Текст книги "Игры на выживание (ЛП)"
Автор книги: Джек Хэмлин
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
– Ну, – сказала она, – что теперь, о, первопроходец?
Я только покачал головой. – Машина. Я хочу вернуться туда, где мы были до появления "Ангелов смерти.
– Это примерно в пяти милях отсюда. Если понадобится, мы можем дойти пешком. Я знаю несколько коротких путей через лес.
Отбросив окурок, я почувствовал себя разбитым. По-настоящему, до глубины души разбитым. Все те сражения, страдания и чудесные спасения, через которые я прошел. Вся эта грязь, мусор и безумие. А если все это было пустой тратой времени? А вдруг мой сын мертв? А Сабелия, Джимми, Дайан, Так и все остальные? Что тогда? Я так долго стремился к ним, что, честно говоря, не знал, что, черт возьми, я буду делать, если у меня больше не будет этого. Мне пришлось бы смириться с этим. Тогда Робин стала бы моим миром. Она мне нравилась. Она была хорошей девчонкой. Но она также была бременем. С тех пор как я разлучился с Таком и остальными в Бронксе, я был один. Мне не на кого было полагаться, кроме себя самого. Так было проще. А теперь у меня была Робин. Она была сильной и способной, но, давайте посмотрим правде в глаза, она все еще была ребенком. Мне было наплевать, насколько опытной и крутой она себя считала – пятнадцать лет все равно остаются чертовыми пятнадцатью.
Тот факт, что она влюбилась в меня, был в некотором роде лестным. Подросток, влюбленный в парня за тридцать, приближающегося к сорока. Конечно, это было чертовски лестно. Кто знает, что она во мне нашла? Может, я напоминал ей кого-то другого. Она была милой девчонкой. Даже я это заметил. Черт, она была даже симпатичной с своими голубыми глазами, овальным лицом и этими полными чувственными губами. Если не обращать внимания на пирсинг, татуировки и резкий характер, она была по-своему поразительна. Она была бы настоящей красавицей, если бы позволила себе такое. Но суть в том, что ей было пятнадцать, а я с момента "Пробуждения" натворил кучу ужасных вещей, которые, как я думал, никогда бы не сделал – черт, я же ел человеческое мясо, может, и не по собственной воле, но ел – но я не был слюнявым извращенцем, жаждущим подростков. Я буду другом Робин, ее братом, ее любимым дядей, но никогда ничем больше. Я, конечно, не был слеп к реальности.
Последней женщиной, с которой я спал, была моя жена много месяцев назад. Я, конечно, чувствовал потребность, но когда и если бы настал тот момент, это была бы зрелая женщина, а не подросток.
Черт, нужно же было иметь какие-то принципы, даже если старый мир погиб.
Словно читая мои мысли, Робин сказала: – Ты думал о том, что будешь делать, если мы не сможем найти твоего сына и твоих друзей?
– Да. Я об этом думал.
– И?
– Полагаю, мне придется остаться с тобой.
Она бросила на меня гневный взгляд. – Да, ну и пошел на хер ты тоже, Стив Найлз.
Я рассмеялся, и она тоже.
Потом мы перестали смеяться. Мы услышали этот странный гул внизу. Возможно, мы не столько услышали его, сколько почувствовали. Это было странно. Мой разум пытался найти этому объяснение.
Может, просадка грунта. Может, весь этот проклятый этаж вот-вот провалится в карстовую воронку. Может, внизу скапливался газ. Но ни одна из моих гипотез не имела ни капли смысла.
Мы услышали это снова.
Потом мы услышали еще что-то. Задняя дверь, ведущая в переулок, находилась сразу за аптечным прилавком. Кто-то стучал по ней. Более того, я слышал, как стучат сразу несколько пар кулаков.
Робин сглотнула.
– Стив... – начала она.
К тому времени, как мы успели встать на ноги, дверь разлетелась на куски, и какие-то фигуры стали пробираться к нам. Пришли мертвецы.
МЕСТНЫЕ
Первый зомби – подросток с пулевыми отверстиями в груди – обошел прилавок и сбил витрину с "Найквилом. – Он скрежетал зубами. Увидев нас, он направился по проходу прямо на нас.
