Текст книги "Паутина будущего"

Автор книги: Джефферсон П. Свайкеффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– А как вы думаете, кто? – спросил маг.

Она снова разозлилась:

– Хватит играть в загадки! Говорите без обиняков, кто вы, собственно, такой?

Он выпрямился и почти опустил руку.

– Стенелеос Магус LXIV. Я… – он остановился и, помолчав немного, неохотно продолжил: – Меня можно сравнить с генетическими отказниками вашего времени, Я тоже своего рода отказник.

– Кто же вам отказал в правах? Отвечайте же, будьте вы прокляты!

Его голос стал еще тише, теперь это был шепот, полный боли и мучений:

– Я уже проклят. Я добровольный отказник. И проклят я также по собственному желанию. А мое наказание – спасение людей.

– Чепуха, – фыркнула Шарлин. – Перестаньте городить всю эту бессмыслицу и ответьте мне прямо.

Стенелеос спокойно и печально посмотрел на нее:

– Вы верите в грех?

– Да. Ну и что? Я с таким же успехом верю в сломанные руки и ноги, а также в то, что в ваши глаза спокойно можно попасть кулаком, а можно промахнуться.

– Вы верите в то, что видите?

– Конечно… – Шарлин запнулась и растерянно посмотрела вокруг себя на окружавший ее подземный мир. – Н-нет, – прошептала она.

И никто бы не поверил. Стонущие от собственной тяжести скалы, красно – золотистые на изломах, вызванных землетрясением, гигантскими ступенями поднимались вверх. Горные массивы были прозрачными и смотрелись словно пластмассовое наглядное пособие в школьном кабинете геологии. Высоко вверху было видно дно и очертания побережья Тихого океана.

Далеко внизу, около расплавленного ядра, Шарлин видела пульсирующие сердце планеты. Как когда – то Мэддок, она увидела уродливого гнома с шишковатым лбом, бугристыми мускулами на длинных, словно реки, руках и широченными, словно страны, плечами. В одной руке у него был молот, которым он, сотрясая землю, бил по куску металла величиной с целую Калифорнию. Мощь и сотрясение были невообразимыми. Шарлин быстро отвела взгляд, словно карлик мог ощутить его и возмутиться.

– Вы верите в то, что видите? – снова спросил Стенелеос.

Его голос был по – прежнему тихим, но более спокойным. Это был высокий, резонирующий, слегка потусторонний голос, но после сверхъестественного зрелища гнома у гигантской печи он казался совершенно обычным и земным.

Шарлин подняла на него взгляд и в полном отчаянии стиснула зубы.

– Нет, – она с трудом восстановила самообладание. – Нет, не верю. Да и как я могу верить? Это какой – то бред, может быть, наркотик или просто сумасшествие. Все это не может быть наяву.

Рука Стенелеоса, державшая ее, была теплой, но окружавший ее камень создавал освежающую прохладу.

– Сомнение – это грех.

Шарлин резко повернулась и вырвалась бы от Стенелеоса, если бы тот не сжал крепче ее руку.

– Что вы имеете в виду? – спросила она, стараясь освободить руку, несмотря на то что это причиняло ей сильную боль.

Потом она перестала вырываться и посмотрела на мага более внимательно. В этом фантастическом, ирреальном подземном царстве он – то уж точно был настоящим и твердым на ощупь. Его мех, лицо, очертания фигуры – все было, с одной стороны, чужеродное, но, с другой стороны, какое – то странно знакомое, человеческое. Он не был карикатурой, причудливым сочетанием человека и кошки. Говорил он спокойно и тихо, держался с достоинством и обладал огромной мощью.

Она на некоторое время замолчала, чтобы послушать его и немного подумать. Наконец она сказала:

– Сомнение грешно. Насколько я понимаю, все выбранные вами люди – грешники?

Стенелеос медленно и торжественно кивнул головой.

– Мой грех, по – видимому, гнев, а не сомнение.

