355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джеффри Лорд » Ричард Блейд Айденский » Текст книги (страница 36)
Ричард Блейд Айденский
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 04:23

Текст книги "Ричард Блейд Айденский"


Автор книги: Джеффри Лорд



сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 39 страниц)

Он готов был поделиться ими с мальчиком, но в последний момент сообразил, что тот до сих пор ничего не знает об отце. Для начала стоило рассказать ему хоть немного…

– Я очень виноват перед тобой, малыш… – Кажется, он уже говорил это прежде… Но неважно! Он готов был твердить эти слова до бесконечности. – Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня…

Блейд задумался. С чего начать? Как объяснить этому ребенку – пусть до времени повзрослевшему, но все же ребенку – вещи, которых до конца он не понимал и сам? Как разделить с ним трепетную радость странствий и горечь потерь? Любовь к Земле и тоску по иным мирам? Стремление к близким, тоску по ним и горделивое одиночество хищника? Как он мог рассказать об этом семилетнему мальчишке? И все же стоило попытаться…

– Видишь ли, Дик… – В отблесках догорающего костра он вдруг заметил, что мальчик сидит на удивление тихо. Он словно окаменел, положив голову на колени, и вдруг до Блейда донеслось чуть слышное посапывание.

Его сын спал! Усталость и тепло сморили его.

Волна нежности схлестнулась в сердце Блейда с нежданной обидой. Он так хотел… Но, в конце концов, перед ним лишь ребенок! И завтра у них будет достаточно времени наговориться. Он уже знал, что они станут друзьями.

Стараясь не потревожить мальчика, он уложил его рядом с собой, укутав курткой. Тот неразборчиво пробормотал что-то во сне, и на бледных губах мелькнула тень улыбки. Во сне лицо его казалось старческим и детским одновременно, печально-спокойным и в то же время настороженным. Блейд сказал себе, что отдаст все, лишь бы тревога навсегда ушла с чела его сына. Потом он закрыл глаза в нетерпеливом ожидании завтрашнего утра.

* * *

Оно, однако, выдалось отнюдь не таким, как он рассчитывал. Мальчик поел молча, хотя на сей раз и не пренебрег мясом и сыром, но на все попытки отца завязать разговор отвечал лишь угрюмым молчанием, так что Блейд подумал, уж не приснился ли ему вчерашний разговор.

Он вновь ощутил неловкость. Каждое слово давалось с трудом, каждая интонация казалась насквозь фальшивой – и, что хуже всего, его не оставляло впечатление, что мальчик отлично знает об этом и потешается над ним в душе.

У него возникло искушение отвесить упрямому чертенку подзатыльник – может, хоть это научит его разговаривать со старшими как следует. Сам он получил достаточно викторианское воспитание, чтобы детская грубость не могла не задевать его.

И все же он сдержался. У него не было никакого права предъявлять мальчику претензии или демонстрировать свое недовольство. Наоборот, ему полагалось быть преисполненным чувства вины…

Однако и вины Блейд не чувствовал тоже. И почему-то, в глубине души, это доставляло ему странное удовольствие.

Так, в полном молчании, они ехали до полудня, когда странник решил наконец устроить привал.

Он остановил коня на берегу реки, пересекшей их путь. Насколько он мог судить по направлению русла, то был один из двух потоков, у слиянии которых располагался Вот Норден. А значит, если ехать по берегу, они не заблудятся и попадут прямо к нужному месту. К тому же по пути наверняка попадутся какие-нибудь деревеньки, где серебряные украшения Друзиллы – к счастью, лишенные ритуальных символов – вполне можно будет продать и пополнить стремительно тающие запасы провизии… Блейд заметно приободрился.

И, желая разделить свое хорошее настроение с мальчиком, обнял его за плечи с неожиданной для себя самого нежностью.

– Все будет хорошо, малыш. Вот увидишь. – Он улыбнулся Дику. – И мама будет рада тебя видеть.

– Мама? – Мальчик вырвался резким движением, отскочил от отца и замер, пригнувшись, точно готовый к отпору волчонок. – Нет у меня никакой мамы! Никого нет! И никто мне не нужен – и ты тоже…

Растерянный, Блейд сделал шаг по направлению к сыну, но тот поспешил отстраниться. Сузившиеся глаза зло сверкали исподлобья, он щерился, точно дикарь. Того и гляди, кинется рвать зубами горло…

Странник опешил.

