355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеффри Лорд » Ричард Блейд Айденский » Текст книги (страница 32)
Ричард Блейд Айденский
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 04:23

Текст книги "Ричард Блейд Айденский"


Автор книги: Джеффри Лорд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 39 страниц)

Глава 8. Нападение

Утро восьмого дня выдалось ветреным и туманным. Мглисто-серые тучи со вздутыми животами наползали с севера, висли над выходящим из гавани флотом.

Тяжелые суда пиратов напоминали морских драконов, вылезающих из затопленных пещер. Кровь стыла в жилах от одного вида зловещих творений скайрских верфей, от их безмолвной волчьей слаженности, стремительных очертаний и жутких прозвищ, начертанных рунами на просмоленных бортах.

Веланг – Вепрь Скорби, Хэбборд – Роса Смерти, Гьольнин – Труп Ворона, Гойторн – Кровавый Жребий, Хродель – Скальд-Убийца, Гьюкунг – Арфа Отчаянья… Казалось, нет ничего в мире, что могло бы остановить эту сумрачную армаду с багряно-черными парусами, рассекающую оловянную воду под кроваво-красными стягами Морского Братства с изображением пса, грызущего змея. Ричард Блейд, Черный Капитан, Принц Лондонский, Владетель Бронзового Топора, стоял на корме флагманского судна, опершись на зловеще поблескивающий Айскалп.

Он с тревогой глядел на небо. Откуда-то слева донесся вдруг тонкий аромат шипра – подошедший Ярл успокаивающе хлопнул его по плечу.

– К полудню тучи пройдут. В это время года грозы надвигаются с востока, а не с севера.

Блейд пожал плечами; после Туноровых Клыков его едва ли можно было испугать бурей. Но он так устал… лишние волнения казались совершенно некстати.

Пристальным взглядом он окинул корабль. Подобно остальным тридцати судам, капитанская галера напоминала греческую трирему с тремя палубами и тремя ярусами весел. Восемьдесят пять отборных гребцов приводили в движение это морское чудовище. Эрсы, числом тридцать один, находились на верхней палубе, гребя с небольших выступов, что позволяло сильней наваливаться на весла; двадцать семь харвов на средней и столько же версов на нижней палубах располагались на скамьях. Галера имела парус на случай попутного ветра – такого, как сейчас, когда гребцы отдыхали; но в бою она шла на веслах.

Гребцы галер не были рабами, они считались воинами – наравне с пращниками, лучниками и хойлами-секироносцами, составлявшими абордажную команду кораблей. Хойлы защищали судно с верхней палубы или захватывали вражеский корабль, поврежденный ударом тарана.

На этот раз вооружение галер отличалось от привычного, и большинство мореходов в недоумении косились на странные деревянные конструкции, которые были установлены на корме каждого судна под бдительным присмотром капитанов. Блейд, лучше всех понимавший, что происходит, не мог сдержать довольной усмешки.

За день до отплытия Ярл, по его просьбе, созвал на совет своих офицеров. Некоторые еще помнили принца Лондонского и, хотя были весьма удивлены, обнаружив его во дворце, дружески-почтительно приветствовали гостя. Победитель Геторикса пользовался уважением в этих краях…

Новички же косились на него ревниво, шептались между собой. Он понимал их опасения, но надеялся, что мелкие распри и борьба за первенство не помешают капитанам Ярла внять голосу разума.

Начали с того, что владетель Канитры объявил во всеуслышание новость, давно уже переставшую быть секретом: им предстоял поход на твердыню Фьодара. На лицах воинов, суровых, загорелых, иссеченных шрамами, отразилась алчная радость: богатства острова Тайт давно не давали пиратам покоя. Уничтожить соперничающий клан было их давней мечтой.

Но к радости примешивалась изрядная доля опаски и недоверия.

– Фьодар слишком силен!

– У него больше кораблей!

– Замок неприступен!

Такие возгласы раздались в зале, но Ярл властно поднял руку, призывая к молчанию. Шум мгновенно стих, и все взоры устремились на предводителя.

– То, что вы говорите – правда, – вымолвил вождь. – Фьодар силен, и потому прежде мы не решались напасть на него. Это было бы чистым безумием! Но теперь все изменилось… – Он обернулся к Блейду, который сидел поодаль, всем своим видом выказывая уверенность и спокойствие. – Покажи им, мой господин.

Странник не стад демонстрировать чертежи и пускаться в пространные объяснения, отлично понимая, что перед ним люди действия – грубые, жестокие, не склонные доверять пустым словам и мудреным картинкам. Он сам порою был таким же, и потому настроение пиратской вольницы не составляло для него тайны.

Нет, он не собирался ничего говорить, он просто вывел их во внутренний двор замка, где заранее все подготовил с помощью двух дюжих слуг, присланных в помощь Ярдом. Там Блейд молча кивнул на непривычного вида деревянную конструкцию с упругими канатами; в его родном мире она называлась катапультой.

Это было очень простое устройство; ничего похожего на сложнейшие механизмы римлян, что посылали каменные глыбы на расстояние трехсот ярдов. Его катапульта стреляла поближе, и снарядами для нее должны были стать обычные глиняные горшки.

Но не зря провел Блейд столько бессонных ночей в закрытом для чужих глаз крыле дворца, куда, по приказу Ярла, доставили все необходимое для его экспериментов: черную смолу, которой обмазывали днища кораблей, желтоватые минералы из дальней каменоломни, источавшие удушливый запах, и густое янтарное масло.

Пока оружейники Канитры совершенствовали точность стрельбы невиданной прежде машины и пытались увеличить ее прочность и дальнобойность, Блейд тер, смешивал, выпаривал, поджигал, опять тер и смешивал свои таинственные ингредиенты. Наконец из окна его кельи заструился жаркий свет, и он вышел из добровольного заточения – усталый, с воспаленными глазами, обожженными пальцами и сияющей улыбкой на закопченном лице. Он заново открыл греческий огонь – или то жуткое горючее зелье, которым пользовались кантийцы, завоеватели Ханнара.

Но ничего такого он не собирался рассказывать капитанам Ярла; лишь попросил помочь самого крепкого из них, и вдвоем, под, пристальными, недоверчиво-удивленными взглядами остальных, они оттянули тугой рычаг, закрепили его и уложили заранее подготовленный снаряд. Запалив фитиль, Блейд нажал на спусковую скобу.

Внутренний дворик был совсем невелик, но тем внушительнее получилось представление, когда глиняный сосуд, ударив в деревянный щит у самой стены, разлетелся осколками, и пламя, точно демон, вырвавшийся на волю, яростно охватило доски, взмыв вверх почти на двадцать футов. Закаленные в боях морские волки не смогли сдержать испуганных криков; одни бросились бежать, громко поминая Тунора, другие же в благоговейном молчании уставились на Блейда.

– Так мы одолеем Фьодара, – сказал он, и воины Морского Братства поверили, что так и будет.

Остальное уже являлось делом техники.

Тридцать катапульт (по одной на корабль) погрузили на галеры под покровом ночи. Собрать их предстояло уже по выходу в море: Ярл опасался, как бы лазутчики Фьодара не пронюхали об их секретном оружии, и Блейд был с ним согласен.

Конечно, оставался еще секрет горючей смеси, которую капитаны уже успели между собой окрестить Хейровым огнем. Странник не был уверен, стоит ли посвящать Ярла в таинство ее изготовления. Владетель Канитры не заговаривал об этом, и Блейд сказал себе, что примет решение позднее.

Пока же моряки, проходя мимо возводимого на корме непонятного сооружения, каждый раз украдкой делали знак, отвращающий злых духов…

* * *

Блейд, сидя за чисто выскобленным деревянным столом в капитанской каюте, перебирал потертые пергаменты древних портуланов, которыми пользовались здешние мореходы. Еще в прошлый раз он убедился, что письменность в мире Альбы доступна лишь друсам, умевшим тонкой кисточкой наносить угловатые руны на кожу или чистую бересту. Карты, что показал ему Ярл, были также начертаны на коже, напоминавшем земной пергамент. Он вытащил из вороха свитков портулан южного побережья и поднес поближе к тусклому свету масляной лампы. Судя по всему, через сутки должен показаться Тайт.