– Отчасти да. Ваш гнев для вас самих. С вами рядом ходит убийство. Но все же ваш главный грех – именно сомнение.

– А Мэддок? Он ведь тоже сердитый человек, не так ли?

– С ним то же, что и с вами: гнев только обостряет его истинный грех. Его грех – леность. Все, что было дано ему, он растерял. Все его таланты и умения пропали даром.

Шарлин прищурилась:

– С какого же времени это стало грехом?

Стенелеос отвел взгляд в сторону. Он не ответил, но Шарлин все поняла. Все законы имели начало вместе с возникновением космоса, и, безусловно, грех расточительства был одним из самых серьезных.

– А Валентин? Я не знала его, но Мэддок все время о нем думает. В чем он грешен?

– Он боялся.

Шарлин снова взорвалась от возмущения, нисколько не заботясь о том, что ее душа в настоящий момент оценивается и взвешивается на весах судьбы.

– В чем же здесь грех – то, черт возьми? Вы не можете ставить в вину человеку то, что он испытывает страх. Вы браните жертву за то, что она – жертва. Это неправильно!

И снова Стенелеос отвел взгляд, не желая, а может быть, просто не в силах встретиться взглядом со своей неистовой обвинительницей. Через несколько мгновений Шарлин поняла, почему. Она слегка отстранилась от Стенелеоса, насколько это позволяла его рука, теперь уже совсем слабо державшая ее, и негромко спросила:

– А ваш грех? В чем заключается он? Какое преступление вам вменяется в вину?

На этот раз он посмотрел ей прямо в глаза, будто находя в них какое – то утешение. Теперь она исповедовала его, а для него исповедь была самым трудным испытанием.

– Гордыня.

Глава двадцать пятая

На другой стороне улицы напротив здания банка Марианна, Кристофер и Катя сидели в небольшом открытом кафетерии и считали, как проходят минуты. Катя держала в руках чоп Марианны и неустанно вела свой поиск. Когда она обнаруживала обнадеживающую информацию, она словно переставала дышать, но когда надежды оказывались обманутыми, она делала глубокий разочарованный выдох и вновь возобновляла свои попытки.

Наконец она, отчаявшись, отложила чоп в сторону.

– Бесполезно. Без включения моды активного поиска я больше ничего не смогу найти.

– Мы можем подождать. Время еще есть, – сказала Марианна.

Внешне она казалась очень спокойной, но тот, кто хорошо знал ее, мог видеть по слегка прищуренным глазам ее озабоченность.

– Полагаю, что можем, – не очень довольно ответила Катя, чье природное добродушие начало отступать в результате крайнего напряжения, сопровождавшего ночную игру в хищника и жертву. Она откинулась на спинку стула и немного грустно улыбнулась: – Полагаю, что даже должны. И все же…

Она не договорила. Чоп просигнализировал, что поступило какое – то сообщение. Катя быстро подалась вперед и склонилась над прибором. Поступившая информация была крайне неприятной.

– Полицейская активность. Что – то происходит. Там, внутри, – она кивнула головой в сторону банка. – Это, должно быть, Мэддок, – даже в такой момент она мыслила конкретно и ясно. – Вряд ли это из – за Шарлин. Она достаточно компетентна.

– Попробуй узнать, – предложила Марианна. – Без включения активной моды ничего не получится.

Марианна немного поколебалась, затем решительно произнесла:

– Активная, так активная. Включай.

– Хорошо.

Катя начала нажимать соответствующие кнопки. Безопасность – и жизнь – зависела от сложного сочетания противоположных факторов. С одной стороны, все банки имели надежную охранную систему, в том числе против электронной и лазерной интервенции; с другой стороны, они были обязаны обеспечить своим клиентам возможность в любое время получить интересующую их информацию. В принципе Катя установила на чопе конфигурацию, позволяющую обойти многие охранные барьеры, но по – настоящему серьезную защитную систему обмануть было практически невозможно.

– Быстрее, – прошептала Марианна.