– Я думал, тебе понятно… – В растерянности он не знал, что говорить. – Я же сказал… я виноват перед тобой. Но я все объясню! Дик… прошу тебя…

Взгляд мальчика смягчился на миг, но тут же вновь подернулся льдом. Он отвернулся. Блейд стоял, совершенно потерянный. Вчера ему казалось, между ним и сыном протянулась пусть и тоненькая, но хоть какая-то ниточка. Дик словно бы принял его… Утреннее молчание он приписал детскому упрямству.

Но здесь было нечто иное. Мальчик отвергал его так яростно и бескомпромиссно… Блейд не знал, что и подумать.

И вдруг – новая перемена. Дик вздохнул – тяжело, как никогда не вздыхает семилетний ребенок, – сделал пару шагов по берегу. Развернулся. Замер, глядя куда-то в пустоту. Подошел к привязанному к дереву коню, потрепал его по холке… И обернулся к Блейду.

– Ты правда мой отец?

Так вот, значит, что мучало его все это время!

– Конечно. Я… Я уезжал. Мне пришлось уехать очень давно, я даже не знал, что ты появился на свет. Иначе бы я остался с тобой, клянусь! Пожалуйста, Дик, поверь мне! Если б я знал, я ни за что бы не уехал… – Блейд в этот миг и сам верил в искренность своих слов. Ему так хотелось, чтобы сын поверил ему… – Я все время мечтал вернуться. Ты понимаешь. Дик?

Мальчик сосредоточенно кивнул. Он смотрел не на Блейда, но куда-то в сторону, так что совершенно невозможно было понять, что за мысли крутятся у него в голове – и все же он кивнул! У Блейда словно гора с плеч упала. Он подошел и крепко прижал к себе сына.

– Дик… Я так рад, что мы нашли друг друга… И мы не расстанемся больше! Ты поедешь со мной, в далекие края. Там все другое, не такое, как здесь, но тебе понравится… – Он опустился перед сыном на колени, так что теперь они были почти одного роста, и шептал ему безумные сбивчивые слова, прижимаясь к шелковистым, пахнущим осенью, русым волосам.

Неожиданно мальчуган отстранился, но не резко, как прежде, а осторожно, почти ласково, и повернулся так, чтобы взглянуть отцу в глаза.

– Правда? – спросил он чуть слышно.

Блейд не знал, к чему относится этот вопрос, к его ли отцовству или обещанию забрать мальчика с собой, но уверенно кивнул в ответ на оба.

И тут Дик улыбнулся. Широкой улыбкой ребенка, довольного и радующегося жизнью. Блейд заметил вдруг, что во рту у него не хватает одного зуба – должно быть, выпал молочный. И в этой щербатой детской улыбке было столько лукавства и задора, что странник невольно улыбнулся в ответ. Мрачные мысли растаяли без следа, как туман над рекой после восхода солнца. Сын бросился ему на шею, и Блейд стиснул его в объятиях…

…Позже, когда они вновь тронулись в путь, Блейд попытался обдумать случившееся. У Дика и впрямь было нелегкое детство. Неудивительно, что он повзрослел до времени. И суровый взгляд его, и манеры вполне могли показаться странными и даже отталкивающими на первый взгляд.

Но лишь до тех пор, пока ребенок не оттаял и не прекратил дичиться. Теперь же он болтал и смеялся, как самый обычный мальчишка его возраста. Расспрашивал отца о его странствиях, рассказывал, как испугался, когда пираты Фьодара напали на них в Проливе, и как тоскливо и жутко было ему со старухами-друсами…

Вскоре Блейд, непривычный к детскому щебету, уже ловил себя на мысли, что у него звенит в ушах и не удается сосредоточиться даже на простейших мыслях. Но заставить Дика помолчать хоть немного удалось лишь обещанием дать на привале урок владения Айскалпом.