У меня оставалось всего шесть или семь патронов в магазине MP-5, а второй я приберегал. Я переключил селектор на полуавтоматический режим, поднял оружие и выпустил пулю прямо в его лоб. Он закрутился и дернулся, опрокинувшись в отдел с аспирином, словно срубленное дерево.
Но там были еще трое.
Возможно, это была семья – женщина в ночной рубашке, голый мужчина с выбитым глазом и маленькая девочка, которая несла кирпич, испачканный коричневыми пятнами от голов, которые она им разбила. Я убрал мужчину и женщину двумя точными выстрелами в голову. Девочка чуть не добралась до меня. Когда она подняла кирпич, я разнес ей голову на куски.
Робин издала короткий, сдержанный крик.
Еще два зомби ворвались через входную дверь. Обе – пожилые дамы с окрашенными в синий цвет волосами и обвисшими щеками. Одна из них несла хорошо обглоданную человеческую руку, которой она размахивала в сторону Робин. Я быстро усмирил их обеих. Но их было больше. Они врывались через переднюю и заднюю двери. Я убил католического священника, чей римский воротник был испачкан черными пятнами от слюны, стекающей из его рта, и прикончил еще одного парня в фартуке.
Потом я вышел из кадра.
Оттеснив Робин за спину, я выбросил обойму и вставил новую. И едва успел. Рука с пурпурными пятнами протянулась, чтобы схватить Робин за волосы. Она пригнулась под ней, и рука схватила меня за плечо. Я увидел стоящего там крупного парня. Он был голым и при жизни, судя по всему, был довольно накачанным. Его живот был черным от трупного окоченения, оседания крови после смерти. Его рот представлял собой рваную, слюнявую дыру. Он потянул меня к себе, раскрывая челюсти.
Робин ударила его ногой, и он хрюкнул, но не отпустил меня.
Я приставил MP-5 прямо к его лицу и разнес ему голову тремя выстрелами из автомата. Он пошатнулся назад, и витрины забрызгались его кровью. Он издал хрипящий звук, и из его рта потекла черная жидкость.
Затем он ударился о витрины и потянул за собой около сотни коробок с таблетками от простуды.
Даже с разнесенной головой он все еще шевелился. Какой-то автоматический рефлекс, связанный с наступлением смерти мозга. Его руки махали, ноги лягали и стучали по полу.
Подошли еще два зомби.
По одному с каждого конца прохода. Один из них нес осколок стекла размером примерно с ятаган.
Я застрелил его первым, и кровь фонтаном брызнула из его головы. Он споткнулся о собственные ноги и упал на троих других, двое из которых с удовольствием начали его пожирать. Я убил еще одного, а потом мы с Робин бросились к входной двери. Бесполезно. Внутрь врывались новые зомби, а на улицах, ведущих к аптеке, их было не меньше дюжины. Еще больше проникали через заднюю дверь. Мы оказались в западне.
ОКРУЖЕННЫЕ
Был только один выход, и мы им воспользовались.
Мы пробрались через магазин к стеклянным витринам, выходящим на проспект. Я открыл огонь из MP-5, и стекла разлетелись вдребезги, упав на тротуар. Мы выбежали на улицы Перривилля, которые воняли, как открытая могила.
Мы бросились через улицу – зомби повсюду, словно посетители витрин. Мы свернули в переулок и вышли с другой стороны, за поворотом... и что-то врезалось в меня. Я даже не понял, что это было. Удар был сильным, и я упал, увидев звездочки. Я моргнул и прогнал паутину из глаз. Там стоял зомби, протягивая руку к Робин. Она бросилась на землю и схватила пистолет-пулемет. Она открыла огонь по нему, пули пронзили его насквозь. Она скорректировала прицел, и его голова разлетелась на куски, осколки костей и мозговой ткани разбрызгались по витрине цветочного магазина.
Надвигался еще один зомби.
Я взял MP-5 и свалил его. Мы оказались в гуще их гнезда, а патронов в моем оружии оставалось все меньше. Я продырявил еще двоих по одному выстрелу. Маленькая девочка выползла из-под машины и схватилась за лодыжки Робин. Она пнула ее по лицу мотоциклетным сапогом, а затем еще два раза ударила ногой по голове. Это решило дело. Девочка была сильно разложена, и ее голова разлетелась на куски. Она еще мгновение билась в судорогах на земле в луже мозговой слизи, а потом перестала шевелиться.
Зомби наступали со всех сторон. Я их уничтожал, но тратил слишком много патронов. Патронов, которые я не мог себе позволить тратить.
Нам нужно было добраться до какого-нибудь укрытия.
И нужно было добраться туда быстро.
И тут кто-то начал стрелять.
СТРЕЛОК
Пуля вонзилась в почтовый ящик менее чем в четырех футах от меня. Еще одна попала в труп девочки. Кто-то через улицу обстреливал нас. Времени на раздумья не было. Пули свистели вокруг нас.
Я поднял глаза, полагая, что стрелок находится на крыше, но не смог его разглядеть. Мертвецы наступали со всех сторон. Я сбил еще троих, а потом затащил Робин за машину, пока пули пронзали улицу. Одна из них, случайно или намеренно, расколола голову зомби, и он рухнул. Другая вошла в кирпичную стену здания позади нас. Еще две пробили лобовое стекло машины.
Еще зомби.
Нам пришлось выйти из укрытия. Вокруг нас продолжились выстрелы. Робин вскрикнула и упала. Ее подстрелили. Пуля задела ей ногу, и появилась кровь, но с ней все будет в порядке... по крайней мере, если этот ублюдок перестанет стрелять.
– ЭЙ! – крикнул я, когда мы укрылись в подъезде, вне зоны досягаемости. – ХВАТИТ, БЛЯДЬ, СТРЕЛЯТЬ! МЫ ЛЮДИ!
В ответ последовал лишь град пуль. Я узнал звук этого оружия: это был АК-47, стреляющий в режиме автоматического огня.
Мы оказались в ловушке между зомби и сумасшедшим снайпером, который, к счастью, не был особенно метким. Я не понимал, что, черт возьми, происходит. Я знал только одно: мы не могли прятаться в этом подъезде. Мертвецы приближались. Стая из не менее двадцати, а то и больше, двигалась в нашу сторону. Мне нужно было думать, и думать быстро. Робин была ранена. Она истекала кровью. Ей нужна была помощь. На мой взгляд, другого выбора не было. Нам пришлось войти в само здание. Если этот сукин сын захочет спуститься за нами – пусть спускается.
Я поднялся по ступенькам и проверил дверь.
Она не была заперта. Более того, ручка просто вертелась у меня в руке. Механизм сломался. Что-то изнутри заклинило ее. Я приложил к ней плечо, и она сдвинулась, может, на дюйм или два.
Зомби приближались.
– Поторопись, – сказала Робин.
Наполненный адреналином, я с силой ударил по двери со всей моей мощью, врезавшись в нее, как разъяренный бык. Она приоткрылась, может, на фут. Я помог Робин подняться. Она протиснулась боком, споткнулась, упала внутрь и вскрикнула. Я просунул свою выпуклую сумку с патронами, а затем зажал себя, когда зомби поднялись по ступенькам.
На одно безумное мгновение я застрял. Казалось, я не мог ни войти, ни выйти.
Я собирался оказаться в ловушке, пока эти ужасные твари не разорвут меня на куски. Клянусь вам, в тот момент я извивался ловчее танцовщицы на шесте, сжимая свое несколько коренастое тело и протискиваясь сквозь щель. Когда я упал на пол на задницу, то, что я увидел, напоминало сцену из старого фильма про зомби по телевизору: восемь или десять протянутых, хватающих рук проникли через приоткрытую дверь. Они были бледными, сероватыми, испещренными могильной плесенью. На одной из них почти не осталось плоти.
К тому моменту я уже встал на ноги.
Я бросился на дверь со всей силой, раз за разом разбивая эти руки о косяк, пока они не отступили. Затем я с силой захлопнул дверь. Я увидел, что именно удерживало ее закрытой – огромный стол. Пока они били по двери, а Робин изо всех сил старалась удержать ее закрытой, я отодвинул стол на место, пока дверь не заперлась. Это был массивный антикварный стол, который, наверное, весил 500 фунтов. Он справился со своей задачей.
Мы оказались в каком-то вестибюле, и, судя по свету, пробивающемуся сквозь забитые досками окна, когда-то здесь был офис. Наш стрелок находился на крыше.
– Что теперь? – спросила Робин, поморщившись от боли.
Хороший вопрос. – Давай отведем тебя в безопасное место и перевяжем ногу, а потом разберемся.
Внутри было мрачно. Я подошел к одному из забитых досками окон и заглянул на улицу. Мертвецы были повсюду. Многие из них скопились снаружи здания. Окна были достаточно высоко, и я рискнул сорвать одну из верхних досок. Мертвецы ни за что не смогли бы дотянуться до такой высоты. Комната мгновенно наполнилась светом. Поддерживая Робин, я повел ее по короткому коридору. В конце коридора стояла массивная резной дубовая дверь. Она выглядела очень прочной. Возможно, раньше это был кабинет босса. Я подошел к двери – она была заперта.
Черт.
Я отчаянно потряс ручку, надеясь, что ошибся.
– УБЕРИСЬ, БЛЯДЬ, ОТ ЭТОЙ ДВЕРИ, ИЛИ Я ТЕБЯ, БЛЯДЬ, УБЬЮ! – пронзительно закричал голос изнутри.
– Послушайте, – сказал я. – Мы не сумасшедшие, мы не зараженные и не из какой-то милиции. Мы нормальные люди. Нам просто нужна помощь.
– ОТВАЛИ!
– Послушайте, мы не представляем для вас угрозы! Моего друга подстрелили! – крикнул я. Мы могли бы зайти в один из других кабинетов, но мне понравилась эта прочная дверь. – Пожалуйста! Нам нужна помощь!
Изнутри донесся недовольный ропот. Я услышал несколько голосов. Дверь отперли. Она приоткрылась на несколько дюймов, и я увидел испуганное лицо подростка. – Ладно, но если вы что-нибудь попробуете...
– Мы не будем. Клянусь.
Дверь открылась полностью. Парню было, наверное, семнадцать, он выглядел спортивным. С ним были две девочки-подростка. Они выглядели отчаянно, но, глядя на них, я понял, что они не плохие люди; просто напуганы.
Я завел Робин в комнату и усадил ее на кожаный диван. Парень закрыл дверь и запер ее. У него был помповый дробовик, и я не сомневался, что он не побоится его использовать.
– Это был тот псих на крыше, да? – спросила одна из девочек.
– Ага, гребаный урод, – ответила ей Робин.
Троица, похоже, немного успокоилась, увидев, что Робин – подросток, такая же, как они. Они представились. Парня звали Крис. Рыжая – его девушка, Шарлин. Блондинка – ее сестра, Сэнди. Пока я снимал с Робин мотоциклетный сапог и закатывал ей штанину, чтобы добраться до раны на икре, они рассказали мне свою историю. Они были не из Перривилля. Когда начался хаос и все стали умирать, а потом снова оживают, эти трое остались незараженными, поэтому они сбежали из своего родного города, Вудстока, и направились в Перривилл, где жила тетя Криса. Она была медсестрой. У нее была хижина за городом, так что это казалось разумным местом для убежища – отдаленным и удобным для обороны. К сожалению, когда они добрались туда после многих недель скрывания, они обнаружили, что хижина сгорела дотла. Они понятия не имели, где находилась тетя Криса. С тех пор они были в бегах, прятались, перемещались с места на место, пытаясь остаться в живых.
Как я и думал, рана Робин оказалась всего лишь сильным ссадиной. Кровь текла довольно обильно, но на вид это выглядело хуже, чем было на самом деле. Я достал аптечку из сумки с патронами. Вынул перекись водорода.
– Будет немного щипать, – сказала я.
Робин зажгла сигарету.
– Знаешь, и так здесь воздух и без того плохой, – сказала Сэнди.
– Заткнись, – сказала ей Шарлин.
С помощью ватных дисков, пропитанных перекисью, я как мог очистил рану. Робин несколько раз поморщилась, но терпела. Тщательно продезинфицировав рану, я наложил повязку и обмотал ее стерильным пластырем. У меня неплохо получилось. Я опустил ей штанину и помог надеть ботинок.
– Тебе надо чаще менять носки, – сказал я.
– Пошел в жопу, Стив.
Шарлин и Крис рассмеялись. Это немного разрядило напряжение в воздухе. На данный момент мы все были в безопасности. В безопасности, но при этом в ловушке. Дети были голодны, поэтому я поделился с ними нашей едой. Это был знак доброй воли. Они с аппетитом набросились на нашу коллекцию вредной еды, жадно потягивая воду из теплых термосов.
– А что там с теми скелетами? – спросила Робин.
Крис пожал плечами. – Кто знает? Зомби, наверное. Они были там, когда мы приехали в город пару дней назад. Мертвецов так много, что, наверное, это и неудивительно. Они, наверное, обгрызают все до костей.
Это казалось вполне разумным, но у меня сложилось впечатление, что он был не более убежден в этом, чем я. Если бы на костях было всего несколько следов от зубов, я бы, наверное, почувствовал себя лучше.
Я закурил сигарету и задумался, что, черт возьми, делать дальше. Я по-прежнему не приблизился ни на шаг к государственному парку Катскиллс, к своему сыну и друзьям. Черт. Так продолжалось уже чертовски долго. Чем ближе я подходил, тем дальше оказывался. Я снова услышал этот гул снизу. Более того, казалось, что он доносится не только снизу, но и из труб в стенах.
– Что это, черт возьми? – спросила Робин.
– Мы слышим это время от времени, – сказала Шарлин. – Это странно.
– Каков наш план действий, Большой Стив? – спросила Робин.
Тогда все взоры устремились на меня. Конечно, я был взрослым. Какими бы крутыми и закаленными в ужасах они ни были, по сути они все еще оставались детьми. Они бы никогда в этом не признались, но это была правда. Я был взрослым. Они ждали, что я что-нибудь придумаю, что-нибудь сделаю.
– Пока что мы в безопасности, – сказал я.
– Конечно, давайте просто проживем всю жизнь в этой комнате, – сказала Сэнди.
– Просто заткнись, – ответила ей Шарлин.
– Нет, она права, – сказал я. – Пока мы в безопасности, но не стоит надеяться, что так будет всегда. Мы с Робин ищем моих друзей, которые, кажется, обосновались где-то за городом на ферме.
– А мы можем пойти с вами? – спросила Шарлин.
– Конечно, – ответил я. – Но сначала нужно решить самое важное. Мы не можем сидеть здесь вечно.
– А какой у нас есть выбор? – спросил Крис. – Зомби повсюду.
– И даже если мы прорвемся мимо них, там еще этот псих на крыше.
– Его надо убрать, – сказал я.
Крис покачал головой. – Ни за что. Там еще двое или трое, и у всех у них автоматы.
Я взял свой MP-5. – У меня тоже.
ОХОТА
Подниматься по лестнице на второй этаж было достаточно легко. Там было тускло и мрачно, но я не встретил никакого сопротивления. По словам Криса, – горячей зоной" был третий этаж, и именно туда я и направлялся. У меня не было выбора. У меня был план для нас, не предполагавший танцев с мертвецами на улицах, но он не мог осуществиться, пока не разберутся с этими сумасшедшими. Это был приоритет номер один.
Я почти чувствовал их там, наверху.
Они ждали меня.
Я знал: в такой ситуации главное – не паниковать. Воображение убивает быстрее пули. Важно было помнить, что твой противник тоже человек. Ты приближался. Он это знал. Он был так же напуган, как и ты. Конечно, было также важно не недооценивать противника и, тем более, не переоценивать его, превращая в какого-то кровожадного Убийцу, выскакивающего из тени прямо на тебя. Нужно было сохранять спокойствие, быть внимательным к окружающей обстановке и стать абсолютно смертоносным, когда придет время. Никаких колебаний – иначе это обойдется тебе жизнью.
Хорошая мотивационная речь. Большую ее часть я слышал в Форт-Беннинге. Эти мысли проносились у меня в голове, пока я шел по коридору второго этажа... но они мне ничуть не помогли. Я был напуган до смерти. Я был полон решимости, о да, но все равно боялся, а у меня в животе все скрутилось и сжалось в белые узлы.
По словам Криса, в конце коридора были два ответвления. Левый вел к лестнице на третий этаж. Туда мне и нужно было добраться, но путь туда потребовал бы времени и огромного терпения. Мне не хотелось ничего больше, чем просто бежать туда и приступить к делу, но я также не хотел умирать. В коридоре было мрачно, туда проникало очень мало солнечного света. Это было кстати. Это сыграло бы на руку как моему противнику, так и мне.
Примерно на полпути была открытая дверь. Это был квадрат тьмы. Либо я прошел мимо, либо запрыгнул туда. Ее называли "смертельной воронкой. – Дверные проемы всегда были самым опасным местом в бою, ведущемся от комнаты к комнате.
Я пробирался вдоль стены, прижимаясь к темноте и двигаясь, не издавая ни звука. Стрелок на крыше был вооружен АК, и, по словам Криса, здесь, наверху, были еще другие сумасшедшие. Кто знает, что у них с собой?
Тишина была невыносимой.
Я подошел ближе к дверному проему, моля Бога, чтобы у меня была граната, которую можно было бы туда бросить. Наивные надежды. Я вступил в войну, к которой на самом деле не был готов. Я подошел к дверному проему и слегка постучал стволом пистолета-пулемета по дверной коробке. Ничего. Если бы там кто-то был, он бы открыл огонь.
Я был в этом уверен. Если, конечно, у них не было приборов ночного видения, с помощью которых они могли бы точно видеть, что я затеял. По крайней мере, стук должен был заставить кого-то там пошевелиться. Вдохнуть. Зашуршать. Что-нибудь.
Ну, пойдем на риск.
Глубоко вдохнув, я промчался мимо дверного проема, все мое тело напряглось в ожидании пуль, которые должны были пронзить меня насквозь, но ничего не произошло.
Слышались только мои вздохи и глухое биение сердца в ушах. Мне нужно было немного успокоиться, и я это понимал. Когда ты так нервничаешь, начинаешь совершать ошибки. В конце коридора я понял, что Крис ошибался. Никаких ответвлений не было. Перед мной открылось что-то, похожее на большую комнату, вроде вестибюля... но нет, это было не то, что я видел. Ее полностью разгромили.
Коридор и комнаты по обеим сторонам были разорваны, стены снесены. Судя по всему, во время "Пробуждения" здесь шла какая-то перестройка. Справа было окно, но света проникало очень мало, потому что к нему были прислонены листы того, что я принял за гипсокартон. Я мог разглядеть множество смутных очертаний: козлы, бревна, что-то похожее на пучки проводов, свисающие с потолка.
Трубы и кабелепроводы были обнажены, а стены представляли собой лишь каркас из стоек.
В дальнем конце я разглядел то, что, возможно, было еще одним коридором. Именно туда мне и нужно было добраться.
Я вышел в этот строительный лабиринт и чуть не споткнулся о стопки мешков с гипсокартоном. Я услышал звук. Что-то вроде скольжения. Я присел на корточки в тени. Еще один звук. Кто-то приближался. По шуму, который он издавал, у меня сложилось впечатление, что он не замечал моего присутствия. Из коридора на другой стороне вышел человек, пробираясь сквозь беспорядок. В руках у него была винтовка. Я довольно отчетливо разглядел его силуэт. Он у меня на мушке. Это я знал точно. Он должен был пройти всего в нескольких футах от меня.
Я выглянул из-за стопки брусьев, когда он подошел ближе.
И в этот самый момент я ногой опрокинул банку с гвоздями. Он отскочил назад, подняв винтовку, споткнулся и упал, стреляя на лету. Пули вонзились в потолок над головой, разбив несколько плиток и обрушив на меня дождь обломков.
Я выпустил несколько выстрелов в его сторону.
Он попытался встать на ноги и снова споткнулся, на этот раз, судя по шуму, о ящики с шурупами для гипсокартона. Еще несколько пуль просекли открытые стойки за моей спиной, разрывая их на части, и осколки дерева разлетелись во все стороны.
У меня оставалось очень мало патронов.
Я не мог позволить себе стрелять, пока не найду надежную цель. Он пользовался АК-47, как тот парень на крыше. В этом не было никаких сомнений. Я слышал, как повстанцы стреляли из них почти ежедневно в Ираке. Сердце колотилось. Он передвигался вокруг кучи мусора из выброшенных досок, старой обрешетки, клубков проводов и обломков штукатурки. Он пытался потихоньку обойти ее, пока не сможет нанести мне точный смертельный выстрел.
Подожди. Успокойся. Действуй по плану.
Такие вещи я обычно говорил себе во время войны, когда слишком нервничал. В обломках образовался проход. Чтобы обойти их, ему пришлось бы пройти мимо. Я ждал. Он попытался быстро пройти мимо. Я нажал на курок MP-5. В режиме полуавтомата я выпустил в него точный выстрел. Пуля попала ему в бок. Он вскрикнул, упал на пол, а затем, ползком, скрылся из виду.
Один балл в мою пользу.
Что теперь?
Вот в чем заключался вопрос в подобных ситуациях. Либо ты выслеживаешь противника, либо позволяешь ситуации развиваться сама по себе. Он был ранен. Он истекал кровью. Ему нужно было добраться куда-нибудь, чтобы его перевязали, так что время было на моей стороне. Я слышал, как он полз на животе, пытаясь оставаться вне поля моего зрения. Я не шевелился. Я ждал, когда он попытается сбежать, потому что он это сделает. Ему пришлось бы. Он что-то делал там, но я не мог понять, что именно. Он что-то шарил, шумя. Я слышал его дыхание. Оно было тяжелым и прерывистым. Пот стекал по моему лицу, оставляя соленый привкус на губах.
Движение.
Что-то пролетело по воздуху. Он бросил в меня что-то. Я бросился на пол, думая, что это граната. Но это было не так. Это была небольшая коробка с металлическими деталями, возможно, кронштейнами для проводки. Она ударилась о брусья за моей спиной, разбившись и разбросав металлические куски повсюду.
Он попытался сбежать.
Он поднялся из-за обломков и попытался уйти. Я поднял MP-5 и снова выстрелил. Я промахнулся. Он открыл огонь в мою сторону из автомата, пули свистели над моей головой. Я выстрелил снова. Он взвизгнул, упал и пополз прочь. Я подумал, что попал ему в ногу. В этот момент я почувствовал жгучую боль в руке. Меня тоже подстрелили. Рикошет задел меня. Я пощупал локоть и обнаружил, что он мокрый от крови. Дела шли не так, как я надеялся.
Тишина. Теперь мы оба ждали.
Звучит безумно, но я думал о рассказе По "Рассказ сердца.
О том месте, где рассказчик прислушивается к стуку жуков-смертников в стенах. Когда я был ребенком, они жили у нас в доме в Йонкерсе. Дом был старый, и они прогрызали дерево, издавая поздней ночью этот странный стучащий звук. Мне показалось, что я слышу что-то похожее. Мое воображение подсказывало мне, что это было биение сердца моего противника.
– Ты умрешь, – сказал голос.
ВРЕДИТЕЛИ
На секунду я подумал, что мне это привиделось, но это было не так. Это был голос моего противника... только он оказался не "он, – а "она. – Ее голос был женским, это точно, но хриплым и злым, полным яда. Кто бы она ни была, она меня ненавидела.
– После того как я тебя убью, я отрежу тебе яйца. Может, сначала их и отрежу.
Голос звучал удивительно самоуверенно для человека, который только что получил несколько пуль из 9-миллиметрового "Парабеллума. – Меня беспокоило не столько ее самоуверенность, сколько ее спокойствие. Как кто-то может быть так, блядь, спокоен после того, как в него стреляли? Она была сумасшедшей. Она должна была быть сумасшедшей. Другого объяснения этому не было, что только усугубляло мою проблему: сумасшедший человек не будет реагировать так, как реагировал бы здравомыслящий. Ожидай неожиданного.
– Не обязательно так поступать, – крикнул я ей. – Мне нужен только тот ублюдок на крыше. Он застрелил моего друга.
– Они найдут твой труп. Это все, что они найдут, когда придут за тобой. Я убью их одного за другим.
Боже, этот голос. Он был безумным, почти механическим по ритму. Это было психологическое давление. Я это точно знал. Повстанцы так делали во время войны. Они кричали тебе о том, что собираются сделать с твоим телом, когда поймают. И все же... в тенистых глубинах того здания это сработало. Мне было страшно. Меня тошнило. У меня дрожали конечности.
Я ждал, когда она сделает следующий ход.
Она начала сыпать в мой адрес оскорбления, гадости про мою жену, мать, сестер. Типичная фигня. Я успокоился, не давая себе растеряться. В опасности была она, а не я. Она могла продолжать эту херню сколько угодно, но все это время будет истекать кровью. Я потянулся рукой по полу. Банка с гвоздями. Я отложил оружие. Банка была еще наполовину полна. Я швырнул ее в ее сторону, прямо через кучу мусора. Она выпустила еще несколько выстрелов. Думаю, я попал в нее.
Она шевельнулась.
Я увидел ее силуэт, пытавшийся сбежать. Тупая сука.
Я был заряжен адреналином.
Она выстрелила в мою сторону. В свете, пробивающемся из окна, я разглядел четкую фигуру. Я выстрелил в полуавтоматическом режиме и попал ей в руку. Она вскрикнула, споткнулась и отшатнулась в сторону, и я всадил в нее еще одну пулю. Я целился в грудь, но попал в живот. На данный момент с ней было покончено. Без операции ее ждала ужасная, мучительная смерть. Нет ничего хуже, чем ранение в живот.
Она упала на пол, потом поднялась на ноги... но едва-едва.
Она сгорбилась и ползла прочь, как монстр из фильма категории B. Пришло время добить ее. Она уронила винтовку и не делала никаких попыток вернуться за ней. Я обошел кучу мусора, и она обрушилась на меня с ругательствами. В ее голосе слышалось бульканье. Ее горло было заполнено собственной кровью. На полу была кровь. Пятно крови. Кровавый отпечаток ладони. Кровавые следы вели туда, куда она пыталась сбежать.
– ТЫ, УБЛЮДОК! – закричала она, увидев, что я иду к ней. – ТЫ, ВОНЮЧИЙ, ГНИЛОЙ, УБИЙЦА-УБЛЮДОК!
Я подошел к ней на расстояние десяти футов.
Я ожидал, что она упадет на колени и сдастся. В любом случае она была у меня в руках. Она это знала. Я это знал. Она все еще сгорбилась, пытаясь отойти, оставляя за собой много крови. Она вскрикнула, опустилась на одно колено, а потом снова встала. Я подошел прямо сзади и поднял MP-5. Я прицелился в ее хмурое лицо.
Щелчок.
Щелчок. Щелчок. Щелчок.
Мой магазин был пуст. По ее лицу промелькнуло что-то вроде триумфального выражения. Ей следовало бы быть мертвой, но она бросилась прямо на меня. У нее был нож, и она собиралась им воспользоваться. Она шаталась в мою сторону, удивительно быстро для человека, потерявшего столько крови и, должно быть, испытывающего сильную боль. Она нанесла мне удар ножом, чуть не отрезав мне кончик носа. Она наступала, я отступал. Я был настолько удивлен жестокостью ее атаки, что даже не подумал вытащить свой нож. Она продолжала наносить удары, оттесняя меня.
Я шагнул вперед.
Ее нож снова промахнулся, и я с всей силы обрушил MP-5 на ее запястье. Раздался отчетливый хруст. Нож выпал из руки.
Она бросилась на меня с голыми руками.
Я ударил ее по голове MP-5, но она сбила меня с ног. Мы врезались в пиломатериалы. Она оказалась сверху, пытаясь выцарапать мне глаза. Ее ногти поцарапали мне лицо. Я сильно ударил ее кулаком в нос. Ее голова откинулась назад. Я схватил ее сломанное запястье и вывернул его. Она отвалилась. Она поднялась на ноги и стала беспорядочно махать руками в мою сторону. Я бил ее снова и снова. Я схватил ее и толкнул со всей силы. Она споткнулась об искореженный кабелепровод и с силой врезалась в старую, ржавую канализационную трубу. Ее спина с такой силой ударилась о нее, что древняя труба раскололась.
И тогда произошло самое ужасное.
К тому моменту я уже был готов ко всему. Даже ходячие мертвецы не пугали меня так, как раньше. Теперь они были просто врагами, как солдаты на войне. Но то, что я увидел, вылезающим из той трубы, сбило меня с ног.
Черви.
Вот что я увидел. Черви. Могильные черви. Но каждый из них раздулся примерно до размера моего большого пальца, если не чуть больше. Они хлынули из трубы белым потоком, накрыв поверженную женщину. Они навалились на нее, словно корчащийся белый рис. Они залезли ей под рубашку, в волосы и... Боже... в рот. Она закричала, когда из трубы вылилось еще больше червей, извивающихся по всему ее телу.




