– Силой туда не прорвешься, – прошептала в ответ Катя. – Эту крепость штурмом не возьмешь.

Она взглянула на Марианну, затем едва заметно улыбнулась и опустила глаза. И добавила, смущенная собственной вспышкой бессмысленного гнева:

– Ее надо взять обманом.

Марианна поняла. Она также знала, что бывают случаи, когда одними только утонченными методами добиться успеха невозможно.

– Кристофер, тебе, наверное, придется совершить еще один полет на «Сники Пите».

Эта идея одновременно и встревожила Кристофера, и подняла ему настроение. Он тут же кивнул головой.

– Я буду ждать вашего вызова по бортовому радио.

Он пересек улицу и быстро побежал в направлении парка, где оставил свой любимый вертолет.

Прошло несколько минут.

– Что они сделали не так? Почему они вызвали тревогу?

Катя уже склонилась над чопом и проводила свое расследование.

– Явным образом ничего такого они не сделали. Я просматриваю записи датчиков в вестибюле. Необычная активность только в помещении старых архивов… – Она в ужасе посмотрела на Марианну: – Неужели он назвал там свое истинное имя?

Катя снова перевела взгляд на чоп.

– Да. Он так и сделал.

Она грустно вздохнула.

Марианна закрыла глаза.

– Дай мне чоп.

Катя тут же выполнила ее просьбу.

– Кристофер, – заговорила Марианна, – направляйся сюда и будь готов к проблемам. Мэддока раскрыли.

– Понял. Направляюсь к вам.

Короткий и уверенный ответ Кристофера немного успокоил ее.

Женщины встали и молча стали ждать. Они осторожно пересекли улицу, подошли к входной двери и стали напряженно всматриваться сквозь стекло. Катя увидела Мэддока и стала делать знаки руками, пытаясь что – то подсказать ему, но вдруг Марианна схватила ее за руку и резко потянула в сторону. К банку подъехала машина, принадлежащая отряду быстрого реагирования, из которой выбежали двое вооруженных до зубов полицейских, возглавляемых одетым в штатское мужчиной. Они быстро посовещались о чем – то и вошли внутрь здания.

– Через пару минут их арестуют, – констатировала Катя и протянула руку за чопом Марианны.

Та молча передала ей свой прибор. Женщины стояли рядом с банком, но, как они надеялись, не слишком близко от него. Катя сосредоточенно тыкала пальцами в кнопки, пытаясь как можно быстрее перепробовать различные комбинации.

В вестибюле банка погасло освещение. Но Катя торжествовала не больше секунды. Свет снова зажегся.

– Черт возьми, – пробормотала Катя и снова склонилась над чопом.

Марианна тронула ее за локоть:

– Посмотри, Шарлин куда – то делась.

– Отлично. Она, по – видимому, использовала темноту для побега. – Катя продолжала работать с прибором. – Кажется… Кажется, я что – то нашла.

Марианна снова прервала ее:

– Смотри. Смотри туда.

В вестибюле вновь появилась Шарлин. Она, видимо, спряталась в каком – то уникальном, никем не замеченном месте и теперь неожиданно появилась из своей засады прямо за спинами полицейских. Мэддок тут же бросил ей чоп.

Шарлин не пожелала воспользоваться им.

– Кристофер, нам необходимо прорваться внутрь. Немедленно! – громко выкрикнула Катя, отбегая от здания.

Марианна последовала за ней.

Сзади домов, стоявших на соседней улице, бесшумно и быстро поднялся золотистый вертолет TSH-911. Он завис в воздухе, затем, быстро набирая скорость, стремительно понесся в направлении фасада здания.

Казалось, Кристофер собирается совершить самоубийственную попытку с ходу проломить стену банка. Но в последний момент он резко сбавил скорость, практически остановившись, а затем задрал нос вертолета вверх, буквально поставив его на дыбы. Затем он резко направил машину вперед, и та вломилась в фасадную стену, фюзеляжем и лопастями вдребезги круша стекло. Сделав это, он быстро отлетел назад.

Катя восхищенно прижала руки к груди:

– Вот такого неподражаемого Кристофера я и люблю!

Марианна почувствовала, как ее остановившееся было сердце снова начало биться. Ее бледное лицо начало слегка розоветь.

– Да, – сказала она, наконец полностью взяв себя в руки, – летать он определенно умеет.

Вертолет с бесшумно вращающимися винтами приземлился посреди улицы.

* * *

Мэддок в темноте быстро на четвереньках пробирался вперед, к выходу. Разбитые кусочки стекла больно кололи руки, но порезов не было. Вокруг него другие люди суетились, толкались и, натыкаясь друг на друга, пытались выбраться из вестибюля. Где – то рядом он услышал, как инспектор Фалько напряженным, но все еще негромким голосом наговаривает инструкции в свой чоп.

Впереди Мэддок видел проем для входных дверей, остатки которых вырисовывались на сером фоне дневного света. Это был хорошо знакомый ему свет самой ранней утренней зари. Было даже странно, как быстро он узнал это особенное свечение, бесцветную иллюминацию, слегка серую, почти голубую. Это был слабый, но ободряющий свет, похожий на запах далекого дождя.

Никто не сделал попытки остановить его, когда он поднялся и стремглав бросился к выходу. Он пробежал мимо одного из полицейских, который неуклюже передвигался куда – то, вдребезги раздавливая стекло весом своего отягощенного оборудованием тела. Мэддок на мгновение остановился, быстро осмотрелся вокруг и выбежал на улицу.

Он увидел Шарлин, потом Катю. Марианна стояла рядом с вертолетом, в кабине которого в напряженном ожидании застыл Кристофер.

Всех пятерых «Сники Пит» при всем желании вместить бы не смог. Времени на осмысливание ситуации практически не осталось; с секунды на секунду должны были появиться полицейские.

Командование на себя взяла Марианна, наиболее точно представлявшая ситуацию и имеющиеся в их распоряжении средства.

– Катя, – сказала она быстро, но без суеты, – ты иностранная гражданка и судебному преследованию не подлежишь. Попробуй успеть устроить всех этих людей.

Она передала Кате кассету. Там хранились жизни шестидесяти пяти человек – шестьдесят пять карьер, семей, надежд, стремлений. Ни Катя, ни Марианна никогда не забывали о своем основном предназначении.

– Шарлин, – продолжала она, и только теперь в полной мере проявилась вся необыкновенная сила ее личности, – вы должны исчезнуть, потеряться. Идите. В любом направлении, куда угодно. Мы найдем вас, либо вы узнаете о нашем аресте и суде. Это не имеет значения. Бегите.

Наконец она обратилась к Мэддоку:

– Залезайте вслед за мной в вертолет. Быстрее.

Они быстро направились к машине, где в полной готовности их ждал Кристофер.

Шарлин побагровела, и гнев исказил ее лицо. Она стояла, не двигаясь с места, парализованная смертельной болью в сердце от столь коварного, предательского удара. Она громко упрекала себя, что доверилась этим сумасшедшим идиотам, этим маньякам и, самое главное, отъявленным лгунам. Ее лицо почти окаменело от безысходности…

В этот момент произошли три вещи.

Первое, наступил рассвет, осветив золотом верхушки самых высоких зданий города. Второе, у Шарлин появилось чувство, гораздо более горькое, чем поразившие ее ярость и предательство. Она почувствовала очень слабый и неясный обжигающий укол. Его точное место она определить не могла, это было не в голове и не где – нибудь в середине ее тела. Это происходило где – то в душе. Боль была очень похожа на ту, что вызывается потерянной любовью и опороченной невинностью.

И эта душевная боль впервые дала понять Шарлин, что у нее есть душа. У девушки перехватило дыхание, и она согнулась, словно получив удар в живот, чуть выше желудка. Где – то внутри ее тела начал разгораться маленький, ярко окрашенный лоскутик ткани. И оттуда, где огоньки пламени разгорелись посильнее, начал струиться едва заметный дымок.

В этот момент Мэддок обернулся и остановился, сопротивляясь усилиям Марианны. Он смотрел на Шарлин, и на его лице была видна глубокая внутренняя боль.

Их взгляды встретились, и эта полная драматизма немая сцена на опустевшем тротуаре перед зданием банка продолжалась несколько мгновений. Потом вокруг них стали собираться прохожие, показывавшие руками на вертолет и на поврежденный фасад банка. Мэддок открыл было рот, но даже он сам не знал, что собирался сказать.

Марианна резко дернула его за руку и буквально затолкнула в вертолет, словно большое пальто в маленький чемоданчик. Затем она сама втиснулась в небольшое пространство сзади его сиденья.

И, наконец, третьим событием, происшедшим за этот короткий интервал времени, было то, что из темноты вестибюля на улицу выбежали двое вооруженных полицейских вместе с инспектором Куртисом Фалько. Инспектор жаждал немедленно обнаружить и задержать своего искусного врага. Но все надо было делать по порядку, и, конечно, в первую очередь следовало заняться вертолетом. Он сделал соответствующий знак рукой, и полицейские, понимающе кивнув, побежали к машине, громко хлопая тяжелыми башмаками по плитам мостовой.

Они опоздали буквально на мгновение. «Сники Пит», слегка дрогнув, буквально прыгнул вверх в момент, когда впереди бегущий полицейский был от него на расстоянии вытянутой руки. С ошеломляющей быстротой вертолет набрал высоту, словно падая вверх, в легкий, прозрачный воздух. И когда он достиг верхушки здания, то словно окунулся в лучи солнца. И в полной славе, окруженный нимбом из солнечных лучей и прожекторов, установленных на крыше здания, вертолет величаво удалился.

Полицейские посмотрели на Куртиса, ожидая дальнейших указаний. Он вздохнул: ставки, по – видимому, были сделаны неправильно, и впереди замаячило явное фиаско и резкое ухудшение персонального Коэффициента. Тем не менее закон есть закон. Он громко выкрикнул слова команды, хотя знал, что полицейские все равно не слышат его из – под охватывающих голову шлемов.

– Вперед, за ними!

Полицейские некоторое время возились со своими заплечными устройствами и вдруг оба одновременно взмыли в воздух.

Миниатюрные двигатели, укрепленные за их спинами, издавали все нарастающий вой, настолько пронзительный, что у стоявших на улице людей заломило в ушах. Холодный воздух втягивался в двигатели и с суперзвуковой скоростью вырывался сзади. Воздушная волна дошла до Куртиса, и полы его плаща взметнулись словно крылья, а брюки прижались к коленям.

С благословенно затихающим воем полицейские улетели в небо в погоню за вертолетом. Куртис посмотрел им вслед и, достав расческу, машинально зачесал волосы назад. Он еще некоторое время наблюдал за тем, как разделились траектории полета. Лейтенант Вишдель взмыл вверх, стремясь в возможно короткий срок достичь максимальной высоты. Лейтенант Блэкли, летевший по более низкой траектории прямо над крышами городских зданий, не особенно спешил набрать высоту. Куртис бросил на них последний взгляд и, мысленно пожелав им успеха, вернулся с высот на землю.

Он посмотрел на окружавших его людей. Опытным, тренированным взглядом он мгновенно оценивал каждого из них. На обычных пешеходах и зеваках его взгляд даже не задерживался; он отсекал их на уровне подсознания.

Какой – то мужчина стоял у того самого места, где был вертолет. Куртис, слегка прищурив глаза, задержал на нем взгляд; всего – навсего озадаченный и непричастный прохожий. Молодая женщина слегка отшатнулась, словно испугавшись его взгляда.

Все. Это было то, что нужно.

Куртис предупреждающе крикнул ей:

– Полиция! Оставайтесь на месте!

Девушка побежала. Она была высокой и длинноногой, словно специально созданной для бега. Куртис также был в форме и чувствовал себя готовым к этому физическому упражнению. Он упрямо наклонил голову и стремительно стартовал.

Девушка, похоже, бежала знакомым ей путем. Это не очень нравилось Куртису: он хорошо знал свой город, большие и малые улицы и переулки, аллеи и тупики, но он понял, что быстро поймать ее не удастся и в конце концов она может и улизнуть. Девушка нырнула влево, направляясь в район невысоких жилых домов. Куртис слегка отстал, в основном потому, что его ботинки скользили, когда он бежал по траве. Она подбежала к высокой колючей изгороди и нырнула в какую – то щель. Буквально через несколько секунд через изгородь с ходу прорвался и Куртис. Он понял, что этот забег можно либо выиграть быстро, либо вообще не выиграть. Стоило ему один раз свернуть куда – нибудь не туда, как он навсегда потеряет ее. Инспектор немного замедлил бег и начал доставать свой чоп, надеясь с его помощью сократить расстояние между ним и девушкой. Он закричал, и чоп многократно усилил его голос:

– Остановитесь, или я стреляю!

Девушка сделала глубокий вдох и замедлила бег. Затем она остановилась и повернулась лицом к своему преследователю. Чоп Куртиса мгновенно представил ее портрет, денсиграмму и дыхательный ритм. Он также просканировал чоп, который был у девушки, и обнаружил там огромную запасенную энергию. Каналы, по которым эта энергия могла выйти наружу, были достаточно широкими, чтобы Куртис понял, что в прямой перестрелке он проиграет. Девушка, однако, не спешила воспользоваться своим чопом, она даже не попыталась дослать его.

Оба стояли лицом друг к другу в прохладной тени аллеи. Оба тяжело дышали, не в силах дать своим телам достаточное количество кислорода. Никто из посторонних не видел их. Никто не вмешался.

Куртис начал общение так, как этого требовал закон.

– Мой журнал открыт, – предупредил он.

Девушка посмотрела на него. Лицо ее было настолько усталым, что казалось естественным после такой пробежки, но помимо усталости в ее взгляде было какое – то странное обвиняющее выражение. Она словно обвиняла его за все случившееся, именно его.

Куртис должен был признаться, хотя бы самому себе, что на этот раз именно он первым перешел запретную линию. Именно он угрожал физическим насилием. Данный арест был осуществлен отнюдь не благодаря его интеллектуальному превосходству или дедуктивным способностям. Он просто – напросто первым схватился за оружие.

Тем не менее это был законный, юридически чистый арест, но отнюдь не триумф, о котором он мечтал.

– Назовите ваше имя, – сказал он.

В сущности, это была просьба, поскольку он не мог заставить ее говорить вообще. Если, конечно, она не принадлежала к наиболее строго изолированным отказникам, то все сведения о ней уже содержались в его чопе.

Девушка печально посмотрела на него, слегка ссутулилась и тихо прошептала:

– Шарлин Риччи.

* * *

Неподалеку от банка «Америка Рилайант» спокойно стояла Катя. Она ничем не выдала себя, когда инспектор Куртис оглядывал толпу. Ее лицо еще никогда не предавало Катю. Эта женщина владела сотнями способностей, среди которых было и искусство сохранять беспристрастное выражение лица.

Рабочие уже убирали разбитое стекло и пытались подправить искореженную раму фасада. Здание выглядело, словно неудачно расколотый орех. Но бизнес продолжался. Клиенты, покупатели, клерки входили и выходили из банка. Катя пожала плечами.

У себя в кармане она нащупала кассету с данными. Сейчас от нее зависели жизни шестидесяти пяти отказников. Банки обычно обладали достаточными резервами для размещения информации. Она сомневалась, что Совет управляющих когда – либо заметит наличие «лишних» шестидесяти пяти клиентов. Катя тщательно все обдумала, потом улыбнулась и начала подниматься по ступеням, ведущим в вестибюль банка.