Текст книги "Теневой волшебник (ЛП)"

Автор книги: Джеффи Кеннеди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Наконец дверь со скрипом отворилась – буквально со скрипом петель, которые, должно быть, специально не смазывались для пущего эффекта, и в образовавшийся проем протиснулся крупный мужчина. С черными глазами волшебника и внушительной массой, он, должно быть, был приспешником Саммаэля, который выполнял двойную функцию – охранника и привратника. Возможно, он владел какой-либо физической магией, например, дробил кости или парализовал мышцы. Джадрен весело ухмыльнулся.

– Привет. Волшебник Джадрен Эль-Адрель. Лорд Иджино Саммаэль принимает посетителей? – он готов был поспорить, что Серджио уже успел навести справки. К тому же, почему бы не обратиться прямо к нему? Было бы интересно узнать, знает ли Иджино Саммаэль о недавних выходках своего сына.

Второй волшебник скривил губы, и Джадрен почувствовал, как его легкие напряглись, затрудняя дыхание.

– Уж не Джадрена Фела из Дома Фела ты имеешь в виду? – усмехнулся он.

Новости распространялись быстро. Хотя Джадрен и сам использовал эту простую шутку, ему пришлось признать, что на самом деле она не была смешной.

– Все еще младший волшебник и приспешник, как и ты, – ответил он с легкой улыбкой и бесстрастным пожатием плеч, словно не чувствуя, как другой волшебник сжимает его легкие. Он же не мог его убить. Просто немного дружеской пытки на пороге. – Временное назначение, а наследник Дома Эль-Адрель – навсегда, – многозначительно добавил он.

– Никогда о тебе не слышал, – с презрением заметил волшебник, оглядывая Джадрена с ног до головы. Джадрен представил себе картину: куртка и рубашка распахнуты, пропитанные кровью бинты обмотали торс, штаны едва скреплены несколькими шнурками, на поясе висит мистер Мачете, ухмыляясь.

– Это должно заставить тебя задуматься, – заметил Джадрен. – Какой волшебник станет лгать, что он сын леди Эль-Адрель? – он оскалил зубы, давая волю боли и тупой злости вырваться наружу. О, смотрите, он сам стал полудиким болотным существом. Селию это позабавит. – Теперь: Лорд Саммаэль. Скажи ему, что я здесь.

Другой волшебник хмыкнул, выглядя задумчивым, как будто размышления были его сильной стороной.

– Если ты лжешь, это будет иметь последствия. – Он оскалился, и сердце Джадрена болезненно сжалось, причем не от естественных причин.

– Ничего другого от Дома Саммаэль, «Сада карающей боли», я и не ожидал, – согласился Джадрен, произнося приветствие, которое более проницательный человек принял бы за сарказм.

Привратник-волшебник наконец отступил назад, открыв дверь пошире.

– Ты можешь подождать в гостиной, – сказал он, и это изящное слово прозвучало неуместно для его мускулистого рта, – пока я узнаю, здесь ли лорд Саммаэль.

Он повернулся, чтобы указать дорогу, и Джадрен впервые увидел, что привратника сопровождает фамильяр. Маленький человек был скрыт огромной массой тела волшебника и, казалось, был присоединен с помощью устройства, соединенного с поясом на талии волшебника.

Вмонтированный в пояс наручник прижимал руку фамильяра к голой коже вышибалы, делая практически невозможным для волшебника потерять контакт, необходимый для доступа к магии фамильяра. Кроме того, на фамильяре был надет тяжелый ошейник с цепями, идущими к наручникам на запястьях, которые, видимо, тоже никогда не снимались.

Фамильяр склонил голову, не поднимая глаз на любопытную реплику Джадрена, и сосредоточился на том, чтобы плавно двигаться в ногу с магом. Несомненно, если он не поспеет за ним, его потащат.

Джадрену это показалось весьма неприятным. Он всегда слышал, что Дом Саммаэля держит у себя множество свободных фамильяров для общего пользования приспешниками Саммаэля. Это не было обычной практикой среди домов Созыва, но и не выходило за рамки дозволенного.