Топор привел парнишку в восторг… У него едва хватало силенок удержать неподъемное оружие, однако он никак не желал выпускать его из рук и с восхищением следил за отцом, когда тот показывал различные замахи и выпады, Блейд заметил, что в минуты возбуждения глаза у него становятся синими, точно летнее небо…

Интерес сына к оружию навел его на новую мысль.

Дик его законный наследник – по крайней мере, тут, в Альбе. Так почему бы не оставить топор ему? Более надежные руки трудно найти, да и мальчик будет в восторге… В какой-то мере для Блейда это было равнозначно тому, чтобы оставить сыну частичку себя самого. Айскалп сослужит Дику добрую службу и всегда будет напоминать об отце. И это хотя бы немного притупит угрызения совести…

Да, совести – ибо Блейд, и сам не заметив как, вернулся к мысли о том, что мальчику все же лучше будет остаться в родном мире. Даже если он унаследовал отцовские таланты, это еще не делало перенос из одного мира в другой безболезненным. Рисковать жизнью сына… нет, на это он пойти не мог!

И потом… Здесь парнишке обеспечено неплохое будущее. Он станет королем! Правителем одной из самых крупных и влиятельных держав этого мира. Возможно, по земным меркам, не такое уж завидное положение, но земные критерии для Альбы неприемлемы…

Какой бы гибкой ни была детская психика, мальчику крайне непросто будет приспособиться к жизни на Земле. Это вполне может стать новым ударом, который окончательно сломит и без того растревоженную психику ребенка.

К тому же Блейд не собирался бросать свои дела ни в Айдене, ни на Земле. А значит, по меньшей мере шесть-семь месяцев в году он будет вдали от сына. Что же ждет Дика в Англии? Интернат? Стоит ли тогда корить Талин за то, что та не уделяла сыну достаточно внимания?!

Нет, решительно, в его желании забрать мальчика с собой основную роль играли чувство вины и эгоизм, теперь Блейд отчетливо видел это. Дик куда счастливее будет в Альбе, и Айскалп останется с ним – как память об отце, и талисман-оберег.

Довольный, он потрепал сына по русой головке.

– Скоро мы будем дома, сынок. Мама уже заждалась тебя.

Мальчик ответил счастливой улыбкой.

Глава 13. Владычица Севера

Скитания Блейда подходили к концу; по расчетам странника, скоро Хейдж должен был вытащить его из Альбы. Подтвердив гипотезу американца, он исполнил то, ради чего явился в этот мир, и теперь мог спокойно дожидаться возвращения на Землю, отдыхая и радуясь жизни – в кои-то веки!

Оставалась лишь одна мелочь, сущая безделица – и все.

Удовлетворенно вздохнув, Блейд раскинулся на роскошном мягком ложе, наслаждаясь покоем и густой ароматной тьмой спальни.

Истинно так, он мог наслаждаться жизнью! Воин, бродяга, неутомимый странник, точно листок, несомый неумолимым ветром слепой судьбы по пыльным дорогам бесчисленных миров… Порой и ему удавалось, пусть ненадолго, отыскать тихую гавань, обрести покой и забвение. Он имел на это право.

Потянувшись, он коснулся спящей рядом Талин. Его возлюбленная… Его королева! Кожа ее была нежной, точно белый атлас, тронутый перстами зари. Ощутив его горячую ладонь, она прерывисто вздохнула, не просыпаясь, потянулась к нему, и Блейд покрепче прижал ее к себе.

В былые времена он не преминул бы разбудить свою подругу, насладиться ее объятиями с жадной страстью неутомимого любовника. Но с возрастом Блейд познал и наслаждение нежности; ему достаточно было ощущать присутствие Талин рядом с собой, вдыхать аромат ее волос, просто думать о ней…

Он вновь вспомнил волнующие минуты их встречи. Пять дней назад, но ему казалось, это случилось только вчера.

Верхом на вороном жеребце они с Диком въехали в Вот Норден. Мальчик казался притихшим, почти испуганным; он озирался по сторонам и робко жался к отцу. Предстоящая встреча с матерью явно пугала его…

Блейд и сам ощущал определенную неловкость. Как встретит его Талин после восьмилетней разлуки? Как примет известие, что вскоре им предстоит новое расставание – на сей раз навсегда?

По-настоящему он никогда не любил Талин. Она забавляла его в былые годы; ему по душе была ее живость, отвага, преданность. Он испытал редкое наслаждение в ее объятиях… За все это он сохранил теплые воспоминания и даже тень признательности – но не более того.

Однако эта женщина была матерью его ребенка! Мальчика, к которому за неделю пути Блейд успел искренне привязаться, прикипеть душой. За которого у него болело сердце… Перед уходом он обязан был сделать для сына все, что мог. А это во многом зависело и от их отношений с Владычицей Севера.

Однако со временем люди меняются. И та, кого он помнил задорной порывистой девушкой, превратилась, по слухам, во властную королеву, упрямую, непреклонную, да еще и посвятившую себя служению Фригге. Найдет ли эта женщина в своем сердце место для сына, от которого она практически отказалась при рождении… не говоря уже о беглом возлюбленном? Что ждет их в Вот Нордене?

И потому – что было большой редкостью для него – Блейд не без опаски ожидал свидания с Талин в малом тронном зале, куда проводили их с Диком почтительные, но неразговорчивые стражи.

Однако встреча их была совсем иной, чем он мог представить. Молодая женщина, гибкая, стройная, с копной каштановых волос, сияя, влетела в зал, далеко позади оставив всю свиту. И с разбега бросилась Блейду на грудь! Он закружил ее по залу, хмельной от радости и облегчения.

Затем были еще объятия, и смех сквозь слезы, и сбивчивые рассказы. Она осыпала поцелуями мальчика, разрыдалась перед ним, начала что-то говорить, сбилась, стиснула его и не отпускала больше, словно боялась расстаться с сыном хоть на миг…

Встреча их была настолько трогательной, что вскоре все придворные дамы, понемногу собравшиеся за спиной Талин, зашмыгали носами, да и у самого Блейда неожиданно защипало веки.

Был в тот вечер еще и пир, где хмельное текло рекой, и пели скальды, и слышался хохот и восторженные крики, и провозглашались здравицы в честь принца Лондонского.

Блейд неожиданно для себя обрадовался прибытию старого Абдиаса, который приехал на одном из кораблей Ярла. Советник почти полностью оправился от болезни, и лишь его худоба, ставшая еще больше, напоминала о былых невзгодах. Старик без умолку тараторил, всячески прославляя храбрость принца Лондонского, и постоянно пытался втянуть его в разговор.

Впрочем, Блейд больше слушал, чем говорил, и, как только выдалась минутка, поспешил ускользнуть с празднества вместе с Талин.

Он не сводил с нее глаз. Как она была хороша, раскрасневшаяся, с сияющими от возбуждения глазами! Алые губки зовуще приоткрыты… нежный стан выгибается призывно… Блейд ощутил неожиданный трепет, какого не чувствовал с далекой юности – нетерпеливую дрожь новобрачного, спешащего познать девственность юной супруги.

Но ничего от стыдливого девичества не было в его Талин. Опытная, пышущая страстью зрелая женщина – такой явилась она ему на ложе. Он наслаждался ею бесконечно, раз за разом ввергая ее в пучины блаженства и уносясь за ней вслед на огненных волнах.

Она манила и притягивала, как воплощенная женственность; Блейду казалось, он поглощен ею всецело, в нем не осталось места ни для раздумий, ни для тревог или сомнений. Но, странное дело, чем больше он предавался любви с Талин, тем яснее и ярче виделась ему та, со струящимися ручьями длинных распущенных волос, что стояла, опершись на посох, напоминающий весло. Та, чье упоительно совершенное тело облегал короткий хитон, сотканный из сверкающей чешуи, а чело венчала корона, своей причудливой формой похожая на раковины тропических морей. Та, у чьих ног копошились водяные гады, щетинясь острым месивом плавников, хвостов и сверкая упругими скользкими телами…

Это могло бы продолжаться бесконечно… Всю ночь они не отрывались друг от друга – и утром, до самого полудня. Однако правительница королевства не всегда властна над своим временем; неотложные дела ждали ее.

Талин подолгу беседовала с советниками, принимала посланцев мирных или воинственных соседей, вершила правосудие и объезжала окрестные деревни, Это была истинная королева – и бремя власти она несла с достоинством, как мало кто был способен нести его.

