Текст книги "Игры на выживание (ЛП)"
Автор книги: Джек Хэмлин
Жанр:
Ужасы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Черви – это просто черви.
Отвратительно, конечно, но все равно просто черви. Они питаются мертвой тканью. И все. Личинки мух. Смахнул их – и дело с ними покончено.
Но это были не обычные черви.
Думаю, я, конечно, понял это, когда увидел, насколько они велики в приглушенном свете, проникавшем из окна за спиной женщины. Но я окончательно убедился в этом, когда увидел, как пять или шесть из них пробурили себе путь прямо в плоть ее правого глаза. Они прокладывали себе путь внутрь нее. Их, должно быть, были тысячи, и каждый из них прокладывал себе путь в ее плоть. Когда они вгрызались в нее, пенистая кровь поднималась вверх, окрашивая их в розовый цвет. Она хлестала из ее ноздрей и наполняла ее кричащий рот.
Они пожирали ее.
Они, блядь, пожирали ее заживо.
И это был отнюдь не медленный, кропотливый процесс, как у обычных червей с тушей. Нет, это был маниакальный пир. Они кусали, прокладывали туннели и жевали. В течение тридцати секунд ее лицо исчезло. Я увидел кровоточащий череп, обтянутый красными мышцами, которые разрушались, пока черви пробирались к нему, словно циркулярные пилы. Они издавали чавкающие, сосущие звуки. Мутировавшие сосущие черви высасывали из нее всю жидкость. Ее глаз уже не было. Она протянула ко мне одну обнаженную руку. Затем ее тело словно провалилось внутрь. Они хлынули в ее горло и съели ее изнутри. Она словно растворилась.
Это было ужасно.
Это было ужасающе.
У меня подступило к горлу, и я блеванул на пол. То, что я увидел, произошло так быстро, что это почти невозможно описать. Ближе всего к этому – одно из тех видео с ускоренной съемкой, где видно, как мертвого сурка черви, насекомые и прочая живность превращают в шерсть и кости. Обычно на это уходит неделя или больше.
А это произошло примерно за минуту, и я даже не уверен, что столько времени прошло.
Черви все еще корчились по всему ее телу, лакомясь и чавкая, а она к тому моменту была уже чуть ли не кровавым скелетом.
Я схватил ее упавший АК-47 и бросился в коридор.
Это объясняло скелеты на улицах.
И я догадался, что это объясняет и те гулкие звуки, которые мы слышали в стенах, а может, даже под улицами.
К тому моменту, как я выбежал в коридор, я мчался со всех ног. У меня мурашки бежали по коже, а в животе все переворачивалось. Во рту я чувствовал привкус желчи. Мне хотелось кричать, и, возможно, я даже кричал.
Мне было все равно, что со мной станет.
Пусть меня застрелят.
Любое из этих событий было лучше, чем быть съеденным заживо червями.
НА КРЫШЕ
Дойдя до лестницы, я остановился.
Я заставил себя вздохнуть и успокоиться. Боже, мне нужно было взять себя в руки... но образ тех тварей не отпускал меня. Мои мысли были полностью заполнены ими. Я видел, как они пожирают ту женщину, и, что почти хуже, я до сих пор слышал это в ушах.
Хватит, черт возьми! Возьми себя в руки, придурок!
Да, это было необходимо. Образы все еще не выходили из головы, но я должен был их преодолеть. Как-то я должен был это сделать. Я рассудил все как следует. Ладно, мутировавшие черви. Я не знал, как и почему, но, как и у самих зомби, для этого была логическая, пусть и несколько причудливая, причина. Природа сошла с ума. Чтобы остановить эпидемию "зомби-оспо, – было выпущено слишком много генетически модифицированных организмов, и вот каков конечный результат – точно так же, как и в случае с грибковыми мутантами.
Мне нужно было собраться с мыслями.
У меня была миссия. Я должен был довести ее до конца. – Чарли-Майк: продолжить миссию. – Ладно. Я осмотрел АК, который поднял. Света было мало, чтобы как следует его рассмотреть, но, судя по всему, он был в хорошем состоянии. Я догадался, что магазин почти опустел из-за того, как много стреляла эта сумасшедшая женщина. Хорошо, что, несмотря на всю свою безумность, она была также умна и опытна. К магазину скотчем был приклеен еще один магазин. Я видел, как "Джонни Джихады" на войне делали то же самое. Когда один магазин опустошался, его выбрасывали, переворачивали и вставляли новый. Это избавляло от необходимости в разгаре боя неуклюже рыться в патронташе в поисках другого.