Главы Домов, наиболее склонные к контролю и параноидально опасающиеся мятежа, часто предпочитали не давать фамильяров своим приспешникам, используя это в качестве своеобразного удушающего приема, ограничивающего доступ волшебников к магии.

Если волшебник зависит от благосклонности своего сюзерена-волшебника, чтобы получить доступ к магии, выходящей за рамки его собственной, то он вряд ли станет устраивать мятеж – да и сил у него для этого не хватит. Это имело смысл, если человек склонялся к авторитарному диктаторскому концу спектра. Справедливости ради, большинство глав Домов именно так и поступали.

Тем не менее для фамильяров Саммаэля это было грязной сделкой, даже более ужасной, чем обычный дерьмовый план жизни, который Созыв использовал, чтобы держать фамильяров в повиновении и на своем месте.

Фамильяры для общего пользования Дома Саммаэля, которыми пользовались все, но о которых никто не заботился, иногда появлялись на аукционах, и их приобретали волшебники с низким уровнем доходов, настолько отчаявшиеся найти фамильяра, что хватали даже сломленного духом и истощенного почти до смерти. Им удавалось прослужить несколько месяцев – может быть, год или два, – прежде чем фамильяр полностью разваливался и оказывался вдали от Дома Саммаэля и любой вины. Хотя все знали, на ком на самом деле лежит вина.

Тем не менее, не было таких случаев, чтобы кто-то критиковал Высокий Дом за подобную практику, и Джадрен не собирался быть первым, как бы ему этого вдруг не захотелось. Может быть, дело было в том, что в этих стенах оказалась свирепая, невинная и храбрая Селия, но Джадрен впервые испытал неприятное чувство от того, как Дом Саммаэля обращался со своими фамильярами.

Хотя он знал, что Селия слишком могущественна и политически ценна, чтобы относиться к ней как к придатку, инструменту, прикрепленному к поясу, в нем поднялась ярость, которую он едва сдерживал. Если бы он так хорошо не научился никогда не выдавать своих истинных чувств, он мог бы сорвать свою маску.

Вместо этого он беззаботно насвистывал, пока волшебник и его жалкий попутчик вели его в гостиную, полностью выполненную в черных тонах. Реально, в таковой цветовой гамме? Джадрену нравился черный цвет, особенно в официальной одежде и нижнем белье на красивых женщинах, но это было уже слишком.

Он решил, что будет называть Саммаэля – «Домом превыше всего». Он демонстративно разглядывал кровавое искусство, картины, развешанные на (черных) стенах, пока дверь не закрылась за ними, оставив его одного.

Чтобы проверить свое предположение и удовлетворить природное любопытство, Джадрен проверил ручку двери. Ага, заперта. Тяжелые (черные) портьеры не прикрывали окна, а на свету выделялись ворсистые обои с черным рисунком.

Он испытал искушение присесть на один из диванов, обитых (черной) парчой, но побоялся, что последняя энергия вытечет вместе с нежелательными жидкостями в (черные) подушки, и он потеряет сознание к моменту появления лорда Саммаэля.

А он придет. Саммаэль не сможет устоять. Была малейшая вероятность, что лорд Иджино Саммаэль отправится в Дом Фела, но разумные люди полагали, что он останется дома, а Серджио возьмет весь риск на себя.

И конечно же, Иджино, похоже, был здесь, как бы хитро маг-привратник ни пытался преподнести информацию. Иначе они захлопнули бы дверь перед носом Джадрена, а не стали бы загонять его в полностью черную гостиную смерти.

К счастью, дверь вскоре плавно открылась – замок, изготовленный Иблисом, не издавал ни звука, когда отпирался, – и в комнату вошел Иджино Саммаэль. Высокий, элегантный мужчина с короткими золотисто-русыми волосами был одет в (черный) халат, накинутый на (черные) шелковые брюки. Джадрену пришлось проглотить дерзкое предложение мужчине не присаживаться на мебель, чтобы не потеряться в камуфляже.

