пришло осознание, и я почувствовала, как меня охватывают ярость и страх.

– Что вы делаете? Отпусти меня!

– Не волнуйся, – сказал мужчина. – Это для твоей же безопасности.

Я попыталась вырваться из его хватки.

– Отпустите меня!

– Успокойся. Скоро все закончится, Феникс.

Я замерла, сглотнув. Меня охватила паника. Что же скоро закончится? Моя жизнь? Боже милостивый. Во что меня втянула моя мама?