Хорошо. У меня была огневая мощь.
Я ждал там, куря сигарету и зная, что горящий конец может привлечь огонь из теней, если там кто-то был. Я пошел на этот риск. Мне нужно было успокоиться. Примерно после четырех-пяти затяжек мне стало лучше. Я прибил окурок прикладом и поднялся по лестнице.
Я вышел в другой коридор.
Он был хорошо освещен светом, проникавшим через запыленное, но незакрытое окно. Немного везения. Я прошел по коридору, и он разветвился в обе стороны. Вот о чем говорил Крис: не второй этаж, а третий. Я свернул налево, как он мне и велел.
Кто-то выстрелил в меня.
Это снова был АК, и пули врезались в стену рядом с моей головой. Я упал, и в глаза мне попала штукатурная пыль. Я даже не успел коснуться пола, как уже стрелял вслепую по коридору. Говорят, Бог любит дураков, и в тот день он любил меня. Стрелявший не только не убил меня, но, когда я выстрелил, он вскрикнул.
Я попал в него.
Я, блядь, действительно попал в него.
Я даже не буду пытаться оценить вероятность такого поворота событий, но я его достал, вот и все. Он вскрикнул и упал на пол, стреляя вслепую в мою сторону. Пули даже не приблизились ко мне. В вспышках выстрелов я увидел фигуру, ползущую на четвереньках. Он направил АК за спину и выпустил очередь, чтобы прогнать меня и добраться до безопасного места.
Я за тобой, ублюдок. Лучше поверь в это.
Я полз, прижимаясь к стене. Стрелок спрятался в комнате или нише в конце коридора. Именно там он – или она – будет ждать меня. Я не стал тратить время на размышления о том, насколько все это опасно. Я просто действовал. Я продвигался по коридору, выжидая подходящего момента, чтобы открыть огонь.
В конце коридора кончики моих пальцев коснулись чего-то влажного.
Кровь.
Боже, у меня было ощущение дежавю. Все это напоминало мне преследование Сонни Боя по бункеру на Нижнем Ист-Сайде Манхэттена. Это было до странности похоже, и я надеялся, что все закончится хотя бы так же удачно.
Я обогнул конец коридора, полз на животе, готовый стрелять.
Там никого не было.
В пыльном свете, проникавшем из узкого окна у потолка, я разглядел капли крови, уходящие вглубь. Ладно. Я пошел по ним. Они привели к широко распахнутой двери. Внутри была лестница. Я не сомневался, что она ведет на крышу. На ступенях я увидел еще кровь. В лестничной клетке было так темно, что я ничего не мог разглядеть.
Я поднялся наверх.
Стрелок мог ждать меня наверху.
Это был риск, на который я был готов пойти. Риск, на который я должен был пойти.
Я добрался до двери наверху. На ней было еще больше крови. Теперь вопрос был в том: в какую ловушку я собирался попасть? Если этот парень не был мертв или не бредил от потери крови, он будет ждать меня. Когда я распахну дверь – и снова окажусь в той самой роковой воронке – не окажусь ли я прямо под смертоносным огнем? И был ли там только один стрелок? Был ли тот, в кого я стрелял, тем самым, кто задел Робин с крыши? Если я выбегу, а там окажется двое стрелков, я, возможно, успею подстрелить одного из них, прежде чем попаду под перекрестный огонь и упаду обратно по лестнице трупом. Я представил, как двое из них так и ждут меня.
Опять же, какой у меня был выбор?
Я сделал несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоить нервы, а затем потянулся к дверной ручке. Повернул ее. Дверь была открыта. Я пригнулся и несколько раз потряс ручку. Если бы они были готовы стрелять при малейшем поводе, то уже открыли бы огонь. Но они этого не сделали. Либо они раскусили мою уловку, либо были терпеливы, а может, и выведены из строя.
Сделай это. Начни стрелять.