Иджино с задумчивым взглядом уселся в (черное) кресло со спинкой, положил ноги в (черных) туфлях на (черную) оттоманку и расслабился. Черные глаза волшебника, как ямы на бледном лице Иджино, на мгновение создали эффект белой маски со светлым париком и пустыми глазными отверстиями, прикрепленными к спинке кресла.

От этой мысли у Джадрена зашевелились волосы на затылке, и он тряхнул головой, чтобы прочистить глаза. Лихорадочный бред не шел ему на пользу.

– Джадрен Эль-Адрель, – пробормотал Иджино. – Я удивлен, что твоя достопочтенная матушка спустила тебя с поводка.

– Не все связи заметны, – легко ответил Джадрен. – Ты же знаешь Маман.

– Я знаю Катику лучше, чем многие другие, – ответил Иджино с понимающей усмешкой. Они с леди Катикой Эль-Адрель иногда встречались, особенно когда ей хотелось более жесткого секса, чем мог предложить нежный отец Джадрена. Фамильяру трудно быть грубым со своим волшебником, даже когда его об этом просили. Это шло вразрез с его привычками. Кроме того, у леди Эль-Адрель был неуемный аппетит и разнообразные вкусы – хотя Джадрен никогда не понимал, как его Маман могла терпеть компанию Иджино Саммаэля. Конечно, это относилось к ним обоим, так что, возможно, они были созданы друг для друга. – Ты выглядишь несколько потрепанным, чем обычно, Джедди-бой, – заметил Иджино, изогнув бровь. – Ты приполз сюда из Дома Фела?

– Это закаляет характер, – ответил Джадрен, не подтверждая и не отрицая. Неизвестно, сколько Иджино знал о махинациях Серджио, но Элис была уверена в присутствии могущественного мага Элала в Доме Саммаэля или поблизости от него – хотя Джадрену еще не удалось обнаружить ни одного из шпионов Элала, – и было крайне маловероятно, чтобы волшебник с мастерством и силой Иджино находился в доме и не знал о маге такого масштаба. Таким образом, либо Иджино здесь не было, либо он участвовал в заговоре. Было бы ужасно интересно выяснить, что именно, хотя это и не было для Джадрена первостепенной задачей. – Как поживают дорогие Серджио и Сабрина? – спросил он беззаботно. – Я подумал, что они тоже могут заглянуть сюда, чтобы перекусить.

Его настойчивое напоминание о том, что лорд Саммаэль пренебрег элементарной вежливостью Созыва, не предложив Джадрену ни еды, ни напитка, ни даже полотенца, сразу же было отвергнуто.

– Сабрина уехала в Академию Созыва, – простодушно ответил Иджино. – Хотя я понимаю, что ты не знаком с расписанием Академии, – добавил он с хитрой улыбкой, вероятно надеясь, что намек на отсутствие у Джадрена официального образования скроет его недосказанность.

Конечно, Джадрен знал об этом только потому, что Сабрина преследовала Элис Элал и ее дуэт несвязанных фамильяров-беженцев из Академии Созыва в Дом Фела, а затем помогала Серджио в фарсе, где они «арестовали» Ник. Иджино определенно стремился к полному отрицанию вины. И все же это было слишком. Академия Созыва обязательно сообщила бы лорду Саммаэлю о прогулах Сабрины, как только узнала бы о ее отсутствии. Это знал даже Джадрен.

– Как странно, – сказал Джадрен, задумчиво поглаживая бороду, о чем быстро пожалел, когда его пальцы соприкоснулись с волосками, покрытыми кровью и грязью. Как отвратительно быть таким грязным в присутствии брезгливого Иджино. Это, несомненно, было главной причиной того, что Саммаэль не оказал Джадрену элементарного гостеприимства, наслаждаясь его дискомфортом. Поэтому Джадрен не мог выразить, что его это как-то беспокоит. – Юная волшебница Сабрина появилась в Доме Фела неделю назад в компании Серджио. – Джадрен сделал вид, что задумался, а потом продолжил. – Они размахивали какими-то официальными бумагами Созыва от имени Дома Саммаэль. Странно, что ты не знал.

