Текст книги "Теневой волшебник (ЛП)"

Автор книги: Джеффи Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Лорд Саммаэль понимающе и сочувственно улыбнулся. Это была не очень приятная улыбка.

– О, я знаю. Заставлять ее ждать – один из моих любимых приемов, чтобы мучить ее. Именно это заставляет ее возвращаться снова и снова.

Джадрен проигнорировал сексуальный подтекст. А может, Селли это показалось.

– Итак, теперь, когда ты вернул мне мою собственность, я должен отправляться в путь.

Саммаэль слегка нахмурился.

– Ты объяснишь это недоразумение своей дорогой матушке. Фамильяр не была ни к кому привязана, так что мои охотники не могли знать, что она твоя.

– И не зная, кто я, пытались убить меня. – Джадрен цокнул языком, а затем изобразил искреннюю улыбку, которая не обманула Селли.

Лорд Саммаэль вздохнул, притворяясь обиженным.

– Я загладил свою вину. Мои охотники – простые существа, и им не всегда можно доверить понимание сложных отношений между людьми. В следующий раз не забудь представиться им.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – ответил Джадрен, под веселым тоном которого скрывался намек на смертельную опасность, – иначе даже твои особенные отношения с моей Маман не избавят тебя от ее гнева.

Фу. Селли и представить себе не могла, что это имеет сексуальный подтекст. Хотела ли она вообще знать? Нет. Нет, не хотела.

– Знаешь, Джедди-бой… – Саммаэль постучал черным наманикюренным ногтем по подлокотнику кресла. – По-моему, ты так и не объяснил, почему ты еще не привязал эту дрянь. Конечно, у тебя была такая возможность. Если только у тебя не хватает способностей?

Селли внимательно прислушалась к ответу Джадрена. Он не упоминал о том, что для привязки требуются особые способности. Может, именно поэтому у него никогда не было фамильяра?

Джадрен только рассмеялся, покачав головой.

– Ты действительно веришь, что я привяжу фамильяра, не проверив его сначала у Маман? Особенно в таком состоянии. – Он оглядел Селли и в ужасе покачал головой.

– Я всегда забываю, как ты послушен ей, – ответил Саммаэль с натянутой улыбкой.

Джадрен пожал плечами, как будто его это совершенно не беспокоило.

– Я не забываю. Кстати, я забираю своего фамильяра. – Он подошел к Селли и с презрительной усмешкой посмотрел на ошейник и поводок. – Можешь забрать свои цепи.

– Ты уверен, что они тебе не нужны? Похоже, тебе трудно удержать это существо.

Скривив губы, Джадрен отстегнул поводок, затем покрутил ее, расстегивая кандалы.

– Дом Эль-Адрель не одобряет подобных публичных демонстраций. Это грубо.

– Только приватные, – ухмыльнулся Саммаэль.

Джадрен просунул палец в ошейник и потянул.

– Замок? Полагаю, он закодирован вами. Маман будет очень недовольна, если обнаружит твои клейменые наручники на территории Эль-Адрель.

Выражение лица лорда Саммаэля потемнело и к удивлению Селли, он даже выглядел встревоженным.

– Чрезмерный энтузиазм охотников, – пояснил он, поднимаясь и коснувшись пальцем железного ошейника. Ошейник расстегнулся, и Селли с облегчением закрыла глаза, воздерживаясь от внешних проявлений, которые могли бы показать, как сильно она ненавидела эту вещь.

– У меня есть решение, – сказал Саммаэль с довольным видом. – Я прикажу, чтобы один из моих экипажей доставил вас в Дом Эль-Адрель. Это самое малое, что я могу сделать, чтобы ты и твой приз благополучно добрались до матери. Это позволит наверстать упущенное время.

Нет. Нет. Нет. Селли мысленно повторяла отказ, желая, чтобы Джадрен подумал о ней и отказался от предложения. Или же она согласилась бы, чтобы он стал ее врагом, лишь бы он отказался от экипажа. Она не хотела ехать в Дом Эль-Адрель.

Джадрен, казалось, забыл о ее существовании, задумчиво рассматривая Саммаэля.

– Я не хочу навязываться, – наконец сказал он.

Саммаэль отмахнулся от этого.

– Не беспокойся. Это единственная карета, равная по достоинству той, на которой Серджио отправился по поручению, о котором мы говорили. – Он многозначительно скользнул взглядом по Селли и снова отвел его. – Правда, я настаиваю.

Джадрен пожал плечами и кивнул.

– Почему бы и нет? Я бы с удовольствием прокатился.

– Отлично. Может, выпьем еще по бокалу вина, пока фамильяра будут приводить в порядок?

– Слишком поздно. – Джадрен тяжело вздохнул. – Придется смириться с этой вонью.

Селли зарычала, отстраняясь от него, но его взгляд сверкнул предостережением. Обхватив ее запястье своими сильными пальцами, он прижал ее к себе. Она ненавидела его. Она была в ярости от него, так почему же ощущение его крепкой хватки вызывало у нее удовольствие?

Было ужасно думать об этом, но она не могла не вспомнить, как он держал ее на коленях, пока она рыдала. Казалось, он понимал, почему она не может залезть в ящик. Как он был добр и заботлив и не оттолкнул ее, даже когда она импульсивно поцеловала его. Да, она была наполовину сумасшедшей, как он часто говорил, и все же он заботился о ней.

Теперь он держал ее запястье крепко, но не настолько, чтобы это было больно.

– Не дергайся, куколка, или мы снова наденем на тебя ошейник. – Он поднял бровь, ожидая ее согласия.

Она кивнула, решив, что сбежит позже.

– Ты околдовал ее? – спросил Саммаэль. – С тобой она ручная.

Джадрен усмехнулся.

– А как еще, по-твоему, я мог отбить ее у Фела? Это и еще пара способов соблазнения, если ты понимаешь, о чем я, – добавил он, намекая.

Саммаэль одобрительно рассмеялся.

– Яблоко от яблони недалеко упало, я полагаю. – Он жестом пригласил их выйти из гостиной.

Прогулка до входа казалась бесконечной: Джадрен и Саммаэль болтали и смеялись, как старые друзья. Джадрен по-прежнему держал ее за запястье, и она не сопротивлялась.

И не будет, пока не окажется вдали от этого дома с его ошейниками, цепями и привязанными безвольными марионетками-фамильярами. Им пришлось ждать, пока подъедет карета, и Джадрен практически затолкал ее внутрь, прежде чем обнять Саммаэля и поблагодарить за гостеприимство.

Она уже попыталась открыть ручкой дверь с другой стороны, подумывая о том, чтобы выпрыгнуть и рвануть прочь. Карабкаться по этим отвесным скалам могло быть не труднее, чем по деревьям. Однако, прежде чем она успела что-то сделать, Джадрен снова схватил ее за запястье, вцепившись в него со свирепым видом.

– Не надо, – сказал он и перегнулся через нее, чтобы снова захлопнуть дверь и запустить какой-то магический механизм, запирая ее. Движение прижало его к ней, его свежевымытые волосы пахли специями, которые должны были бы быть привлекательными, но пахли скорее Домом Саммаэля, чем естественным ароматом Джадрена. И все же она чуть слегка не прильнула к нему в поисках утешения, что было совершенно бессмысленно.

Затем он снова отодвинулся, повернувшись, чтобы весело помахать Лорду Саммаэлю, когда карета плавно пришла в движение. От неожиданности она взвизгнула, а свободной рукой вцепилась в черное кожаное сиденье, охваченная беспричинной паникой. Если бы не запертая дверь и сдерживающая хватка Джадрена, она могла бы выпрыгнуть из кареты, не обращая внимания на крутой обрыв с другой стороны.

– Движется с помощью энергии элементалей, – сообщил Джадрен усталым тоном. – Ты помнишь правила, крошка. Говори только тогда, когда к тебе обращаются. – Он бросил на нее еще один многозначительный взгляд, который она опять не поняла, как истолковать. Но он снова назвал ее «крошкой», хотя сказал, что не будет этого делать, так что, похоже, здесь был какой-то код.