Впрочем, Блейд не слишком страдал от невнимания, лишь порой шутил про себя, что женская эмансипация, похоже, стала бедой и этого мира… Но он не мог пожаловаться на скуку.

Он много занимался с мальчиком, стремясь передать сыну все, что позволяло время. Дик оказался жадным и любознательным учеником, и порой у свежеиспеченного отца не хватало терпения отвечать на его бесчисленные вопросы. Тогда он отправлял своего отпрыска к Абдиасу, сам же уезжал охотиться. Или отыскивал Талин… и тогда никакие государственные дела не могли служить ей спасением.

Блейд улыбнулся во тьме. Давно уже не ощущал он подобного умиротворения! Конечно, жить так всегда было бы немыслимо, но… но если бы в машине Хейджа сгорела пара-другая микросхем, он не стал бы возражать.

Машинальным жестом он потянулся к изголовью кровати. Там, по альбийскому обычаю, на низеньком столике всегда находился бокал вина – если господина вдруг будет мучать жажда. Обычно Блейд осушал его сразу после часа любви…

Осторожно, чтобы не потревожить Талин, он отстранился и сел на постели. Кубок в руке был тяжелым и прохладным, мысль о свежей влаге заранее вызывала удовольствие… Блейд поднес бокал ко рту, пригубил – и тут же с негодующим возгласом выплюнул жидкость на пол. И замер в неподвижности, не в силах поверить в то, что настойчиво твердили ему чувства.

Вино было отравлено!

Ни один альбиец – кроме, разве что, жителей Скайра, где напиток этот был более распространен – не почувствовал бы неладного. Обитатели северной Альбы пили пиво и медовуху, так что тончайшие отличия в аромате и вкусе виноградного напитка ничего не сказали бы им, не вызвали тревоги. И, будь Ричард Блейд обычным альбийцем, он, должно быть, уже корчился бы в агонии на полу.

Но неведомые убийцы просчитались: Блейд являлся неплохим знатоком вин. На Земле приятели нередко советовались с ним насчет той или иной марки или года, и его суждение ни разу не оказывалось ошибочным; он обладал врожденным чутьем винодела. И благоприобретенным талантом разведчика распознавать опасность.

Он не мог точно сказать, что за зелье подмешали в его кубок, но это и не имело значения. Куда важнее было узнать: кто и зачем?

Кому помешал Ричард Блейд, принц Лондонский, бывший пират, возлюбленный королевы Талин, отец ее наследника? Кто мог затаить на него зло? И кто имел возможность подобраться к нему достаточно близко, чтобы привести злодейский план в исполнение?

Первой его мыслью было разбудить Талин. Возможно, она что-то подскажет… Но, по размышлении, он решил этого не делать. Что толку зря волновать возлюбленную?

Сначала ему следовало попробовать разобраться во всем самому.

Отставив подальше злополучный бокал, Блейд вновь улегся на постель, заложив руки за голову. Мрачные, пустые мысли… Только что он мечтал о покое и тихой жизни – и вот ответ! Неужели такова его судьба во веки веков? И сколько еще удача будет на его стороне? Рано или поздно настанет день, когда он оступится, проявит неосторожность… Это будет конец!

Он сказал себе, что страшиться неизбежного конца пристало лишь зеленым юнцам, не изведавшим жизни, но никак не зрелым мужем, испытавшим многое. Однако досада не проходила. Он мог погибнуть сейчас! Мог погибнуть, если б был чуть менее внимателен – или убийцы оказались чуть половчее. И это было унизительно и нелепо.

Не в силах лежать спокойно, Блейд встал с постели и подошел к окну. Откинув тяжелую бархатную портьеру, он взглянул на залитый алым сиянием мир. Обе луны шли на убыль; еще немного – и наступит двойное новолуние. Кажется, кто-то говорил ему, что подобное случается лишь раз в семь лет…

Внимание странника привлек шум во дворе, и он напряг глаза, пытаясь различить во мраке детали происходящего. Похоже, во дворец пожаловали гости… Блейд разглядел два десятка фигур в длинных темных одеяниях. Сердце его сжалось. Это было именно то, чего он ждал.