Ха, держи! Джадрен про себя отметил, что бледные щеки Иджино слегка раскраснелись, а черные глаза заблестели, отчего он стал больше похож на человека, чем на кресло с лицом.

Теперь Саммаэль стоял перед выбором: признать, что он не в курсе всего, что происходит в его доме, – анафема для такого властного человека, как Иджино, – или признать свою вину в том, что леди Фел была взята под стражу и отправлена в Дом Саммаэля, а не в Центр Созыва. В зависимости от того, что задумали Серджио и Сабрина, а это должно было подразумевать их присутствие в Доме Фела и создание беспорядков, лорду Саммаэлю пришлось бы многое объяснить.

На самом деле Джадрен понял, что у него на руках больше карт, нежели он предполагал. Теперь предстояло разыграть их наилучшим образом. Главной целью было выяснить, находится ли Селия в Доме Саммаэля, а затем завладеть ею, но, возможно, ему удастся получить и бонус. Всегда полезно иметь в рукаве несколько дополнительных карт на случай, если придется иметь дело с матерью. К черту эту мысль, но хорошо быть подготовленным.

Иджино все еще не определился со стратегией, как выпутаться из тисков между правдой и ложью.

– О, – пробормотал он, постукивая белым пальцем по ручке (черного) кресла. – Неужели Сабрина прогуляла и отправилась с Серджио на задание арестовать леди Фел? Как это нехорошо с ее стороны. – Он пожал плечами и устало вздохнул. – Подростки. Вечное испытание.

– Могу только представить, – сказал Джадрен. – Хотя плохое поведение не ограничивается только подростками, не так ли? – Серджио был значительно старше Джадрена. – Довольно импульсивно было со стороны Серджио привести леди Веронику Фел в Дом Саммаэля, а не в Центр Созыва.

Иджино внешне не напрягся, но воздух сгустился. Как и у его сына, магия Иджино проявлялась в причинении мучительной боли. Джадрен рассчитывал, что лорд Саммаэль не захочет провоцировать свою давнюю любовницу и главу могущественного Дома Эль-Адрель, пытаясь убить ее сына, но он не отказался бы от небольшой пытки. В самом деле, раны Джадрена пульсировали все сильнее – может быть, Саммаэль слегка подталкивал его, а может, он сам все больше изнемогал. В любом случае, у него не было времени медлить.

– Мы решили, что леди Веронике Элал здесь безопаснее, – сказал Иджино, подчеркивая, что Ник родилась в этом доме. Будь Джадрен чуть менее усталым и более вспыльчивым, он бы исполнил небольшую джигу при признании Саммаэля в соучастии. – Мы считали, что лорд Фел находится на грани смерти, а фамильяр неправильно привязан. Учитывая наш давний и бережно хранимый союз с Домом Элала, я решил оказать услугу моему старому другу Пирсу Элалу, обеспечив безопасность его дочери. Кто знает, какому волшебнику-изгою могло взбрести в голову привязать нашу милую Ник к себе? – приподнятая бровь Иджино дала понять, что он подозревает именно Джадрена в такой низости и отчаянии.

– О, значит, леди Фел в резиденции? – Джадрен практически ворковал. – В таком случае, я не могу уехать, не засвидетельствовав свое почтение моей сеньоре. Маман не ожидает меньшего. – Он понизил голос, подчеркнув серьезность предупреждения, прозвучавшего в последних словах. Саммаэль не пользовался доверием леди Эль-Адрель, но они были сделаны из одного теста.

Он, по крайней мере, догадывался о причинах, побудивших Катику пристроить сына в Дом Фела, и о том, что она не оценит вмешательства Саммаэля в ее тщательно продуманные планы. Тем более, что, похоже, исход спасения и возвращения лорда и леди в Дом Фела все еще оставался под вопросом.

– Ты можешь успокоить свою леди-мать, что Вероника… Фел вернулась в свой дом и к мастеру-волшебнику. – Иджино выдавил из себя эти слова, едва не вцепившись пальцами в подлокотники своего (черного) кресла. – Или я так думаю. Она исчезла из своих покоев в этом доме. Представь, как я расстроился, вернувшись домой и обнаружив, что вся верхняя часть башни пропала, а вместе с ней и гостья.

– Тебя это не беспокоит? – спросил Джадрен, делая вид, что хмурится. – Может быть, волшебник-изгой прорвал вашу защиту и незаконно завладел леди Фел, как вы опасались и надеялись предотвратить.

Саммаэль чуть не съехал с катушек при мысли, что простой волшебник-изгой может быть способен на такое.

– Я знаю, что лорд Фел сам вернул свою собственность и использовал для этого необычное заклинание. Очевидно, он действовал, полагая, что его фамильяра удерживают против ее воли. Он ничего не смыслит в правилах Созыва. – Иджино фыркнул, всем своим видом изображая обиду. – Если бы он просто попросил аудиенции и сделал это вежливо, мы бы, естественно, обсудили с ним этот вопрос. Не было необходимости в насилии. Так вульгарно. Так бессмысленно.

– Похоже, Габриэль Фел был не так уж и мертв, как ходят слухи? – Джадрен заговорщически подмигнул. – Волшебник, конечно, непредсказуемая личность, довольно фанатично относящаяся к своей собственности. Только представьте, что было бы, если б он понял, что ему нужно вернуться? – он позволил предостережению повиснуть в воздухе. Если Иджино захватил Селию, он должен был думать о возможных последствиях со стороны лорда Фела. Возможно, охотники действовали по предыдущему приказу, или им просто поручили отлавливать бродячих фамильяров, что было вполне вероятно, поскольку они не отличались особым умом, и взяли Селию в плен по чистой случайности. Если Джадрен все правильно спланирует, он сможет позиционировать себя как человека, помогающего Иджино выбраться из затруднительного положения. – Может я могу чем-то помочь? – вежливо поинтересовался он.

– Да. – Иджино постучал длинными пальцами по подлокотнику кресла. – Катика, как всегда, проявила дальновидность, поместив тебя в эту семью. Скажи мне, как ей это удалось?

Джадрен погрозил ему пальцем. Все шло даже лучше, чем он надеялся.

– А-а-а-а. Это было показательно. Мне любопытно, есть ли у вас новости о Серджио и Сабрине? Ведь если они уехали в какой-то Дом, возможно, полагая, что господин мертв… – Он фаталистично пожал плечами, внимательно наблюдая за бледной маской лица Иджино.

Лорд Саммаэль не проявил никаких эмоций, лишь щелкнул пальцами.

– Естественный отбор хорошо работает в таких случаях. Любого потенциального наследника, слишком глупого, чтобы выжить, я могу исключить из очень длинного списка. У меня много других детей.

– Вполне логично, – ответил Джадрен. – У Габриэля Фела их нет – только одна сестра.

Иджино постучал длинными пальцами по креслу.

– В свете долгого и прочного союза между Домом Саммаэль и Домом Эль-Адрель, возможно, нам было бы полезно обменяться информацией и оказать взаимную помощь, – наконец предложил Иджино. – Позволь мне позвонить и заказать закуски, а возможно, и услуги импа? Вместе со свежей одеждой. И, конечно, я буду рад предложить услуги нашего штатного рефоэльского целителя. Я знаю, что Эль-Адрель полезен для меня. А потом мы с тобой еще поговорим.

– Звучит потрясающе, – согласился Джадрен, обрадованный подкупом, и наконец-то опустившись на один из (черных) диванов. Теперь, когда Саммаэль оказался там, где Джадрен хотел его видеть, он не удержался и вытер свои грязные руки об обивку, наслаждаясь тем, как Иджино поморщился. Вот что он получил за то, что так долго тянул с оказанием элементарного гостеприимства. Теперь предстояло пройти по грани, чтобы дать Саммаэлю полезную информацию, против утечки которой не возражала бы мамаша Джадрена, и в то же время не навредить Дому Фела.

Оставалось надеяться, что задержка не ухудшит положение Селии, особенно, если Джадрен потерпит поражение в этой авантюре и ее все-таки не приведут сюда. Опасная игра. Хорошо, что он преуспел в таких делах.

Ставки для него были высоки, как никогда в жизни.

Глава 8

Это все ее вина, в который раз напомнила себе Селли. Если бы она не была настолько слабоумной, что запаниковала при мысли о том, что попадет в ящик Джадрена, то не оказалась бы в этом железном ошейнике, запертой в этой промозглой и ужасной камере, перед лицом еще более ужасного будущего.

И Джадрен не умер бы.

Это было самое страшное, ведь она тоже была повинна в его смерти, потому что на ее руках была его кровь, поскольку ее действия напрямую привели к его гибели. Она даже не успела как следует побороться, не успела выпустить ни одной стрелы, когда охотники прижали ее к земле.

Потом она увидела Джадрена убитым, и его безжизненное растерзанное тело. Его изуродованное тело лежало на подстилке из листьев, а она ничем не могла ему помочь. Охотники оттащили ее прочь, не обращая внимания на ее слезы и ярость, и в конце концов заткнули ей рот кляпом и связали руки и ноги, уныло упрекая ее в том, что она строптивый фамильяр.

Подумать только, страх перед глупым ящиком довел ее до такого. Возможно, в этом был какой-то жизненный урок, но в данный момент ей было все равно. Она была в плену в Доме Саммаэля, Джадрен погиб из-за нее, и кто знает, что еще происходило в Доме Фела?

Возможно, все они тоже мертвы. Даже если бы они были живы, то предположили бы, что она вместе с Джадреном находится в диких землях Саммаэля, или где-то в Мересине. Если они не вернутся, то ее семье придется смириться с наиболее вероятным сценарием: она и Джадрен погибли.

Во всяком случае, это было наполовину правдой.

Никто не придет, чтобы драматично сорвать крышу и спасти ее. Она не упустила из виду, что ее бросили в камеру без окон, расположенную глубоко в недрах горы под Домом Саммаэля.

Они не станут ждать, сможет ли Габриэль установить с ней связь, как это было с Ник. Неважно, что у него не было связи с магией Селли, и он не мог проделать тот же фокус на расстоянии, Саммаэль явно не собирался рисковать.

Она еще не видела никого из семьи Саммаэль, и это ее беспокоило. До сих пор с ней имели дело только охотники, человеческие стражники и низшие маги. Волшебников она узнавала по глазам, по гулу их магии и по привязанным к ним до ужаса страшным способом фамильярам.

Одна из волшебниц, заметив ее изумленное выражение лица, усмехнулась и повернулась, чтобы Селли могла хорошенько рассмотреть прикованного к ней фамильяра. Мужчина средних лет, прижимавший руку с наручниками к спине женщины, не поднимал глаз и, казалось, даже не замечал ничего вокруг.

Волшебница провела рукой по обнаженной руке Селли.

– Твоя магия пахнет восхитительно. Что это, вода? Она сладкая. Дай мне попробовать, – предложила она, – и я устрою все для того, чтобы к тебе было особое отношение.

– Я отказываюсь, – пробурчала Селли.

– Видишь моего друга? – волшебница ткнула большим пальцем в мужчину позади нее, который все еще не подавал признаков сознания. – Это можешь быть ты, красавица. Продолжай создавать проблемы, и так и будет.

К счастью, женщина оставила все как есть, заперев Селли в яме одну.

Неужели ее ждет такая судьба? Она не могла смириться с этой мыслью. Однако ей пришло в голову, что у нее может быть выбор. Во время путешествия и до того, как они отправились спасать Ник, все обсуждали цели Серджио Саммаэля. Ему нужен был фамильяр и потенциальная невеста, когда он станет хозяином Дома Саммаэля.

И Селли вспомнила насмешки Джадрена, – скорбя о его смерти, она ностальгировала по его колким замечаниям, – который говорил ей о ее значимости как сестры Габриэля. Может, она и не понимала всех тонкостей политики Созыва, но, возможно, была неизбежным запасным вариантом на роль невесты Саммаэля.

Если бы они предложили ей это, а не быть одним из этих привязанных фамильяров, хватило бы у нее мужества отказаться? Скорее всего, нет. Пока она расхаживала по маленькой камере, стараясь хотя бы сохранить мышцы в тонусе, она жалела, что не может посоветоваться с Ник. Ее новая невестка столкнулась с похожей ситуацией, по крайней мере, будучи фамильяром из высокого Дома и вынужденной смириться со своей участью быть связанной с волшебником. Ник разработала своего рода стратегию. Да, все развалилось из-за Габриэля, но никто не мог предсказать, какой элемент хаоса привнес во все ее брат. Тем не менее, у Ник был железный характер, и она не собиралась мириться с жизнью, в которой у нее не было бы власти. Селли нужно было придумать способ, как последовать этому примеру. Она должна была стать намного умнее, причем быстро.

Поэтому, когда женщина-волшебник, угрожавшая ей, вернулась, Селли встала в царственную позу, которую она видела у Ник.

– Я протестую против такого обращения и требую встречи с Лордом Саммаэлем, – заявила она. Она цитировала диалог из давно прочитанного романа, но это было лучшее, что она могла придумать.

Волшебница смотрела на нее с нескрываемым удивлением.

– Фамильяры ничего не требуют от своих повелителей, милашка, но так уж вышло, что я должна привести тебя к лорду Саммаэлю, так что твое желание исполнится. – Она сухо усмехнулась. – Хотя тебе следует быть осторожнее в своих желаниях. Повернись, руки держи за спиной.

Как бы Селли ни хотелось этого делать, она все же подчинилась. Разговор с лордом Саммаэлем, каким бы ужасным он ни оказался, был лучше, чем гнить в этой камере. Ей даже удалось сдержать дрожь отвращения, когда волшебница застегнула на ее запястьях тяжелые кандалы, связав их вместе.

Женщина развернула Селли, просто повернув ее за плечи, а затем пристегнула к ошейнику поводок. Выйдя из камеры, она потянула Селли за собой, не обращая на нее внимания, и Селли оказалась позади волшебницы, рядом с привязанным мужчиной, который шел с удивительной легкостью, казалось, не осознавая своих обстоятельств.

– Привет, я Селия, – сказала она мужчине.

– Не разговаривай с ним, – равнодушно сказала волшебница. – Это неприлично, даже для другого фамильяра.

Селли не стала комментировать. Казалось, мужчина все равно не слышал их. Возможно, пробудить его от сна, в котором он пребывал в этом странном существовании, было бы более жестоко, чем что-либо еще. Она кое-что знала о таком состоянии, и, хотя этот ошеломляющий туман мог свести с ума – во всяком случае, еще больше свести с ума, – его пелена также обеспечивала определенный уровень комфорта и защиты.

Они поднимались по извилистым коридорам и беспорядочным лестницам, и по мере того, как они шли, декор становился все более величественным. Очевидно, особняку было несколько столетий, и он свидетельствовал о богатстве, которое приумножали поколения Саммаэлей. Все содержалось в идеальном состоянии – в отличие от Дома Фела с его изящной, уютной ветхостью, – и все было в черных тонах.

От плюшевых ковров до парчовых обоев, от шелковистой обивки до бархатных штор и полированного дерева – все было выполнено в оттенках черного. Раньше Селли сказала бы, что черный бывает только одного оттенка, и сильно бы ошиблась. Она бы также сказала, что ей нравится черный цвет, но эта ошеломляющая демонстрация казалась угнетающей и неестественной. Она почувствовала, что тоскует по обширной и многогранной палитре природы даже больше, чем обычно.

Наконец они добрались до гостиной, расположенной неподалеку от огромных дверей в передней части дома. Из окон, расположенных по бокам дверей, была видна дорога, вьющаяся по скале, и прекрасное голубое небо за ней.

От этого зрелища на глаза навернулись слезы, а сердце сжалось от тоски. Рывок поводка вернул ее в настоящее, и волшебница неприятно улыбнулась.

– Сюда, – приказала она, оттаскивая Селли от открывающегося вида.

Селли последовала за волшебницей в гостиную, приготовившись встретиться лицом к лицу с тем, кто мог находиться внутри. И тут же задохнулась от потрясения и неожиданного прилива безудержной радости.

– Джадрен!

Волшебник Эль-Адрель высокомерно приподнял темно-рыжую бровь.

– Привет, маленький фамильяр. Не так-то легко от меня сбежать, да? – он элегантно расположился на черном диване, ухоженный и даже чисто выбритый, без малейших следов смертельной травмы, которая свалила его с ног. На нем была новая одежда, вся черная, словно сшитая специально для него.

Это была не та боевая кожаная форма, которую он носил во время похода, а более подходящая для торжественного приема. В руках он держал бокал с темно-красным вином – очевидно, Саммаэли не могли достать черного вина, а то бы точно его приобрели, – и подносил его к губам, потягивая так, словно ему было все равно, словно она не была грязной, голодной и закованной в цепи. Лишь его сверкающий взгляд поверх ободка бокала противоречил его позе, предупреждая о чем-то, чего она не могла понять.

Это было похоже на один из тех кошмаров, когда она должна была играть в спектакле, но никто не сказал ей, какую роль отдали ей, и какие реплики произносить. Она решила ничего не говорить, а только смотреть на него, кипя от злобы. Взгляд Джадрена снова скользнул по ней и вернулся к другому обитателю комнаты – красивому пожилому мужчине со светлыми волосами, глазами волшебника и царственным видом.

– В самом деле, лорд Иджино Саммаэль, – проворчал Джадрен. – Неужели вы не могли хотя бы окатить ее водой ради меня?

Светловолосый мужчина, судя по всему, лорд Саммаэль, окинул ее взглядом.

– Сомневаюсь, что это сильно поможет. Она тощая и непривлекательная штучка. Оставь нас, – добавил он, не глядя на волшебницу. Похоже, она поняла, кого он имеет в виду, потому что с тяжелым лязгом отбросила поводок, неприятно дернув Селли за шею, и ушла, прихватив с собой привязанного мужчину.

– Останься на несколько дней, – предложил лорд Саммаэль, покручивая бокал с вином. – Мы сможем привести фамильяра в порядок и, возможно, научить ее кое-чему. Мне говорили, что она очень непокорна. Еще одна бродяжка Фел, которую так и не выдрессировали. Позор для Созыва и для всего, что мы отстаиваем, – пробормотал он с явным отвращением, как будто существование Дома Фела было для него личным оскорблением.

Селли наблюдала за Джадреном, который, похоже, обдумывал эту возможность, вот ублюдок. Она пронзительно посмотрела на него, и он наклонил голову, одарив ее снисходительной улыбкой.

– Она ужасно голодная и грязная, – задумчиво заметил он, а затем пренебрежительно махнул рукой. – Но физическая красота важна только для фмильяров. Я согласен, что настоящий позор в том, что ее пустили на самотек. Трудно сказать, можно ли ее вообще восстановить. Впрочем, если бы вы побывали в Доме Фела, вы бы ничуть не удивились. Все они – деревенщина из захолустья. – Он отхлебнул вина и с удовлетворением произнес. – Это первый приличный бокал вина за долгое время.

– Тогда оставайся. – Лорд Саммаэль жестом указал на остатки пиршества – перед Джадреном лежали лишь крошки. – Ты заслужил лучшей жизни после того, что тебе пришлось пережить, служа Дому Эль-Адрель и, соответственно, Дому Саммаэль.

Селли застыла, пронзая взглядом Джадрена. Или, по крайней мере, попыталась это сделать. Если бы она была волшебницей, как Габриэль, то метнула бы в него серебряные шипы. Неужели все это было неизбежным предательством? Джадрен признался, что является шпионом Эль-Адрель, но она думала… что? Что он не был ее врагом? Саммаэль, несомненно, был их врагом, а Джадрен сидел в их доме с лордом, радостно пировал и говорил о ней так, словно она была ничтожеством. Даже меньше, чем ничтожеством.

– Хотел бы я остаться, – с тяжелым вздохом сказал Джадрен, отставляя вино и поднимаясь на ноги. Он бросил на Селли явно недовольный взгляд. – Но долг зовет. Маман хочет получить фамильяра Фела, а ты знаешь, что она не любит ждать.