444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Джек Хэмлин » Игры на выживание (ЛП) » Текст книги (страница 6)
Игры на выживание (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 ноября 2026, 10:30

Текст книги "Игры на выживание (ЛП)"


Автор книги: Джек Хэмлин


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Я сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая себя.

Привстав, я увидел, что мы находимся в клетке.

Это было пространство размером примерно с гараж на две машины, со всех сторон окруженное десятифутовыми заборами из сетки-рабицы, увенчанными клубками колючей проволоки. Я сразу понял, что на него можно взобраться, но преодолеть колючую проволоку наверху было бы чертовски сложно, не порезавшись до крови или не зацепившись за нее. Я представил, как запутаюсь там, болтаясь в воздухе, а эти мерзавцы из ARM будут стрелять в меня, чтобы скинуть с высоты.

В клетке со мной было около двадцати парней, плюс-минус. Пол был из утрамбованной земли . В углу стоял вонючий котел, который, как я предположил, служил нам туалетом. Прямо как мочеприемник в средневековой тюрьме. Прелесть. Трое парней, которые были со мной, представились, и я ответил им тем же. Худой старик звался Лестер и раньше был фермером. Крепкого телосложения парня звали Френчи, и когда-то он был автомехаником.

Другой парень, Джиггс, сбежал из тюрьмы Даннемора на севере штата. Он не оправдывался за то, что был вором, и кража – единственное, что ему нравилось."Я воровал все, чувак, – сказал он, словно гордился своими "достижениями, – и у меня сложилось впечатление, что это действительно так. – Я воровал машины, драгоценности, наркотики, наличку, мех... Я угонял грузовики и грабил винные магазины. Мне было плевать на добычу или на деньги, которые я за это получал. Мне просто нравилось воровать.

Он и еще трое парней, связанных с одной из нью-йоркских преступных семей, ограбили полицейский арсенал в Квинсе и унесли с собой автоматы, пистолеты-пулеметы, взрывчатку – все, что только можно себе представить. За это он получил 30 лет в Гринхейвене.

Находясь там, он воровал у других заключенных, у охранников и взломал сейф надзирателя тюрьмы. Его отправили в Даннемору вместе с другими преступниками, которых считали не поддающимися перевоспитанию. В первый же день там он стал свидетелем того, как ирландский наемный убийца по кличке Джимми Кловер убил наркоторговца самодельным ножом за то, что тот схитрил в картах.

– Вот такая публика бывает в Даннеморе, – он пожал плечами. – Потом началось „Пробуждение. – Охранников с каждым днем становилось все меньше. Нас не кормили. Некоторые заключенные захватили тюрьму, открыли все камеры.

Большинство из них были застрелены полицией в последующие несколько дней, остальных съели зомби. Джиггс сказал, что сделал единственное, что пришло ему в голову: он угнал грузовик и ехал обратно в Нью-Йорк, когда его нашла ARM. Теперь он оказался здесь.

– "Есть еще семь или восемь клеток, не считая женских, – пояснил он.

У них была еще одна клетка, которую они называли "загон, – с пятьюдесятью или шестьюдесятью зомби внутри. Когда заключенный выходил из-под контроля, его сдавали на съедение зомби. Правда, это случалось нечасто, потому что, как сказал один из этих мерзавцев из ARM, им нравилось "держать их голодными.

У Френчи были сигареты, и он поделился ими. Мы вчетвером курили и наблюдали за другими группами в клетке. Я заметил, что там было еще три отчетливо выделяющихся группы. Большинство из них держались в своих частях клетки. Похоже, они не особо смешивались. Я представил, что для Джиггса это было привычным делом. Прямо как в тюрьме.

– Они используют звуковые волны, чтобы управлять ими, да?

– Да, – ответил Френчи. – Какая-то частота, недоступная человеческому уху... каким-то образом мертвецы ее улавливают. Кто знает, как? В любом случае, с ее помощью они могут направлять мертвецов. Полностью контролировать их они не могут, все, что они могут сделать, – это обрушить на них звук и отгонять их от себя, как стадо. У них это неплохо получается.

Именно так я и догадался после того, что видел на бейсбольном поле. ARM – это в целом очень большая и слаженная сила. А с зомби они практически непобедимы. Я не представлял, как какие-либо группы выживших могли бы долго противостоять им. И это заставило меня задуматься о моем сыне, о Таке, обо всех остальных... живы ли они вообще? Не увезли ли их в такое же место?

– Есть вещи похуже зомби, – сказал Лестер.

– Это "Кровавая ферма"? – спросил я.

Френчи кивнул. – Да. Здесь, наверное, сотня бойцов ARM, зомби в загоне, а потом... ну, эти другие существа.

Именно об этом я и хотел узнать. – Что это за другие существа?

Лестер отвернулся. Френчи и Джиггс переглянулись, а потом посмотрели в землю.

– Ну? – сказал я.

Френчи оттянул сигарету. – Кровавые лорды, чувак. Так их называют. Нас сюда привезли, чтобы нас опустошить. Нас привезли за нашей кровью.

– Вампиры? – спросил я.

Он пожал плечами. – Вроде того. Не знаю, мутанты они или нет, но им нужна кровь. Она им нужна, чтобы жить. Это все, что я знаю.

Как сказал Робин, – Ангелы Смерти" и подразделения ARM собирали людей – здоровых, незараженных людей, чтобы их опорожнили, – пояснил он. Это было отвратительно и мерзко, но такова была ситуация. Подобные лагеря были разбросаны по всему штату Нью-Йорк.

– В Новой Англии и на Среднем Западе тоже, – сказал Джиггс. – Так я слышал.

– Вампиры, – повторил я.

Во всем этом был какой-то безумный, мрачный смысл. В оружейном складе недалеко от Уайт-Плейнс мы нашли тела, подвешенные, как скот на скотобойне. Их опустошили до последней капли крови, а в Бронксе, когда я прятался от каких-то полувоенных ублюдков, я проснулся и обнаружил, что какая-то женщина сосет кровь из моей раненой руки. Я вспомнил, как она выглядела: лысая, с кожей белой, как у клоуна, и глазами черными, как у акулы. Я выстрелил ей в голову и убил ее. Была ли она одной из этих тварей?

Я рассказал им обо всем.

– Да, она была одной из них, – сказал Френчи. – Я слышал, что они именно так и выглядят.

Это было все, что они знали. Ходили слухи, что они появляются только ночью, и, похоже, в этом было что-то правдивое, потому что пленных к ним водили только после захода солнца. Это звучало как сюжет из старого трескучего фильма про вампиров, но было совершенно реально. Я не знал, что они такое – какая-то разновидность мутантов, как я предполагал, – но не думал, что они сильно похожи на Бэлу Лугоши в его плаще.

– "Время от времени они утаскивают кого-нибудь на "забор крови, – сказал он. – Когда они возвращаются... они становятся похожими на тех парней вон там.

Он указал на группу бледных мужчин с стеклянными глазами, лежащих на земле. Они выглядели слабыми, больными, изувеченными. Я не знал, что они видели или пережили, на самом деле не знал, но это, должно быть, было ужасно.

– Они не дают столько, чтобы убить, но с теми голодными пайками, что здесь выдают, большинство парней от этого не возвращаются в полном порядке.

Лестер пробыл в клетке дольше, чем большинство. Он рассказал мне, что такие лагеря – это пункты сбора. Когда набирается достаточно людей, их загоняют в грузовики. Куда их везут, никто не знал, а охранники не говорили.

Вот такая была ситуация.

Пока я обдумывал все это, какой-то парень подошел к забору и вцепился в него. – Я хочу увидеть Джорджи! – закричал он. – Вы, ублюдки, знаете, где он! Я хочу его увидеть! Слышите меня? Я ХОЧУ, БЛЯДЬ, УВИДЕТЬ ДЖОРДЖИ!

Боже мой, это был Дикий Билл.

Что ж, судя по всему, ARM разобралась с маленькой армией Дикого Билла. Теперь он тоже был заключенным. У нас в клетке "доноров" оказался сумасшедший.

– Заткнись, черт возьми! – сказал один из парней из ARM, ударив прикладом винтовки по забору.

– Дикий Билл" отступил. Он ходил по кругу, бормоча и стеная про себя.

– Он псих, – сказал Джиггс. – Держись от него подальше.

Я заметил, что все его игнорировали и обходили стороной. Судя по тому, что я знал о "Диком Билле" и его одержимости Джорджи, я решил, что это, наверное, к лучшему. Я оглядел нашу клетку, мозг у меня работал на полную. Я думал о способе выбраться отсюда. Должен был быть путь из этой ситуации. Я не зашел так далеко, чтобы стать блюдом в меню этих "Кровавых лордов, – в какой бы форме они ни представали. Но, судя по тому, что я видел, перспективы не выглядели особо обнадеживающими. Перебраться через этот забор было невозможно без серьезного риска для жизни и здоровья. Оставалось только броситься к воротам, когда эти подонки из ARM откроют их, чтобы вытащить жертв. Но это было самоубийством. У них были М-16, а у пары из них – пистолеты-пулеметы H&K, такие, какие носят антитеррористические коммандос. Именно те, что предназначены для нанесения мощного огня, чтобы очень быстро зачистить помещение.

Нет, судя по тому, как я оценивал ситуацию, нам, безусловно, конец.

Я заметил, что все бойцы ARM помимо оружия носили с собой противогазы. В отличие от их подержанной российской военной формы, это были противогазы M40 американского образца. Меня обучали пользоваться ими во время войны. В армии меня учили, что при правильном использовании они могут защитить от целого ряда нервно-паралитических и кожно-нарывных веществ, даже от некоторых видов биологического оружия. Я был благодарен за то, что тогда мне так и не пришлось использовать свою. Очень благодарен. На войне не было ничего страшнее, чем мысль о химической войне и биологическом оружии.

Но какого черта они, ARM, их носят?

Мне это показалось странным. – Что за дело с этими противогазами? – спросил я.

Однако никто из них не знал. Они настолько привыкли их видеть, что просто приняли их как часть боевого снаряжения ARM. Я не был убежден. Должна была быть причина. Должна была быть причина, и я догадался, что она будет неприятной.

– Кто здесь заправляет? – спросил я Джиггса.

– Парень, которого зовут Паук. Он – Кровавый Лорд. Не знаю, какое у него звание или есть ли у этих придурков вообще какие-то звания, но это он. Я его никогда не видел. Думаю, никто его никогда не видел. И я почти уверен, что не хочу его видеть. Если увидишь его, значит, тебя собираются "отключить. – Джиггс пожал плечами. – Но одно я тебе скажу: охранники его боятся до смерти. Пару недель назад за нами присматривал довольно нормальный парень, солдат ARM по имени Луи ДеКри. Он был со Стэйтен-Айленда. Он был в порядке. Вступил в ARM, чтобы выжить. Приносил нам дополнительную еду, одеяла, воду... все, что нам было нужно. Потом что-то случилось. Кто-то его сдал. Его увезли к Пауку. Мы все слышали, как он кричал. Это все, что я знаю.

Пару недель назад.

Боже, сколько времени некоторые из этих парней – включая Джиггса – уже провели в клетке? У меня сложилось впечатление, что Джиггс продержался так долго именно потому, что у него с Луисом ДеКри сложились какие-то отношения.

Но теперь он стал легкой добычей, как и все мы. Мы оказались в паутине Паука, просто ожидая, когда нас высушат досуха.

И сколько же пройдет времени, прежде чем наступит моя очередь?

КОШМАРНЫЕ СНЫ

Следующие пару дней тянулись мучительно долго. Живя как зверь в клетке вместе с кучей других зверей, я, наверное, и не мог ожидать, что время пролетит быстро. Ночи становились прохладными, а у нас было всего несколько одеял. Нам приходилось делиться тем, что у нас было. Мы согревались в основном тем, что сбивались в одну большую вонючую кучу. Днем нам давали немного воды, хлеба и жидкий суп. Нас кормили практически по концентрационному лагерному рациону. Многие парни в клетке были отчаянно худыми, и Джиггс признался, что сильно похудел с момента своего пленения. Когда он сбежал из тюрьмы, он устроил себе пиршество, пожирая все, что попадалось под руку. Всем тем, чего ему не хватало за решеткой – в основном полуфабрикатами, такими как макароны с сыром, макароны в консервах "Chef Boyardee, – пирожные «Hostess» – он буквально обжирался, набрав при этом немало веса.

– Теперь я рад, что так поступил, – признался он.

Френчи уже пять дней пробыл в клетке. Он был крупным парнем, и, судя по всему, даже несмотря на крах общества, он не пропускал почти ни одного приема пищи. У Лестера был довольно сильный кашель, а прохладная сырость ночи в клетке ему совсем не шла на пользу. Казалось, с каждым днем ему становилось все хуже.

Я все время беспокоился о Робин. Мне было интересно, в порядке ли она. Я надеялся, что она пережила крушение и оказалась в одной из женских клеток. Я знал ее совсем недолго, но чувствовал к ней сильную заботу. Я представлял, как она вписывается в круг моих друзей, в нашу маленькую общину... если, конечно, они вообще остались живы.

Меня преследовали ужасные мысли.

Я представлял себе, как мои друзья мертвы, убиты Армом или какой-то другой милицией. Они отважно сражались до последнего, но в конце концов были побеждены, застрелены, возможно, взяты в плен и умирают медленной, ужасающей смертью в клетке, подобной той, в которой находился я. Я представлял, как Некрофаг забирает их одного за другим, тащит в могилу, а затем пробуждает вновь в виде живых мертвецов.

Именно об этом я не мог перестать думать.

Это даже вторгалось в мои сны.

Я видел своего сына ходячим трупом, питающимся живыми и мертвыми. Свет в его глазах сменился тусклой, хищной тьмой. Богохульное создание, которое будет бродить, пока его не уничтожат или пока плоть не сгниет с его костей.

Мне также снились сны о нас в клетке: что-то проникало к нам внутрь, разрывало нас на части ради нашей крови... не зомби, а, возможно, один из Кровавых Лордов. Абсолютное чудовище, ужас из теней с сжатыми губами и неутолимой жаждой. Зомби были ужасны, движимые этим ненасытным голодом, но они не испытывали удовольствия от убийства. Они не испытывали настоящего удовольствия ни от чего. Как паук, высасывающий сок из мухи, или сова, пожирающая кролика, они просто следовали естественным/неестественным закономерностям голода. Они не обладали достаточным сознанием, чтобы получать от этого какое-либо удовольствие.

Я задумывался о Кровавых Лордах. У меня было странное ощущение, что им это нравилось.

Мне снился и Паук.

Я ничего о нем не знал, кроме слухов, которые мне рассказывали. Правда это или нет, но казалось, что заключенные в клетке боялись его больше всего. Они превратили его в своего рода бугимена, какое-то вечное и бессмертное кровососущее существо, живущее для того, чтобы мучить, пытать и пожирать живые, извивающиеся души. Конечно, это мои субъективные впечатления. Никто из них не стал открыто изображать Паука каким-то ползущим дьяволом в темноте, но им и не нужно было этого делать. Я прекрасно уловил их настроение. Если охранники боялись его, а заключенные говорили о нем только тихим шепотом и в самых абстрактных выражениях, значит, в этом должно было быть что-то. Что-то особенно отвратительное.

В своих снах я видел, как он стоял у клетки – темная фигура с лицом, сияющим белизной, а вместо рта у него была ухмылка, словно след от удара топора. У него были ужасные, страшные глаза, не ярко-красные, как в фильмах ужасов, а бледно-металлически-синие, как панцыри жуков. Он сам не был трупом, он был создателем трупов, если это вообще имеет смысл. Нечто, что утоляло свою жажду человеческой кровью и бродило среди мертвецов, перешагивая через трупы и обходя оскалившихся стай зомби, чтобы встать перед нашей клеткой и сводить людей с ума, доводить их до самоубийства... потому что это была единственная альтернатива его глазам, вглядывающимся глубоко в тебя и наполняющим твой разум текущим гноем.

Я очнулся от этого сна, и Джиггс тряс меня. – Спокойно, – сказал он. – Тебе снится кошмар.

– Я что-то говорил?

– Что?

– Говорил во сне?

– Да, но я не знаю, о чем, так что не спрашивай меня. Даже если бы я знал, я не хочу об этом говорить.

Вот оно снова: это чувство страха перед Пауком. Я действительно говорил, и Джиггс слышал, что я говорил, и это его напугало. Этот большой, крепкий бывший заключенный испугался того, что я говорил во сне. Разве это не удивительно? Я был уверен, что он разбудил меня не потому, что я громко говорил, и даже не для того, чтобы прогнать мои кошмары, а потому, что он испугался. Испугался того, что было в моих снах, словно это было и в его снах тоже.

Тогда я стал много думать о Пауке, и мои мысли не вносили особого успокоения.

СОБЫТИЯ В КЛЕТКЕ

На третий день моего пребывания там забрали троих парней.

Это стало кульминацией плохого дня во всех отношениях. Кашель Лестера ухудшался, и он был довольно слаб. Он был не единственным. Более половины парней там болели из-за холодных ночей и сна на земле, из-за отсутствия нормальной еды и из-за недостатка хорошей здоровой крови в их венах. Многие из них просто лежали там целыми днями, просыпаясь лишь на мгновение. Один из них во сне постоянно звал маму и раздражал всех остальных. Я начал задумываться, сколько времени пройдет, прежде чем я стану таким же, как они – ослабленным от голода и сошедшим с ума от слабоумия. То, что Джиггс так долго держался, свидетельствовало о его силе, но, вероятно, также о том, что ему не привыкать жить в клетках без всякой надежды.

Нужно было что-то делать, и у меня появилась идея.

Я еще не поделился ею с остальными, но решил, что они согласятся. Любое решение было лучше, чем продолжать так существовать. Еду нам принесли около полудня, и охранники наполнили наши металлические кружки водой и высыпали немного хлеба на наши металлические тарелки. Нам, конечно, не давали ни ножей, ни вилок, ни чего-либо еще, что можно было бы превратить в оружие. После того как я съел свою скудную порцию и выпил теплую воду, я подошел к ведру для мочи и облегчился. Мне следовало догадаться, что грядут неприятности, потому что Дикий Билл пристально смотрел на меня. Я делал все, что мог, чтобы избегать его и игнорировать. Даже когда он начинал свои тирады о Джорджи, я сдерживал желание сказать ему, чтобы он, блядь, уже заткнулся.

Я закончил мочиться, и раздался голос: – Ты намочил пол.

Это был Дикий Билл.

– Нет, я помочился в ведро.

– Ты намочил пол! Ты свинья! Ты чертово животное!, – крикнул он, сжимая кулаки у боков. – Убери это! Ты должен это убрать!

Что, конечно же, было самой нелепой фразой, ведь пол был просто земляной. Как я должен был вычистить мочу с земли? Я попытался его проигнорировать. Я прошел мимо него, а он схватил меня за руку.

– Убери это! – потребовал он.

Я вырвал руку. – Иди на хрен, – сказал я ему.

И тогда он ударил меня.

Я совершил смертный грех, повернувшись к нему спиной, и он ударил меня по затылку. Удар был точным. Перед глазами поплыли звездочки. Я упал на пол, и когда попытался подняться, он ударил меня снова. Он был не только крепким старым сукиным сыном, но и совершенно чокнутым. Я лежал на полу рядом с ведром для мочи. Я с трудом встал на колени, а он уже несся прямо на меня, поэтому я сделал единственное, что мог: поднял ведро с мочой и выплеснул его содержимое ему в лицо.

– ЯАААААА он закричал, вытирая мочу с лица. “ГРЯЗНЫЙ! Я ВЕСЬ, БЛЯДЬ, ГРЯЗНЫЙ! ГРЯЗНЫЙ! ГРЯЗНЫЙ!

Когда он бросился на меня, я уже стоял на ногах. Я врезал ему по лицу пустым ведром. Раздался звонкий звук, и он опустился на одно колено. Когда он снова набросился на меня, я нанес ему два круговых удара кулаком – сначала правой, потом левой. Я ударил его по-настоящему. Очень сильно. Достаточно, чтобы он потерял равновесие и у него пошла кровь из носа. Он тут же бросился на меня снова, обхватив меня медвежьим захватом и прижав к забору. Даже избитый, он оставался сильным. Он давил на меня со всей своей силой. Забор за моей спиной не сдавался, как и он сам. Я оказался зажатым между ними, и у меня перехватило дыхание.

К тому времени остальные заключенные – те, кто был в сознании, – окружили нас кольцом: одни подбадривали "Дикого Билла, – другие – меня. Охранники собрались за забором, ухмыляясь и перекрикиваясь с нами. Это было их развлечением – наблюдать, как дерутся их зверьки.

Я не мог сделать ни одного вдоха.

– Дикий Билл" медленно давил меня.

Я сделал единственное, что мог: вонзил ему большие пальцы в глаза и резко повернул их. Он взвизгнул и опрокинулся. Я опустился на колени, задыхаясь. Но я не задыхался долго; я не мог себе этого позволить. Пока "Дикий Билл" потирал глаза, вероятно, пытаясь восстановить зрение, я набросился на него со всей силой. Я ударил его три или четыре раза, пока он не упал на колени. А когда он это сделал, я пнул его по голове. Он потерял сознание. Я хорошенько пнул его в ребра, чтобы он меня запомнил.

Потом вошли охранники и оттолкнули меня.

– Отлично сработано, – сказал Джиггс.

– Ты мог бы мне помочь.

Он рассмеялся. – Я бы помог, если бы тебе это понадобилось. Как только ты поразил его в глаза, я понял, что дело сделано. Ничто не действует лучше этого.

Через некоторое время Дикий Билл пришел в себя. Он сошел с ума, бил кулаками и царапал землю. Но когда он поднялся на ноги, то пошатывался, прижимая руки к ребрам. Ему еще долго не удастся нормально драться. Мне повезло, что он меня не убил. Ведь он мог бы. Я это прекрасно понимал. Он был достаточно силен и достаточно безумен, чтобы сломать меня, как сухую веточку.

Таким был тот день.

К закату я уже не выдерживал. Я не мог оставаться в этой гребаной клетке ни дня больше. Мне было плевать, убьют ли меня при побеге, но я знал, что больше не смогу это выносить. Я бы сошел с ума, блядь. Именно в таком состоянии я находился, когда солнце село и воздух стал прохладным. Стало так холодно, что я видел собственное дыхание. Пока остальные сжимались в своих одеялах, я сидел, прислонившись к стене, и с каждой минутой злился все сильнее. Думаю, гнев согревал меня.

Единственным положительным моментом было то, что я по-прежнему не ощущал никаких странных последствий заражения некрофагом. Это был плюс. Может, Хиллбилли Генри спас мне шкуру, когда я съел... бекон его жены. Я старался не думать об этом. С этим было нелегко жить.

Я все еще сидел там, наверное, через час, когда подошли охранники и открыли ворота. Несколько парней зашевелились, другие были полностью проснуты и в панике. Трое охранников вошли и схватили двоих парней. Один из них даже не был в сознании. Другой – это был Дикий Билл. Они вытащили обоих наружу и били Билла прикладами винтовок, пока он не успокоился.

После того как они ушли, Джиггс поделился последними парой сигарет, которые он достал у Луиса ДеКри. Он, Френчи и я курили в полумраке, вглядываясь сквозь забор на территорию лагеря. Никто не говорил.

– Завтра ночью это будет либо ты, либо я, – сказал я им.

– Я знаю, – ответил Френчи.

– Нам надо убраться отсюда.

– Ни хрена не выйдет.

Но выход был, и он был до абсурда прост. Я рассказал им о нем. Они какое-то время молчали. Потом Джиггс сказал: – Прокопать туннель? На это уйдут дни. С первым лучом солнца нас поймают.

– Нет, – сказал я, – не туннель. Этот забор – всего лишь штормовая ограда. Мы выкопаем под ним яму размером три фута на три фута и пролезем под ним. В этом нет ничего сложного.

– А что потом? – спросил Френчи.

– Потом мы выберемся на территорию лагеря. Подождем, пока станет поздно. Очень поздно. Где-то в три часа ночи. Охранники никогда не ходят по территории после полуночи. Мы будем копать, и если увидим, что они идут, ляжем на яму, и они ничего не заметят.

– Они нас там застрелят, – заметил Френчи.

– Нет, если мы будем тихо, – ответил я ему. – Очень, очень тихо.

Таков был мой план. Как я уже сказал, он был до абсурда прост. Земля у забора была довольно рыхлой. Я посчитал, что с помощью наших металлических стаканчиков мы сможем выкопать яму чуть больше, чем за час. Это будет легко. Оказавшись на территории лагеря, нам пришлось бы двигаться очень тихо, но я думал, что мы легко сможем сбежать, потому что солдаты ARM все будут спать. Если случится что-то плохое, мы могли бы угнать грузовик. У меня было полно идей, но сначала нам нужно было выбраться из этой гребаной клетки.

Мы дождались полуночи, к тому времени охранники уже не были такими бдительными. У них никогда не было побегов, поэтому с точки зрения безопасности они не были особо агрессивны. Мне сказали, что после захода солнца у ворот дежурили несколько парней, но это было все. Остальные спали. Я бы не удивился, узнав, что охранники у ворот тоже спали. В таких ситуациях солдаты, как правило, становились немного апатичными и им было все пофиг.

У Лестера все еще были часы, так что после полуночи мы начали копать. Первые пять или шесть дюймов копать было довольно тяжело, потому что землю утрамбовали многочисленные ноги. Дальше почва была рыхлой, и копать стало довольно легко. Лестер был не в том состоянии, чтобы копать, поэтому он стоял на вахте, пока мы трое вычерпывали землю чашками. Это заняло у нас больше времени, чем я ожидал, но примерно через два часа мы почти все сделали.

Тогда Лестер сказал: – Охранник идет.

Френчи был крупным парнем и прижался к яме с нашей стороны забора. Если бы наш охранник был любопытным типом, у нас были бы неприятности. Но он таким не был. Он не подошел ближе чем на пятнадцать футов к клетке. У меня было ощущение, что он не охранник, совершающий обход, а просто парень, идущий в туалет.

После того как он ушел, мы вернулись к делу. Я залез в яму и выкопал ее поглубже с другой стороны забора. Потом настала очередь Джиггса. Потом моя. Потом снова Джиггса. Френчи был просто чертовски крупным. Если бы он пролез через дыру, ему бы не удалось выбраться обратно.

Наконец мы были готовы.

Мы были грязные, но возбужденные. Даже Лестер был взволнован. Джиггс беспокоился насчет некоторых других парней в клетке. Они могли нас сдать, но я так не думал. Я думал, что как только мы проберемся, они тоже уйдут. И как бы бездушно это ни звучало, я надеялся именно на это. Если дело дойдет до худшего, чем больше парней создадут там суматоху, тем лучше.

Я пошел первым.

За мной – Джиггс, потом Френчи, наконец – Лестер. Лестер сказал, что когда-то этот комплекс был тюремной фермой. Вдали стояли два длинных и низких ангара типа "Квонсет. – Я увидел здание, которое, возможно, было общежитием, и еще одно, вероятно, столовую. В основном же я видел клетки. По крайней мере, дюжину.

– Как мы это сделаем? – спросил Джиггс.

Я показал ему, какой вариант мне казался лучшим. С другой стороны столовой ARM припарковала несколько грузовиков вдоль забора. Оставалось только залезть на их капоты, перебраться в кабины и перелезть через забор. Колючая проволока наверху могла создать проблемы, но я и с этим уже придумал, как справиться. Я взял с собой два наших одеяла, чтобы накрыть ею проволоку. Они не обеспечат полную защиту, но в основном уберегут нас от зацепов.

Я помог им забраться на грузовики, и Джиггс перелез первым. Он сделал это очень осторожно и спустился на другую сторону. У Френчи возникли небольшие затруднения, и мне пришлось подняться туда, чтобы помочь Лестеру перебраться. Все прошло очень, очень хорошо. Слишком хорошо, пожалуй. Мой план состоял в том, чтобы вытащить парней, а потом пробраться обратно через территорию к женским клеткам и посмотреть, смогу ли я найти Робин. Я знала, что это самоубийство, но я ни за что не могла уйти без нее. Если бы я это сделал, я бы никогда не смог с этим жить.

Как оказалось, именно это и спасло мне жизнь.

Как только парни выбрались за ограду, загремела стрельба из автоматического оружия. Я услышал, как закричал Джиггс и заорал Френчи, а потом их сбили с ног. Мы не учли, что у ARM могут быть патрули за оградой.

Я побежал обратно по тому же пути, но к тому моменту территория уже была залита светом.

Следующее, что я помню, – это винтовки, нацеленные мне в лицо.

ПАУК

Конечно, они сбили меня с ног. Назвали меня всеми возможными прозвищами. Пара раз пнули. Но я не получил той порки, которую ожидал, и той, которую, я уверен, они считали заслуженной для меня. Они оставили меня лежать лицом в грязь. Один из них придавил меня сапогом прямо посередине спины, чтобы я не пытался вывернуться, как змея сайдвиндер. Я был там, когда какие-то другие мерзавцы из ARM затащили изрешеченные пулями трупы Джиггса, Лестера и Френчи. За то короткое время, что я их знал, они стали моими друзьями. Я, сам того не желая, стал причиной их смерти. Я испытывал угрызения совести, но не слишком сильные. И не потому, что мне было наплевать, а потому, что я решил, что им так даже лучше.

Погибнуть под градом пуль – это гораздо лучше, чем стать кормом для зомби или быть высасываемым досуха Кровавыми Лордами. По крайней мере, так я считал.

Я ждал там, на земле, пока моих друзей перекидывали через забор в так называемый "загон для зомби. – Мертвецы устремились к жертвам, и долгое время слышались только отвратительные звуки, как они пожирали и чавкали, ломая кости, чтобы добраться до костного мозга.

Подошел солдат. – Поднимите его. Старик хочет его видеть.

– Бедный ублюдок, – сказал один из солдат.

Меня подняли на ноги и потащили к одному из длинных ангаров типа "Квонсет. – Я догадался, что меня ждет настоящая беда, и так и было, но не так, как я ожидал. Меня провели через дверь и бросили на пол. В комнате было тусклое освещение. Она напоминала банкетный зал или конференц-зал. Как и сам ангар, она была очень длинной. Солдаты ушли. Я услышал, как за мной закрылась дверь.

Стоя на коленях, я спросил: – Ну?

Ответа не последовало. В помещении царила... странная атмосфера. Я ощущал странные, противоречивые вибрации, которые трудно объяснить. Я испытывал странную смесь угрозы, тревоги и клаустрофобии. Воздух был тяжелым и душным. Капли пота стекали по моему лбу. Это было непонятно, ведь когда меня привели, в помещении было почти прохладно. Меня тошнило. Волны тошноты прокатывались по животу, и я думал, что сейчас меня стошнит.

Что, черт возьми, здесь творилось?

– Ну что ж, Стив Найлз, так ты все-таки здесь, – прозвучал голос... мягкий и почти размытый голос. Я подумал, что, если бы заговорил раздутый гриб, у него был бы именно такой голос. Это было отвратительно.

Я оглядел комнату.

Да, за столом сидел кто-то. Простой складной карточный столик, за такими обычно играют в "Рамми" или "Канасту. – Самое безумное было в том, что буквально минуту назад ни стола, ни сидящего за ним человека не было. Я был в этом уверен. Мне показалось, что я видел там движущуюся тень, но это было все. Как бы то ни было, сейчас он был там. Это был тучный мужчина, мягкий, как пластилин, лысый и бледный, с болезненным видом. Мутант, догадался я.

– Принудительная мутация, – сказал он, прочитав мои мысли.

– Ты – Кровавый Лорд, – сказал я, до сих пор не до конца понимая, что это вообще такое.

– Да. Так это называется.

Где-то в глубине сознания у меня сложился образ Кровавых лордов. Я представлял их высокими, величественными и с убийственным видом. Наверное, слишком много смотрел фильмов поздней ночью. Этот парень не был ни Лугоши, ни Кристофером Ли. Он был полной противоположностью голливудского кровопийцы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю