355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеффри Лорд » Ричард Блейд Айденский » Текст книги (страница 4)
Ричард Блейд Айденский
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 04:23

Текст книги "Ричард Блейд Айденский"


Автор книги: Джеффри Лорд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 39 страниц)

Глава 4. Лондон, продолжение
Лондон, Земля, следующий день

Вечер Блейд провел в одном из роскошных ресторанов на Пикадилли в компании Асты. Он не видел приемную дочь больше полутора лет, и за это время его малышка Асти превратилась из прелестной девочки в очаровательную юную девушку. Теперь она почти не отличалась от той молодой монахини, которую Блейд некогда похитил из Киртана; все вернулось на круги своя – сапфировое сияние глаз, шелковистые каштановые локоны, розовые губы, темные полукружия ресниц, хрупкая изящная фигурка… Глядя на нее, Блейд нежно улыбался и вспоминал ту беспомощную шестимесячную малютку, в которую она превратилась после телепортации. Каких-то пятнадцать лет – ничтожный срок, если мерить его масштабами вселенной! – и крохотное существо, едва осознающее себя, превращается в человека…

Он гордо посматривал по сторонам, замечая взгляды, которые бросали на Асту мужчины. Девочка была не только красива; она держалась с достоинством королевы! Пять лет в закрытом пансионе для избранных не прошли даром; Аста приобрела тот сдержанный шарм, который всегда отличал истинных английских леди. Еще два года, и она может поступать в университет – или отправляться в Айден, если на то будет ее желание. Блейд не сомневался, что к этому времени Джек Хейдж сумеет переслать в его замок в Тагре любого человека с Земли, отправив в мир иной не только разум, но и тело путешественника.

Наблюдая, как Аста лакомится мороженым, он подумал о том, что же предпочтет его приемная дочь: спокойную, жизнь на Земле, судьбу обеспеченной англичанки, или бурное и полное опасностей существование в Айдене. В первом случае она выйдет замуж, совьет семейное гнездышко, нарожает детей и, безусловно, будет счастлива – насколько можно быть счастливой в мире, сотрясаемом локальными войнами, экономическими кризисами и взаимным недоверием. Она превратится в самого обычного человека, взрослую женщину, для которой на первом месте – муж, дети и дом… ну, быть может, еще и престарелый отец… Тут странник усмехнулся, припомнив, что в обличье Рахи он подойдет на роль престарелого отца не раньше, чем лет через сорок-пятьдесят.

Если же девочка решит перебраться в Айден… О, тогда перед ней откроются поистине великолепные перспективы! Чем черт не шутит, с ее внешностью, умом и тактом она может стать императрицей! Величайшей из владычиц Ксайдена!

В том, что Аста обладает тактом и умом, ее отец уже не сомневался. Они не виделись полтора года, но девочка ни словом, ни жестом не проявила своего любопытства или обиды – все же он покинул дочь на такой большой срок! Она вовсе не была застывшей статуей, и Блейд подмечал, как блестят ее глаза, как подрагивают губы от невысказанного вопроса – и все же она молчала. Вернее, вела приятную беседу, легкую и совершенно очаровательную! Но ни звука о вещах, которые ее действительно интересовали. Если дадди отсутствовал так долго, значит, были тому причины; захочет – скажет.

Конечно, Джек Хейдж передавал Асте приветы от внезапно исчезнувшего отца: не лично, а через Дж., который пару раз в месяц забирал к себе девочку на уик-энд. Два других выходных она проводила с тетушкой Сьюзи и дядюшкой Питом – пожилой супружеской четой, растившей ее до десяти лет, до поступления в пансион. Блейд знал, что его Асти не обделена вниманием и любовью; бездетные Сьюзен и Пит обожали ее, а Дж., дедушка Малькольм Джигсон, считал своей внучкой. Вероятно, в сейфах какой-нибудь юридической фирмы в Сити лежало его завещание, по которому Анна Мария Блейд становилась наследницей всего имущества старика; а это значило, что она была весьма состоятельной юной леди. Впрочем, что значат для ребенка мирские богатства по сравнению с ласковым взглядом или руками взрослого, в надежных объятиях которых можно укрыться от всех обид и огорчений!