Вздохнув, он склонился над спящей Талин.

– Проснись, моя королева…

Она что-то сонно забормотала во сне, затем огромные глаза ее распахнулись тревожно, остановившись на Блейде.

– Что случилось, мой господин?

Он обнял ее, чувствуя, как напряглись под пальцами хрупкие плечи.

– Одевайся, милая. Друсы приехали во дворец. Мы должны встретить их, как подобает.

– Друсы? – В голосе правительницы было недоумение. – Но зачем?.. Что им нужно в Вот Нордене? В цитадели матери Фригги…

– Не бойся ничего, я с тобой. – Блейд склонился поцеловать ее. – Одевайся и спускайся вниз. Все будет хорошо.

– Но я не понимаю…

– Тс-с… – Он прижал палец к ее губам. Все та же капризная, своевольная девочка, его Талин! – Я же сказал, ничего не бойся. Они не причинят никому зла. Нам просто надо закончить с ними одно дело. Доверься мне, любимая…

Поняв наконец, что от Блейда ей ничего не добиться. Талин покорно поднялась с постели и крикнула служанку. Повинуясь приказу, та принесла воды и зажгла лампу. Блейд, наскоро умывшись и одевшись, поспешил выйти за дверь; в руках у него был длинный, увесистый сверток. Если Талин и показалось это странным, она ничего не сказала.

* * *

Она поднялась с ложа, не успевшего остыть от любви. Не спеша отошла ото сна. Серебряным колокольчиком вызвала служанок, те одели ее в пурпур и лен, уложили пышную гриву волос в прихотливую прическу, подкрасили хайенской лазурью веки, а губы – мареной Канитры. Поверх пурпура и льна накинули мантию с золотыми кречетами на смарагдовом фоне, к роскошному сафьяновому поясу прикрепили острый стилет с костяной рукояткой, на которой рукой безвестного мастера были искусно вырезаны тридцать три воина, сошедшихся в бою между собой. И было у каждого воина по три оруженосца, и каждый оруженосец держал под уздцы коня, и была на каждом коне попона с гербами рода всадника…

* * *

Блейд спустился по парадной лестнице вниз. У тронного зала в растерянности толпились стражники.

– Мы ничего не могли сделать, господин… – Испуганный сотник поспешил навстречу Блейду. – Эти ведьмы… Они прошли, словно нас здесь и не было… Колдовство, клянусь Тунором!

– Ничего, – Блейд кивнул старому вояке. Друсы, с их талантами, и не на такое способны, в чем он убедился на собственном опыте. – Все в порядке… Но пошли людей за Абдиасом, Ярлом и старшими советниками. Я хочу, чтобы все собрались здесь. И пусть в зале зажгут факелы…

Начальник стражи молча кивнул и бросился выполнять приказ. Появление человека, который в состоянии был взять ситуацию под контроль, заметно приободрило его.

Глубоко вдохнув, чтобы собраться с мыслями и успокоиться, Блейд распахнул двери тронного зала.

Два десятка глаз пристально уставились на него из-под серых капюшонов. Тяжелые пристальные взгляды буквально придавливали странника к земле, но он стряхнул с себя наваждение.

– Приветствую вас, святые сестры… – Голос его гулким эхом раскатился в огромном зале. Жрицы, застывшие полукругом напротив двери, даже не шевельнулись.

Несколько секунд длилось это молчаливое противостояние; наконец цепочка друсов разомкнулась, и одна из них вышла вперед. Блейд узнал ее: та самая старуха, что встретила его в Дру Тале. Видимо, она была чем-то вроде матриарха в общине.

Блейд поклонился ей с учтивой насмешливостью.

– Добрый вечер, госпожа моя. Рад видеть вас всех в добром здравии. Удачным ли было ваше путешествие?

Жрица ощерилась, обнажив остатки гнилых зубов.

– Не надейся обмануть нас лживыми речами, убийца! Мы пришли вернуть то, что принадлежит нам! – Она не спускала глаз со свертка в руках Блейда, угадывая в нем заветный меч. – Отдай Асквиоль, и мы уйдем!

Блейду это до боли напомнило их разговор рядом с убежищем друсов, где требовал он, а старуха отвечала угрозами и насмешками. Сейчас он был в положении силы и мог позволить себе ответить ей тем же. Однако… имелся ли во всем этом смысл? Отыграться на старухе, что стояла одной ногой в могиле? Едва ли это могло доставить ему удовольствие.

– Я помню о нашем соглашении, госпожа. И намерен соблюсти его, хотя вы, по всей видимости, готовы в том усомниться.

– Не без причины, принц Лондонский, не без причины.

А, так им уже стало известно, кто он такой!

– Ты погубил трех наших сестер, Ричард Блейд! – Шамкающий голос старухи налился силой ненависти, обретя неожиданную звучность. – Но не надейся, что это сойдет тебе с рук. Богиня помнит все! Тебе не уйти от мести Друззы!

Странник с откровенной насмешкой пожал плечами.

– Ты повторяешься, женщина; такие слова я слышал уже не однажды. Сколько ни сотрясай воздух проклятиями, ты не испугаешь меня. – За спиной послышались удивленные голоса и шум шагов: это спешили на зов придворные. Не оборачиваясь, Блейд жестом велел им войти в зал. – И, если вы намереваетесь что-то получить от меня, вы выбрали плохую тактику.

Кто-то встал рядом с ним; сухая сильная рука легла ему на плечо.

Абдиас… Блейд дружески улыбнулся ему. Глаза советника сумрачно сверкнули. В правой руке он сжимал склянку с тайо, как бы стараясь обрести в ней защиту.

– Что здесь происходит, мой господин? Зачем пришли эти… эти женщины?

Никому, даже старому Абдиасу и Талин, он не рассказывал о своем договоре с друсами и о том, что в его руках священные реликвии их ордена – меч и медальон. Не делился он ни с кем и своими планами насчет дальнейшего.

И сейчас он физически ощущал испуг и тревогу придворных, напряжение Ярла, враждебность друсов.

Те явно недоумевали, с какой стати их приветствует столь значительное и важное сборище. Блейд заметил, как жрицы обмениваются недоуменными взглядами; он от души наслаждался, ощущая себя хозяином положения. Если бы они знали…

– Итак, – кивнул он старшей жрице, – избрана ли новая Друзилла?

Вместо ответа старуха махнула рукой. Из полукруга друсов вышла женщина в обычном сером одеянии. На вид она ничем не отличалась от остальных… Повинуясь кивку старухи, она откинула капюшон, глядя Блейду прямо в глаза.

Он выдержал взгляд. Ненависти и злобы ее ему нечего было страшиться. И она первой опустила глаза.

Светлые волосы, правильные черты лица… Она была довольно хороша собой, но Блейд не ощутил и тени того страстного влечения, что чувствовал к Канаки и Сатале. Может, лишь обладание божественными атрибутами сообщало прежним Друзиллам ауру особой привлекательности… Жаль, что эту теорию ему не удастся проверить.

Абдиас, суетливо потирая руки, встал слева от Блейда, окинув быстрым, ничего не упускающим взглядом зал, задержавшись, подобно друсам, на свертке в руках Блейда.

Сочтя, что время наконец пришло, тот обернулся к придворным, краем глаза продолжая наблюдать за жрицами.

В дверях зала собралась уже изрядная толпа. Одетые впопыхах, с взъерошенными со сна волосами, они представляли комичное зрелище. Заспанные глаза смотрели настороженно, на большинстве физиономий читался неприкрытый страх. Никогда прежде им не доводилось встречаться с друсами в таком числе и так близко…

– Господа мои, – поклонился им Блейд, – прошу простить, что поднял вас среди ночи, но дело не терпит отлагательств.

– Что происходит? В чем дело? – загомонили тотчас самые храбрые. Но тут же смолкли, повинуясь властному жесту принца Лондонского.

– Все объяснения будут даны вам в свое время. – Он вновь обернулся к друсам, указывая рукой на молодую женщину, стоящую впереди. – Служительницы богини земли избрали свою новую Друзиллу. Именно ей я должен передать атрибуты власти. Однако…

В дверях послышался взволнованный гомон. Толпа почтительно расступилась. На лице Блейда заиграла победная улыбка.