Я распахнул дверь и увидел крышу. Один быстрый обзор – и я никого не заметил. Солнечный свет ослеплял после пребывания в темноте. Была кровь. Вдали возвышался ряд кондиционеров примерно на уровне пояса. За ними – алюминиевые вентиляционные каналы, выше человека. Мест, где можно было спрятаться, было предостаточно, поэтому я решил броситься к кондиционерам.
Дальше я уже сам разберусь.
Ладно, храбрец, давай.
Обычно именно этот внутренний голос подталкивал меня к действию, но не сегодня. Я ничего не видел. Никакого движения. Ничего. Но я все равно не мог заставить себя пошевелиться. Я был полностью открыт, ледкая мишень, но что-то меня сдерживало. Страх. Это должен был быть страх.
По-прежнему придерживая дверь, я вышел на крышу.
И именно тогда голос заговорил снова: – Он прячется за дверью, тупица.
Да, конечно, он там был.
Он ждал, пока я полностью выйду, пока дверь не захлопнется, а потом собирался меня пристрелить. В меня влетело бы десять пуль, прежде чем я успел бы даже среагировать. Я сохранил самообладание. Постоял еще мгновение, делая вид, что оглядываюсь по сторонам.
Затем, в порыве творческой вдохновленности, откуда она взялась – одному Богу известно, – я крикнул вниз по лестнице: – Его здесь нет, Джо. Скажи Бобби, что он в одной из тех комнат внизу.
Джо? Бобби? Кто знает?
Я отступил на лестничную площадку и позволил двери с грохотом захлопнуться. Теперь стрелок должен был либо смириться с тем, что я отступил, либо выяснить это сам. Как же он поступит? Я ждал. Прошло пять минут. Потом, как мне показалось, десять. Черт, может, всего две или три. Это тянулось бесконечно.
Шаги.
Стрелок стоял перед дверью. Я ждал. Он схватился за ручку. Очень медленно, очень тихо он повернул ее. И как только он начал открывать дверь, я ударил по ней со всей силы. Она с силой врезалась в него, сбивая с ног. Он оказался на заднице. Он попытался встать, и я пнул его... но он все равно поднялся. Это был пожилой мужчина, лет шестидесяти, но подтянутый, седой и крепкий. Стрелять было некуда. Мы замахнулись на друг друга автоматами "АК, – стволы столкнулись. Автоматы заклинились друг в друге. Теперь это была борьба силы против силы.
Я оттеснил его назад.
Я замахнулся своим "АК. – Ударил его в бок головы. Он взвизгнул. В тот же момент он замахнулся своим автоматом. Он задел меня по подбородку. Я пошатнулся назад. Он бросился в атаку. Мы столкнулись, сцепившись в боевой схватке. Я был моложе и сильнее его, но он был полон решимости и сошел с ума. Он пытался обхватить меня за горло, а я нанес ему три быстрых удара кулаком в ребра. Его руки махали в мою сторону, пальцы хлестали по глазам. Он пытался ударить меня коленом в пах, а я снова ударил его кулаком в бок. Он поморщился.
Ему удалось обхватить меня за горло.
Он был силен, невероятно силен.
Его руки сжали мое горло, как чертовы тиски.
Он был совершенно безумен: у него пена у рта, глаза – как покрасневшие шары, зубы стиснуты. И силен, как я уже сказал. Он не давал мне дышать. Я начал бить его по лицу со всей силы. Удар за ударом. Я почувствовал, как его нос сломался с отвратительным хрустом. Его губы разбились об мои кулаки, а зубы вылетели. Мои руки были красными от крови.
Наконец он ослабил хватку, и я ударил его коленом по яйцам.
Все, что он из себя выдал, – это какое-то задушенное хрюканье. Нормальный человек упал бы на колени. Я бы упал. В этом я не сомневался. Но не этот парень. Он замахнулся. Ударил меня по челюсти, нанес еще один косой удар по виску, который чуть не оторвал мне ухо.
Я бросил на него весь свой вес, со всей силой прижав его к двери. Он продолжал махать кулаками. Я ткнул ему большим пальцем в глаз, и он вскрикнул. Я ударил его еще пару раз, чтобы оттолкнуть. Он упал, но снова поднялся.
Это было безумие.
Он просто не сдавался.
Я быстро попытался схватить свой АК или его, но он уже набросился на меня. Шансов не было. Совсем никаких. Его лицо было похоже на окровавленную маску, глаз, в который я ткнул большим пальцем, – как кровоточащая вишня. У него были выбиты зубы, с губ струились нити слюны и крови.
Он ударил меня.
Я ударил его.
Потом мы снова сцепились. Я начинал уставать. У меня не было той абсолютной мании, которая поддерживала бы мой заряд энергии. Его руки снова нашли мою глотку. Я бил его в ребра, пока не почувствовал, что одно из них поддалось, но он все равно сжимал мне горло. Я никогда не встречал никого, кто сражался бы с такой яростью, совершенно не обращая внимания на собственные раны. Черт возьми, у этого парня были пули в теле.
Я выхватил нож из-за пояса, а он с новой силой навалился на мое горло. В голове у меня запузырились белые точки, словно пузырьки. Я схватил его одной рукой, а другой вонзил нож прямо в живот. Горячая кровь брызнула мне на тыльную сторону ладони. Я вонзал нож снова и снова.
Его хватка начала ослабевать.
Я глубоко вдохнул.
Я еще раз вонзил нож, покрутил его, и его руки отпустили меня. Я ударил его еще раз, и он пошатываясь отступил, кряхтя и скуля, а кровь текла из него, словно он был лейкой, наполненной красными чернилами. Он продолжал двигаться, едва удерживаясь на ногах. Он шатался то в одну, то в другую сторону. В нем не осталось ничего, кроме этой почти сверхъестественной силы, заставляющей его идти и идти.
К тому моменту я уже сидел на заднице.
Я задыхался. Я был слаб, измотан и не мог дышать. Нож все еще был в моей руке. Он сиял красным. Кровь пропитала руку вплоть до локтя. Горло болело от того, как его пальцы впивались в него. Меня колотило от ударов и пинков, локоть болел от рикошета. Я был практически вымотан до предела. Если бы в этот момент появился зомби, я бы лежал перед ним как на блюдечке с яблоком во рту.
Сумасшедший подошел к карнизу.
Он оглянулся на меня – просто окровавленный обломок человеческого тела. Он что-то сказал, но во рту у него было столько крови, что я не смог разобрать, что именно. Затем он подтянулся на карниз и тут же упал. Я услышал, как он ударился о землю в трех этажах ниже. Звук был похож на мешок с мокрой белье.
Через некоторое время я поднялся на ноги и пополз туда.
Его разбрызганное тело лежало на улице. Полдюжины зомби уже питались им. Вдвое больше подбирались, чтобы получить свою долю. Я прислонился к карнизу, который доходил мне до пупка. Я закурил сигарету и попытался подумать, но мой разум был похож на цветок, закрывшийся в ночном воздухе.
Я обошел выступ по периметру.
Каждая улица внизу кишела живыми мертвецами. Честно говоря, я не представлял, как мы могли бы проскользнуть мимо них или пробиться сквозь их ряды. Либо нам оставалось просто переждать и надеяться на передышку... либо совершить безумную, отчаянную атаку, прорываясь сквозь их толпу. В любом случае это была смерть, подумал я.
У тебя есть свой собственный оазис в пустыне мертвецов, подумал я. Остров на течении.
К тому времени, как я докурил сигарету, я почувствовал себя лучше, и мысли стали немного яснее. Я не собирался сдаваться. Как говорила моя мама: Ты слышал о Христофоре Колумбе? Конечно, – отвечал я. А как насчет лорда Маунтбеттена и Джорджа Вашингтона? Конечно. А как насчет Лестера К. Шитпанца? Я улыбался. – Нет, никогда о нем не слышал. – Ты о нем не слышал, потому что он сдался. Просто запомни это. Никто не помнит тех, кто сдается.
Забавно, но я стоял там, думая о маме. Она была хорошей. Она была лучшей. Мой старик участвовал в Корейской войне. Мама была намного моложе его. Ему уже было за сорок, когда я появился на свет в 1975 году. Когда мне было шесть, он умер от аневризмы желудка. Она лопнула, и он скончался по дороге в больницу. Это было тяжело. У меня было две младшие сестры, одной было три, другой – четыре. Моя мама, будучи сильной и практичной, как она и была, после похорон отвела меня в сторону. Теперь ты – мужчина в доме, Стиви, запомни это. Не скорби слишком сильно о папе. Он прожил хорошую жизнь. У него были мы, и это делало его очень счастливым. Он увидел все, что хотел увидеть, и прожил ту жизнь, которую хотел прожить. Он был хорошим человеком и ни разу, ни на мгновение не сдавался. Ты тоже никогда не сдавайся. Твой папа видел ужасные вещи на войне. Это помогло ему понять, насколько важны хорошие вещи. Я хочу, чтобы ты стал таким же мужчиной, каким был твой отец. Не сдавайся. Не поддавайся. Продолжай бороться. Будь добр и терпим к другим людям, даже когда не согласен с ними. Люби в первую очередь, ненавидь только тогда, когда у тебя нет выбора. Стань таким мужчиной, каким хотел тебя видеть твой отец. Никогда не сдавайся. Делай то, что нужно, чтобы помогать другим. Сделай это ради меня и ради своего отца, и для тебя всегда найдется особое место на небесах.
Наверное, это звучит банально. Может, и так, но если бы ты мог увидеть ее в тот день – жизнь пыталась сломить ее, судьба била ее по лицу, слезы текли по щекам... и все же она стояла высоко и гордо, как старый дуб, который ни один ветер не смог бы повалить. Семь лет спустя у нее диагностировали рак груди. Дело было плохо. Рак дал метастазы. Ей дали шесть месяцев жизни. Поверь: она прожила еще тринадцать лет. Как? Потому что, как она позже рассказала мне, она не могла позволить себе роскошь умереть. У нее была дочь одиннадцати лет и еще одна – десяти. Она не могла оставить их на попечение своего тринадцатилетнего сына. Или, что еще хуже, позволить нам разбежаться по родственникам. Она умерла тогда, когда это стало для нее возможным. К тому времени нам всем было по двадцать с лишним лет, и мы уже сами себя обеспечивали.
Прямо тогда, прямо там, прислонившись к тому выступу, когда все обстоятельства были против меня, я подумал о том, что она говорила. Я думал о силе духа этой женщины. О том, как она не сдавалась и не хотела, чтобы сдавался и я. Я решил, если я хотя бы наполовину так хорош, как она, и наполовину так хорош, как мой старик, то я справлюсь с этим.
Должен был быть какой-то выход.
Я не мог подвести Робин и остальных ребят.
И я не собирался этого делать. У меня был план.

Автомат АК-47
Тип: 7,62 мм, полностью автоматический
Дальность поражения: 380 ярдов
Магазин: 30 патронов
В ПЕРЕУЛОК
Я спустился первым.
На этом я настоял. Это был мой план, и если кто-то и должен был оказаться в "жаровне, – то это должен был быть я. Я перекинул АК через плечо, подмигнул Робин, взобрался на карниз крыши, ухватившись за перекладины лестницы, и начал спуск в мир мертвых.
Остальные не последовали за мной.
Пока что.
Я добрался до платформы пожарной лестницы, обслуживающей третий этаж. Спускаться нужно было недалеко, но, несмотря на это, я беспокоился за Робин. Она сказала, что сможет, просто придется спускаться медленно, но я сомневался.
Я ждал там, на площадке, оглядываясь по сторонам. Зомби я не видел. В переулке внизу я не заметил ничего, кроме скелетов. Там было как минимум дюжина полусохранившихся скелетов и разбросанные кости еще пяти или шести. Я знал, что с ними произошло, что так искусно их оголило. Просто не хотел об этом думать.
Вокруг было тихо.
Я поднял глаза на то место, где Крис и остальные выглядывали из-за карниза. Я показал им большой палец вверх.
Я поднялся по лестнице на платформу второго этажа. Я почти чувствовал, как над головой находятся остальные. Их нетерпение. Их волнение. Их страх.
Я снова стал ждать, не появится ли что-нибудь. На улицах было много зомби, но по какой-то причине они не заполоняли этот переулок. Именно это я и заметил сначала с крыши. Оглядев ряд переулков, я ничего не увидел. Это был наш путь к спасению. Если все пойдет гладко и нога Робин выдержит, мы сможем пробраться по переулкам, и это приведет нас довольно близко к окраине города. Тогда мы будем в безопасности. По крайней мере, я на это надеялся.
Первым делом нужно было убраться, черт возьми, из Перривилля.
Я спустился на платформу первого этажа и снова стал ждать. Я все еще испытывал боль после драки с тем парнем на крыше, но бывало и хуже. В основном я был просто уставшим. И то, что пришлось нести Робин на спине по лестнице на крышу, не облегчало дело. Не думаю, что она весила намного больше ста фунтов, может, даже меньше, но сто фунтов на спине – это тяжело, когда поднимаешься по лестнице.
Я снова показал остальным большой палец вверх.
Я зажег сигарету и стал ждать. Я говорил им, что так и будет. На это уйдет время и потребуется терпение. Я действовал осторожно, потому что не хотел втянуть нас в какую-нибудь передрягу, из которой мы не сможем выбраться. У меня был АК-47 и запасной магазин, который я забрал у того сумасшедшего. У Криса был его АК (я узнал, что дробовик, которым он на меня нацелился, был пуст). Это давало нам довольно хорошую огневую мощь, но я надеялся, что мы выберемся из города, не потратив ни одного патрона. Проведя спокойные десять минут, в течение которых я ничего не заметил, я спустился по лестнице. Она не доходила до самой земли. Она заканчивалась примерно на десяти футах, но это не имело большого значения.
Я спустился так низко, как смог, и спрыгнул в переулок.
Я быстро осмотрелся, пробежавшись по окрестностям в поисках опасности. Ничего подозрительного не было. Дойдя до конца переулка, я увидел зомби, бродящих по улицам. Если все пойдет гладко, мы сможем перебраться в соседний переулок невредимыми. Если пригнуться, застрявшие машины, возможно, обеспечат нам укрытие.
Я дал Крису сигнал.
Он спустился на площадку третьего этажа, ловко, как обезьяна. Затем появилась Робин. Я почувствовал, как сердце забилось чаще.
В моей голове возник абсолютно ужасный образ: она падает и стремительно летит на асфальт. Но раненая она или нет, она была городским ребенком, и пожарные лестницы были для нее так же естественны, как лазание по деревьям для деревенского ребенка. Она спустилась на платформу. Ей потребовалось немного времени, чтобы преодолеть перекладины с поврежденной ногой, но она справилась отлично.
Потребовалось около двадцати минут, чтобы спустить ее на платформу первого этажа. Затем она опустилась по лестнице и спрыгнула. Крис и я подхватили ее. Спустилась Шарлин, а за ней – Сэнди. Последняя, конечно же, ворча по этому поводу. Я взял Робин на спину, и мы отправились в путь.
Крис был нашим проводником.
Ему это нравилось, абсолютно нравилось. Вот он, шестнадцати– или семнадцатилетний парень, бродящий по миру руин и ходячих мертвецов с автоматом АК-47 в руках. Готов был поспорить, что он делал нечто подобное в играх жанра "survival horror. – Теперь это было по-настоящему, и он был в восторге, по-настоящему в восторге от этой идеи. Я только надеялся, что он не станет героем. Игры – это всего лишь игры, а здесь дело было по-настоящему серьезно.
Мы перешли улицу в соседний переулок и остались незамеченными.
– Хочешь отдохнуть? – спросил Крис.
– Нет, – ответил я, – идем дальше.
Мы дошли почти до конца переулка, когда появились два зомби. Два мужчины. Один волочил ногу, а голова другого лежала почти горизонтально относительно левого плеча, словно у него была сломана шея. Он уставился в небо.
Крис оглянулся на меня, как будто ему нужно было мое одобрение.
– Давай! – сказал я ему.
Он открыл огонь по ним, выпустив четыре или пять пуль на уровне груди. На асфальт брызнули внутренности и прогорклая кровь. Это на мгновение отбросило их назад, но на этом все и закончилось. Он скорректировал прицел и поразил их выстрелами в голову. Они свалились.
– Селектор, – сказал я ему. – Полуавтомат. Не трать патроны зря. Только в голову.
Он кивнул.
Появились еще трое, а затем четвертый. Крис промахнулся первым выстрелом, а потом сразил двоих из них почти идеальными выстрелами в голову. Третий и четвертый оказались в четырех футах от него, прежде чем он их сбил. Мне это не понравилось. Он начинал задираться. Штурмовое оружие могло заставить вести себя именно так. Я был таким же, когда только поступил в армию, но тогда это были военные учения, а здесь, как говорится, совсем другая история.
Стрельба привлечет внимание, поэтому нам нужно было уходить.
Крис держался хорошо. Шарлин тоже. Несмотря на стрельбу и разлетающиеся кровавые брызги, ни один из них не терял самообладания. Но это были дети нового мира, где выживание было на первом месте, а страх – на втором. Сэнди, правда, выглядела немного бледной. Всякий раз, когда наши взгляды встречались, я видел, что она ко мне не испытывает никакой симпатии. Почему-то я просто не соответствовал ее представлениям.
Крис остановился. – Слушай, – сказал он.
Я тоже услышал: выстрелы. Где-то в городе шла перестрелка. Правда, не рядом с нами. Я предположил, что это было за три или четыре улицы от нас, но по звуку я определил, что они использовали штурмовые винтовки – звучало как крупнокалиберный пулемет. Может, это были просто такие же люди, как мы. Может. А может, это была ARM или какие-то другие отвратительные выживальщики.
– Идем дальше, – сказал я.
Крис сразу же вжился в роль. Он крался впереди нас, пригнувшись, словно передовой бойц отряда охотников-убийц SAS, проникающий на вражескую территорию в поисках крутых террористов, которых можно прикончить. То, что происходило в нескольких кварталах от нас, стало громче и безумнее. Кто-то там действительно вел интенсивный удерживающий огонь. Я услышал несколько взрывов. – Гранаты, – подумал я, – и их много. – Тогда я действительно подумал об ARM... чтобы разбросать столько гранат, нужна автопушка.
Я поставил Робин на землю.
Мы с Крисом осторожно пробрались к концу переулка. Мне не нравилась вся эта стрельба. Конечно, зомби мне не нравились ни капельки, но если "ARM" проводила какую-то зачистку, я не хотел, чтобы нас тоже "зачистили. – Я выглянул на улицу. Зомби было не так много. Пока что. Может, десять или пятнадцать, но не было застрявших машин, за которыми можно было бы укрыться. Мы ни за что не смогли бы добраться до следующего переулка, не будучи замеченными. Нам пришлось бы пробиваться сквозь них и просто надеяться, что мы не привлечем внимание стрелков, находящихся в нескольких кварталах отсюда.
Таков был мой план.
Но тут что-то произошло.
Из-за припаркованного грузовика с хлебом по улице выбежали двое людей, а прямо за ними – стая зомби. Женщина и мужчина. Мужчина хромал, что замедляло их. Я уже собирался окликнуть их, когда по улице выбежала еще дюжина зомби. Они оказались в ловушке.
Нам ничего не оставалось, как ворваться туда, стреляя. Но мертвецы были так близко к ним, что мы, скорее всего, убили бы их при этом.
Крис поднял винтовку.
Я схватил ствол и опустил его вниз.
Он гневно посмотрел на меня. – Ты же не собираешься просто так их оставить...
Но к тому моменту было уже слишком поздно. Зомби двигаются медленно, но когда их много и они сходятся, кажется, что они набрасываются со всех сторон одновременно. Такое количество невозможно остановить. Особенно когда они так тебя окружают.
Упыри окружили пару.
Они набросились на них, как стервятники. На это было тошно смотреть, но мы смотрели. Я слышал, как женщина кричала, а мужчина визжал от боли, когда их разрывала на части толпа. Крис отвернулся, и когда я попытался положить руку ему на плечо, он оттолкнул ее. Мертвецы жадно набросились на умирающую пару, отрывая конечности, вырывая кишки, кусая и царапая.
Это превратилось в кровавую оргию.
Мяса хватало на всех не так уж и много, и толпа дралась за самые лакомые куски, отнимая мясо друг у друга, жаждая органов и жировой ткани. Некоторые отползли в сторону, чтобы поесть в покое. Окровавленные и прожорливые, они были похожи на голодных собак: щелкали зубами, шипели и яростно защищали свою добычу. Несколько из них играли в перетягивание каната с внутренностями.
– Я мог... я мог бы что-то сделать, – сказал Крис.
– Нет, не смог бы. Их слишком много. Мы не смогли бы прогнать их всех, не получив укусов. Мы ничего не могли сделать.
– Ты мудак, – сказал он и больше ничего не стал говорить.
И в тот момент я действительно почувствовал себя таким. Возможно, самым большим мудаком во всем мире. Крис отказывался смотреть на меня. Он был молод, он не понимал. Может, он думал, что знает, как такие ситуации должны развиваться, но это была фантазия, вдохновленная его играми. Я прошел через эту хрень много, много раз. Я знал, на что способны "з. – Я знал, чего ожидать. Может, Крис думал, что знает правила, но это не так. Я видел стаи по сотням и тысячам в Нью-Йорке. Я знал, что срабатывает, а что нет.
Я вернулась к девчонкам. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Шарлин сказала: – Мы видели, мы видели. Бедняги.
– Ну, лучше они, чем мы, – вставила Сэнди.
Робин саркастически рассмеялась. – Вот что мне нравится в твоей сестре, Шарлин. Она предсказуема. На нее всегда можно рассчитывать – она эгоистичная сучка.
– Иди на хер! – сказала Сэнди. – Идите на х*й все! Вы думаете, я здесь потому, что хочу? Что мне нравится ваша гребаная компания? По-моему, вы все никуда не годитесь! Когда дело доходит до сути, никому из вас нет дела ни о чем, кроме собственной шкуры! Вы собираетесь это отрицать? – спросила она нас. – НУ, СОБИРАЕТЕСЬ?
Шарлин просто уставилась на нее. Ее мысли можно было прочитать очень, очень легко: Из всех, блядь, моментов, Сэнди! Из всех моментов устроить одну из своих истерик «бедной маленькой принцессы»! Как будто нам сейчас нужны твои драматические сцены! Крис просто смотрел в землю, в отчаянии. Робин ухмылялась, как всегда ухмылялась, когда люди подводили ее, а это случалось часто.
– Ладно, хватит, – сказал я. – Нам пора.
– А ты, - сказала Сэнди, обратив свой гнев в мою сторону. – А какая от тебя польза? Ты же человек взрослый! Ты должен все решать, помогать нам и защищать нас, а что ты делаешь? Ты позволил тем людям там погибнуть! Ты, блядь, позволил им умереть! О да, ты настоящий первоклассный мудак! Не могу дождаться, когда наступит МОЯ очередь, потому что тогда ТЫ тоже бросишь меня на растерзание этим гребаным тварям, потому что такие, как ТЫ, всегда так поступают!
– Маленькая мисс Драма, – сказала Робин. – Вот, у меня для тебя есть драма.
Она врезала ей прямо в лицо левой рукой так, что, думаю, даже меня это свалило бы с ног. Это, безусловно, свалило Сэнди, но не заставило ее замолчать. – ДАВАЙ! – закричала она. – УДАРЬ МЕНЯ ЕЩЁ РАЗ! БЕЙ МЕНЯ! БЕЙ МЕНЯ! БЕЙ МЕНЯ! ВЫ ОБА – БАНДА ЭГОИСТИЧНЫХ МУДАКОВ! ВЫ НАС УБЬЁТЕ!
Шарлин стояла с открытым ртом. Наверное, она думала, что никогда не доживет до того дня, когда ее блондинку-высокомерную сестру ударят за то, что она не держала язык за зубами.
– Ты позволил этим людям умереть, – сказала Сэнди, уже успокаиваясь. У нее под глазом уже неплохо синел синяк. – Ты позволил им умереть.
– Она права, – сказал Крис. – Ты знаешь, что она права.
– О, Иисус Христос, – сказала Робин. – Красавчик вступает в разговор.
– Знаете что, – сказал я. – С меня хватит. Я сделал для вас все, что мог. Та пара была обречена. На них набросились двадцать зомби. Я ничего не мог поделать. – Я пожал плечами и взял Робин на спину. – Но, эй, иди своей дорогой. Мы убираемся отсюда. Думаешь, я мудак? Думай, что хочешь, но делай это сам. Мне не нужны нытики рядом. У меня и так хватает проблем. Увидимся.




