После ужина Блейд отвез дочурку в пансион и отправился в свою лондонскую квартиру, продолжая раздумывать о ее судьбе. Цивилизованная Британия могла похвастать многим, начиная от горячей воды в ванных и кончая мороженым, к которому Асти питала необоримую склонность, но в Айдене были свои преимущества. Огромный замок, толпы слуг, богатые одеяния, экзотические города, охота, странствия и приключения – и, конечно, Ратон! В Ратоне имелось все, что будет на Земле через два, три или четыре века – или не будет вообще, если планета погибнет, спаленная ядерным пожаром. В Ратоне Ала жила бы долго, очень долго, сохраняя очарование молодости десятилетиями… Может быть, Ратон и был самым подходящим для нее местом?

Блейд улегся в постель, и всю ночь ему снились зеленые ратонские рощи и уютные домики под густыми кронами деревьев фран, на беретах хрустальных потоков.

* * *

Хейдж позвонил на следующий день около трех, когда Блейд находился не в самом лучшем расположении духа. Только что в его кабинете закончилось двухчасовое совещание ведущих сотрудников отдела МИ6А, погрузившее странника в прострацию. Дело заключалось не в том, что кто-либо пытался ему противоречить или подпустить ехидную шпильку; совсем нет, подчиненные внимали ему словно Господу Богу. Но вскоре Блейду стало ясно, что он совершенно отвык от таких сборищ, сопровождаемых определенными бюрократическими ритуалами – начиная от порядка размещения сотрудников вокруг стола и кончая формальным и сухим титулованием. Майор, полковник, сэр, уважаемый шеф… К дьяволу, решил он, пусть этими играми занимается Джордж!

Объявив насчет назначения временно отсутствующего полковника О’Флешнагана своим первым заместителем, Блейд рассмотрел еще дюжину-другую неотложных вопросов, подписал с полсотни срочных бумаг, выложенных его подчиненными, сделал по ходу совещания четырнадцать телефонных звонков и полностью обессилел. Глядя, как руководители подразделений МИ6А покидают кабинет, он мечтал лишь о двух вещах: глотке коньяка и скорейшем возвращении в Айден.

Нет, лучше быть распоследним агентом Хорады, чем главой секретной службы Ее Величества! Возможно, у ратонских резидентов, обитавших в варварских странах Айдена, жизнь была поскучнее, чем у британских шпионов; ратонцы никому не резали глоток, никого не душили, не пускали на воздух мосты, электростанции и вокзалы, не подкладывали взрывчатку в общественные туалеты. Зато и многочасовых заседаний в Хораде не проводилось, и все звали друг друга по именам, без арсенала приставок типа «сэр», «шеф» или «босс». Пожилой человек мог назвать более молодого «сын мой», но для Блейда это звучало куда приятнее, чем «мой генерал».

В Айден, думал он, распростершись в кресле и вяло прихлебывая коньяк, поскорее в Айден! К возлюбленной Лидор, к старому целителю Артоку, к Чосу и Кламу, даже к бар Савалту, с которого надо непременно снять скальп! В Айден, в свой замок, в обширную, богатую, пеструю Тагру, продуваемую теплыми ветрами с Ксидумена, Длинного моря! В Айден, к бешеным скачкам на таротах по бескрайней степи, свисту арбалетных стрел и звону клинков! В Айден, в Айден!

Блейд сознавал, что не только срочный вызов Джека Хейджа, пришедший четыре дня назад по ментальной связи, заставил его появиться в Лондоне. Ему хотелось свидеться с двумя близкими людьми, с Дж. и Астой, и эта причина была куда более весомой, чем распоряжения премьер-министра, с которыми ему нужно было срочно ознакомиться. Он, Ричард Блейд, ничего не должен ни премьеру, ни Ее Величеству, ни Соединенному Королевству, он выполнил свой долг перед страной ничем не хуже, чем адмирал Нельсон, доктор Ливингстон или капитан Дрейк. Однако долг перед Астой и Дж. оставался, долг отца и долг сына, который никакие подвиги во имя державы не могли с него снять.

Внезапно Блейду пришло в голову, что, возвратившись в свой замок на окраине Тагры, он долго не появится на Земле… Зачем? И Дж., и Аста могли перебраться к нему в Айден, а остальное его не волновало. Впрочем, нет! На Земле оставалось кое-что еще – его собственное тело, та самая плоть, что была дарована ему от рождения и в которую он был сейчас облачен. Он представил, как этот полутруп будет годами стыть в ледяном саркофаге гибернатора, и невольно содрогнулся. Лучше уничтожить его, сжечь, закопать в землю на корм могильным червям! У человека одна душа, и ее не хватит на два тела…

И туг зазвонил телефон – черный, соединявший кабинет шефа МИ6А с лабиринтом под башнями Тауэра. Блейд снял трубку и произнес:

– Слушаю вас, Джек.

Вначале он услышал возбужденное сопенье, потом голос Хейджа произнес:

– Ричард, я хочу просить вас о срочной встрече. У меня… гм… у меня неприятности…

– Вы можете сказать по телефону, что случилось? Эта линия надежно защищена от перехвата.

– Я… я… словом, у меня, похоже, украли кассету с вашим отчетом.

– Вчерашняя ваша дама? – ровным голосом поинтересовался Блейд.

– Да. Скорее всего – да. Не хочется думать плохо о столь прелестной леди, но…

– Что вам о ней известно?

– Чармиан Джонс, блондинка, синие глаза, рост – примерно пять футов пять дюймов, возраст – около двадцати семи, телефон… – он продиктовал несколько цифр.

– Адрес? Род занятий?

– Я не знаю ни того, ни другого.

– Джек, вы очень легкомысленны. Я еду к вам.

Блейд положил трубку, затем, щелкнув клавишей селектора, вызвал дежурного, продиктовал все полученные сведения и распорядился немедленно выяснить адрес синеглазой пассии Хейджа и установить за ней плотное наблюдение. Чертыхаясь сквозь зубы, он спустился вниз, где уже ждала машина с двумя охранниками на заднем сиденье. Хейдж никогда не производил на него впечатления растяпы, скорее наоборот: человек, закаленный в схватках с налоговым ведомством США, способен устоять и перед женским чарами. Впрочем, смотря какая женщина… Блондинка, синие глаза, двадцать семь лет… В точности то, на что клюют холостяки под пятьдесят!

Через три четверти часа Блейд переступил порог личной лаборатории Джека Хейджа – той самой, что была оборудована перед смертью лорда Лейтона и в которой его светлость провел свои последние часы. Это просторное помещение было памятно Блейду и по другим причинам: отсюда дух его отправился не так давно в Айден, а тело улеглось в массивный саркофаг гибернатора, торец которого на пару дюймов выгладывал из стены. Если не считать этой добавки и кое-каких мелочей, все в комнате оставалось по-прежнему. Большой стал посередине, как и полки старинного резного шкафа, был завален книгами, рукописями и компьютерными распечатками; видно, Хейдж предпочитал работать здесь, а не в старом кабинетике Лейтона, крохотном и неудобном.

Американец сидел у стола в одном жилете, тогда как его серый пиджак, носивший явные следы тщательного обыска, валялся в соседнем кресле. Блейду показалось, что он вывернут наизнанку – и рукава, и карманы; еще немного, и Хейдж в отчаянии начал бы вспарывать подкладку.

– Ричард! – увидев Блейда, Хейдж рванулся ему навстречу.

– Спокойнее, мой дорогой, спокойнее, – гость похлопал хозяина по плечу. – Ее уже ищут, вашу прелестную Чармиан Джонс. Раскажите-ка, Джек, где, когда и каким образом вы познакомилась с ней.

– На улице и совершенно случайно, клянусь вам! Этой осенью. Я ехал домой, в девятом часу вечера, и тут хлынул дождь… один из ваших проклятых лондонских ливней… – он замолк.

– Наши проклятые лондонские ливни гораздо безопаснее ваших треклятых калифорнийских землетрясений, – заметил Блейд, намекая на Лос Аламос, где Хейдж трудился лет десять назад. – Продолжайте, Джек,

– Ну, я ее подвез… бедная девочка совсем промокла…

– Подвезли? Куда? К себе домой или к ней?

– Нет, нет. Дик, я у нее ни разу не был! Я подвез ее к клубу, очень респектабельному заведению, где она играла этим вечером.

– Актриса?

– Нет, музыкантша.

– Инструмент?

Хейдж заколебался.

– Черт его знает, Ричард… Понимаете, мы об этом как-то не говорили… Может, фортепиано, а может – флейта…

– Джек, между фортепиано и флейтой огромная разница, по крайней мере, в габаритах. Кого же нам искать, флейтистку или пианистку?

– Не знаю… – американец растерянно развел руками.

– Вы видели ее когда-нибудь с футляром для музыкального инструмента?

– Нет… нет, никогда!

– Значит, либо рояль, либо контрабас, либо вранье, – резюмировал Блейд, наблюдая, как лицо Хейджа болезненно сморщилось.

– Вранье… – упавшим голосом повторил он. – Умная, милая, очаровательная – и вранье… Понимаете, Дик, в ней было что-то неземное… эти золотые волосы… огромные глаза… и несомненный интеллект… вы понимаете, я не мог бы заинтересоваться наивной глупышкой, какой бы красивой она не была…

Он сгорбился у стола, выставив вверх левое плечо, и вдруг до боли напомнил Блейду покойного лорда Лейтона. Протянув руку, странник вновь коснулся плеча Хейджа, но на сей раз осторожно, почти нежно. «Черт с ней, с этой дурацкой пропажей, – подумал он, – моральный дух Джека куда важнее». Вслух же спросил:

– Это было серьезно, Джек?

– Вероятно… то есть я хочу сказать, серьезней, чем я полагал до сих пор…

– Вы уверены, что кассету взяла ваша девушка?

Хейдж снова поморщился.

– Ну, судите сами. Мы встретились вчера, провели приятный вечерок и приятнейшую ночь… Встали в десять, позавтракали, потом я отвез Чари на репетицию, как бывало не раз… Кассета была со мной, Ричард! Провожая ее, я вылез из машины и машинально сунул руку во внутренний карман – кассета была на месте. Потом… потом… да, потом Чармиан обняла меня, поцеловала, и дальнейшее я помню как-то смутно… То есть я доехал до Тауэра без всяких приключений… спустился вниз, прошел к себе… включил магнитофон и полез в карман за кассетой… и вдруг словно проснулся… Кассеты не было!

– Как понимать – проснулся? – спросил Блейд. – Она что, загипнотизировала вас, эта музыкантша?

– Нет… да… не знаю. Дик! Но я уверен в одном – там, у театрика на Чанел-стрит, где я ее высадил, кассета лежала в моем кармане!

– Хм-м… – шеф МИ6А задумчиво уставился на телефон. – Ладно, сейчас мы наведем кое-какие справки! – Он поднял трубку, соединился с отделом и затребовал отчет с минуты выезда к Хейджу прошло больше часа, так что вполне могли появиться какие-то новости.

Внимательно выслушав все, что передал дежурный, Блейд повернулся к американцу.

– Мои люди уже на квартире вашей дамы сердца. Удивительно!

– Вас поражает их оперативность?

– Нет, Джек, нет… установить адрес по номеру телефона несложное дело, а доехать – еще проще… Я удивляюсь тому, что девушка вам не солгала: квартира действительно снята три месяца назад мисс Чармиан Джонс, вполне подходящей под данное вами описание. Только в ней никого нет, и я полагаю, что никто и не появится. Вот так-то, мой дорогой!

Хейдж сделал большие глаза.

– Вы думаете, она – русская шпионка?

– Джек, на каком свете вы обретаетесь? Сейчас девяносто второй год, а не восемьдесят второй, и у русских своих хлопот выше головы! Так доложили мои сотрудники, и я, почитав вчера и позавчера газеты, вполне им верю!

– Но если Чари – не русская шпионка… – начал Хейдж…

– Не польская, не чешская, не болгарская, и не югославская, ибо последнего понятия вообще не существует, – продолжил Блейд. – Скорее я поверю, что она работает на определенное ведомство вашей родины, Джек.

– Ну, это слишком! В конце концов, мы же союзники. Дик!

Увидев, что он приободрился, Блейд довольно кивнул головой и произнес:

– Ладно, черт с ними обеими, Джек, и с этой кассетой, и с мисс-шпионкой-неведомо-какой-страны. Забудем об этом! Я велел своим молодцам убраться из ее бывшей квартиры. Все! Отбой тревоги! Что касается вас… вы получите другую кассету, точный дубликат первой.

Хейдж недоуменно моргнул.

– Но, Ричард… ведь все случившееся нельзя вычеркнуть так просто! Это же провал! Нарушение режима секретности!

– Вот об этом позвольте судить мне, профессионалу! Вопрос не в том, чья шпионка мисс Джонс и шпионка ли она вообще, а также зачем похищена кассета с моим отчетом… гораздо интереснее, как ваша пассия отнесется к этой записи. Видите ли, Джек, ведь там сообщается о событиях совершенно невероятных… И я принял некоторые меры предосторожности.

– Меры предосторожности? – американец наморщил лоб. – Что, разве вы закодировали информацию?

– Нет. Просто в начале дана краткая ремарка, из коей следует, что данный текст является сюжетом фантастического романа, – Блейд с усмешкой взглянул на собеседника. – Как вы полагаете, Джек, могу я сочинить роман? О некой планете Айден, по которой бегают шестиногие тароты?

Судорожно сглотнув, Хейдж уставился на него во все глаза, потом расхохотался.

– Дик, Дик! Вы действительно смотрите в корень! Если в этом… в этом вашем сочинении не упоминаются конкретные реалии и имена – наши имена, я имею в виду…

– С какой стати? Повествование ведется от первого лица, герой странствует в весьма удивительном мире, встречается с различными вымышленными персонажами вроде Ильтара Тяжелая Рука, троглодитом Буром со скалы Ай Рит, прекрасной ат-киссаной Найлой, Канто Рваное Ухо… Как я говорил, отчет довольно краток, и в нем даже не упоминаются наши сеансы ментальной связи… Все – фантастика, мой друг, чистая фантастика! Начиная с моего внедрения в тело айденского нобиля Арраха, – тут странник метнул взгляд на торец гибернатора, – и кончая битвами, походами и любовными историями с десятком женщин. Откровенно говоря, – он подмигнул Хейджу, – я и сам уже не верю во все эти сказки. Так что успокойтесь, Джек, и смиритесь с потерей синеглазой мисс Чармиан. Жизнь продолжается, друг мой!

Хейдж поднялся и начал кружить вокруг стола; лицо его отражало видимое облегчение – одновременно с напряженной работой мысли. Блейд понял, что душевные переживания его коллеги завершились и он вновь способен рассуждать здраво. Внезапно страннику пришло в голову, что молодость Хейджа, весьма относительная, конечно, является не столько его достоинством, сколько недостатком. В конкретной данной ситуации, разумеется. Хейдж был не менее умен, чем покойный Лейтон, и обладал столь же твердым характером, однако телесные искушения все еще обуревали его, и история с синеглазой Чармиан являлась тому примером.

Внезапно американец остановился – у саркофага гибернатора, на котором ровным зеленым светом горело с полдюжины огоньков, – и произнес:

– Спасибо, Ричард, вы меня успокоили. Будем надеяться, что ваш отчет примут за план фантастического романа, ибо история на кассете и в самом деле не лезет ни в какие ворота… в ворота реальности, я хочу сказать. И все же… – он сделал паузу, – все же, на кого работает Чармиан Джонс? Я понимаю, – поспешно добавил американец, – что тут нельзя сделать достоверных заключений. Но все же, все же. Как вам кажется. Дик? Если у вас какие-то предположения?

Блейд пожал плечами.

– Никаких. Посмотрим, время разрешает многие загадки… Этой придется заниматься Джорджу О’Флешнагану.

Его слова были совершенно искренними; он действительно не понимал, кто и зачем похитил запись отчета. Интуиция подсказывала Блейду, что русские здесь не при чем, как и сотрудники американской, французской или израильской разведок. Безусловно, к происшествию не имели отношения ни арабские террористы, ни боевики черных мусульман, ни японские ниньдзя и прочие темные силы, действующие в том или ином регионе Земли. В голове у странника мелькали смутные воспоминания о прекрасных и таинственных женщинах, златокудрых или черноволосых, некогда встречавшихся ему на жизненном пути, но ничего конкретного он припомнить не мог.

– Ладно, – сказал наконец Хейдж, стукнув кулаком по круглому люку в торце гибернатора, – давайте перейдем к нашим делам, Ричард. Я вполне представляю ситуацию в Айдене, хотя не успел прочитать ваш отчет, во-первых, часть сведений я почерпнул во время наших сеансов ментальной связи, во-вторых, кое-что рассказал Джордж полгода назад, и, в-третьих, вчера, во время нашей беседы, вы привели всю эту информацию в систему.

Блейд молча кивнул, ожидая продолжения.

– Насколько я понимаю, у вас возникли сложности и здесь, и в Айдене. Хотя письмо премьера дает вам карт-бланш, наш проект нельзя оставлять без руководства – без вашего руководства, я имею в виду. Это, так сказать, местная проблема… – Хейдж задумчиво потер подбородок. – Что касается Айдена, то вам очень не помешал бы папаша Асринд… Реальное лицо, которое можно было бы предъявить в качестве доказательства…

– Проблема только одна, Джек, айденская, – перебил американца Блейд. – Здесь вполне справится мой заместитель, а в случае каких-либо непредвиденных обстоятельств он может связаться со мной – с вашей помощью. Но в Айдене… – он нахмурился, – да, если бы в Айдене я мог опереться на плечо Асринда бар Ригона, это было бы не лишним. Что вы предлагаете?

– До того, как сделать конкретные предложения, я хотел бы вам кое-что рассказать, – произнес Хейдж, машинально постукивая по крышке гибернатора – Видите ли, все это звучит довольно необычно…

– Необычно? Джек, дорогой мой!.. Я связан с необычным уже без малого четверть века! Полтора года назад вы послали в Айден мой разум, мою бессмертную душу, мою сущность… И она, эта душа, вселилась в тело молодого айденита, оккупировала и захватила его, тогда как моя прежняя плоть, – он похлопал себя по груди, – лежала в вашем холодильнике на манер мороженой говяжьей туши… Джек, что может быть необычней этого?

Хейдж слабо усмехнулся и потер лоб.

– Может, Ричард, может! Я произвел с вами элементарную операцию – перенос сознания из прежнего тела в новое. Полный перенос, а не копирование, ибо мозг предыдущего тела-носителя стал девственно чистым. Но существуют и другие возможности… Например… гм-м… дублировать вашу сущность. И тогда… – он смолк.

– Тогда?

– Появятся два Ричарда Блейда, с одним и тем же сознанием, но не идентичных в физическом отношении… Пожилой и молодой, вы понимаете? Асринд бар Ригон и сын его Аррах.

Блейд похолодел. Раздвоиться! Такое не снилось ему даже в самом страшном сне.

Вскочив, он едва не опрокинул кресло и гневно уставился на Джека Хейджа. С минуту странник не говорил ни слова, пытаясь совладать с яростью, потом медленно произнес.

– Иногда, друг мой, я жалею, что не прирезал вас до конца – там, в Гарторе… это было бы так просто сделать! – Он глубоко вздохнул, сжимая и разжимая кулаки. – Скажите, Джек, есть ли предел вашим фантазиям? Извращенным фантазиям, должен заметить? Поделить меня напополам… соорудить две ублюдочные личности вместо одной нормальной… Кому такое придет в голову? И как вам не стыдно мне это предлагать?

Американец слегка покраснел – скорее от возбуждения, чем от стыда; когда дело касалось опасных научных экспериментов, Хейдж был столь же неукротимым, бессовестным и ненасытным, как и покойный Лейтон.

– С чего вы взяли, Ричард, что эти две личности будут неполноценными? – заявил он, агрессивно выпятив подбородок. – Вы совершенно исказили смысл моих слов! Уверяю вас, что в духовном смысле оба Блейда окажутся совершенно идентичны вам – вам нынешнему, я имею в виду!

– Однако уже через несколько минут эта идентичность исчезнет, – возразил странник. – К примеру, Блейд-старший пойдет направо и встретится с блондинкой, а Блейд-младший, отправившись налево, назначит свидание брюнетке. Они уже не будут одинаковыми людьми!

– Только отчасти. Я полагаю, что между ними сохранится тесная ментальная связь, что-то вроде слияния разумов…

– Интересное предположение! – прервал американца Блейд, все еще взволнованный открывшимися неприятными перспективами. – Вы собираетесь сотворить пару сомнамбул, Джек? Представьте себе, что Блейд-младший забрался в постель к симпатичной девушке, а его двойнику в это время нужно… ну, скажем, проводить совещание. Неплохо он будет выглядеть перся своими сотрудниками, а?.. В тот момент, когда наступит оргазм!

– Вы представляете себе процесс слияния разумов слишком примитивно, Ричард. Разумеется, оба экземпляра вашей личности сохранят полную автономию во время любых активных действий… и неактивных тоже… словом, в период бодрствования. Слияние сознаний требует величайшего сосредоточения, и это происходит, когда обе личности одновременно погружаются в транс, когда все внешние раздражители отключены и организм отдыхает, полностью расслабившись, в абсолютном покое…

– Вы имеете в виду сон?

– Да, например сон. Днем вы действительно будете разными людьми, но сон восстановит целостность вашей личности. Произойдет обмен информацией, и утром каждый из вас узнает все, что случилось с его двойником.

– Хм-м… любопытно… – протянул Блейд, постепенно успокаиваясь. – Вы рассуждаете об этом с таким знанием дела, словно сами пережили нечто подобное… Джек, вы не блефуете?

– Ричард, Ричард… – Хейдж шаркающей походкой подошел к столу, сел и, опустив голову, сильно потер виски. Лицо его, суховатое, смуглое, внезапно осунулось и постарело; казалось, перед странником не мужчина, еще не достигший пятидесяти, а восьмидесятилетний старец. – Я действительно пережил нечто подобное… почти десять лет назад, после смерти Лейтона… Вы помните, что тогда я болел несколько дней?

Блейд в изумлении уставился на него.

– Вы… вы шутите? Джек, мой дорогой, вы вполне здоровы?

Хейдж грустно усмехнулся; сейчас он как никогда походил на старика Лейтона – если не считать отсутствия горба.

– Его светлость лорд Лейтон умер в августе восемьдесят второго, – тихо произнес он, – но разум покинул его за четверть часа до клинической смерти. Я имею в виду в прямом, а не в фигуральном смысле, Дик. Поэтому нельзя сказать, что старик отдал Богу душу… его душа, его сознание – тут… – Хейдж коснулся пальцами виска. – И перед вами, Ричард, не прежний Джек Хейдж, а Хейдж с изрядной примесью Лейтона…

Американец замолчал, глядя на крышку стола; щеки его заметно побледнели.

Блейд, застывший в своем кресле, словно статуя, не знал, как относиться к услышанному. Ему довелось многое повидать в жизни, но он редко впадал в состояние такой растерянности. Вдруг ему вспомнился Уренир, обитатели коего могли свободно оперировать своими разумами, переселяясь из тела в тело, меняя облик, словно изношенную одежду. Он сам превратился в Уренире в кентавра, в сказочное существо с четырьмя копытами, телом лошади и торсом человека! Он мог – при желании, разумеется – претерпеть и более поразительную метаморфозу, трансформировавшись в Урена, в облако разумной плазмы, в вечное существо, наделенное божественным могуществом!

Но то был Уренир, обогнавший Землю в своем развитии на сотни тысяч или миллионы лет… И восторженное удивление, которое он испытывая при виде чудес Большой Сферы, нельзя было сравнивать с чувством, охватившим странника здесь, в устной и тихой комнате научного центра, в Лондоне, на Земле Это чувство вряд ли стоило считать удивлением; скорее – оторопью.

Наконец Блейд прочистил горло и нерешительно спросил:

– Как же мне называть вас… сэр?

Американец покачал головой.