Талин Владычица Севера, была неотразима в мантии с золотыми кречетами на смарагдовом фоне, подпоясанная роскошным сафьяновом поясам с прикрепленным к нему острым стилетом с костяной рукояткой, на которой рукой безвестного мастера были искусно вырезаны тридцать три воина, сошедшихся в бою между собой. Царственной походкой вплыла она в тронный зал. Рядом выступал нахохлившийся со сна, ничего не понимающий, но донельзя серьезный Дик. Блейд шагнул навстречу, протягивая им руки.

– Ты бесподобна, дорогая… – прошептал он Талин.

Сердце его билось стремительно и так сильно, что, казалось, все в зале должны слышать его стук. Ибо расчет его оказался безупречен. И решающий момент наступил!

Поддерживая королеву под руку, он встал рядом с ней, так, чтобы в поле зрения одновременно оказались и придворные, и жрицы. Абдиас, взяв с собой мальчика, отошел чуть в сторону, и Блейд чувствовал на себе обжигающую тяжесть его взгляда.

– Итак, служительницы богини земли избрали новую Друзиллу… – Голос Блейда, звучный и торжественный, заполнил зал. – Новой властительнице я обещал передать сокровище друсов. Меч Асквиоль… – Одним движением отбросив шелковую ткань, в которую была завернута реликвия, Блейд вознес над головой сверкающий в отблесках факелов клинок.

Тихий вздох пронесся по рядам друсов, как зачарованные, они не сводили глаз с сияющего лезвия. Старшая жрица подалась вперед, костистая рука с длинными ногтями протянулась к мечу – и опустилась немощно. Должно быть, старуха уже поняла…

Торжествующим жестом Блейд вскинул руки. Свет факелов отразился в полированном металле.

– Лишь та, что владеет Асквиолем, – провозгласил он громогласно, – может снискать милость Друззы и возглавить ее служительниц. И даром этим я наделяю королеву Талин, Владычицу Севера…

С губ придворных сорвался возглас изумления. Но лишь на миг потревожил он сгустившееся безмолвие – и вновь оно, напряженное и встревоженное, окутало зал. Под сочащимися ненавистью взглядами друсов Блейд опустился перед Талин на одно колено, протягивая ей меч.

– Возьми его. Владычица, этот знак силы. Возьми и владей! Пусть меч этот служит тебе верно, разит врагов и защищает друзей.

Грациозно склонив головку, Талин приняла святыню. В тот миг, когда руки ее сомкнулись на золотой рукояти, меч вспыхнул огненным сиянием. Блейд поднялся и встал перед ней.

– Но это не все, Владычица! Ибо власть Друзиллы неполна без второго талисмана. Так прими же его, как знак власти! Он твой, и только твой… – С этими словами странник достал амулет. На тонком кожаном шнурке закачался овальный диск с изображением лунного серпа в короне из дубовых листьев.

Зал затаенно ахнул. Талин отступила на шаг, что-то похожее на ужас промелькнуло в ее глазах… Блейд подумал, что амулет напоминает ей об убитой Канаки… Но прежде, чем королева успела отреагировать, он поднял руки и расчетливо медленным торжественным движением набросил цепочку медальона на ее белоснежную шею.

– Нет!.. – раздался истошный, пронзительный вопль у него за спиной Это кричала старая жрица – Нет! Не смей! Не смей…

Но было уже поздно. С победной улыбкой Блейд, преодолев мгновенную заминку, опустил амулет на грудь Талин.

– Не-е-ет!!!

Он не понял сперва – обернулся к старухе, желая раз и навсегда закрыть ей рот – и вдруг догадался, что на сей раз кричала не она. Не она… Кричала женщина, стоящая перед ним! Королева!

– Не надо! Нет!.. Нет!..

Мир разрывался от нечеловеческого вопля.

– Нет! Больно! Больно!..

Он схватил Талин за плечи. Тоненькая фигурка молодой женщины билась в конвульсиях; невозможно было поверить, что живое тело способно так извиваться. Она выгибалась змеей, свивалась узлом, распрямлялась внезапно, точно тетива…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю