Текст книги "Теряя Контроль (ЛП)"
Автор книги: Джен Фредерик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
– Ты все еще владеешь той пластмассовой компанией? – спрашиваю его.
– Значит, ты все слышала? – его глаза отрываются от зеркала и смотрят на меня, после чего взгляд вновь возвращается к отражению. Его воротник приподнят, и он достаточно ловко и умело завязывает широкий край галстука вокруг тонкого. Я не сразу понимаю, как справиться с этим нашейным аксессуаром, поэтому эти его движения увлекают меня. За какие-то тридцать секунд его галстук завязан, а воротник опущен. – Да, я все еще владелец. Это очень прибыльное предприятие. Может, ты о нем даже слышала, – и он говорит название компании, которая, как я думала, занимается производством шампуня.
– Погоди, они разве делают пластмассу?
– Делали, когда я ее покупал. Теперь это многопрофильное предприятие. Поможешь? – в его руках я замечаю две жемчужные запонки, больше напоминающие женские. На крепкой мужской ладони они выглядят довольно необычно, хотя и идеально сочетаются с галстуком розоватого оттенка.
– Сам выбирал? – спрашиваю, тыкая указательным пальцем в галстук.
Он смотрит вниз.
– Нет, личный стилист-консультант.
– У нее отличный вкус, – недовольно отмечаю я – хотя учитывая, какие непонятные чувства я испытываю к Йену, подобная реакция на его слова меня слегка смущает. Мысль о другой женщине, одевающей его, в некотором роде волнует меня, ведь она знает о нем то, что мне неведомо, а может у нее с ним более долгие и личные отношения.
– Это он, – говорит он и касается моего носа, – но мне нравится твоя ревность. Она дарит мне надежду.
Когда он садится на край кровати, чтобы обуться, я надеваю новые трусики, шорты из спандекса, спортивный топ и футболку.
– Как бы мне не хотелось остаться здесь и провести с тобой весь день, нужно кое с кем встретиться.
– Чтобы разорить людей? – шучу я.
Он на мгновение прекращает завязывать шнурки.
– Чтобы разорить людей.
Он быстро целует меня в лоб, а быстро – потому что ему нужно уходить. Надо будет здесь наклеить стикер со словами «Место посадки Йена». И вдруг он исчезает в водовороте сделанной на заказ тончайшей шерсти и обуви ручной работы.
Когда я ухожу, мама все еще спит. Занимаюсь тремя доставками, о которых попросил Малкольм, но мои мысли все еще возвращаются к душевой кабине. Весь день я влажная, и не только потому, что потею.
Где-то в полдень звонит мама, отвлекая меня от мыслей о Йене.
– Привет, секси-мама! Что готовим? – с легкостью задаю вопрос.
– Родная, какое прекрасное место! Клянусь, я могу видеть абсолютно все, что творится в парке, – восклицает она. – Этот Йен такой милый мальчик.
Ладно, пусть мама называет его мальчиком. Вот дерьмо! Мне ведь даже неизвестно, сколько ему лет, какое у него второе имя, хотя я живу в квартире, за которую он платит, а моя одежда находится в том же шкафу, что и его. Мне интересно, что же тогда происходит в том чертовом лофте в районе Мит Пэкинг – том самом, где камеры, словно живые существа.
– Да, только не слишком привыкай, – предупреждаю я.
– Ты знала, что здесь есть консьерж? Ощущение, будто мы остановились в роскошном отеле! – продолжает она восхищаться, будто и не было никакого предупреждения. С каждым комплиментом моя уверенность забрать ее оттуда и вернуться в нашу квартирку на пятом этаже повышается. Это моя гордость пытается заставить меня от всего отказаться.
– Это неплохое место, – скупо отвечаю я.
– Поверить не могу, что он не может продать его. Интересно, может, в здании было совершено преступление? – начинает мама обдумывать все причины, почему этот дом потерял свою привлекательность. – Здесь, конечно, холодно, кроме моей комнаты, а кровать в твоей спальне слишком огромная, и она занимает много места. Ему определенно нужно пригласить дизайнера.
– Так и передам ему в следующий раз, когда увижу.
Мама вешает трубку, и я мгновение смотрю в телефон. Я ни за что не смогу сейчас съехать.
Часть меня радуется этому, но ведь есть еще моя дурацкая и глупая часть. Та самая, которая не сможет понять, когда он потеряет свой интерес ко мне. Та, что будет неделями рыдать в подушку, когда он просто исчезнет.
Глава 17
Я почти заканчиваю починку шины, когда начинает играть песня Тома Петти «Room at the Top».
– Алло? – отвечаю я неуверенно, вытирая масляный гудрон с пальцев. Слава Богу, что есть Bluetooth-наушники!
– Зайчонок, – низкий баритон Йена проскальзывает в мое ухо и устремляется прямиком в живот.
– Это звонок по работе или так?
– Ты всегда проводишь свое время, разъезжая на велике и погрузившись в раздумья? Пора с этим покончить и сделать что-то еще, что займет твой живой ум.
– У меня нет времени на размышления. Я слишком занята, пытаясь объехать такси, которые видят в велосипедах угрозу.
По правде говоря, я грежу наяву. Я мечтаю о здоровой маме. О том, чтобы завести семью. О том, как читаю книги своим детям. Они были бы умны и поступили бы в Гарвард или Принстон, а когда закончили бы учебу, я бы гордо улыбалась посреди толпы. Они стали бы учеными, адвокатами или писателями. Они бы не были мной и ни за что не взялись бы за работу, где не нужны навыки чтения и письма. Но Йену об этом я ничего не скажу.
– Спасибо, что успокоила, – говорит он сухо. – К сожалению, меня не будет на этой неделе, чтобы присмотреть за тобой. Мне нужно уехать в Сиэтл и получше изучить одно возможное предприятие. Производство портативной военной техники. Что думаешь?
– А Тони Старк купил бы его?
Он смеется.
– Мне теперь по этим критериям выбирать, во что вкладывать свои инвестиции?
– Думаю, да. Ты не настолько успешен, как он. Никогда не видела тебя в чем-то, кроме тех архаичных костюмов. На дворе двадцать первый век.
– Я уже давно признал, что у меня плохо со вкусом касательно выбора одежды. Поэтому и плачу работнику, делающему покупки вместо меня.
– Как, например, покупка нижнего белья?
– Это самое лучшее, на что я могу потратить деньги, – его голос хрипит, и моя слабая и уязвимая часть отвечает легким ударом сердца и пульсацией между ног.
На заднем плане слышу шуршание, и приятный голос объявляет о посадке на рейс.
– Мне пора идти, Тайни. Вернусь к пятнице. Надеюсь, ты останешься в Централ-Тауэрс до моего возращения?
– Скорей всего. Сейчас не время перевозить маму.
– Не стоит грустить. Кстати, у меня для тебя задание. В пятницу в семь вечера ты должна приехать в «Ред-Дор-Спа» на Пятой авеню. Сделаешь это?
– Конечно. Но зачем?
– В этом спа-салоне займутся тобой. Не забудь, в семь. Я заберу тебя в десять, и мы отправимся на твое задание. В «Аквариум». Это… – делает он паузу, пытаясь подобрать слово, – такое пристанище акул. И я хочу, чтобы ты была в полной боевой готовности.
– Ясно. Это ради того дела?
– Да. Собирался все рассказать сегодня вечером, но, похоже, не судьба. А по телефону об этом говорить не хочется. – Он отвечает что-то неразборчивое другому человеку, после чего вновь возвращается ко мне. – Ты сейчас куда направляешься?
– Мне нужно доставить посылки в центр, а затем отправлюсь на Ист-Сайд. Я на пересечении Десятой и Пятьдесят второй. Мне придется выехать на городскую магистраль, так как нужно завезти посылку на «Тропу дизайнеров»*. Наверное, какие-нибудь отрезы тканей.
– Ты не думала отказаться от этой работы?
– Нет, – коротко бросаю я. – Тебя это смущает?
– Скорее, беспокоит.
Эти слова как гром среди ясного неба. Только моя мама волнуется за меня, и поэтому идея, что Йена это тоже тревожит, трогает меня до глубины души. Я начинаю быстро моргать, чтобы скорее избавиться от любой физической реакции на его заботу. И почему в последнее время у меня зашкаливают гормоны?
– Я в порядке.
– Ты недавно сказала, что каждую минуту стараешься не попасть в аварию. Мне это не кажется безопасной работой. Ты хоть знаешь реальные цифры по Нью-Йорку о несчастных случаях, связанные с велосипедами? Между 1996 и 2005 в авариях погибли 225 велосипедиста.
Мне нечего сказать, так как мои мысли цепляются за идею, что он чересчур обеспокоен, раз изучает статистику по инцидентам с велосипедистами. На самом деле, я просто уверена, что начну рыдать, если заговорю, поэтому и молчу. Я даже не намекаю, что этим цифрам уж как десять лет.
Йен вздыхает, после чего говорит:
– Я заберу тебя в десять.
– До встречи, – умудряюсь я прохрипеть, но он уже отключается.
Неделя без Йена тянется медленно, и меня это начинает бесить. Он звонит чаще, чем я могу ожидать, и то удовольствие, которое я испытываю, когда слушаю его голос, говорит мне, что и его дни безрадостны. Каждый день я жду его звонков, будто наркоманка, а он – мой героин.
Когда в пятницу добираюсь до «Ред-Дор», я раскрасневшаяся и потная из-за целого дня работы, и на моем теле городская грязь толщиной, по меньшей мере, в целый дюйм. Стив стоит, облокотившись о Бентли, руки скрещены, а глаза скрыты за очками-консервами. Он больше напоминает телохранителя, нежели шофера.
– Привет, Стив, – обращаюсь я к нему, пытаясь понять, в машине ли Йен.
– Привет, красотка, – слышу в ответ. – Разберешь свои колеса? – выдыхает он, кивая на мой велосипед. – Мне нужно убрать его в багажник.
– Хорошо, – я наклоняюсь, чтобы расцепить быстроразъемный механизм и освободить переднее колесо. Стив забирает его у меня, а затем хватает раму и с легкостью убирает их в уже открытый багажник.
Он закрывает его с грохотом, а затем, помахав мне на прощание, забирается в машину и уезжает.
Внутри спа-салона играет легкая музыка, и очень худая женщина, рядом с которой и тростник покажется толстым, шатаясь, подходит ко мне на пятнадцатисантиметровых каблуках.
– Мисс Корриелли? – интересуется она. На мгновение я не понимаю, к кому она обращается, и поэтому оборачиваюсь через плечо, чтобы посмотреть, есть ли за моей спиной другая женщина. Но нет, она зовет меня. Я киваю и пожимаю ей руку, но она, нервничая, отступает. Кто жмет руки сотруднику на ресепшене? Правильно, никто. Но раньше я не бывала в таких роскошных местах. Единственное, что хоть как-то в моей жизни напоминало спа, были маникюрные салоны, которых в каждом городском квартале пруд пруди.
Она дарит мне слабую улыбку, затем мы поднимаемся по винтовой лестнице и оказываемся в довольно большой комнате. На левой стороне двери висит сумка-чехол, где незаметно написано «Barney’s», намекающий на модный бренд, а в углу стоит пакет для шопинга. Халат и шлепанцы лежат на массажном столе, слева же находится парикмахерское оборудование. Похоже, в этой комнате все и обустроено. Меня, наверное, решили не смешивать с толпой.
– Пожалуйста, снимите с себя всю одежду и украшения, и когда будете готовы, нажмите здесь, – она вручает мне iPad с огромной красной кнопкой, где написано «Вызов персонала».
В следующие два часа меня обмывают, натирают, приводят в порядок, и вот, наконец, я готова. Внутри чехла нахожу прекрасный верх, напоминающий тунику. Сама кофточка, низ которой обрамлен ажурным узором, с манжетами и, не считая передней части, выполнена из тяжелых, темно-красных кружев с красивым современным цветочным рисунком. Вырез достаточно широк, и моя кофта может сползти с плеча. Рыская в пакете, я совершенно не удивляюсь тому, что не могу найти бюстгальтер, а достаю лишь пару красных трусиков с крошечными бантиками. Я надеваю белье, после чего натягиваю шелковые шорты, которые вытаскиваю из того же пакета. Они черные с маленькими полосками, имитирующие брюки мужского костюма. Чувствую облегчение, понимая, что они не сильно облегают и полностью прикрывают все необходимые части моего тела, даже если я вдруг наклонюсь.
Туфли – черные, с кружевной отделкой по краям и посередине сверху, тонкий ремешок обхватывает лодыжку. Кроме того, в пакете лежат браслеты и серьги с красным камнем, которые я пока откладываю.
– Шикарный наряд, – восхищается мой стилист Робин, пока накручивает прядь моих волос на горячую плойку.
После массажа передо мной появилась команда людей: стилист Робин и визажист Марк. И вот сейчас эти двое вертят моей головой, хватая меня за подбородок и жалуясь друг другу о том, что моим бровям срочно нужна помощь, а волосы вопиюще бесцветны. Несмотря на вялость после часового натирания, я все же выдерживаю их ахи и охи без единого слова.
– Сначала волосы, – заявляет Робин, и Марк уходит, чтобы принести больше инструментов и привести стилиста по бровям. Ну, конечно, у них есть человек, занимающийся исключительно бровями. Услышав это, делаю вид, что не удивлена.
– Спасибо.
– Твои ноги такие накачанные. Пилатес? – интересуется Робин.
– Велосипед, – отвечаю я и сразу же добавляю, – то есть занятия на велотренажере.
У велосипедных курьеров вряд ли найдется три тысячи баксов на шмотки, купленные специально для похода в ночной клуб. Кто бы не покупал одежду для Йена, он точно забыл снять ценники.
– Куда-то собираетесь сегодня?
– В «Аквариум».
– Оххх! – трепетно выдыхает она. – Частная вечеринка?
– Не думаю.
Робин с пониманием кивает мне, хотя не знаю, с чем она соглашается.
– Они всегда их называют частными, по примеру вечеринок в ночном клубе «1 Oak», но это самая обычная встреча для своих, не так ли?
– Наверное, – ей определенно хочется узнать имя того, с кем я знакома, вот только я не из тех, кто идет на близкий контакт.
Мы еще немного говорим о лучших ночных клубах в городе, но, если честно, это Робин упоминает все эти места, о которых она слышала или побывала лично, я же лишь киваю ей в ответ.
После того, как она придает моим волосам выразительный объем, и они уже волнами спадают по моей спине, появляется Марк с командой людей. Один из них фокусируется на моих ногах, второй занимается руками. Стилист по бровям, вокруг талии которой обернут фартук и из карманов которого торчат блестящие инструменты, устремляется ко мне. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, потому что не знаю, что могу еще сделать.
После их процедур начинаю понимать, что сама на себя не похожа. Скулы становятся выразительнее, а губы более полные и сочные. К тому же создается ощущение, что они подрагивают.
– Все дело в правильно подобранных оттенках, – заявляет Марк, еще раз пробегая по моему лицу кисточкой.
– А если я вдруг вспотею? – спрашиваю я, касаясь кончиками пальцев щеки, которая блестит даже под резким светом. Я представить себе не могу, что макияж может настолько преобразить человека.
– Не должна, – коротко отзывается он. – На этот случай в твоей сумочке есть салфетки для промокания, основа под макияж, румяна и блеск для губ. Представь, будто ты Золушка, и превратишься в тыкву, если задержишься настолько долго, что успеешь вспотеть.
– Я думала, это крысы превратились в тыкву, а не Золушка, – отвечаю я.
Мои глаза выразительны и загадочны. Мне срочно нужно сделать селфи – не думаю, что когда-нибудь еще буду выглядеть таким образом.
– Золушка успела добраться до дома, прежде чем начала потеть, иначе она стала бы тыквой – огромной, оранжевой, потной и одинокой тыквой, – парирует Марк.
Сбежав от него, спускаюсь вниз, где администратор дарит мне одобрительный кивок, что мной воспринимается практически как аплодисменты.
– Всем спасибо, – обращаюсь к ним, и команда профессионалов приветливо улыбается мне, будто я их самый лучший школьный проект, который они когда-либо вместе делали.
Глава 18
Стив ждет меня возле серого автомобиля. Когда я забираюсь в машину, то замечаю Йена, сидящего за водительским сидением. Свет освещает салон несколько секунд, пока Стив не закрывает дверь. Я жду, затаив дыхание, ожидая реакции Йена.
– Кажется, сегодня мы останемся здесь, – наконец, говорит он, когда свет медленно гаснет.
– Что? – спрашиваю смущенно.
– Ты слишком прекрасна, чтобы появляться на людях.
Он скользит пальцем вокруг выреза моей блузки, и мы оба смотрим, как он пальцем тянет ткань вниз, открывая мое левое плечо.
– Очевидно, мне нужно дать указания о том, что такое соответствующий наряд. Нет лифчика, Тайни?
Йен скользит пальцем по моей коже в каком-то порядке, известном только ему. Но этот маленький контакт заставляет меня пульсировать в других местах. Я двигаюсь ближе к нему, достаточно, чтобы почувствовать тонкую шерсть его брюк на своей голой ноге. Я хочу снять туфли и провести по всей длине его ноги.
– Нет, – хриплю. – Ты должен увидеть спину.
Я немного поворачиваюсь, чтобы он мог рассмотреть спину, расшитую только кружевом.
Йен поднимает мои волосы, чтобы открыть обзор на спину.
– Как твоя грудь без опоры? – спрашивает он, опуская руки на мои лопатки, а затем заводит их под мою грудь. Быстрым рывком я откидываюсь назад, прижимаясь еще ближе к его груди. Меня немного трясет от желания, чтобы на нем не было пиджака, рубашки и майки. Своим ртом Йен находит нежную кожу на изгибе моей шеи и сосет ее, доводя меня до крика.
– Боже, Йен, – я стону.
– Твоя грудь, – говорит он опять. – Скажи, какая она на ощупь.
Он опускает свои руки вниз и заводит их под мою блузку. Моя грудь льнет к нему, соски ноют от его прикосновений, но Йен не двигается и не будет, пока я не дам ему то, чего он хочет.
– Она набухшая. И ноет, – говорю я.
Он мягко прикусывает кожу:
– Хорошая девочка.
Я парю, когда Йен своими руками обхватывает мою грудь. Он проводит по ней, словно взвешивая, чтобы убедиться в том, что она достаточно набухшая.
– От чего же она ноет?
– Твои руки. – Я кладу свои руки на его, прижимая сильнее к груди. – Твои пальцы.
– Мой рот? – Йен слегка всасывает кожу на моей шее. Там будет засос, но меня это не волнует в данный момент.
– Твой рот, – соглашаюсь с придыханием. Пальцами он начинает щипать мои соски, посасывая при этом чувствительную кожу. Своим ртом он скользит ниже к моим плечам. Трусики становятся влажными, и я сжимаю бедра, чтобы увеличить трение и уменьшить боль, которая нарастает.
Я не понимаю, как он может так влиять на меня – завести так сильно, просто коснувшись моей груди или проведя своим ртом вдоль моей шеи и плеч. Я так возбуждена, что могла бы кончить, если было бы достаточно времени, ну и немного прикосновений его пальцев между ног. Я чувствую жесткую эрекцию, упирающуюся мне в задницу.
Звук закрывающейся двери и снова мерцающие огни.
– Готовы, босс?
Йен роняет голову мне на плечо, и я чуть не плачу от отчаяния.
– Готов, – отвечает он. Йен оставляет нежный поцелуй на моей шее, а затем вытаскивает руки из-под моей блузки.
– Что именно мы делаем сегодня? – я скольжу на сидение.
– Наживка на крючке.
При упоминании наживки я отодвигаюсь от него.
– Тайни, – он берет мою руку. – Чтобы ни случилось сегодня вечером, это только часть работы. То, что между нами, – это совсем другое. Все, что происходит между нами, вполне реально. Не забывай этого.
Я не понимаю, как Йен может отделить бизнес от удовольствия. В одну минуту он говорит мне, что не может ждать, и как сильно хочет оказаться внутри меня, а в другую он произносит, что я приманка для чего-то. Но это то, как я зарабатываю на жизнь. Мне просто нужно помнить об этом. Было бы намного легче, если бы Йен держал руки при себе.
Он протягивает мне «Обозреватель», местную газету, собирающую сплетни. На шестой странице фотография Ричарда Хоу, сына кандидата в мэры Эдварда Хоу, обнимающего свою жену, чье имя я не могу вспомнить.
– Наш проект Эдвард Хоу? – ахаю.
– Нет, его сын, Ричард. Ричард в свои сорок семь лет вернулся в восемнадцать. По слухам, у него серьезный кризис среднего возраста, и он тратит деньги семьи быстрее, чем казначейство их печатает.
Я провожу пальцем по краю бумаги. Эдварду Хоу за шестьдесят, и он из богатой семьи, потомственный наследник. Он из тех мужчин, чья семья соседствовала с Рокфеллерами и Асторами. Его имя не известно всему городу, в то время, как его предшественников знают все. Жители города разделились: если любили его, то потому, что он поддерживал институт, или ненавидели, потому что он был настолько богат.
В отличие от большинства политиков, казалось, он не имеет скелеты в шкафу и, несмотря на шикарный адрес на Пятой Авеню, живет просто и без излишеств. Тот факт, что Эдвард Хоу богат, означает, что он будет защищен от взяток и коррупции – или это такое мышление. У него одна единственная жена и одна компания, к которой он обещал серьёзно относиться. Сможет ли он стать следующим мэром, сказать трудно. Пока его компания идет гладко.
– Ты сказал, что мне не придется ни с кем спать, – упрекаю я. Мой голос достигает опасно высокого уровня. – Ты хочешь, чтобы я занялась с ним сексом и сфотографировала или что? Потому что я не собираюсь этого делать.
– Успокойся. Нет. Ничего подобного.
– Что тогда? Что ты хочешь, чтобы я сделала, раз это стоит тех потраченных денег?
Встряхивая газету, Йен указывает пальцем на лицо Хоу.
– Хоу не невинный. Около пятнадцати лет назад он был перспективным торговцем, но у него имелись дорогие пристрастия, и он решил, что средства компании будут использованы для финансирования его приключений. Один из моих друзей помог ему выбраться, и, в конечном итоге, тот друг был обвинен в хищении средств Хоу. Я не знаю, сколько людей Ричард Хоу сумел разрушить за прошедшие пятнадцать лет, но решил, что он – грязное пятно на этой земле и должен быть уничтожен. Империя Хоу построена на песке. И один маленький порыв сотрет все.
– Ты решил?
– Да, – голос Йена неумолим и бесстрастен, как будто он спрашивает, хочу ли я сливки и сахар в своем кофе. – Ходят слухи, что у Хоу есть пристрастия к молодым девушкам. Это не является ни удивительным, ни скандальным. Но он женат.
– Ты не можешь купить то, что тебе нужно, у одной из его пассий?
Йен награждает меня мрачной улыбкой.
– Пробовал. Три «пассии», мои люди, имели с ним контракт и были страшно запуганы. Они не говорят и не берут никаких денег. Я думаю, Ричард угрожает им их семьями. Лучший выбор – нанять кого-то, чтобы достали мне нужную информацию.
– Почему не начать встречаться с кем-то и использовать их?
Йен обдает небольшой, хмурой усмешкой.
– И ты называешь меня безжалостным.
Я хмыкаю. Плохая идея, но его идея не намного лучше. У меня нет опыта в высшем эшелоне общества Манхэттена.
– Значит, я должна заманить этого парня своими предполагаемыми прелестями, и он отдаст мне вещи, которые ты сможешь использовать, чтобы уничтожить его? Я думаю, что твой план имеет серьезные изъяны. Я не собираюсь отказываться, но я не тот тип, который заставит его сойти с ума и поставить себя в опасность.
– Ты недооцениваешь свою привлекательность, – отвечает Йен. Протягивает руку и берет мою. – Кроме того, богатый мужчина ограничен воображением. Ему нравится то, что другие находят привлекательным.
– Он из таких парней?
– Ты не представляешь, – отвечает Йен не без иронии.
Но я думаю, и думаю про себя.
– Я не знаю, – говорю я. – Это не то, чего я ожидала – что буду помогать тебе устроить скандал или сломить кого-то. Что произойдет со мной, когда все закончится? Меня будут преследовать? У меня нет никакого желания появляться на фотках рядом с ним.
– Не будешь. Ты только должна предоставить мне фотографии, которые Ричард отправляет. Никакой информации от тебя. Я попрошу кого-нибудь другого все это слить.
– Почему ты думаешь, что там будут фотографии?
– Я не знаю. Но там должно быть что-то, ну или эти запуганные девушки.
Я закрываю лицо руками, потому что не могу думать, когда Йен так пристально смотрит на меня.
– Я не могу сделать это. Поскольку не очень хорошо умею писать.
– Это к лучшему. Он поймет, что ты не можешь писать, и будет вынужден отправлять фотографии.
– Клянусь, ты знаешь ответы на все вопросы.
Я начинаю тереть свой лоб, но затем вспоминаю предостережение насчет Красной Двери, как люди трогают мое лицо.
– Есть ли у тебя какие-то моральные возражения? Ты работаешь на Малкольма.
Окей, правда, у наркокурьера нет совести, но это не то же самое. Люди, которые принимают наркотики, сами участвуют в своей гибели.
– Но что? Мы хотим, чтобы плохие вещи о нем говорили на Шестой Странице?
– На Шестой Странице и на всех страницах, – говорит Йен тихо.
– И ты ожидаешь, что пока я с этим мудаком Хоу, то буду спать с тобой?
– Не ожидаю. Надежды.
– Ты сумасшедший.
Я отталкиваю его руки, чувствуя невероятный холод.
– Я не ожидаю и не хочу, чтобы ты спала с Хоу. Я только хочу поговорить с ним, быть дружелюбным. Ему будет любопытно, потому что я заинтересован. От мысли о том, что он может увести кого-то у меня, ему будет слишком сложно отказаться. Несколько фотографий, и мы закончили. Не думаю, что это займет дольше нескольких встреч.
– Почему ты просто не разрушишь его финансовое состояние? Ты не можешь сделать это?
Я цепляюсь за колени, желая оказаться где угодно, только не тут.
– Я могу, – отвечает Йен. Его голова повернута, и профиль выглядит менее суровым и более вдумчивым. – Хотя, пока нет.
Йен поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу боль и решимость.
Мой характер формируется с пятнадцати лет.
Не осознавая, что делаю, я протягиваю руку и сжимаю его. Его хватка твердая, но беспощадная. Йен был одинок долгое время, и, хотя я не совсем согласна и не знаю его планов, понимаю, что сделала бы все для него. Это нехорошее предчувствие.