Он не сомневался в победе. План сражения, разработанный совместно с Ярлом, был прост, изящен, безупречен, и капитаны галер согласились с ним безоговорочно. Теперь оставалось лишь ждать…

Поднявшись на палубу, странник подставил лицо соленому ветру. Свежий воздух бодрил. В голове сразу прояснилось.

Хорошо! Ему еще о многом надо было подумать.

…Последнее, что успел сделать Блейд перед отплытием, это навестить Абдиаса. Странное происшествие в пустыне не давало ему покоя, и он был рад, когда лекарь Ярла, похожий на земного шамана, с гроздьями клыков на шее и запястьях, объявил, что, хотя старец и не вполне оправился от болезни, но может уже принять посетителей.

Исхудавший, с обтянутым пергаментной кожей лицом, похожий на мертвую птицу старик неподвижно лежал на низком ложе, плотно закутанный в меховые накидки. Заслышав шаги Блейда, он зашевелился, открыл глаза и попытался выдавить улыбку на растрескавшихся губах.

– Ах, мой господин… Не знаю, как благодарить тебя и как молить о прощении. – Голос его был едва слышен и походил на шуршание сухих листьев. Блейд присел на резную скамеечку у изголовья и наклонился, чтобы лучше слышать его. – Ты спас мне жизнь. А я… – Абдиас издал странный стон, похожий на всхлип. Глаза под набрякшими, источенными веками слезились. В уголках рта запеклась сукровица.

– Не будем об этом. – Странник был смущен. Бурные проявления чувств всегда вызывали в нем досаду, а в извинениях же старика было что-то невыносимо патетическое. – Прошу тебя, Абдиас… Это дело прошлое. И давай забудем о нем…

– Нет-нет! – поспешно прервал его старик. Он заметно оживился, на щеках заиграл болезненный румянец. – Это очень важно… Ты должен понять!

Понять? Ну, против этого Блейд никогда не возражал. Тем более сейчас, в новой и слегка пугающей Альбе, где, казалось, число загадок множится с каждым днем.

– Фригга… Фригга вознамерилась погубить тебя, господин! – старец ухватил Блейда за руку иссохшей лапкой с темными нитями вен. Хватка его оказалась неожиданно сильной. – Ты должен быть осторожным. Ей не удалось добиться своего, подчинив меня своей воле… Но она не отступится так просто.

– Значит, ты считаешь, богиня вселилась в тебя? Там, в пустыне? – Рациональная часть сознания Блейда упорно искала более простых объяснений, типа солнечного удара или временного помешательства, но чутье редко подводило его, даже если это противоречило логике. И сейчас инстинкт отвергал доводы здравого смысла.

Старик покачал головой. Дыхание его участилось.

– Нет, не совсем так… Не вселилась, лишь пыталась управлять моими действиями. И преуспела в замысленном…

– Хм-м… – Блейд внимательно посмотрел на Абдиаса. – Но почему она выбрала именно тебя? Не меня самого, не кого-нибудь из матросов?

– Должно быть, я оказался самой подходящей жертвой. Я старик, и я слаб… Жажда истощила меня слишком быстро. Фригга сулила дар влаги… сладостной влаги… – Выражение трепетного вожделения тенью мелькнуло на лице Абдиаса, но тут же исчезло. – Со мной ей было проще совладать.

– Но почему же раньше она не проделывала подобных фокусов? В замке Сильво или на корабле?

Похоже, у Абдиаса начинался новый приступ лихорадки: его била крупная дрожь. В приоткрытое окно подул ветер, сыпанул горсть мелкого песка. Тусклое пламя светильников заколебалось.

– Может, ты обратил внимание, господин, что в замке и на судне я все время вдыхал розовый порошок. Это – тайо, магический минерал… Если его истолочь и постоянно принимать, становишься невосприимчивым к… к воздействиям извне… Тайо защищает не хуже, чем волшебство рун и заговоренные амулеты. Любой посвященный знает о свойствах этого чудесного камня. Но склянку мою унесло волнами, и я оказался беспомощен перед чарами Фригги.

Блейд задумался.

– Но если ты нюхал порошок постоянно, значит, у тебя и прежде были причины опасаться этих… этих божественных происков?

– О, да! – Заметно оживившийся старец не обратил внимания на иронию собеседника. Похоже, Блейд затронул его излюбленную тему. – Мне немало довелось пережить, столкнуться со множеством тайных культов, мои господин. Я прошел через огненные мистерии поклонников Хейра и обряды некромантии друсов. Я учился Обузданию Дождя у седых сивилл Фригги и изведал ужасное таинство Истекания Воздуха у аколитов Тунора… Понимаешь, я искал справедливую веру, божество, которое могло бы принести счастье в наш скорбный мир! Но годы скитаний прошли втуне… Ни один бог не способен подарить радость смертным! Небеса глухи к стенаниям людей! И тогда я задался целью избавить Альбу от богов, но в отместку они наслали на меня Бурый Мор – смертельную болезнь, от которой мне удалось вылечиться только чудом. Лишь на пальцах остались несмываемые следы – клеймо гнева бессмертных… – Он протянул к Блейду тощие узловатые руки, все в пятнах и струпьях.

Не в силах скрыть брезгливость, странник отвел глаза.

– И все же с богами можно бороться?

– Конечно. – Абдиас устало откинулся на ложе. Разговор явно утомил старца, но Блейд не собирался уходить. И, повинуясь его выжидающему повелительному взгляду, старик продолжил: – Каждый бог силен в своей стихии. Однако с насланной Фриггою бурей мы совладали с помощью талисмана… Достаточно сильны они и в теле человека, причем чем дольше обитают в нем, тем сильнее становятся. Но занять тело непросто! И не всегда возможно… – Он умолк, облизнул пересохшие губы, и Блейд, проследив направление его взгляда, обнаружил рядом с кроватью кувшин с вином и бокал. Странник налил немного, поднес Абдиасу, и тот жадно выпил.

Капли алой влаги стекали из уголка рта на белую рубаху, делая его похожим на упыря. Он даже не заметил этого. Взгляд сделался лихорадочно возбужденным, в горле заклокотало. Блейд подумал, что ему пора уходить, но… Оставался последний вопрос.

– Значит, богиня может обитать в теле любой женщины? Любого мужчины? – Сперва ему показалось, что больной уже не слышит его; в нетерпении Блейд едва удержался, чтобы не встряхнуть старика. – Как же тогда узнать ее?

Наконец посиневшие губы разомкнулись.

– Не в любом теле, нет… Хьор… только он дает богу доступ в тело… Хьор внутри, но посвященные могут видеть его отражение. У тебя я узрел его… Но берегись! Это заметят и другие, те, кто жаждет вернуть поверженных… – Голос старика был едва слышен, – Если хьора нет, то в теле смертного божество может пробыть лишь до малого новолуния. После же его ждет гибель… Когда-то я мечтал подстеречь бога в человечьем обличье, связать его магией рун и не дать уйти… Освободить мир от владычества бессмертных…

Однако эти бредни старика мало интересовали Блейда. Вскочив, он в волнении зашатал по комнате.

– А этот самый хьор?.. Он есть у Дика? – Если Абдиас говорил о какой-то опасности, то прежде всего ему следовало позаботиться о сыне. Но старик не ответил. Он лишился сознания, погрузившись в черную бездну забытья и покоя.

Блейд в растерянности стоял над ложем, готовый выть от бессилия. На заре они отплывали; у него не будет больше возможности порасспросить Абдиаса…

Из мрачной задумчивости его вывел голос Ярла:

– А, вот ты где… Я тебя повсюду ищу! – Тут он заметил съежившуюся фигурку на ложе, склонился над ней, и Блейду показалось, что лицо его друга потемнело. – Кто это такой?

– Один из моих спутников, Абдиас, советник Вота Северного, а теперь – Талин. Должно быть, ты слышал о нем… Мы вместе потерпели крушение и шли через пустыню. Я попросил Хенрика доставить его сюда, чтобы лекарь мог им заняться. Он был совсем плох, чуть не умер от жажды…

– Понятно… – В голосе Ярла слышалась задумчивость. – Так, говоришь, его зовут Абдиас? Советник королевы Талин?

– Ты знаешь его?

Ярл несколько секунд не сводил пристального взгляда со старика, прежде чем ответить:

– Он напомнил мне человека, о котором я надеялся забыть навсегда.

Но ни в тот день, ни позже Блейд не успел расспросить его об этом странном эпизоде, и сам Ярл больше не вспоминал о нем. Оба были слишком заняты подготовкой к отплытию. Блейд дал себе слово, что постарается выяснить тайну при первой же возможности, однако опасался, что представится она не скоро.

* * *

В ночь перед нападением почти никто на галере не спал. Воины готовили оружие к бою, укрепляли щиты на бортах, точили мечи. Отличная, слаженная команда, волчья стая, где каждый знал свое место – на веслах ли, у катапульты или у лестниц с абордажными крючьями на концах. Люди двигались слаженно, ритмично, без лишней ругани и суеты, словно единый живой организм. Сердце Блейда пело, когда он наблюдал за ними, предвкушая завтрашний бой.

Что до него с Ярлом, то им пришлось в последний раз отрабатывать все детали сражения, сидя в капитанской каюте за ворохом карт. Блейд, прикидывая расстояние от береговой линии до крепости, не переставал терзать Ярла:

– Ты уверен, что Фьодар в крепости? – Этот вопрос прозвучал уже раз двадцать, и в двадцатый же раз Ярл произнес:

– Мои лазутчики не ошибаются, будь уверен. Эти парни, прикажи им, хоть самому Тунору в задницу залезут! – Он довольно усмехнулся. – У Фьодара новая девка, значит, еще неделю он из своей конуры не вылезет. Можешь не сомневаться!

Сведения эти были жизненно важными и могли сыграть решающую роль в определении дальнейшей стратегии.

Пока же было принято решение на подходе к Тайту разделить флот на две части. Двадцать кораблей войдут в гавань, где стоят суда Фьодара; другие десять окружат остров и с тыла подойдут к цитадели пиратов. План был рискованным; Ярл не сразу согласился разбивать силы.

– У Фьодара и без того галер больше, чем у нас. А ты хочешь, чтобы мы своими руками еще больше ослабили себя! 468

Блейд горячо спорил, тыкая острием кинжала в очертания береговой линии на обветшалой карте. Он бесчисленное множество раз рисовал древесным углем план местности на ранее чистых досках стала, читал лекции предводителю пиратов по стратегии и тактике, приводил примеры из битвы Марка Антония и Октавиана Августа у мыса Акций и разгрома Непобедимой Армады (не уточняя, естественно, ни времени, ни места, где все это происходило). Ярл яростно спорил, приводил свои резоны, ссылался на походы с Геториксом Краснобородым и поочередно взывал ко всем альбийским богам, сминая в раздражении оловянные кубки сильными пальцами. И все же Блейду удалось убедить его.

Он не сомневался, что катапульты и новая тактика обеспечат им необходимый перевес в бою. Но самым важным для него была не победа, а пленение Фьодара. Ради того, чтобы не дать ускользнуть этому псу, он готов был идти на любые жертвы.

* * *

Над морем вспыхнула заря нового дня, кровавая, яростная – предвестник жестокой сечи. Остров Тайт уже виднелся туманной полоской на горизонте, до него было не больше десятка килсов.

– Отличный денек! – Невозмутимый, как обычно, Ярл потянулся так, что хрустнули кости. Блейд, мрачный и неразговорчивый, стоял рядом, по привычке опираясь на рукоять Айскалпа. С минуты на минуту должен был раздаться крик впередсмотрящих…

– Тайт! Тайт впереди! – донеслось с мачты, и стрелки изготовились к бою. Секироносцы-хойлы, стоявшие впереди, прикрывали их щитами.

Блейд с силой втянул в легкие морской воздух. Началось!..

Повинуясь команде, отданной с флагманского «Веланга», шедший доселе слитно флот разделился на две неравные части. В едином ритме, повинуясь дроби барабанов, гребцы налегали на весла. Галеры, точно морские рыбы, всплывшие из неведомых глубин, пенили воду, двигаясь стремительно и плавно.

Матросы бросились спускать паруса. Хойлы, в кожаных доспехах с бронзовыми накладками, подняли тяжелые щиты. Начищенные клинки и лезвия секир горели огнем в лучах восходящего солнца.

Перехватив взгляд, брошенный Ярлом на удаляющиеся галеры, странник пожал плечами; похоже, его приятель слегка завидовал им. Сам же Блейд в деталях мог представить, что ожидает их флот на подходах к Тайту. Корабли Фьодара наверняка наготове: они не могли не заметить приближение врагов. Значит вскоре взовьются в воздух тучи камней и стрел, полетят горящие снаряды из катапульт, сея ужас и смятение в стане противника… Потом галеры подойдут ближе и примутся ломать своими заостренными носами весла на Фьодаровых судах… Этому приему, хорошо известному еще со времен эллинов, он также обучил капитанов Ярла.

Когда враг будет обездвижен и беспомощен, в ход пойдут абордажные лестницы и перекидные трапы с шипами – «вороны». Поток бойцов устремится на те галеры, что еще не объяты пламенем. Воздух наполнится гарью и копотью, крики раненых смешаются с треском лопающегося дерева, падающих мачт и звоном мечей…

Это будет сражение, подобное тысячам и тысячам других… Сейчас Блейд не испытывал уже ни возбуждения, ни сожаления при мысли об этом. Когда-то, бесконечно давно, ему доставляла удовольствие любая битва – как сейчас Ярлу и его капитанам… Ярость и жажда боя горячили кровь, пьянили крепче вина…

Время превратило его в машину смерти, равнодушную, холодную и совершенную. Время научило его убивать, лишь когда это жизненно необходимо. Не из жалости или снисхождения, нет! Просто из соображений разумного эгоизма, не поощрявшего счеты и лишних усилий. Но мудрость подобной позиции пришла к нему лишь с годами, и он не мог осуждать тех, кто чувствует иначе.

Навстречу им с другой стороны острова потянулись суда Фьодара, словно подводя пунктирную черту его размышлениям. Теперь у Блейда появлялся отличный шанс на практике проверить действенность нового оружия.

Всего галер было тринадцать – видно, отборный флот, защищавший подходы к цитадели. Их яркая боевая раскраска, черная с желтым, намалеванные у ватерлинии глаза и разверстые пасти деревянных чудищ на носах призваны были внушать ужас. Выстроившись полукругом, они неумолимо надвигались на флотилию Ярла.

Блейд махнул воинам у катапульт. Гребцы подняли весла. Корабли Канитры замерли, точно стая акул, готовых к броску на добычу.

Первый выстрел странник сделал сам. Он знал, как это важно – не промахнуться, с первого удара ошеломить противника, а главное, показать своим, насколько эффективно их тайное оружие. Потому он целился особенно тщательно, избрав мишенью ближнюю галеру, на носу которой был изображен морской змей – должно быть, флагманскую. И когда спустил наконец рычаг, удерживавший тетиву, и глиняный снаряд со свистом устремился вперед, невольно принялся молиться всем ведомым ему богам, чтобы тот угодил в цель.

И небеса услышали его молитвы!

Горшок разорвался точно посреди палубы, горящее масло расплескалось во все стороны, обрызгав матросов, с дикими криками бросившихся прочь. Мгновенно занялась холстина спущенного паруса, затем пламя перекинулось на дощатый настил… Когда пираты опомнились, вся палуба уже была в огне. А навстречу кораблям летели все новые и новые снаряды. Жуткие вопли, стоны, дым и столбы пламени поднялись над морем.

Не все выстрелы оказались столь же удачны; многие горшки с зажигательным зельем летели мимо и падали в воду. Другие, даже ударившись о борт или палубу, разбивались, не возгораясь, или давали столь слабое пламя, что его без труда удавалось затушить… Но это уже не имело никакого значения.

Внезапность нападения обеспечивала флоту Канитры решающий перевес, лишало противника воли к сопротивлению. Пираты Фьодара были в панике, они казались ошарашенными, сбитыми с толку. Гребцы не могли уберечь свои весла, воины не слышали команд… Большинство даже не пыталось отразить атаку; немногие же – те, кто успел оправиться от потрясения – были не в силах противостоять натиску людей Ярла. Началась кровавая беспощадная резня.

Не прошло и часа, как треть галер была потоплена; догорающие остовы других дымились далеко позади. 471 Блейд мог лишь надеяться, что основной части их флота победа далась столь же легко…

Они вошли в небольшую бухту, откуда прямая дорога вела в замок Фьодара. Блейд оглядел берег и причалы.

Он вспоминал карты, составленные по донесениям лазутчиков. Они с Ярлом изучили их столь тщательно, что, казалось, он может узнать каждый кустик и камешек на острове. И то, что он видел теперь, укрепляло в нем уверенность в победе. Шпионы не солгали; остров Тайт был именно таким, каким и представлялся ему.

Цитадель Фьодара считалась неприступной. Этот замок оседлал скалу, нависавшую над бухтой, и вела к нему лишь одна дорога, по которой, встав в ряд, едва ли могли бы пройти четверо. Несколько десятков человек с легкостью сумели бы защитить тропу и цитадель от сотен и тысяч нападающих…

Но!

Да, неизбежно и несомненно, здесь было «но». И именно на это обратил внимание странник, когда Ярл впервые доказывал ему невозможность взять приступом крепость Фьодара.

Цитадель выстроили из дерева.

Леса на Тайте было достаточно. Отличный корабельный лес, мечта любого строителя судов… Камень же тут добывался из скальных пород, весьма твердых и неподатливых. Владетели Тайта были настолько уверены в себе, считая остров неприступным, а силы свои неодолимыми, что не позаботились о более прочном убежище.

Дробить скалы казалось слишком тяжелым и нелепым занятием. Везти камень с материка – накладно. А дерево было здесь, под рукой…

Узнав об этом, Блейд сказал лишь одну фразу:

– Нам не придется брать замок приступом: Фьодар сам придет к нам.

* * *

Все было кончено еще до полудня.

Возглавляемый Блейдом отряд из отборных бойцов высадился на берег. Они не стали карабкаться по тропе вверх; они ждали внизу.

И как только все было готово, странник дал сигнал кораблям.

Галеры тем временем заняли позицию, наиболее удобную для обстрела – с той стороны, гас скалы вздымались не очень высоко. Катапульты были развернуты строго под нужным углом, канаты натянуты… И, дождавшись команды, они открыли огонь.

Эта атака не вызвала в крепости такого же полного смятения, как на галерах; без сомнения, сверху Фьодар наблюдал за исходом морского боя и успел принять меры. Первые снаряды его люди успешно гасили, прежде чем огонь успевал распространиться дальше. Блейд на миг ощутил прилив отчаяния. Неужели он просчитался?..

Но катапульты стреляли без перерыва, огненные снаряды градом сыпались на головы осажденных, с каждым разом все точнее накрывая цель.

Вскоре пожары стали вспыхивать слишком часто, повсюду, в разных концах… Загорелись конюшни, и испуганные лошади, вырвавшись на свободу, внесли панику в ряды защитников.

Блейд не мог видеть, что происходит там, наверху, но судя по диким крикам, доносившимся из крепости, полыхающим вовсю башням и стенам, которые никто уже и не пытался тушить, паника в цитадели достигла предела.

Густой жирный дым поднялся над скалами, затянув небо, скрывая солнце. Ночь, вечная ночь наступила для Фьодара…

Но обороняющиеся, как видно, решили, что еще не все потеряно: внезапно горящие ворота цитадели распахнулись, и обезумевшая толпа хлынула вниз. Пять сотен яростных бойцов, опаленных пламенем, предпочитавших смерть от железа мучительной гибели в огне…

Все дальнейшее смешалось в памяти Блейда. Потоки крови, дым, багровые языки пламени, грохот, звон, истошные вопли… Айскалп разил неумолимо; эти безумцы словно сами подставлялись под удар! Узкая дорога к замку сыграла злую шутку с людьми Фьодара; они могли пробиваться вперед лишь по несколько человек – сзади их теснили, сбивали с ног и топтали накатывающие людские волны, спереди нещадно косили клинки и секиры атакующих.

Блейд вновь ощущал себя машиной смерти… Руки его вздымались и опускались с точностью и ритмом часового механизма. Хруст костей, предсмертные хрипы, хлещущая во все стороны кровь… Снова глаза и слух странника переполняли смерть и боль, подобно чашам Судного Дня.

Но вот взгляд его остановился на группе воинов, сражавшихся слаженней и яростнее остальных; путь их отмечали горы расчлененных тел. Они упорно пробивались вперед, тараня противников стеной тяжелых щитов; лезвия залитых кровью секир отливали алым в лучах солнца, и ни звука не доносилось из-под черных шлемов этих вестников смерти. Когда стена щитов на мгновенье разомкнулась, Блейд успел заметить человека в бронзовых черненых доспехах и медном шлеме, навершие которого изображало морского змея с разверзнутой пастью, подобного тому, что он видел на флагманской галере.

Сердце его бешено забилось. Фьодар!

Не помня себя от возбуждения, он рванулся вперед.

Айскалп, с лезвием, потускневшим от крови, взметнулся к небесам – и рухнул, увлекая за собой первого из воинов. Страшный удар рассек грудную клетку, смяв доспехи, как будто они были из картона; щит отлетел в сторону. Мгновение ушло на то, чтобы высвободить оружие, и вот еще один пират упал, не успев увернуться от несущего смерть топора. Голова его покатилась по траве, покрытой бурыми кровавыми брызгами.

Оставшиеся теснее сомкнули ряды, сразу с двух сторон мелькнули клинки. Блейд метнулся в сторону, уходя от атаки, успев молниеносным ударом топора выбить у противника меч. Он заметил недоуменное выражение в его глазах, прежде чем нанес второй удар, и враг рухнул, как подкошенный, грохнув шлемом о щиты своих соратников.

Теперь их осталось восемь, не считая Фьодара. С угрожающими лицами они надвинулись на Блейда: трое с мечами, остальные – с широкими секирами.

Странник оскалил зубы; возбуждение битвы овладело им.

– Ну, собаки, – прорычал он, раскачивая топор, – кто следующий?

Воины, прикрываясь тяжелыми щитами, шли на него стеной, непроницаемой, как панцирь огромной бронзовой черепахи. Блейд попытался сокрушить хотя бы одного из телохранителей Фьодара, пробить брешь в его защите, но тщетно; шеренга неудержимо продвигалась вперед.

Он с яростью молотил Айскалпом по бронзовым щитам, ужасающий лязг резал уши, но с таким же успехом можно было бы пытаться остановить танк. Пот стекал по лицу странника, гнев ярился в сердце, но он был бессилен! Стиснув зубы, Блейд отступил на шаг, потом – еще на один.

Что-то треснуло под его каблуком Метнув быстрый взгляд вниз, он увидел остатки глиняного горшка, в котором плескалась горящая Хейрова смесь. Зарычав, он молниеносно нагнулся и, схватив сосуд, запустил в самую середину черного строя.

Самодельный напалм выплеснулся; три бойца с жуткими криками покатились по земле, пытаясь сбить огонь. Теперь строй распался, открыв главаря в змееподобном шлеме. Его воины катались по земле, и пламя терзало их тела – похоже, адская смесь из древесной смолы и серы намертво прилипла к бронзовым панцирям. Запахло паленым мясом.

За спиной раздался топот сапог, Блейд оглянулся и издал боевой клич. Ярл шел ему на помощь со вторым отрядом! Значит, битва действительно закончена. Пес Канитры загрыз тайтского дракона! Оставалось последнее…

– Сдавайтесь, отродье сервов! – прохрипел он. – Ваш флот разгромлен! Помощи ждать неоткуда. Сдавайтесь!

На лицах воинов, которых пощадил огонь, мелькнула тень сомнения – они не настолько были преданы своему господину, чтобы защищать его в час заведомого поражения. Спасти свою жизнь куда важнее…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю