Текст книги "Игры на выживание (ЛП)"
Автор книги: Джек Хэмлин
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
"ИГРЫ НА ВЫЖИВАНИЕ"... Ведя одиночную войну против всех и каждого, кто встает у него на пути, Стив Найлз каждый раз наносит сокрушительный удар. Где-то там, в опустошенных зомби землях цивилизации, остались единственное, что у него осталось – его сын и его друзья. Он не остановится, пока не найдет их. "НИКОГДА НЕ СДАВАЙСЯ"... чтобы добраться до них, ему предстоит вести изнурительную войну против каннибалов и ходячих мертвецов, военизированных фанатиков и разбушевавшихся монстров. Избитый, замученный и заключенный в тюрьму кровопийцами-мутантами, он не сдастся. Он сбежит, чтобы сразиться с угрозой, превосходящей всякое воображение... ползучим, прожорливым ужасом, который оставляет после себя лишь кости и заставит его выйти за пределы всех земных границ разума.
Джек Хэмлин
ПОВЕРЖЕННЫЙ В ОГНЕ
ПОИСКИ
РЕЧНЫЕ КРЫСЫ
ДИКИЙ БИЛЛ
ИНСТИНКТ УБИЙЦЫ
НОЧНОЙ ВСАДНИК
ДОЛГИЙ ПУТЬ ВНИЗ
ХИЖИНА С ТРУПАМИ
ОТЧАЯНИЕ
ХИЛЛБИЛЛИ ГЕНРИ
НОЧЬ В УЮТНОМ ДОМЕ
ИССЛЕДОВАНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ
ШЕСТВИЕ МЕРТВЕЦОВ
ЯМА СМЕРТИ
КРОВАВЫЙ СПОРТ
ЖЕРТВА
МЯТЕЖНИК С ПРИЧИНОЙ
УБЕЖИЩЕ
РУИНЫ
ДОРОЖНАЯ ЯРОСТЬ
КЛЕТКА
КОШМАРНЫЕ СНЫ
СОБЫТИЯ В КЛЕТКЕ
ПАУК
ГОЛОДНЫЕ МЕРТВЕЦЫ
ПАУТИНА
ПРЕЛЮДИЯ
ВЫБОР
МУТАНТЫ
БОЕВАЯ ПОДРУГА
НОЧНЫЕ КОШМАРЫ
ЗОНА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ
БОЕВОЕ УСТАЛОСТЬ
ПЕРРИВИЛЛ
МЕСТНЫЕ
ОКРУЖЕННЫЕ
СТРЕЛОК
ОХОТА
ВРЕДИТЕЛИ
НА КРЫШЕ
В ПЕРЕУЛОК
ЗОНА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ
СНИЗУ
ГОРОД ЧЕРВЕЙ
КРИС
СУЩНОСТЬ
В СВЕТ
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
Наш канал: https://vk.ru/im/channels/-239778054
Джек Хэмлин
«НЕКРОФОБИЯ»
Книга #3: Игры на выживание
ПОВЕРЖЕННЫЙ В ОГНЕ
Удар был похож на ударную волну.
Вертолет врезался в деревья, словно раздавленная муха. У Джонси не было ни малейшего шанса вовремя взять его под контроль, чтобы спасти нас. Гранатомет – ведь это точно был он – врезался в нижнюю часть корпуса, заставив "Блэкхок" дернуться, словно его пнули. По какой бы причине это ни произошло, она не взорвалась сразу. Если бы взорвалась, нас бы разнесло на куски. Вместо этого ракета совершила невозможное: она проскользила по фюзеляжу, может быть, секунду или две, прежде чем взорвалась.
Взрыв был мощным. Громогласным.
Вот что я помню. Удар швырнул вертолет, и нас прижало к ремням безопасности. От удара по шее мне показалось, будто голову оторвало от шеи. – Блэкхок" пикировал в темноту носом вперед, в задней части кабины зияла огромная дыра, а хвостовая балка оторвалась, словно крыло насекомого. Кабину заполнили пламя и дым.
– МЫ ПАДАЕМ! – закричал Джонси. – ГОСПОДИ, МЫ ПАДАЕМ...
То, что произошло дальше, в реальном времени заняло всего несколько секунд. Но в вращающейся кабине казалось, что это длится бесконечно. Мы врезались в деревья, и главный ротор ворвался в них, как циркулярная пила, шлепая по куполу кабины градом зеленой поросли. Мы подскочили, дернулись, а затем снова врезались в деревья. И в ту застывшую секунду ужаса я увидел отломавшуюся лопасть ротора, которая крутилась в воздухе, летя к кабине, словно бумеранг. Должно быть, она оторвалась и, отскочив от деревьев, полетела прямо на нас.
Избежать этого было невозможно.
И не было никакой возможности вовремя вырваться из ремней безопасности.
К тому моменту, как я ее увидел и мой мозг это осознал – за доли микросекунд – она ударила с полной силой, прорезая купол кабины, словно лезвие мачете. Джонси закричал прямо перед тем, как она отрубила ему голову. Я почти ничего не видел из-за дыма и пламени.
Вертолет врезался в другие деревья, развалился на части, и, кувыркаясь в воздухе, посыпал дождем обломки из металла и пластиковых композитов, а горящее топливо хлынуло в кабину. Я едва успел почувствовать жар, как мы ударились с оглушительным грохотом, от которого я потерял сознание.
Когда я пришел в себя, наверное, через несколько секунд, кабину заполняла темная, ледяная вода. Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как тьма окутывает меня. Я чувствовал, как искореженный вертолет медленно тянет меня вниз, погружаясь все глубже и глубже в мутные воды.
Я начал нащупывать ремни безопасности, пытаясь найти застежку.
Я был крепко пристегнут. Вертолет тонул вверх дном, а я не мог найти эту чертову защелку. Наконец ремни безопасности под моими сжимающимися пальцами отстегнулись, и я вырвался из них. В воде они были тяжелыми и почти скользкими, словно цепляющиеся щупальца.
Под водой... разбитый вертолет... вверх дном... было трудно сориентироваться. Я боролся за спасение в затопленной кабине, но куда бы я ни повернулся, я упирался в стену, в какое-то препятствие. Однажды мои пальцы коснулись обрубка шеи Джонси. У меня болели легкие, конечности казались тяжелыми и онемевшими, но я нашел проход и проскользнул сквозь него, устремившись в черные воды, как торпеда.
Думаю, проем, который я нашел, был тем самым, что пробил гранатомет в задней части кабины.
Я плыл изо всех сил, вверх, вверх, вверх, заставляя легкие не вдыхать воздух и не давать мне утонуть. Примерно в тот момент, когда я увидел белые точки, мелькающие перед глазами, как пузырьки,
я вынырнул, задыхаясь и безумно размахивая руками. Я поднял такой шум, что мог бы разбудить мертвецов в трех округах... не самая приятная мысль в данных обстоятельствах, когда мир дрожал под ядовитым взором Некрофага. Когда кислород наполнил мои легкие, я успокоился, и мой мозг начал работать.
Я держался на воде.
Я делал это инстинктивно.
Я находился посреди широкой реки, воды которой сверкали в лунном свете, во многом благодаря нефтяному пятну, оставленному сбитой птицей. Мимо проплывали лиственные ветки и сучья. Я догадался, что вертолет отрезал их и унес в реку вместе с нами.
– Что теперь? - подумал я. – Ты оказался в реке посреди чертовой ночи, где-то в Катскиллс. Кто-то там хочет твоей смерти. Каждый раз, когда тебе кажется, что ты берешь ситуацию под контроль, они берут под контроль тебя.
Мимо проплыла довольно крупная ветка, и я ухватился за нее. Я плыл, отдыхал и размышлял. Я пережил слишком много, чтобы сдаваться сейчас. Я должен был добраться до берега. Я должен был выжить в реке.
А потом начнется настоящее выживание.
ПОИСКИ
Я был на охоте.
Я искал своего сына, Пола. Теперь, когда его мать умерла – а это, мягко говоря, ужасные и болезненные обстоятельства, – он был всем, что у меня осталось. Он был единственной причиной, по которой я вставал по утрам и делал один шаг за другим. Я молился, чтобы он был в безопасности. Он был с моими друзьями, и я знал, что с ним все будет в порядке. Они отдали бы жизнь, защищая его. В любом случае, он нуждался во мне, а я – в нем. В результате череды несчастных, по-настоящему ужасных событий я оказался разлучен с ним. Я попал в плен к безумной милиции, возглавляемой бывшим военным-психопатом, и был вынужден присоединиться к его войне на уничтожение зомби, роившихся на улицах Большого Яблока.
Мне удалось сбежать, когда живые мертвецы захватили лагерь ополченцев на Лоуэр-Ист-Сайде, угнав вертолет и Джонси, его пилота. И тот, и другой теперь лежали на дне реки. Мы прочесали Йонкерс в поисках моего сына и друзей, обходя места, где, как я знал, они могли бы меня ждать. В гараже коммунального хозяйства, который мы с друзьями использовали в качестве своего рода временного штаба, мы нашли записку, прикрепленную к пробковой доске. На ней было написано:
СТИВ
В "КИЛЛС"
СЛЕДУЙТЕ ЗА НАМИ
"Киллс", конечно же, означали Катскиллс на юго-востоке штата Нью-Йорк. Именно туда мой приятель Так увез всех. Я был в этом уверен. На ферму ветерана Вьетнама (такого же, как и сам Так) по имени Бобби Хьюз, у которого было хозяйство недалеко от горы Даблтоп. Много лет назад, вернувшись разочарованным с войны, Хьюз основал в "Киллс" нечто вроде коммуны, преследуя одну цель: отвернуться от мира, его мелочной ненависти, нетерпимости и войн.
Его план заключался в том, чтобы жить как в XIX веке – как фермер, выращивающий продукты для собственного потребления, и горный житель. Жить за счет земли, заботиться о ней и позволять ей обеспечивать себя.
Когда Так и остальные уехали в "Киллс, – я был пленником ополчения. К тому моменту они уже не имели ни малейшего представления, жив я или мертв. Я не сомневался, что они меня искали. Я был уверен, что им было больно оставлять меня. Но в конце концов они, должно быть, поступили единственно разумно: направились в горы.
Пол, конечно же, был с ними.
Я надеялся, что он в безопасности.
Я надеялся, что они все в безопасности и без приключений добрались до фермы Бобби Хьюза. Хотя я знал, что они будут сражаться до смерти за моего сына и относиться к нему как к своему собственному ребенку, я все равно беспокоился. С момента краха цивилизации опасностей было так много. Ополченцы. Секты. Сумасшедшие выживальщики. И, конечно же, зомби. Целые армии голодных зомби. Может, даже что-то похуже.
Поэтому я волновался.
И буду волноваться до тех пор, пока не увижу его снова. Ему было десять лет. Во многих отношениях, учитывая все, что он пережил за те мрачные месяцы после "Пробуждения, – он был уже не просто мальчиком. Он был маленьким мужчиной... и все же он был мальчиком. Мальчиком, который видел, как умирала его мать, и, вероятно, находился в очень уязвимом состоянии, думая, что его отец тоже мертв.
Но я доберусь до него.
Я найду его.
Я его не подведу.
Это было моим обещанием ему и самому себе. Я намеревался серьезно покалечить любого, кто встанет у меня на пути.
РЕЧНЫЕ КРЫСЫ
Течение было медленным и плавным, но неуклонным.
Течение уносило меня вниз по реке и, насколько я мог судить, прямо в море. Я получил ожоги от горящего топлива в кабине; не сильные, но достаточные, чтобы лицо стало горячим и болезненным, как после хорошего июльского солнечного ожога. Если бы мы не разбились в реке, меня бы запекли как сосиску "Оскар Мейер. – Учитывая обстоятельства, мои ожоги были незначительными.
Пока что находясь в безопасности, я попытался сопоставить факты.
Кто-то выстрелил из того гранатомета.
Кто-то, кто хотел нашей смерти.
Всегда оставалась вероятность, что это был несчастный случай. Что выстрел произвел какой-то одинокий выживальщик или отрядок ополченцев, которые решили, что мы проводим какую-то рейдовую операцию. Я знал, что в самом Городе и в прилегающих районах, таких как Йонкерс и Маунт-Вернон, существовали десятки военизированных группировок и анклавов выживальщиков. Большинство из них были мелкими, но ARM (Американское движение сопротивления) было хорошо снабжено, организовано и мотивировано. У них были вертолеты и экипажи, способные ими управлять. Возможно, тот, кто стрелял из РПГ, принял нас за их людей. Я не думал, что ARM действует так далеко в глуши – я, конечно, надеялся, что нет, – но это не означало, что они были единственной милицией с вертолетами, плохим характером и множеством врагов. Я надеялся, что оставил таких придурков в Городе... но никогда не знаешь наверняка.
Проплыв так добрых пятнадцать или двадцать минут, я увидел вдали темную массу. Мне понадобилось несколько секунд при лунном свете, чтобы понять, что это мост. Мосты означали дороги, а мне нужна была дорога, чтобы найти гору Даблтоп и ферму Бобби Хьюза. По моим расчетам, сделанным непосредственно перед крушением, я находился на расстоянии добрых десяти или пятнадцати миль.
Я решил, что мост станет моим местом выхода из воды. Мне нужно было выбраться из воды. Я начинал терять чувствительность в конечностях.
Это казалось хорошим планом.
Когда я был, наверное, в сорока футах от моста, я увидел огни. Они разлетелись повсюду, рассеивая лучи фонариков. Они прочесывали реку, и вскоре меня обнаружили.
– Вон там! – крикнул кто-то. – Прямо там, на том бревне! Вот один из них! Вот один из тех, кто убил твоего парня, Билл!
Вдруг все лучи света устремились на меня.
Черт.
Примерно в тот момент, когда они начали стрелять по мне, я нырнул глубоко, как бобр, растворившись в темной, холодной воде. Я начал плыть к дальнему берегу, где деревья нависали над рекой. Там были заросли камыша и застрявшие бревна, среди которых можно было спрятаться. Я плыл под водой так далеко и быстро, как только мог. Наконец мне пришлось всплыть. Я вынырнул, едва создав рябь на воде, словно водолаз, разведывающий вражеский берег. Я сделал несколько глубоких вдохов. По моим подсчетам, я проплыл около двадцати футов.
Билл и ребята все еще не унимались, расстреливая все вокруг, как стая дикарей в первый день сезона охоты на оленей. Прожекторы сканировали воду, а пули летели во все стороны. Хлоп, хлоп, хлоп. Я услышал, как несколько из них с глухим стуком упали на берег чуть ниже меня.
Я снова нырнул и проплыл под водой еще двадцать футов, затем повторил это, пока не наткнулся на камыши. Дно было мягким и рыхлым, поэтому я прижался ближе к берегу, нашел покрытое мхом бревно и ухватился за него.
Я был в ужасном состоянии.
На мне не было ничего, кроме военной формы на спине и ножа "Гербер" за поясом. Моя винтовка ушла на дно вместе с вертолетом и рюкзаком. Была ночь, и я понятия не имел, где нахожусь. В довершение ко всему, кучка вооруженных сумасшедших стреляла в меня, потому что думала, будто я убил сына Билла.
– Хуже уже не будет, – подумал я.
ДИКИЙ БИЛЛ
Билл и его ребята не собирались отказываться от меня.
Они начали пробираться вдоль берега, освещая окрестности фонарями и стреляя наугад по любым подозрительным объектам. Это был лишь вопрос времени, когда они найдут меня и либо убьют на месте, либо устроят из моей смерти зрелище. Если бы я мог что-то с этим поделать, ни того, ни другого бы не произошло.
Я слышал, как они постепенно приближаются.
Ветерок донес до меня их запах – самогон из кукурузы, настолько крепкий, что у меня закружилась голова. Мне никак не удалось бы выкрутиться из этой ситуации. Они были пьяны, вооружены и нетерпимы. Мне конец.
Мне предстояло сделать выбор.
Либо пробраться к берегу и скрыться в лесу, либо рискнуть остаться в камышах. Укрытие там, где я находился, было неплохим, но если бы они меня заметили, это было бы как стрельба по индейке. С другой стороны, если бы мне удалось выбраться из воды, мне пришлось бы преодолеть около двадцати или тридцати ярдов по открытой местности. И все это при лунном свете.
Я решил переждать.
Когда они подошли ближе, я засунул лицо в воду за бревном так, что оно оказалось наполовину под водой. Нос едва торчал из воды – ровно настолько, чтобы сделать несколько вдохов. Билл и ребята начали светить фонарями в камыши, пытаясь меня найти. Моя голова была за бревном, одна рука сжимала конец давно обломанной ветки.
Лучи света нашли бревно.
Один из парней Билла открыл огонь. Пара пуль среднего калибра вонзилась в бревно. Одна из них пролетела всего в дюймах от моей руки.
– По-моему, ты его достал, Тайни, – раздался голос. – Это бревно больше никому не причинит вреда.
Несколько парней рассмеялись. Я сам улыбнулся, потому что инстинкты Тайни были намного лучше, чем у остальных этих придурков. Тайни назвал их засранцами, и вся эта компания двинулась вниз по берегу, подшучивая над Тайни, чемпионом по уничтожению бревен. Я подождал еще десять минут, пока их голоса не затихли, а лучи их фонарей не опустились к изгибу реки.
Тогда я приступил к делу.
Я осторожно пробирался сквозь камыши, приближаясь к берегу, пока мои пальцы не уперлись в траву. Я пытался вылезти из воды тихо и грациозно, но вы знаете, как это бывает, когда ты промок до нитки – весишь 300 фунтов, а одежда словно покрыта цементной коркой. Не помогало и то, что вода была прохладной, а мои конечности онемели. Поэтому я выбрался из воды не так бесшумно, как надеялся; я плескался и пробивался наверх, как тонущий буйвол. Если никто этого не слышал, то у них, наверное, каменные уши. Я пробрался сквозь траву и опустился на колени. Медленно, очень медленно я встал.
И тут я увидел, что я не один.
Там кто-то стоял.
Очень большой кто-то.
– Кто... – начал я говорить, но он протянул руку и схватил меня. Я был слишком промокшим, чтобы быстро двигаться и увернуться от рук, которые схватили меня. Меня схватили и резко подняли с ног в воздух, словно я был набит перьями. Сразу же я почувствовал тошнотворный запах, похожий на гнилую свинину на пароварке.
Зомби.
Он, или оно, поднял меня в воздух так, что я оказался на уровне его лица – чтобы было удобнее грызть. Я почувствовал себя куриным крылышком, сорванным с тарелки.
Зомби издал рычащий, гортанный звук, и я увидел, как его зубы блеснули в бледном лунном свете. Внезапно я перестал чувствовать себя таким промокшим и неповоротливым. Когда он потянул меня к своему раскрытому рту, я двинулся быстро, руководствуясь одним лишь инстинктом. Времени достать нож не было. Я вонзил большие пальцы в глазницы мертвеца со всей силой и почувствовал, как его глаза раздавились, словно гнилые виноградины. Теплая струя мякоти брызнула мне на пальцы.
Зомби издал хриплое хрюканье, которое, должно быть, было проявлением боли в его разложившемся мозге.
Он швырнул меня, и я покатился в подлесок.
Я с трудом поднялся на ноги и в панике бросился бежать по открытой, освещенной луной местности. Я только что добрался до тенистого зарослей леса, как услышал, как бегут люди и раздаются крики. Лучи фонариков прорезали тьму, колыхаясь, пока бежали люди, держащие их.
– Вон! Прямо там! – крикнул один из них. – Он, черт возьми, прямо там!
Я упал на землю, прикрыв голову и стараясь не выделяться. Я их не интересовал. Их свет был сосредоточен на громоздкой фигуре немертвого, спотыкающейся в лунном свете.
– Это он! – крикнул Тайни. – Это тот, кто убил твоего парня, Билл!
Я наблюдал из укрытия, как они с яростью обрушили огонь на теперь уже ослепшую фигуру, похожую на Франкенштейна. Одной хорошей пули в голову хватило бы, но какая в этом была бы радость, когда ты пьян, вооружен, а твое холодное сердечко жаждет серьезного перебора? Они выпустили в мертвеца тридцать или сорок патронов, пробивая его пулями насквозь и разрывая на куски. Думаю, он был мертв – или, если хотите, уже не одушевлен, – уже через несколько секунд. Но они продолжали стрелять, ведя такой интенсивный огонь, что он просто не мог упасть. Мистер Зомби танцевал, как марионетка, кружась неуклюжими полукругами, а куски его тела разлетались во все стороны, пока осталось недостаточно, чтобы удержаться на ногах.
Труп рухнул на землю, превратившись в изуродованную кучу.
Его останки были разбросаны на расстояние не менее тридцати футов. Билл и ребята стояли вокруг своей добычи так, будто они сбили смертоносного и хитрого людоеда-леопарда, а не безглазый, разлагающийся труп-каннибал. Полагаю, для них это было одно и то же. Они продолжали светить на него фонариками на случай, если он попытается выкинуть что-нибудь странное.
– Ну, он точно мертв, – сказал Тайни.
– Ты уверен? – спросил один из них.
– Готов поспорить, что искусственное дыхание заставит его снова ходить, – сказал другой.
Все начали смеяться.
– Поцелуйте меня в зад, – ответил им Тайни.
Еще больше смеха. Они передавали друг другу бутылку, и от нее пахло как от дешевой полироли для пола. Я хотел пить, но не настолько. После новых подколов и веселья Билл – я предположил, что это был Билл – велел им убрать бутылку, мол, пора за работу.
– Мы просто сбрасываем пар, – сказал один из них.
Потом стало совсем тихо. Я слышал стрекотание сверчков.
– Это не тот, кто поймал Джорджи. Это совсем не тот, – сказал Билл. По тону его голоса у меня сложилось впечатление, что старик Билл не совсем в себе. Когда он заговорил, остальные замолчали, словно боялись его.
– Давайте вернемся на дорогу. Тот другой, наверное, еще где-то здесь. Я хочу его.
– Ах, давай на сегодня хватит, Билл. На них легче охотиться при дневном свете, – сказал Тайни.
– Что ты, черт возьми, говоришь?
– Ну, Билл, я просто имею в виду, что...
– Да, я знаю, что ты имеешь в виду, ты, трусливая клякса дерьма, – сказал Билл, проталкиваясь сквозь остальных и набрасываясь на Тайни. Они тут же расступились, уступая ему дорогу. – Это все, что для тебя значит мой парень, да? Это все, чем был для тебя бедный Джорджи. Просто кусок дерьма, на который наступили, и ты с радостью готов стереть память о нем, как дерьмо с ботинка.
– Он ничего не хотел сказать, Билл, – сказал один из них.
Билл подошел к его лицу на расстояние примерно трех дюймов. – Заткнись, блядь, и уйди с дороги, пока я не разбил тебе голову в кровь
Тот отошел в сторону.
Тайни попытался извиниться, и Билл ударил его. Он ударил его еще два раза, когда тот упал на землю. Звук был похож на удар молотка по тыкве.
– Хватит, Билл! Боже, ты его убьешь!
Билл пробурчал что-то и ушел, громко топая ногами. Остальные последовали за ним, двое из них поддерживали Тайни. Он издавал сдавленные хныкающие звуки. Я не знал, кто такой Билл, но знал, что он из себя представляет: жестокий мудак с навязчивой идеей.
ИНСТИНКТ УБИЙЦЫ
Но он не был моей проблемой.
После того как парни ушли, я немного просчитал ситуацию, исходя из своего текущего местоположения. Я знал, что Джонси летел на северо-северо-запад, углубляясь в Катскиллские горы, следуя по течению реки Неверсинк до горы Даблтоп и, надеюсь, до фермы Бобби Хьюза. Учитывая место, где мы "приземлились, – мое дрейфование по реке и судя по положению Сириуса на небе, если я пойду прямо через лес, то доберусь до окружной дороги № 31. А она, своим извилистым путем, привела бы меня к государственному парку Катскилл и окрестностям фермы. По крайней мере, я бы шел в правильном направлении.
Но мне нужно было быть осторожным, потому что Дикий Билл и его ребята, без сомнения, будут следить за дорогой. И любой подойдет, чтобы отомстить за Джорджи.
Через двадцать минут, проведенных в спотыкании о поваленные стволы, бродя по грязи по колено и теряя большую часть крови из-за поздних комаров, я добрался до дороги. Я рухнул на нее, задыхаясь. Полежал там минуту, мечтая уснуть. Думаю, к тому моменту я не спал уже около сорока восьми часов. Даже дремота на гвоздях показалась бы мне приемлемой.
Но я встал.
Я двинулся дальше.
Я шел по дороге, держась обочины и стараясь не попадать в лунный свет. Деревья отбрасывали раскидистые темные тени, в которых я растворялся. Я присматривался не только за Диким Биллом и его головорезами, но и за мертвецами. В этой местности их было мало по сравнению с Нью-Йорком, но я знал, что они где-то рядом. Достаточно было одного хорошего укуса, чтобы посвятить меня в их клуб и превратить в прожорливый ходячий труп.
Я прошел, наверное, полмили, когда услышал голоса.
Я скрылся в тени, ожидая неприятностей. Голоса доносились прямо впереди. Я почувствовал запах сигаретного дыма. В голосах не было ни тревоги, ни паники, поэтому я решил, что они не на охоте.
Я подошел поближе, стараясь быть как можно тише.
Обогнув ствол большой сосны, я увидел огоньки их сигарет. Луна скрылась за облаком, и я ждал, пока она снова выйдет. Я протер глаза от сна, понимая, что должен разглядеть их, прежде чем идти дальше. Если они будут начеку, проскользнуть мимо них будет непросто. Идея пробираться мимо них через лес тоже не казалась особенно привлекательной.
Луна вышла. Я увидел их на следующем повороте дороги: они прислонились к пикапу, курили и пили пиво. По осанке человека можно многое сказать. Она показывает, мотивирован он или ему все по фигу. Этим двоим, безусловно, было все по фигу.
Я подошел ближе, до тридцати футов от них.
Голос где-то в глубине головы говорил: Тебе нужен этот пикап, и ты это знаешь. Ты должен быть готов на все, чтобы его заполучить. Он приведет тебя к Полу, Таку и остальным. Приготовься его забрать.
И я был готов.
Боже, как же я был готов.
Пикап был GMC, с полным приводом – ответ на мои молитвы.
Я слушал, как парни болтали о пустяках, не подозревая, что я подкрадываюсь к ним. – Черт возьми, Билл, он не в себе, и мы оба это знаем.
– Он сошел с ума еще со времен Джорджи.
– Он сбил тот вертолет прямо в полете. Друзья, враги – мы никогда не узнаем. У него остался один гранатомет. Не терпится увидеть, какой бедный ублюдок окажется на том конце.
– Надеюсь, это не мы.
– Не рассчитывай на это.
Так вот, – Дикий Билл" был тем самым, у кого чесался палец на спусковом крючке. Если бы у меня было время, я бы задержался здесь только для того, чтобы разобраться с его бреднями. Но на это времени не было. У меня была миссия, и в глубине души я чувствовал, что это самая важная миссия в моей жизни.
Наконец один из парней потянулся и сказал: – Мне надо вернуться к остальным. Будь начеку. Билл говорит, что тут рыщут какие-то червяки. Береги себя.
– Конечно, Чип, конечно.
Я смотрел, как Чип уходил, медленно бредя по дороге. Другой парень докурил и открыл еще одну банку пива. Он залпом выпил ее. Через пятнадцать минут он открыл еще одну. Я ждал неизбежного, но у этого парня был железный мочевой пузырь. Мне нужно было, чтобы он отлучился, когда я начну действовать. Через то, что показалось целым часом, пока я боролся со сном, он допил еще одну банку и бросил пустую на заднее сиденье пикапа.
Затем... он обошел GMC, чтобы пописать.
Пришло время действовать.
Его винтовка – .30-30, как я догадался, – прислонилась к пикапу. Мой план состоял в том, чтобы схватить ее и ударить ею его по голове. Позже он очнулся бы в канаве с сильно разбитой головой, но он очнулся бы. Мой запасной план был чуть более кровожадным. Я собирался перерезать ему горло. Я не хотел этого. Я ничего не имел против этого парня. Я искренне желал ему долгой и здоровой жизни... но мне нужен был этот проклятый пикап. Он мне был крайне нужен.
Оглядываясь назад, я удивляюсь тому, насколько хладнокровенным я был.
Когда он подошел к канаве, я вышел из укрытия. Его винтовка прислонялась к заднему бамперу. Я обошел грузовик сбоку, услышав, как он начал мочиться. В руке у меня был боевой нож Gerber. Я почти дотянулся до винтовки, когда наступил на очень сухую сосновую шишку, и она хрустнула, словно я наступил на пакет с картофельными чипсами.
Парень полуобернулся, увидел меня и сказал:
– Эй...
Два быстрых шага – и я был у него на шее. Я зажал ему рот ладонью, пока он без особого энтузиазма пытался схватить меня, а затем вонзил лезвие "Гербера" ему в живот. Все его тело напряглось, а потом полностью обмякло, когда я три или четыре раза вонзил нож ему в кишки. Он упал назад, скатившись в канаву. Я слышал, как он катался и корчился среди рогоза, издавая влажные звуки рвотных позывов. Это длилось, может быть, десять секунд, а потом воцарилась тишина. Мурашки бегали по коже гораздо дольше.
Он был мертв, и я его убил.
Я стоял там, дрожа в лунном свете, с рукой, залитой кровью вплоть до локтя. Колени подкашивались, а в животе все переворачивалось. Я убивал и раньше; не сомневайтесь в этом. Я убивал, когда участвовал в войне в Ираке, и убивал много раз с тех пор, как "Пробуждение" вытащило мертвецов из могил. Но всегда я делал это, чтобы защитить себя и своих близких, и всегда против вооруженных или жестоких, невменяемых противников. Это был первый раз, когда я убил, хотя был другой выход. Я не был коммандосом. На войне я служил в экипаже бронетранспортера "Страйкер" в качестве командира машины (TC) и стрелка. Я не был пехотинцем. Я не был обучен ближнему бою, рукопашному сражению.
Но когда пришло время убить того парня, я не колебался.
Я действовал по чистому инстинкту. Как будто мое тело сказало: – Отойди в сторону, я сам с этим разберусь. – Мой разум, моя воля не участвовали в этом. Нет, я не был коммандосом, но я был мотивирован, одержим и отчаян. Мне нужно было добраться до моего мальчика. Он думал, что я мертв. Я почти чувствовал его боль там, его тоску по мне и потребность в той стабильности, которую мог обеспечить только я.
Мне было все равно, сколько людей придется убить, чтобы добраться до него.
Как я уже говорил, я не собирался его подвести.
НОЧНОЙ ВСАДНИК
Я довольно быстро пришел в себя, схватил винтовку и запрыгнул за руль GMC. Я не испытывал никаких угрызений совести; на это просто не было времени. Я завел пикап – в баке было полбака бензина, чего, как я посчитал, хватит, чтобы добраться до места назначения... или, черт возьми, почти до него.
В кабине я нашел сигареты и прикурил. Никотин не даст мне заснуть. Я проехал, наверное, милю, когда на дорогу вышли две фигуры. Подростки. Только у одного из них было что-то, что можно было бы назвать лицом. Зомби. Они ничего не боялись, и уж тем более – движущихся машин. Они пошли прямо на меня, я сбил их обоих с дороги и просто продолжил ехать. Мне стало интересно, не звали ли одного из них Джорджи.
Как ни странно – или, может, из-за отсутствия удачи – я мчался по дороге, вылетел из поворота, и перед глазами появился тот самый мост, с которого "Дикий Билл" и его ребята изначально меня заметили.
Они все еще были там.
Полдюжины человек ждали с винтовками.
Я сразу же сбавил скорость, не зная, что делать. Я не был уверен, что, черт возьми, делать. Если бы я на них навалился, как неудержимая сила, они бы открыли огонь, а мне не очень нравилась перспектива, что через лобовое стекло пролетят десятки пуль. Ослепленные светом моих фар, они были расслаблены, стволы ружей направлены вниз. Они, конечно, думали, что я – тот самый человек, которого я убил. В ярком свете фар они не могли понять, что все иначе.
Я не видел причин их разочаровывать.
Я медленно подъехал к мосту, и они помахали мне рукой. Когда я оказался примерно в двадцати футах от них, я выжал педаль газа до упора, и в этот момент в моей голове пронеслись два сценария: грузовик заглохнет, оставив меня на их милость... или один из них, возможно, сам горячий "Дикий Билл, – проявит инициативу и выстрелит, и я получу пулю в лицо или шею.
Но ни того, ни другого не произошло.
Бог любит глупцов.
Парни не ожидали неприятностей, поэтому вели себя непринужденно, почти скучающе. Когда я давил на педаль газа, они отскочили в сторону. Двое из них перелетели через перила в реку. Я сбил еще одного. Он перевернулся на капот и соскользнул. Еще один оказался под колесами, и я переехал его с тошнотворным стуком.
И тогда я был свободен.
Я собирался добраться до фермы.
Я собирался воссоединиться с сыном и друзьями. Ничто не могло встать у меня на пути. Я чувствовал себя довольно хорошо. Лучше, чем за последние недели. На самом деле, гораздо лучше. Я зажег еще одну сигарету и пожалел, что у меня нет пива. Я проехал, наверное, пять миль от моста, и все шло гладко и легко. Я должен был догадаться, что что-то обязательно пойдет наперекосяк.




