– Я думала, что ты умер, – сказала она вызывающе и в то же время желая узнать правду. Кроме того, он ведь говорил с ней, не так ли? И он не был ее хозяином.

Он изогнул бровь.

– Ты явно ошиблась насчет моей смерти.

– Но я видела…

– Но, – резко перебил он, – я готов признать презумпцию невиновности, что ты считала меня беспомощным, и в противном случае не бросила бы меня так, как сделала. Тебе повезло, что наши добрые друзья из Дома Саммаэля смогли спасти тебя.

– Повезло! – выплюнула она. – Ты хоть понимаешь, что…

Он зажал ей рот рукой и еще крепче стиснул запястье, когда она стала сопротивляться.

– Тише, фамильяр, или я заткну тебе рот кляпом. Я устал от твоей бестолковой болтовни. – Его черные глаза сверлили ее, в них был скрытый смысл.

Отняв руку от ее рта, он легко провел пальцами по ее челюсти, мягко коснувшись подбородка и повернул ее голову, чтобы она посмотрела на крышу кареты. Он перевел взгляд на нее, потом обратно, подняв брови.

Она посмотрела туда, куда он указал, – не то, чтобы у нее был большой выбор, – и не увидела ничего необычного. И все же… когда она долго смотрела туда, по ее коже поползли мурашки – странное ощущение, похожее на холодок страха, который она помнила по рассказам о призраках у костра.

Тогда магия внутри нее словно всколыхнулась, зашевелилась по собственной воле, как вода в мерцании лунного света. У Селли не было особых отношений со своей магией.

Большую часть своей жизни она не подозревала о ее существовании, а если и приняла ее присутствие в себе, то не понимала, что это такое. Магия казалась ей безумием, туманом, который затягивал ее и превращал мир в непостижимый, постоянно меняющийся пейзаж.

Теперь, по молчаливому настоянию Джадрена, она поняла, что ее магия реагирует на чье-то присутствие. Она действительно пыталась сообщить ей о чем-то, и это чувство было реальным, а не плодом безумия.

Ошеломляющее ощущение прорвалось сквозь паническое желание бежать, требовать от Джадрена ответов. Впервые она поняла, что это магическое проклятие, о котором она никогда не просила, может послужить на пользу. Она расслабилась в руках Джадрена, сосредоточившись на странности в верхнем углу, затем встретила его взгляд и едва заметно кивнула.

Облегчение смягчило неумолимую черноту его глаз, которые, как она вдруг поняла, были совсем рядом, а его губы – достаточно близко, чтобы она почувствовала запах вина в его дыхании, теплом и ароматном. Его пальцы на ее подбородке разжались, он рассеянно поглаживал кожу вдоль линии ее челюсти и смотрел на нее, казалось, изучая ее лицо. Было ли это беспокойство в его выражении?

Он провел кончиками пальцев по ее горлу, лаская синяки и ссадины там, где раньше давил тяжелый ошейник, успокаивая, предлагая… извинения? Она задрожала от его ласк, согреваясь от его прикосновений, чувствуя, как тает и желает большего.

Он вдохнул, прикосновение к ее коже словно впитывало ее, а выражение его лица стало напряженным. Казалось, у него тоже есть что-то, о чем он умалчивает. Она просто не знала, что, и у нее было так много вопросов. Если бы она только могла спросить…

Джадрен, казалось, уловил в ней этот порыв: он слегка качнул головой, глаза его снова напряглись в предостережении, а пальцы на ее горле коротко сжались и разжались. Она сжала губы в знак покорности, и его губы изогнулись в ответной полуулыбке. Он отпустил ее горло и коснулся пальцем ее губ.

– Хорошая крошка, – пробормотал он. – Тихая и послушная, такой тебе и надо быть.

В его взгляде все еще читалось предостережение, он отстранился от нее и поднял запястье, которое все еще держал. Медленно ослабил хватку, затем слегка обхватил его пальцами, вопросительно приподняв брови.

Она поморщилась, но кивнула, молча пообещав не выпрыгивать из кареты. Похлопав ее по руке, он опустил ее на сиденье.

– Ты голодна, дорогая? Здесь есть еда и питье для тебя, маленький фамильяр, чтобы ты могла поддержать свои силы.

Он открыл шкафчик из полированного дерева, стоявший в центре просторной кареты. Интерьер был таким же роскошным, как и в Доме Саммаэля, ящик плавным движением полностью раскрылся, выставив подносы с холодными и горячими блюдами, а также бутылку вина в корзине с колотым льдом.

– Игристое вино? – поинтересовался Джадрен, доставая бутылку и изучая этикетку, затем взглянул на нее. – Нет, пожалуй, не стоит баловать себя. – Еще одно сообщение. Он приготовил для нее тарелку с щедрыми порциями и протянул ей. – Ешь сколько хочешь, я уже поел. Кстати, твои вещи в той сумке.

С запозданием она заметила на полу возле ящика сумку, из которой торчали лук и колчан. От мысли, что он принес ее вещи, а значит, был на ее стороне, у нее навернулись слезы. Вот только с Иджино Саммаэлем ему было так комфортно, а теперь Джадрен везет ее в Дом Эль-Адрель.

Она схватила тарелку и уставилась на нее. Она была жутко голодна, но в животе ощущалось чувство сдавленности, не позволяющее есть. Все это было так нереально. Неужели она снова сошла с ума?

– Я не хочу в Дом Эль-Адрель, – прошептала она.

– Никто и никогда не говорил, что ты глупая, – заметил Джадрен, откинувшись на сиденье и вытянув длинные ноги, скрестив их в лодыжках, и сложив руки на груди. – Ешь. Я собираюсь немного поспать, поскольку совсем не выспался, всю ночь таскаясь за твоей маленькой задницей. Не мешай мне. Это приказ, куколка.

Глава 9

Джадрен ощущал тревогу от бездействия, глядя на духа-часового, парящего в верхнем углу кареты. Притворяясь спящим, он приоткрыл веки, чтобы следить за перемещениями существа.

Как бы он ни был измотан, он не смел заснуть и ослабить бдительность, чтобы Селия не вздумала совершить какую-нибудь глупость, например, попытаться сбежать от него. Кроме того, он хотел быть начеку на случай, если дух начнет действовать или – пожалуйста, пожалуйста, пусть это случится, – уйдет, чтобы отчитаться перед своим магом.

Пытаться сбежать из кареты, пока он наблюдает за ними, было бы бесполезно. Их тут же схватят, и Джадрен потеряет все свои козыри. Нет, лучше всего было подождать, пока он уйдет. Конечно, эта тварь не станет следить за ними до самого Дома Эль-Адрель.

В конце концов – желательно поскорее, чтобы они находились как можно дальше от Дома Эль-Адрель, когда это случится, – он уйдет, и у них с Селией появится шанс избежать этих колец судьбы. Ему не верилось, что он был настолько пьян, что его угораздило отправиться в дом своего злополучного рождения.

Подумать только, до этого он практически умолял о карете, работающей на стихийной энергии. Будьте осторожны в своих желаниях. Было бы неплохо, подумал он, обращаясь к исполнителям желаний, кем бы они ни были, эти капризные мерзавцы, если бы доставленная вами карета не была настроена на то, чтобы везти нас только в то место, куда меньше всего хочется ехать.

На случай, если желание действительно сработает, он не давал себе уснуть, добавляя пожелания, чтобы дух-часовой ушел. Насколько он знал, на расстоянии он не может сообщить своему хозяину-волшебнику о случившемся.

Очевидно, он находился в карете, чтобы следить за ними, – Селии очень повезло, что ей хватило ума прислушаться к его молчаливым предостережениям, не раскрывать перед ним лишнего, и теперь надеялся, что в конце концов дух уйдет, чтобы доложить о случившемся. В противном случае, они вскоре окажутся на пороге Дома Эль-Адрель. И тогда все станет только хуже для них обоих – а он не был уверен, сколько еще Селия выдержит.

Я не хочу в Дом Эль-Адрель, – прошептала Селия надломленным тихим голосом, и ему пришлось притвориться спящим, чтобы не прикоснуться к ней снова – к ее магии, все еще такой восхитительно живой, несмотря на все, что сделали с ней охотники и Дом Саммаэля.

Вид ее ошейника и цепей, синяков, царапин и побоев чуть не довел его до крайности. Хуже всего было то, что янтарные глаза красавицы потемнели при виде того, что он пил вино с Иджино Саммаэлем, пока она страдала.

Она считала его мертвым и горевала об этом. Она не столько боялась за себя, сколько переживала из-за его очевидной смерти, и та первая вспышка радости, когда она выкрикнула его имя, повергла его в смятение. Чувство вины было невыносимым.

Особенно когда она поняла ситуацию и выглядела настолько глубоко оскорбленной его явным предательством, что он едва не отказался от игры прямо на месте. Может, Селия и была яростной и решительной, но она была слишком невинна, чтобы понять все зловещие тонкости заговора, который его поглотил. Он хотел объяснить ей все и вернуть то скудное доверие, которое они построили.

Доверие, которому он не должен был потакать с самого начала. У него не было друзей, а если бы и были, то Селия не могла стать одним из них. С его стороны было безответственно вести себя с ней иначе, чем ужасно, и он должен был немедленно это исправить.

Для нее было бы гораздо лучше ненавидеть и не доверять ему на случай, если они окажутся в недрах его родного дома, сейчас или позже. Она сыграет свою роль более убедительно, если поверит, что он предал ее, и что роль, которую ему придется играть со своей дорогой Маман, – это его истинное «я».

Кроме того, если Селия будет его ненавидеть, это поможет ему не забывать, каким «я» он должен быть. Он потерял свой компас где-то в счастливой компании идеалистов Дома Фела. Неудивительно, что шпионы в историях всегда изображались такими загадочными и непостоянными. В какой-то момент стало непонятно, кого он обманывает.

На самом деле, он не был уверен, на чьей он стороне.

Нет, подождите, конечно, он знал ответ: он был на стороне команды Джадрена. Темные силы знали, что рядом с ним никого не было. Он давно это понял, и лучше бы ему не упускать из виду эту единственную истину. Селия должна была выжить.

Если бы он мог помочь ей, не подвергая себя опасности, он бы сделал это. В противном случае ей лучше было бы считать его врагом на случай, если ему придется стать таковым, чтобы спасти свою шкуру. Да, лучше бы она оставалась в неведении и никогда не догадывалась о его чувствах к ней.

– А что ты чувствуешь к ней? – спросил коварный внутренний голос.

– Мне жаль ее, – ответил он сам себе, довольный таким ответом. Она – невинный ребенок, втянутый в дерьмовую сделку, которую не в состоянии понять.

– Ты не считал ее ребенком, когда она целовала тебя, или когда она трепетала в твоих руках, – заметил голос.

Она в ужасе, и это вполне оправданно. Конечно, она дрожит от страха и напряжения.

– Мы с тобой знаем, что она дрожала не поэтому.

– Мы с тобой – один и тот же человек, – процедил он. Просто замечательно – он выводил споры с самим собой на совершенно новый уровень. Это было все равно что снова оказаться в экспериментальных покоях своей матери, чувствуя, как его разум и личность распадаются на фрагменты. Замечательно.

– Она тебе нравится, – сказал голос.

– Мне нравится защищать ценный ресурс, а значит, и свою шкуру, – ответил он.

– Ты любишь ее, – пропел голос, теперь звучавший в точности как у его старшей сестры, Озаны, когда ее жестокость сводилась лишь к детским насмешкам. – Ты хочешь поцеловать ее и жениться на ней.

– Заткнись! – прорычал он, приложив руку ко лбу и запоздало осознав, что произнес это вслух. И что, черт возьми, он, похоже, заснул. Неосторожно и безответственно. К счастью или нет, смотря как это понимать, часовой дух остался на месте. Они не освободились от него, но и он не потерял драгоценного времени на побег, пропустив его уход.

– С тобой все в порядке? – неуверенно спросила Селия, внимательно глядя на него и слегка положив руку на его предплечье.

– Я разве разрешил тебе разговаривать? – огрызнулся он.

– Ты заговорил первым, – заметила она, ее голос был очень похож на голос из сна до того, как Озана взяла верх над ним со своими инфантильными дразнилками.

– Теперь я говорю последним. Замолчи, чтобы я мог уснуть.

Она подвинулась, закинув ноги на сиденье и прислонившись головой к его плечу. Он напрягся, надеясь, что она поймет намек. Ее магия проникала в него через эту связь, мятную и свежую, зеленые листья и высокогорные озера, лунный свет на снегу. Он хотел понежиться в ее магии, как кот в кошачьей мяте. Он передернул плечами, пытаясь сбросить ее с себя, но она снова перешла в настойчивый кошачий режим, прижалась ближе и устроила голову в лоне его плеча и шеи. Это не могло быть удобно для нее – и уж точно не было удобно для него, – но она оставалась рядом, издавая мягкие, уютные звуки, которые он находил извращенно эротичными, и в его голове зародились фантазии о том, что он мог бы сделать, чтобы заставить ее так стонать.

Он определенно сходил с ума.

На самом деле, он почти потерял контроль над собой, когда ее губы коснулись его уха, и это ощущение молнией пронеслось в паху.

– Ты можешь спать, – прошелестел ее голос в его ухе, почти беззвучный. – Я буду наблюдать за ним и разбужу тебя, если что-то изменится.

– Отвали от меня, – прорычал он. – Ты грязная и воняешь.

Не дрогнув, она обхватила его за талию, умудрившись проскользнуть сквозь его застывшие мышцы, а затем прижалась поцелуем к ложбинке под его ухом, посылая еще одну молнию по его телу.

– Я серьезно, – прошептала она. – Ты шел всю ночь, чтобы спасти меня.

Спасти? Ой-ой. Это было не очень хорошо, если она предположила это в качестве его мотивации.

– Спи, пока я буду следить за ним, – продолжала она, прижимаясь губами к его коже. – Позволь мне сделать это для тебя, Джадрен.

Звук его имени, произнесенный ее хриплым интимным голосом, подействовал на него возбуждающе. Взяв себя в руки, он развернулся и схватил ее за талию. Подняв ее на руки – она весила не больше голодного котенка, – он усадил ее на противоположное сиденье, заметив, как она тут же переместилась в самый дальний от часового угол. Он не был уверен, что она, необученная, сможет его заметить.

Конечно, фамильяры не владели магией, но многие из них, особенно более могущественные, могли пассивно ощущать ее присутствие. Однако какой бы волшебник ни поселил у себя этого духа, Джадрен полагал, что это сам лорд Элал, он был достаточно силен и ловок, чтобы стирать посторонние магические следы.

Но Селия знала, что он там, хотя не понимала наверняка, за чем следить. И он не мог научить ее тонкостям, не выдав шпиону, что он использует Селию Фел совершенно не так, как велела ему Маман.

– Сиди, – приказал он Селии своим самым снисходительным тоном, указывая на ее место. – Не вставай.

Ее янтарные глаза вспыхнули гневом. Так-то лучше. Он опустился на противоположное сиденье, презрительно глядя на нее.

– Я понимаю, что ты, возможно, очарована мной – кто бы мог тебя винить? – но объятия со мной ни к чему не приведут. Совсем наоборот. Тебя всю жизнь баловали и лелеяли. Пришло время узнать свое место.

– Мое место? – повторила она, умудряясь выглядеть одновременно и беспомощной, и злой, как умела только она.

Темные силы его погубят – это сочетание милой наивности и жесткого характера каждый раз выводило его из равновесия.

– Да. Твое. Место. – Он произносил слова с расстановкой, давая понять, что подозревает ее в том, что она слишком глупа, чтобы понять все до конца. – Ты не получила никакого образования, что имеет огромное значение, родом из захолустного болота, настолько невежественного, что никому не хватило ума признать в тебе могущественного фамильяра на протяжении более десяти лет, что поставило под угрозу твой рассудок и саму твою жизнь. Тебе повезло, что я смог спасти тебя от твоего дегенеративного состояния.

– Габриэль спас меня, – ответила она, оскорбившись из-за брата, хотя сама не обиделась.

Он отмахнулся от этого.

– Конечно, Фел принял на себя основную тяжесть первоначального удара. Он еще больше дурак, что так поступил, ведь это едва не убило его. Но не забывай, что это я выкачал остатки твоей поганой, застоявшейся магии. Ты должна была бы выразить мне свою благодарность. – Он сделал вид, что зевает, и это было ошибкой: его челюсть чуть не хрустнула, когда тело обмякло, умоляя о сне. – Пожалуйста, – добавил он как можно противнее.

– Я благодарна, – тихо ответила она. – Спасибо.

– Не переживай из-за этого. У меня были свои причины.

– Тогда почему ты об этом заговорил?

– Вопрос, который ты должна задать, – почему я спас тебя.

Она не стала сразу отвечать на его вопрос, в отличие от своей обычной находчивости. Вместо этого она задумалась, собирая в уме подсказки, и янтарные глаза потемнели, когда кусочки головоломки сложились в единую картину.

– Вот для чего тебя подбросили в Дом Фела: похитить меня.

Отсалютовав ей, он усмехнулся, глядя на ее растущее смятение. Ему не нравилось это делать, но он был рад, что она становится все злее – ей понадобится ее гнев, – и он не мог не радоваться успеху своих манипуляций.

Это был ключ к тому, чтобы сыграть роль: найти в себе эмоции и обратить их на достижение цели. Мрачное удовольствие, которое он испытывал от собственной сообразительности, можно было переключить на создание видимости удовлетворения от того, что его ловушка сработала.

– Не тебя, в частности, куколка. Ты стала приятным сюрпризом, поскольку Дом Фела на удивление эффективно хранил твое существование в тайне. Озорники. – Теперь он работал над тем, чтобы снабдить часового духа, а значит, и его проводника-волшебника, избранной информацией. – Мы скорее думали, что Ник будет в приоритете, учитывая огромную оплошность Фела, потерявшего ее, а затем его постыдное отсутствие образования, как и у тебя, которое, похоже, не позволило ему правильно привязать ее к себе. Представь себе мой восторг, когда я узнал о твоем существовании! Единственное, что может быть более заманчивым, чем фамильяр, не связанный узами брака, – это фамильяр, неизвестный Созыву и невежественный, как чистый лист, податливый и пластичный.

– Что ты говоришь? – ее голос упал до едва слышного шепота, лицо стало серым под золотистым загаром.

Он цыкнул на нее.

– Возможно, ты идиотка. Не притворяйся, что не можешь сложить один и один и получить два, или эта математика слишком сложна для того, чему учат в ваших однокомнатных школах?

– А как насчет того, чтобы ты просто объяснил мне, что такое «два», – безжизненно ответила она.

Он до нее достучался. Ей все еще хотелось верить, что он ее друг, но она колебалась. Он успешно посеял достаточно крошечных черных семян сомнения, чтобы отравить товарищество, которому он по неосторожности позволил разрастись между ними. Теперь ему оставалось только поливать эти семена и дать побегам возможность разрастись. Это было то, чего он хотел, и то, в чем она нуждалась. Он не должен испытывать это тягостное чувство… уж точно не утраты.

Укрепив свою решимость, он привнес в свое поведение презрительную гордость.

– Дом Эль-Адрель надеялся на Ник, и, должен сказать, я немного разочарован, поскольку ее магия пьянит, как ничто другое, что я когда-либо пробовал. Темные силы, эта женщина восхитительна, но это, так сказать, как вода под мостом. – Он изобразил, что смеется над собственной шуткой. – Фел успешно забрал ее, и они явно связаны должным образом, к тому же он жив, так что… – Он пожал плечами и ухмыльнулся. – Ты – утешительный приз.

– Ты пытался предать Габриэля, побуждая его ехать в Дом Саммаэля.

Он задумался, быстро подобрав наилучший вариант ответа, и ехидно усмехнулся.

– Все прошло бы куда более гладко, если бы он просто подыграл. У нас были бы ты, Ник, а также столь желанный для Сабрины, не связанный узами брака свободный любовник Хан, и с Фелом можно было бы легко расправиться. – Он пожал плечами, сделав грустное лицо. – Увы, лучшие планы не сбываются. Но все закончилось хорошо, по крайней мере для меня. А вот для тебя – не очень.

– А как же Элис? – проницательно спросила она, наблюдая за ним.

На этот вопрос у него не было простого ответа, поэтому он отмахнулся от этого рассуждения.

– Малышка Элал вряд ли имеет какое-то значение. Без сомнения, ее отправили бы обратно в школу, чтобы она научилась быть настоящей волшебницей.

Над ним пронеслась тень, пронзившая его чувства волшебника, как облако, заслонившее солнце в морозный день. Черт.

– Что? – потребовала Селия. – Почему ты вдруг стал выглядеть больным?

Как он оказался таким понятным для нее, он и сам не знал. Поигрывая бровями, он попытался трансформировать нахлынувшее чувство ужаса в предвкушение.

– Мы пересекли земли Эль-Адрель. Почти дома, куколка! – его голос звучал напряженно.

– Ты чувствуешь это?

– Любой нормальный волшебник должен знать территорию своего Дома, – ответил он достаточно снисходительно, чтобы заглушить нарастающую панику. – В случае с Эль-Адрель в землю по периметру врыты артефакты, которые предупреждают наших магов-хранителей о том, что кто-то пересекает границу. Я просто чувствую, когда они срабатывают, – пробормотал он. Зачем рассказывать ей все это? – В Элале есть нечто подобное, только для охраны границы они используют духов, естественно. Мересин необычен тем, что ваши земли так же открыты для вторжения, как и… – Он непристойно усмехнулся. – Ну, как не связанный фамильяр.

Она не клюнула на эту приманку.

– Тогда почему мы смогли пробраться к Саммаэлю незамеченными?

Селия может быть невежественной, но никогда не следует забывать, как остра она в наблюдении и как быстро училась. Действительно, чистый лист. Ему не хотелось думать, что его мамаша сделает с этим свежим, незамутненным разумом и магией. Взглянув на охранника, он взвесил свои возможности.

Они могли бы броситься наутек, но с этой штукой на хвосте – не говоря уже о том, что они бы шли пешком, и никто из них не был в отличном состоянии, – они, скорее всего, не успеют далеко уйти, как их схватят чародеи-хранители Эль-Адреля, и тогда бы он раскрыл себя и лишился всякой благосклонности Маман, которую она могла бы оказать ему за то, что он доставил ей этот приз.

Может, им удалось бы это сделать, учитывая знания Селии о лесной глуши, но он был бы для нее обузой. Он был исцелен, но истощен и ужасно плохо подготовлен к выживанию в дикой природе.

Однако в одиночку… Если бы только он мог придумать способ, как ей сбежать от него и поскорее. Но если она сбежит, и стражники поймают ее – а это было почти неизбежно, даже с ее ловкостью и хитростью, – они в лучшем случае будут к ней неблагосклонны. В худшем… Впрочем, об этом не стоило и думать. Перспектива быть неспособным защитить ее глубоко ранила его. Не то чтобы он был способен спасти ее от своей матери, но у него было бы чуть больше возможностей, чем если бы она убежала и ее поймали.

Ему не следовало так сильно переживать.

То, что он сделал, сводило его с ума.

– Джадрен? – тихо спросила она.

– Что? – резко ответил он, искренне желая никогда не пересекаться с этой жалкой бродяжкой, которая и не должна была привлекать его так сильно. Она была обузой, и он должен был избавиться от нее.

– Почему мы смогли незамеченными проникнуть в Саммаэль, если высшие Дома так строго охраняют свои границы? – повторила она свой вопрос.

– Это вопрос, который занимает твой слабый ум? – спросил он с изумлением.

Она слегка пожала плечами.

– Это лучше, чем другие вещи, о которых я могла бы думать.

– Высокомерие, – коротко ответил он. – Саммаэль никого не боится.

– Должно быть, это хорошо, – прокомментировала она тоненьким голоском.

Действительно, хорошо.