– Я вижу, Ричард, вы уже сомневаетесь в том, кто я такой… Все же перед вами Джек Хейдж, старина! Джек Хейдж, унаследовавший память и знания лорда Лейтона… Вы думаете сейчас о его посмертном письме, адресованном вам? В котором он обещал встретиться с вами во плоти? Вот это и случилось, Дик… И это происходило не раз и не два за те годы, на протяжении которых мы вместе работали над проектом…

Блейд поднялся, подошел к бару, щедро плеснул виски в стакан и, не разбавляя, выпил. В голове немного прояснилось. Второй стакан, наполненный до половины, он протянул Хейджу.

– Выпейте, Джек… вам это не повредит.

– Спасибо, – американец проглотил обжигающую жидкость в три глотка и закашлялся. Подождав, когда он придет в себя, Блейд поинтересовался:

– Как это было, Джек? Ну, в первые дни?

– Ужасно! Я едва не сошел с ума! Понимаете, мы с Лейтоном все же были разными людьми… Но старик оказался весьма предусмотрительным! Он разработал специальную методику и велел заготовить целый набор сильнейших препаратов… Словом, я провел в полубреду двое или трое суток, пока процесс не завершился. Лежал на кровати в состоянии транса, а Крис потчевал меня успокоительным.

Блейд кивнул головой. Кристофер Смити был нейрохирургом лейтоновского научного центра и превосходным врачом. Теперь странник припомнил, что именно Смити отвечал на его телефонные звонки сразу же после смерти Лейтона… вернее – тела Лейтона… Значит, вот как все было! Хейдж валялся без памяти, пытаясь растворить, адаптировать личность его светлости, а Смити сообщал, что у него легкое недомогание!

– Что ж, я ценю ваше доверие, Джек, – Блейд быстрым жестом коснулся плеча американца. – Значит, в вашем с Лейтоном случае процедура духовного объединения оказалась довольно неприятной… А в моем?

– Можете не беспокоиться на этот счет, Дик. Во-первых, гипотетические Блейд-старший и Блейд-младший не являются самостоятельными личностями, а лишь ипостасями одного и того же человека. Во-вторых, акт ночного слияния приведет фактически лишь к обмену информацией, накопленной за день. Я думаю, это будет происходить во сне и совершенно незаметно – минуты за две-три реального времени… – Хейдж поднял голову, и на губах его заиграла слабая улыбка. – Ричард, по сравнению с нами – я имею в виду себя и старика Лейтона – вы просто счастливчик! Мы пытались вдвоем уместиться под одним черепом, а у вас два законных комплекта мозгов и два тела! Грех не воспользоваться этим!

– Ладно, – сказал Блейд и поднялся, – я подумаю.

– Только не слишком долго, – напутствовал его американец. – Ведь вы собираетесь вскоре вернуться в Айден, не так ли?

– Разумеется. Я принял к сведению пожелания премьер-министра и назначил заместителя. Мне хочется провести несколько дней с Дж. и дочерью, а потом… Да, еще нужно продиктовать подробный отчет для вас… Надеюсь, вы спасете его от ловких ручек мисс Чармиан Джонс?

Хейдж виновато усмехнулся.

– Это уже в прошлом, Дик, уже в прошлом…

* * *

Возвращаясь к себе, Блейд был задумчив и молчалив. Обычно он перебрасывался словом-другим с охранниками или водителем, но сейчас сидел, пристально уставившись на свои руки, сложенные на коленях. Люди его, заметив, что шеф размышляет, хранили почтительную тишину.

Что можно извлечь из комбинации, предложенной Хейджем? – думал странник. Сама идея раздвоения не вызывала у него энтузиазма; более того, она казалась Блейду противоестественной и не совместимой с законами божескими и человеческими. Он сильно подозревал, что премьер-министр, узнав о подобной возможности, пересмотрел бы свое решение и значительно урезал свободу, предоставленную сейчас шефу МИ6А. Действительно, это распараллеливание личности, с точки зрения премьера, решало множество проблем. Ричард Блейд-старший мог пребывать в Лондоне в качестве руководителя проекта «Измерение Икс», просиживая в кресле штаны год за годом; в то же время Ричард Блейд-младший выполнял бы функции полевого агента. Вполне возможно, и тому, и другому Блейду положили бы генеральский оклад!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю