Текст книги "Теневой волшебник (ЛП)"
Автор книги: Джеффи Кеннеди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Джеффи Кеннеди
Теневой волшебник
Глава 1
Джарден прищурился, глядя на надвигающуюся орду монстров, размахивая зачарованным мачете, чтобы размять мышцы, и вздыхал про себя. Он не знал, что заставило его добровольно пожертвовать собой, чтобы играть роль арьегарда.
Тем более, что героем он не был. Очевидно, пребывание среди идеалистов-дураков Дома Фела повлияло на его здравый смысл и рассудительность.
Ну, и ещё огромное чувство вины в придачу к присущему ему отвращению к самому себе. Люди, которых он предложил защитить, не доверяли ему, и это было бы гораздо обиднее, если бы он мог возмущаться по этому поводу.
Если бы он умер, это, по крайней мере, освободило бы его из клетки, в которой дорогая мамаша держала всю его несчастную жизнь. То, что его на время выпустили из этой клетки, вовсе не означало, что он полностью из неё вырвался.
– Итак, – проворчал его одинокий спутник, – твой великий план состоит в том, чтобы стоять здесь как идиот и ждать, когда нас перебьют?
Он взглянул на Селли, подавляя импульс невольного влечения. Он никак не мог понять, что в ней так его привлекает. Все еще слишком худая от застоя магии, едва не погубившего её, на ее лице особенно выделялись огромные янтарные глаза и выступающие скулы.
Не помогало и то, что она заплетала в косу эту ниспадающую копну спутанных чёрных волос – строгая причёска делала её ещё моложе, а пикантное лицо в форме сердечка – задумчивым и даже печальным в моменты затишья, когда она думала, что за ней никто не наблюдает.
Ему захотелось обнять её и утешить – такого желания он не испытывал ни разу в своей эмоционально неполноценной жизни. К счастью, этот абсурдный порыв длился лишь до тех пор, пока она не пустила в ход свой острый язычок.
– Никто не просил тебя оставаться, – заметил он. – Как раз наоборот. У тебя ещё есть время сбежать, и это было бы мудрым решением. Запрыгивай на свою лошадку и отправляйся домой.
– И оставить тебя без магического резерва? – она фыркнула с отвращением. – У тебя быстро закончится запас магии, и ты не сможешь защитить себя, ведь мы оба знаем, что ты не боец.
– Ты даже не представляешь. – Джадрен стиснул зубы и, отвернувшись от её презрительного взгляда, стал наблюдать за потоком охотников, хлынувшим из Дома Саммаэля через долину прямо к ним. Они двигались подобно маслянистому дыму, перемещаясь на четырех ногах, их длинные когти вздымали облака пыли, когда они на полной скорости неслись по долине странным размашистым шагом, похожим на шакалий.
Небольшой отряд бесстрашных спасателей из Дома Фела, словно персонажи популярных романов, сумели выручить леди Фел, но они не ушли бы далеко, если бы их настигли охотники. Поэтому он предложил остаться в засаде. Правда, он никогда не обучался рукопашному бою. Как отпрыск Дома Эль-Адрель, он должен был учиться одному и только одному.
Это не было чем-то настолько простым, как владение ручным оружием.
Однако он начинал ценить достоинства холодного оружия. Ему очень нравилось его заколдованное мачете.
Сделанный из серебра, которое предки-волшебники Дома Фела закалили в лунном свете, а затем вложили в него живую магию Габриэля Фела, клинок убивал охотников при соприкосновении, иначе их было бы не убить. Кроме того, он был приятно тяжелым и, стоит сказать, чисто рабочим оружием. Его мама была бы в ужасе, и это вызывало у него приятное чувство удовлетворения.
Единственной ложкой дегтя в бочке меда его мученичества была упрямая знакомая, которая настаивала на том, чтобы остаться с ним.
– Твои запасы девственной магии мне не помогут, крошка, – сообщил он ей. – Я не смогу уничтожить чудовищную армию на расстоянии, как твой брат-волшебник. Разве что у тебя есть гениальное предложение?
Она сверкнула на него с такой неприязнью, что ее янтарные глаза, похожие на глаза лани, стали жесткими, как ограненные драгоценные камни.
– Это ты обучен чародейству, лорд, сын Высшего Дома Созыва. А я лишь недавно пробудилась и нахожусь в здравом уме. Разве ты не должен знать, что делать с силой, которую я предоставляю? Насколько понимаю, я, по сути, огонь в печи, а ты – опытный шеф-повар, который готовит.
Он бы возразил, но аналогия была очень удачной, и впервые в жизни он начал чувствовать смутную вину из-за статуса фамильяров в Созыве. В этом не было никакого смысла, ведь он не виноват в том, что одни люди рождаются способными владеть магией, а другие – только её генерировать.
Таков был мир, который в большей или меньшей степени являлся отстойным для всех.
– Да, ну этот повар умеет делать зачарованные артефакты, разные приспособления и ещё несколько трюков. Я не такой, как Фел, способный подчинять своей воле дождевые бури и создавать из воздуха серебряное оружие.
Она хмыкнула от отвращения.
– Наверное, Габриэлю следовало остаться, чтобы сдержать натиск охотников, пока ты доставишь Ник домой.
– Какой блестящий план, – уязвленно прорычал он. Темные силы, он знал, что ему давно пора забыть о насмешках и тонко завуалированных оскорблениях по поводу его непостижимой магии. – Вот только Ник не мой фамильяр, верно? Я знаю, что ты невежественна, но ни один волшебник не позволит другому волшебнику сбежать со своим фамильяром.
– А ты хотел бы, чтобы она была такой? – Селли спросила с невинным любопытством, которое скрывалось за лукавым блеском ее глаз. Казалось, она вынырнула из забытья безумия, желая заколоть его до смерти.
Он направил мачете на толпу охотников, пересекающих долину, и слишком быстро приближающихся к месту, где они расположились на опушке леса.
– Я бы с удовольствием побеседовал о своих чувствах и их отсутствии к леди Фел, кстати, не являющейся моей нанимательницей, но мне нужно убить охотников.
Селли смерила взглядом расстояние.
– Раз уж мы стоим здесь и ждем, пока они нас поубивают, я решила, что у нас есть время поболтать.
– Я не просто стою здесь, – огрызнулся он. – Я разрабатываю план.
– Разве не об этом я спросила в самом начале? – она взмахнула ресницами, еще больше расширив глаза. – Не нужно огрызаться.
Он не удостоил ее даже рыком.
– Лучше формулируй быстрее, – предложила она, выдавая это за новаторскую идею, – иначе точно будет бойня.
В ее голосе звучало такое беспечное безразличие к подобному развитию событий, что он насторожился.
– Тебя не волнует, будешь ты жить или умрешь?
Она пожала плечами, и выражение ее лица стало жестким, превратив ее из девичьего в лицо женщины в три раза старше.
Джадрен ждал, но она не ответила на вопрос.
– Все еще немного не в себе? – произнес он с напускным сочувствием.
Она смотрела на него пустым взглядом, от которого у него на затылке зашевелились волосы.
– Ты даже не представляешь, – ответила она мягким голосом, со смертельной точностью отражая его слова.
Решив оставить изучение психики сумасшедшей девушки на другой раз, он сменил тактику.
– Сколько стрел у тебя осталось?
– С моим колчаном и теми, что Иллиана пожертвовала на наше безнадежное дело, чуть меньше сотни.
– Плюс мачете, меч и разные кинжалы… – Он прикинул количество охотников и задумался, взвесив все за и против. Даже если им нужно было только поцарапать кожу на охотниках, чтобы расплавить их зачарованным оружием, им все равно требовался обязательный контакт. Когда охотники подойдут достаточно близко, они с Селли смогут расплавить лишь небольшую часть, прежде чем их одолеет численный перевес. Безнадежное дело и бойня – вот точные слова, которые можно было подобрать
– Как быстро ты сможешь выпускать стрелы?
– Недостаточно быстро. А стрелы, знаешь ли, как только их выпустишь, они исчезают.
– Значит, дела с рукопашным боем обстоят не лучшим образом.
Селли сочувственно кивнула.
– Вот почему я надеялась на подвиг, совершенный с помощью невероятной магии.
– Я уверен, что мне что-нибудь придет в голову, – пробормотал он, обращаясь в основном к самому себе.
Она протянула тонкую руку.
– Выпей меня досуха, мастер приспособлений.
Если бы только. И тут его осенила идея.
– Так, моя маленькая дровяная печка, бери топор и начинай рубить стрелы. Оставь несколько целыми. Пару дюжин или около того. Остальные поруби. На мелкие кусочки.
Это ее задело. Удивление на время пересилило ее презрение.
– Серьезно?
– Фамильяр никогда не задает вопросов своему волшебнику, – парировал он, сделав это очень высокомерно, чтобы отплатить ей за безжалостные подколы. – Тебе еще многому предстоит научиться, кукла.
– Я не твой фамильяр, и не твоя марионетка. – Она бесцеремонно удалилась, прежде чем он успел исправить ее заблуждение. Однако она последовала его указаниям, бормоча себе под нос о волшебниках Созыва, их идиотизме, их высокомерном поведении, и о том, что даже если она умрет, ей будет все равно, потому что спасение Ник и Габриэля того стоило, просто жаль, что ей придется умереть вместе с высокомерным дураком.
– Я слышу все, что ты говоришь, – прокомментировал он, собирая кинжалы разных размеров и мысленно создавая заклинание.
– Я думала, что эти огромные лоскуты плоти по бокам твоей головы просто для украшения.
Если их не убьют, он убьет ее. Вытянув вперед руку, он щелкнул пальцами.
– Ко мне, фамильяр. Принеси стрелы.
– Кусочки стрел, – поправила она с горечью, но подчинилась: бросила обломки стрел в кучу рядом с кинжалами и вложила свою руку в его. – Мне кажется, я должна обратить твое внимание на то, что лук скоро станет бесполезным. Ты только что уничтожил наше единственное оружие дальнего боя.
– Тихо. – Он не улыбнулся в ответ на ее хмурый взгляд, хотя ему очень хотелось. Сосредоточившись, с подозрением отнесся к тому, что обнаружит, но вынужденно обратился к ее магии. В первый раз, когда он делал это, она была такой застойной магической ямой, что едва не убила его, а это было бы весьма некстати.
Он до сих пор не понимал, что заставило его рискнуть собой, чтобы помочь в этом почти провальном деле. Очевидно, в нем сработала зараза Фел, раз он так самоотвержен. Вытащив Селли из водоворота зловонной неиспользованной магии и вызванного ею безумия, Габриэль Фел выбыл из строя более чем на неделю.
Если бы Ник не доверила Джадрену свою магию – а какой же пьянящий эффект дал этот изысканный напиток, – он упал бы так же, если не хуже. Очень помогло то, что Ник обладала талантом дочери высокородного Дома и знаниями, полученными в Созыве.
И наоборот, Селли была хуже, чем просто необученной: она знала ровно столько, чтобы затруднить использование ее магии. Нет ничего хуже, чем работать с упрямым и необученным фамильяром в боевых условиях, пытаясь произнести тщательно продуманное заклинание, которое он никогда раньше не использовал.
– Не будь такой напряженной, – сказал он ей, сжимая ее руку с такой силой, что у нее затряслись кости. – Это все равно что сосать сухую кожуру лимона, пытаясь выжать из нее волшебный сок.
– Охотники все ближе, – резко ответила она. – Просто делай то, что собирался.
Он знал это. Характерное маслянистое ментальное ощущение охотников проникало в его чувства волшебника. Несмотря на его жалобы, магия перетекала из Селли в него, когда он сосредоточился на ее извлечении, и это было желанной сменой вкусов.
Ее лунная магия не была грубой или кислой, она была яркой и сияющей, а магия воды – глубоко охлаждающей. Теперь, когда она избавилась от смертоносного запаса, исцелилась и производила новую магию, она чувствовалась обновленной и ужасно притягательной.
«Я не твой фамильяр». Ее слова резко прозвучали в его сознании.
Селли была абсолютно права, хотя и не представляла, насколько. У него никогда не будет фамильяра, он никогда не сможет насладиться той мифической близостью, такими волшебными отношениями. Он не имел на это права, и все благодаря его дорогой Маман.
Не то чтобы у него были проблемы.
Набрав достаточно магии, он заставил себя отпустить Селли, чтобы не поддаться искушению насладиться ее манящим ароматом до беспамятства. Отпустил ее так резко, что она слегка пошатнулась.
Не задумываясь, он протянул руку, чтобы поддержать ее. Она была слишком худой и хрупкой. Подавив порыв, Джадрен опустил руку. С ней все будет в порядке. К тому же он не без оснований полагал, что она более подвижна и вынослива, чем кажется на первый взгляд.
– И это все? – спросила она. Ему показалось, что девушка выглядит потерянной?
– Это все. – Он сосредоточился на задаче, добиваясь, чтобы стрелы были острыми с одного конца, а затем приложил всю свою силу на кинжалы. Он расположил их по кругу, так, чтобы рукояти соприкасались ровно настолько, что в центре оставалось отверстие. Вытащив моток проволоки из набора инструментов, прикрепленных к жилету, он положил его поверх центрального круга. Теперь нужно заставить все это работать вместе.
Раньше ему бы и в голову не пришло попытаться сделать что-то подобное, но Габриэль Фел умел вдохновлять на эксперименты. Или увлекать всех за собой в страну безумия. Возможно, и то, и другое.
– Они поднимаются на холм.
– Почти готово. Принеси мне палку.
– Гав. – Но она отошла.
Без отвлекающего присутствия Селли он закончил заклинание и критически осмотрел изделие. Непривлекательное и, конечно, некрасивое, колесо-кинжал не войдет ни в чью линейку ассортиментов. Но оно может сохранить им жизнь. Он хмыкнул, когда Селли ткнула в него палкой. Все это было неидеально.
– Встань передо мной, – велел он ей.
– Значит, я могу быть твоим живым щитом? Как галантно.
– Жизнь не такая, как в романах, детка.
– Я же сказала тебе, я не…
– Меньше болтовни, больше послушания, – прервал он ее, обхватывая пальцами палку и нанизывая на нее колесо из кинжалов. Затем он набрал горсть заточенных обломков стрел. Стоя позади Селли, он положил руку на ее узкое плечо, чувствуя, что может переломить ее пополам, если сожмет слишком сильно. Это привело его в иррациональную ярость. Невежественные деревенские жители, позволившие ей так деградировать. Он отбросил эту мысль.
– Они прорвутся в этом узком месте, – отметил он. По крайней мере, у них было сомнительное преимущество стратегической позиции.
– Какое блестящее наблюдение.
Он не обратил внимания на ее сарказм; он тоже нервничал.
– Посмотри правде в глаза, насколько это возможно.
– Бойтесь моего кинжального колеса! – крикнула она. – Ррр…
– Смешная девчонка. – Но он чуть не рассмеялся. – Жди.
– О, это так, – заверила она его. – Не терпится увидеть твое оружие в действии. Тем более, что это будет мое последнее зрелище перед тем, как меня безжалостно убьют.
– Не унывай, – сказал он. – Может быть, они прикончат только меня, а тебя возьмут в плен и утащат в жалкое рабство в качестве свободного фамильяра Дома Саммаэля. Тебя будет высасывать досуха любой волшебник, который захочет попробовать. Или, если тебе очень повезет, может быть, сам склизкий Серджио привяжет тебя к себе на всю жизнь!
– Действительно, приятные мысли! – ответила она с заметным оживлением, и теперь он действительно засмеялся.
– Обожаю этот оптимистичный взгляд на вещи, – пробормотал Джадрен. Ему не нужно было вести себя тихо – охотники визжали, несясь галопом вверх по холму, создавали тревожный шум, – но его губы были рядом с нежной раковиной ее уха, когда он сфокусировал взгляд через колесо кинжала на точке, где должны были появиться охотники. Несмотря на необходимость сосредоточиться на том, чтобы его изобретение сработало, он испытывал искушение поцеловать ее в это место, чтобы убедиться, что на вкус она так же хороша, как и на запах, – как серебристый прохладный дождь, свежий и мощный. – Устойчива?
– Как скала. Хотелось бы знать, как это сработает.
– И мне тоже.
– Не вызывает воодушевления.
– Что такое жизнь без непредсказуемости?
– Определенно.
– Скукотища. – Невозможно, чтобы она так его забавляла, особенно в таких тяжелых обстоятельствах. За поворотом между высокими деревьями показался первый охотник. Это отвратительное существо выделялось на фоне весеннего солнечного света, пробивающегося сквозь листву.
Вероятно, смесь ласки и шакала – и только темные силы знали, что еще пришло в голову волшебнику Дома Ариэль, чтобы бросить в варево это злополучное заклинание – существо могло похвастаться выступающей мордой и рядами длинных клыков, пригодных для того, чтобы терзать и пускать слюни, и не более.
Джадрен знал об этом не понаслышке: одна из тварей набросилась на него, пока Габриэль Фел не спас его, к немалому огорчению Джадрена. Когти на всех четырех лапах тварей впечатляюще вспарывали грунтовую дорогу, и они неслись по ней на огромной скорости.
– Джадрен. – Селли напряглась еще больше, ее голос стал напряженным.
– Еще нет.
За ними следовали еще охотники, кипящие уродливой массой.
– Они идут, – сдавленно сказала Селли.
– Я вижу. – В нем поднялось злобное ликование, усиленное яркой магией Селли, которой он воспользовался. Это было словно опьянение, только без притупления чувств. Он ощущал себя острее, чем когда-либо за последние годы, а возможно, и десятилетия.
Первые охотники мчались к ним, находясь всего в нескольких лошадиных корпусах, а за ними по дороге двигалась еще одна орда. Селли задрожала под его рукой. Она резко вздохнула и отпрянула назад настолько, что прижалась к его груди.
– Джадрен.
Этот горловой полукрик его имени не должен был вызвать в нем вспышку желания, но это произошло, вызвав немедленную фантазию о том, как он погружается в ее стройное тело, пока она выкрикивает его имя именно так.
– Селли, – пробормотал он, позволив себе расслабиться, а затем с удовольствием поцеловал ее ухо, слегка коснувшись языком, – на случай, если он умрет, так и не попробовав ее. Как дождь после засухи. – Сейчас.
Он активировал заклинание, и колесо из кинжалов с жужжанием заработало. Селли приготовилась к рывку. Бросив в водоворот горсть обломков стрел, он потянулся к ее магии, подпитывая шквал снарядов, которые полетели в плотную толпу охотников.
Словно огонь, залитый ведром воды, набегающая толпа охотников растаяла, превратившись в шлак из осколков костей в гниющей плоти. Селли издала звериный победный клич, разворачиваясь, чтобы осыпать все еще наступающих охотников кусочками, которые он бросал в движущееся колесо кинжала. Следующая волна тоже растаяла, пополнив болото гниющей плоти на некогда красивой лесной тропе.
Но охотников ничто не останавливало. Какое бы мерзкое заклинание ни приводило их в движение, оно не позволяло проявить инициативу или даже оправданную осторожность. Охотники галопом неслись к ним, перепрыгивая, а кое-где и пробираясь через отвратительные останки своих товарищей. Селли закричала с яростью истинного воина, метко прицеливаясь в наступающих охотников.
Пока у них не кончились боеприпасы.
Он выхватил у нее из рук кинжал и бросил ей лук вместе с колчаном, в котором было жалкое количество стрел.
– Прикрой меня! – схватив мачете, он смело помчался вперед, чтобы уничтожить оставшихся охотников.
Глава 2
Этот мужчина был полным идиотом. Селли смотрела вслед Джадрену, который с диким криком метался по гниющей массе тварей, размахивая лезвием с необыкновенным энтузиазмом и потрясающим отсутствием мастерства. Ее ошеломленный вид был вызван не только непродуманностью действий Джадрена.
Хотя другие рассказывали ей об охотниках и предупреждали об их внешнем виде и хищной натуре, ничто не могло подготовить ее к реальности. Эти твари не существовали в природе.
Дикие кошки западных болот были смертоносными хищниками, а ядовитые змеи и кусачие насекомые представляли опасность, к которой она относилась с должной осторожностью, но ни один из этих видов не пугал ее так, как эта мешанина монстров, которых не должно было быть.
И ничто так не вызывало у нее такого леденящего душу страха, как незадачливый волшебник, нападающий на этих монстров с мачете в одной руке и кинжалом в другой.
– Прикрой меня, – повторила она в ужасе и отвращении. Она не была воином, но даже ей было лучше известно, как работает прикрытие.
Этот неопытный болван убьет себя, и она не будет сожалеть. Однако она останется одна, и эта перспектива вызывала у нее ужас. Она сможет достаточно быстро догнать остальных, утешала она себя.
Селли недолго будет одна, поскольку слишком большую часть своей жизни блуждала в бесформенных туманах, не зная, жива она или мертва, бодрствует или спит, в здравом уме или в плену зыбкого безумия.
– Возьми себя в руки, – сказала она вслух, доставая стрелу из колчана. Джадрен убил одного охотника, но еще трое набросились на него, мешая ему взмахнуть мачете или кинжалом. К сожалению, у нее не было ни единого шанса, поскольку он метался, пытаясь вырваться из грозных зубов и когтей охотников. Впрочем, ей нужно было лишь задеть тварь, а не нанести смертельный удар. За время, проведенное на болотах, она научилась достаточно метко отстреливать мелких крыс, чтобы вернуть стрелу для своего драгоценного арсенала. Если бы ей это удалось, она могла бы, как минимум, задеть охотника.
Прицелившись, она плавным движением выпустила стрелу, а затем выругалась, когда та пролетела на волосок мимо цели.
– Близко, – пробормотала она. – Теперь действуй лучше.
Сделав успокаивающий вдох, но не задерживая его – это вызывало напряжение, а напряжение разрушало и цель, и силу, – она проигнорировала крик боли Джадрена. Прицелиться, натянуть тетиву, отпустить. Бум!
Охотник, прочертивший борозду по спине волшебника, превратился в кучу грязи. Джадрен сделал свое дело, умудрившись попасть острием мачете, а не тупой стороной, в охотника, расплавив его в варево со связками, к сожалению, еще достаточно целыми, чтобы обвиться вокруг его руки.
Третий охотник, пытавшийся убить его, вцепился своими неестественно длинными челюстями в горло Джадрена. Не успела Селли осознать свой замысел, как выпустила еще одну стрелу и всадила ее прямо в глаз твари.
Джадрен испуганно оглянулся на нее, и его ухмылка заиграла белыми бликами на фоне темно-рыжей бороды и измазанного кровью лица. За его спиной поднялся еще один охотник.
Селли прицелилась, натянула тетиву и выстрелила, наслаждаясь выражением крайнего изумления на лице Джадрена, когда стрела просвистела мимо и вонзилась в открытую пасть охотника.
– Если бы я собиралась убить тебя, то сделала бы это вблизи, – крикнула она ему, с удовлетворением заметив, как скривились его губы в усмешке.
Другие охотники не показались из-за поворота, но Джадрен ждал, а Селли держала наготове последнюю дюжину стрел. Наконец, он проложил себе путь через грязь, избавив ее от необходимости идти к нему, за что она была ему благодарна, хотя и не призналась бы в этом, поскольку не хотела прикасаться к маслянистым останкам даже в сапогах. Он весело ухмыльнулся ей.
– Тыловое прикрытие выполнено! Это было не так уж плохо.
– Как скажешь, – кисло ответила она, чтобы он не подумал, что она находит его хоть сколько-нибудь очаровательным. Что это было, когда он поцеловал ее ухо? И облизал его… Это должно было спровоцировать отвращение и отвлечь, а не вызвать жаркую дрожь по телу, настолько сильную, что она вытеснила куда более насущные мысли о смерти или плене.
– О, прекрати, – подольстился он. – Это было практически эпическое деяние. Теперь мы можем догнать остальных и похвастаться.
– Это то, ради чего я живу. – Она ненадолго задумалась о том, что ей стоит поискать стрелы в трупе охотника, ведь у нее их осталось так мало, но… нет. У нее просто не хватило на это духа, так сказать. – Давай начнем с того, что наверстаем упущенное, – предложила она. – Если мы поедем быстро, то сможем встретить их до того, как они уведут баржу вверх по реке.
– Проще простого. – Он насвистывал веселую мелодию, направляясь к месту, где они оставили лошадей.
* * *
– Кто не знает, как привязать лошадей, чтобы они не могли убежать? – спросила она, пытаясь справиться со своим разочарованием, пока они шагали по дороге.
– Почему именно я должен был охранять лошадей? – потребовал он в ответ.
– Потому что именно ты прервал седлание и вызвался добровольцем прикрыть тыл. Ты мог бы охранять лошадей, пока все остальные приносили оружие и припасы.
Джадрен бросил на нее раздраженный взгляд.
– Я волшебник, а не конюх.
– А нельзя быть и тем, и другим?
– В этом нет необходимости, если нанять людей для ухода за лошадьми, – ответил он раздраженным тоном, еще более напряженным из-за рюкзаков с припасами, которые он нес на плечах. Да и сам он получил многочисленные травмы, хотя они, похоже, были не столь серьезными, как ей показалось вначале.
Ей не удалось уговорить его оставить хоть что-то из вещей, но она отказалась помогать нести что-либо, кроме своего оружия. Она привыкла жить за счет земли и ценила свободу, когда ее не обременяют, и когда у нее свободные руки, чтобы стрелять из лука.
– Двигайся быстрее, – прошептал в глубине ее сознания маленький дикий голосок. Это и есть свобода. Бежать и спасаться, уворачиваться и уклоняться, всегда на волосок опережая надвигающееся безумие, грозящее сковать ее и утащить на дно.
И безумие было неотступно. Она думала, что дела идут лучше, и так оно и было до столкновения с охотниками, но теперь краем глаза замечала каждую тень, которая, казалось, словно крадучись и сжимаясь, заставляла ее вздрагивать от тревоги.
Страх, который не парализовал ее во время схватки с охотниками, пришел с опозданием, как пьяный родственник, не успевший вовремя на вечеринку и испортивший то, что должно было быть праздником, изрыгая предсказания судьбы. Как бы она ни пыталась заглушить его, он все равно оставался на задворках ее сознания, продолжая бубнить приукрашенные истории о том, что могло бы случиться.
– Если человек живет в цивилизованном обществе Созыва, – продолжал Джадрен лукавым тоном, не обращая внимания на ее мрачные мысли и продолжая оправдываться за то, что он не позаботился о безопасности их лошадей, – то использует для передвижения магические средства, а не тварей, которые жрут сено.
Она никак не могла решить, забавляют или раздражают ее небрежно-циничные замечания Джадрена. Маг из Высокого Дома был в некотором роде всем тем, чем, по ее представлениям, должны были быть граждане Созыва, когда она была девочкой, и до того, как потеряла рассудок, хотя, по общему признанию, она была невежественна, живя в далеких дебрях Мересина на ферме своих родителей и время от времени слушая рассказы о блестящем и вежливо-жестоком обществе Созыва. Как и все рассказы, они представляли собой лишь часть картины.
– Ник выросла в цивилизованном обществе Созыва и разбирается в лошадях, – резонно заметила Селли, учитывая оскорбление, нанесенное их верным спутникам – лошадям. Даже их бывших скакунов, бросивших их в минуту паники, можно было простить. Ей, конечно, хотелось сбежать. Только решимость быть полезной своему дому, а не безумной обузой, помешала ей.
– Мне показалось, что вы уже успели перекинуться несколькими фразами со своей новой невесткой. – Джадрен приподнял рыжеватую бровь, глядя на нее.
В Джадрене было что-то еще, что ей одновременно и не нравилось, и нравилось. Он насмехался над ней без зазрения совести, но при этом был единственным человеком, который напрямую ссылался на ее недавнее безумие.
Все остальные ходили вокруг нее на цыпочках, одаривая ее яркими, ободряющими улыбками, предназначенными для только что выздоровевших больных, у которых в любой момент может случиться рецидив. Они танцевали вокруг, не признавая, насколько безумной она была. И как близка была к тому, чтобы убить Габриэля.
Джадрен не стеснялся говорить чистую правду. Она точно знала, что не разговаривала с Ник как здравомыслящий человек. К тому времени, когда Селли вышла из тумана, в котором она блуждала в замешательстве, Ник уже похитили.
Однако сквозь рваную и холодную пелену безумия она помнила историю, которую Ник рассказала Селли, когда та только приехала в Дом Фела. Заколдованная принцесса, проклятая так, что не могла никому рассказать о злых чарах, от которых пыталась избавиться. Пока ее брат, принц, не снял заклятие, и они жили долго и счастливо.
Метафора каким-то образом проникла сквозь трясину смятения, сквозь слои реальности и снов, затуманивших ее разум, и задела нерв понимания. Это был спасательный трос, за который Селли ухватилась и до сих пор держалась обломанными ментальными ногтями, полная решимости.
Когда Габриэль появился в пронизывающем тумане, в котором она существовала, она поняла, что он пришел, чтобы спасти ее. И он сделал это, потому что Ник была единственным человеком, знавшим, что с ней не так.
Даже если бы Ник не помогла восстановить Дом Фела, и тем более не сделала Габриэля счастливее, чем он был на памяти Селли с тех пор, как магия овладела им так сильно и яростно, она бы любила Ник за это.
По этой причине она была готова умереть за Ник. И ради Габриэля. Хотя ей хватало ума не говорить об этом вслух. Людям становилось не по себе, когда сумасшедшие говорили о смерти.
– Габриэль говорил со мной о Ник, – пояснила она. Не то чтобы Джадрен заслуживал объяснений, но им предстоял долгий путь, если только лошади чудесным образом не примчатся обратно. И на этом все. – Он сказал, что Ник заботилась о Вейле, когда Габриэль был выведен из строя.
Джадрен фыркнул.
– Ну да, вот тебе и Элал. Хитрый, коварный и всегда все делает неожиданно.
– Умение обращаться с лошадьми – это коварство?
– Ты даже не представляешь, – мрачно пробормотал он.
– Так расскажи мне.
Он бросил на нее мрачный взгляд, отражающий и настроение, и цвет глаз. Неизвестно, с каким цветом он родился, поскольку в результате магии его глаза стали такими же черными, как у Габриэля. С рыжими волосами и бородой Джадрена, при бледной коже, сочетающейся с этим цветом, его глаза выделялись глубоким и бездонным черным цветом, говорящим о дьявольской магии и силе, вызывающей дрожь.
– Что тебе сказать?
Она беззаботно пожала плечами – этот жест, похоже, его раздражал, и она взяла себе на заметку добавить его в свой репертуар для более частого использования. Выкручиваться надо было умеючи.
– Я очень мало знаю о Созыве. Расскажи мне о Доме Элала и о том, как все они стали обладать одинаковыми чертами.
На это он фыркнул.
– Ты считаешь себя умной, указывая на то, что Высший Дом, состоящий из тысяч людей, не может быть сведен к нескольким общим чертам.
Она не стала комментировать, стараясь скрыть свое удивление по поводу того, что в доме Созыва может быть так много людей. Неужели все дома были такими большими? Высоких Домов было не так уж много, но много домов поменьше. Дом Фела состоял, наверное, из трех десятков человек. Не то чтобы она встречалась со всеми из них, пусть их и было немного.
Тысячи – это было за пределами ее воображения. Ей захотелось спросить, не живут ли они все в буквальном смысле в одном доме – и если да, то насколько велики эти дома, – но она удержалась от того, чтобы прослыть невеждой. По большей части, мнение Джадрена не имело для нее значения, но, видимо, у нее были свои границы, которые она не решалась переступать.
