Текст книги "Жертва трясины (ЛП)"
Автор книги: Джана Делеон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Бобби обернулся и смущено улыбнулся Картеру.
– Я так не говорил. Уверен, ты отлично справляешься.
– Ага. – Очаровашка посмотрел на меня. – Место свободно?
– Как раз тебя ждет, – ответила я.
Бобби поднял брови и посмотрел на меня и Картера, а тот, даже на него не взглянув, прошел мимо и сел напротив моего.
Элли подошла к столу и улыбнулась Картеру.
– Позавтракаешь? – спросила она.
– Блюдо дня выглядит аппетитно.
– Принято, – сказала та и, подмигнув мне, поспешила прочь.
– Ну что ж, еще увидимся, – пробормотал Бобби.
Я проследила, как тот выходит из кафе, и упрекнула себя за невольное чувство удовлетворения.
– Даже не остался завтракать. Должно быть, здорово я его подсекла.
– Он ждал, что ты предложишь ему сесть, – сказал Картер.
– И не собиралась.
– И все же меня ты пригласила.
Я пожала плечами.
– Бобби меня разозлил.
Он усмехнулся.
– Ты отлично влияешь на мужское эго.
– Трепетное отношение к чьему-то эго не входит в мои обязанности. Кроме того, я просто констатировала факт. Твоя работа – отстой, и тот, кто не имел с ней дело, не вправе критиковать твои методы.
– Если бы только все в Греховодье разделяли твое мнение. Боюсь, большинство считает с точностью до наоборот. Помощник шерифа Бро получает минимум пятьдесят звонков в день; люди требуют, чтобы я кого-нибудь арестовал.
– И у них есть кто-то конкретный на примете?
– Некоторые хотят посадить за решетку Иду Белль. Другие жалуются на обычных пьяных придурков, которые доставляют неприятности, а одна считает, что я должен посадить пастора Дона.
– Проповедника?
– Ей не понравилась его проповедь о чревоугодии.
Я рассмеялась, авторитет пастора Дона в моих глазах начал расти.
– А у него стальной характер – осуждать чревоугодие в городе, где расписание служб составляется относительно подачи бананового пудинга.
Картер кивнул:
– Вот он и говорил, что негоже подстраивать Библию под свои желания.
Разговор о пасторе напомнил мне о вчерашнем вечере – и я мигом посерьезнела.
– Что-нибудь выяснил о происшествии в церкви?
– Нет. И мне не следовало бы обсуждать это с одной из подозреваемых. Однако старая леди Фонтенот – ужасный свидетель, а некоторые улики не сходятся с ее показаниями, так что я их не учту.
– Это какие же улики?
Очаровашка приподнял бровь.
– Обычно я бы сказал, мол, не твое дело, но скорее всего уже всё Греховодье знает, что парадные двери церкви вскрыли, и сработала сигнализация. Поэтому отвечу.
– Но если злоумышленники выбежали через парадную дверь…
– Как могла старая леди Фонтенот увидеть, что те покинули здание через черный ход? Вот именно. А чтобы две разные группы людей ворвались в церковь одновременно – вообще фантастика.
Я кивнула. Фантастика. Именно это и произошло, и я снова задумалась о тех чуваках. Неплохое такое путешествие из Нью-Джерси в Греховодье ради фотки мертвеца.
– У вас есть хоть какие подвижки насчет убийцы? – спросила я.
– Ты же знаешь, я не могу тебе рассказать.
– Ясно. Просто надеялась…
Картер вздохнул.
– Ты беспокоишься за Иду Белль. По правде говоря, я тоже. Я жду результатов лабораторных исследований. Если докажут что яд, который я взял из ее сарая, тот же самый, что убил Теда, у меня не окажется иного выбора, как её арестовать.
Очаровашка выглядел таким несчастным, и у меня появилось непреодолимое желание его обнять, что само по себе несколько смущало. Я никогда не считала себя чересчур сентиментальной.
– Понимаю. И хотя тебе от этого вряд ли станет легче, Ида Белль тоже.
– Спасибо. Я заметил, что о Герти ты не упомянула.
– Герти с таким не смирится и, скорее всего, всю свою оставшуюся жизнь будет тебя винить. Верность подруге для нее – святое.
– Ты ее хорошо узнала.
Я пожала плечами.
– С ней легко, вдобавок, бывают гораздо худшие недостатки характера.
Элли поставила перед Картером завтрак и широко улыбнулась.
– Могу я вам еще что-нибудь предложить?
Мы оба покачали головами, и подруга отошла к другому столу.
Картер принялся уминать еду за обе щеки, как и я накануне.
– Похоже, ты тоже голодный, – заметила я.
– В последнее время у меня совершенно нет регулярного режима. Кажется, всякий раз, стоит мне сесть поесть, что-нибудь да случается. Ходить по магазинам нет возможности. И пусть я люблю готовку Франсин, иногда просто не хочется слышать ту чушь, что здесь несут.
Я кивнула, отлично понимая его желание избегать местных, особенно тех, что чешут языками по поводу работы, о которой не имеют ни малейшего понятия.
Вероятно, заговорила моя совесть, что я утаиваю улики от Картера. А может, дело было в том, что я выпила всего две чашки кофе. Так или иначе, я не смогла удержаться – и выпалила:
– В любое время, когда захочешь убежать от толпы и я буду дома, можешь бесплатно есть у меня. Благодаря Герти, Иде Белль и Элли, что проверяет на мне свои рецепты, у меня часто водятся всякие вкусняшки, а если их нет, всегда найдутся бутерброды с ростбифом и чипсы.
Картер на мгновение замер с поднятой вилкой, с которой свисал кусочек бисквита. На лице Очаровашки отразилась смесь удивления, удовлетворения и легкой недоверчивости. Знай он мою настоящую личность, недоверчивость была бы нелегкой.
– Ты приглашаешь меня на свидание? – спросил Картер, едва сдерживая улыбку.
Я почувствовала, как краснею, и взмолилась, чтобы при тусклом свете он не разглядел.
– Я никуда тебя не приглашала и не назвала бы встречу с голодным другом свиданием. Тебе надо питаться, а для закупки продуктов времени нет. Желание иногда скрыться от жителей я тоже прекрасно понимаю. Это всего лишь еда, Картер.
– Значит, мы друзья?
– Да. Если только ты не думаешь иначе.
Очаровашка улыбнулся в ответ на мое явное смущение.
– Значит, друзья, и, пожалуй, я приму твоё предложение. Тебя подкармливают лучшие повара Греховодья.
– Вот уж точно.
Я нахмурилась, размышляя о том, как легко предложила накормить Картера, и удивляясь, почему тот не ужинает с какой-нибудь одинокой женщиной Греховодья. Такие наверняка существуют, и если они не считают Очаровашку хорошей добычей, то уж непонятно, чего вообще ждут, живя около болота. Какого черта? Я уже переступила границы, так что вполне могла удовлетворить свое любопытство.
– Мне трудно поверить, что ни одна женщина в Греховодье не делала тебе подобного предложения, – заметила я.
– Ну, замужние не осмеливаются, – ответил Картер, – а к предложениям от одиноких, как правило, прилагаются осложнения.
– Это какие?
– Такие, с обручальным кольцом на конце. Поэтому я вежливо отказываюсь.
– Но мое предложение принял, – заметила я. – А я не замужем.
– Скажем так, у меня сложилось впечатление, что ты себе мужа не ищешь.
– Боже, нет!
Я только-только научилась дружить. Стоило представить, что какой-то человек постоянно находится в моем личном пространстве, и нужно уделять внимание его чувствам всякий раз, когда я принимаю решение – к такому я, возможно, никогда не буду готова.
Картер рассмеялся.
– Вот видишь. Благодаря нашему уговору я стану нормально питаться и не беспокоиться, что ты заманишь меня в супружеские сети.
Я мотнула головой.
– Именно это обычно напрягает парней?
– Ну, если парень симпатичный, имеет приличную работу и живет в городе, где одиноких женщин больше, чем мужчин, то удача, если он задержится на воле.
Я вспомнила чуваков, которые бродили по Греховодью, и решила, что у Очаровашки не так уж много конкурентов, по крайней мере из тех, кого я видела.
– Я, наверное, лишний раз не выходила бы из дома.
– Ха. На самом деле это не вариант. Кроме того, я уверен, что и ты получаешь свою долю нежелательного мужского внимания. Не прошло и дня, как Бобби вернулся в город, а он уже на тебя нацелился.
– Плохо целится. Меня отношения не интересуют.
Картер улыбнулся.
– Да, я вроде как понял. Если тебе от этого станет легче, думаю, Бобби тоже.
Я пожала плечами.
– Меньше будут отрывать во время еды.
Картер склонил голову набок и внимательно меня изучил.
– У тебя интересная точка зрения.
– Не совсем. Просто предпочитаю видеть вещи такими, какие они есть. Я не люблю ни осложнений, ни драм.
– Понимаю. Но как тогда тебе дружится с Идой Белль и Герти?
Я улыбнулась.
– Некоторые люди достойны хлопот.
– Да. Наверное.
***
Войдя в магазин, я обрадовалась, что там нет покупателей. Утро и без того выдалось достаточно насыщенным. Я хотела спокойно взять кошачий корм и вернуться домой. Подготовиться к послеобеденным упражнениям по древолазанью. Уолтер стоял с газетой за прилавком.
– Если бы мы сегодня не встретились, – улыбнулся он, – я бы сам тебе позвонил.
Я села на табурет напротив него.
– Почему? Что с вами?
– Со мной все в порядке. Я хотел узнать, как там Ида Белль.
Я нахмурилась.
– Вы с ней не общались?
Он вздохнул.
– Я отправил как минимум десять сообщений, но она не отвечает.
Бедняга выглядел расстроенным, и мне сразу стало грустно.
– Мне очень жаль. Я просто предположила…
– Игнорирует мои послания, опасаясь, что из-за связи с ней у меня начнутся проблемы.
– Разве она не права?
– Конечно, права, но не в этом дело, черт побери!
Я вытаращила глаза. Не могла припомнить, чтобы хоть раз видела Уолтера злым. Разочарованным и раздраженным – да, но это другое. Ида Белль пыталась уберечь и подругу, и давнего поклонника от лишних сложностей, но все же, возможно, перестаралась. Уолтер – большой мальчик. Если ему наплевать на неприятности, то так же должно быть и Иде Белль.
– Мне очень жаль, – повторила я. – Хотите, я с ней поговорю?
Он отмахнулся:
– Черт, нет. Еще не хватало, чтобы ты за меня заступалась. От этого все станет выглядеть еще более жалким.
Я поерзала на табурете. Вся эта ситуация была для меня за гранью. Взаимоотношения вызывали у меня дискомфорт, даже если лично меня и не касались. Или, вероятно, проблемы в отношениях у других людей побуждали меня признавать свои. Не суть. В любом случае, мне хотелось, чтобы Ида Белль просто поговорила с этим мужчиной.
– Тогда давайте я расскажу, как у нее дела, – предложила я.
Уолтер слегка расслабился.
– Благодарю.
– На полицейском фронте пока ничего, но сегодня я завтракала с Картером, тот переживает о результатах по яду, который нашел в сарае Иды Белль. Вот-вот должен прийти ответ из лаборатории.
Дерьмо. Волна вины захлестнула меня, когда я осознала, что повторила сведения, которые Картер, вероятно, рассказал мне по секрету.
– Но я вам этого не говорила, – заявила я. – Поняли?
– Не волнуйся. Он никогда об этом от меня не услышит, но я рад, что ты мне сообщила. Лучше быть ко всему готовым.
Я кивнула.
– Ида Белль держится стойко, как вы и ожидали. Если не считать нескольких телефонных звонков и инцидента, когда ей запулили камнем в окно, всё спокойно. Она почти безвылазно сидит дома, и либо Герти, либо я, либо греховодные дамы обычно находятся рядом… ну, на всякий случай.
– На случай, если ей понадобится алиби. – Уолтер покачал головой. – Я об этом даже не подумал.
– Картер сообразил. Он предложил мне держаться к ней поближе.
– Картер попросил тебя об одолжении?
– Сомневаюсь, что это одолжение, скорее он решил, если мы с Герти будем зависать у Иды Белль, то не сможем вмешиваться в его расследование.
– Скорее всего так.
– Во всяком случае, ее обычная смелость никуда не пропала, да и сарказм на том же уровне.
– Но?
Я вздохнула.
– Она беспокоится. И тщательно это скрывает… в основном, конечно, из-за Герти, чтобы та еще больше не переживала. Но Иду Бель изматывает притворство. Я вижу, как в ее броне появляются трещинки, а мы оба знаем, насколько сложно ее сломать.
Уолтер потер лоб и вздохнул. Его глаза немного затуманились. Я и вообразить не могла, как сложно ему видеть, что Ида Белль борется, но самому быть не в состоянии что-либо исправить. Может, я и не падала от восторга от своей деятельности за последние несколько дней или предстоящей вылазки, но мне хотя бы не приходилось сидеть дома со связанными руками и просто чего-то ждать.
Я потянулась через прилавок и сжала ладонь Уолтера.
– Мы кое-что разрабатываем… я и Герти. Не буду вдаваться в детали, иначе поставлю в непростую ситуацию вас с Картером, а мне такого не хотелось бы. Но знайте: я сделаю все, что в моих силах.
Уолтер накрыл свободной ладонью мою руку и бросил благодарный взгляд.
– Верю. И мне что-то подсказывает – все будет нормально. У меня хорошее предчувствие, пусть обстоятельства и против вас.
– У неё все будет в порядке. Я вам обещаю.
Я понятия не имела, что заставило меня так сказать. Ну, вернее, мне действительно нравился Уолтер, с пожизненной преданностью женщине, которая раз за разом отвергала его предложения руки и сердца. Я стала немного по-женски чувствительной. Возможно, потому, что Уолтер излучал доброту, какую я иногда хотела видеть у своего отца. А может, требовалось произнести эти слова вслух, чтобы я сама в них поверила.
Неважно. Главное, сработало.
На лице Уолтера появилась медленная улыбка, и к нему вернулась его обычная решимость.
– Черт возьми, у Иды Бель всё будет хорошо. – Он покачал головой. – Фортуна, ты, наверное, самый странный библиотекарь, которого я когда-либо видел.
– Тогда, вероятно, я в правильном городе.
Уолтер ухмыльнулся.
– А в твоих словах есть смысл. Возможно, тебе стоит подумать о переезде сюда навсегда.
Я мотнула головой.
– Я наслаждаюсь пребыванием здесь – условно говоря, – но моя жизнь на севере.
– Так начинай новую. – Он подмигнул мне. – Может, с твоим компаньоном по завтраку.
– О нет. Никаких игр в сваху. Вы, как никто другой, должны знать превратности любви. Я же упрямая, хуже, чем Ида Белль. Картер, как и вы, превратился бы в старого одинокого мужчину. Сидел бы с вами на крыльце и сокрушался о том, как все сложилось бы иначе, влюбись вы в нормальных женщин.
Он рассмеялся.
– Может и так. Вроде бы ты всего лишь приехала вступить в права наследства, а для кого-то стала вызовом. Тем не менее, именно вызов поддерживает в людях молодость и сохраняет желание жить. Ты не сумеешь вечно убегать от обязательств, Фортуна. Рано или поздно попадешься, так или иначе.
– Уже попалась, – немного самодовольно заявила я. – Я приютила бездомного кота, и мне нужен для него корм.
Он поднял брови.
– Ну, серьёзный поступок. И чем же кот заслужил твоё внимание?
– Заставил меня дважды стрелять в окно гостевой комнаты. Как только сделаю замеры, надо бы позаботиться о заказе новых стекол.
Уолтер пристально посмотрел на меня, а поняв, что я не шучу, снова расхохотался, да так сильно, что затрясся всем телом.
– Итак, получается, если Картер когда-нибудь разозлит тебя настолько, что ты начнешь палить в собственном доме, можешь и его оставить себе.
Я не смогла удержаться от смеха. Сдаваться старик явно не собирался.
– Как знать.
– Ладно, у меня есть сухой кошачий корм. – Уолтер подошел к полке возле прилавка и взял пакет. – Предлагаю тебе начать с маленькой упаковки. Во-первых, убедиться, понравится ли коту, и во-вторых – как вы с ним вообще уживетесь.
– А что насчет баночных консервов? Я видела в рекламе.
– Не советую. Раз накорми консервами, и тебе придется покупать их вечно. Они дороже и пахнут не так уж хорошо. Лоток нужен?
– Не знаю. Что это?
– Место, где кот делает свои дела. Кажется, называется кошачий туалет. – Он отмахнулся: – Но твой скорей всего, предпочтет выйти на улицу.
– Я тоже на это надеюсь.
Кошачий лоток даже отдаленно не входил в круг моих интересов, как человека, избегающего домашних питомцев словно чумы. Если бы Герти не настаивала на уборке дома раз в неделю, тот, вероятно, напоминал бы мою квартиру в Вашингтоне. Или военные казармы. Разницы никакой.
– Ну, значит, этот подойдет, – сказал Уолтер и положил кошачий корм на прилавок. – Что еще?
– На сегодня хватит.
Он кивнул.
– Я просто запишу на твой счет. Можешь рассчитаться со мной в следующий раз, когда придешь за пивом.
– Отлично.
Он все еще улыбался, беря гроссбух для клиентов, но тут глянул на улицу, и улыбка мгновенно слетела с его лица.
– О черт!
Я оглянулась и увидела, как Полетт с кузеном собираются открыть дверь в магазин. Вот дерьмо! Меньше всего мне хотелось оказаться участницей еще одной сцены посреди города, как тогда в толпе перед зданием управления шерифа два дня назад.
Глава 19
Спрыгнув с табурета, я поспешила скрыться с глаз долой за прилавком, едва не сшибив по пути Уолтера. Тот было испугался, но стоило мне нырнуть на пол, приложив палец к губам, как старик сразу понял мой замысел, уберегающий нас от кучи неприятностей.
Он кивнул мне, затем поднял глаза и напустил на себя безразличный вид.
– Чем могу помочь, миссис Уильямс?
– Если есть на свете Бог… мой заказ на лак для волос уже привезли? – спросила Полетт.
– Возможно. Вчера вечером я получил посылку, но еще не распаковал.
– Ну так может, перестанешь читать газету и выполнишь свою работу?
Я сжала кулаки, готовая вскочить и врезать хамке по физиономии. Через секунду нога Уолтера коснулась моей ступни, определённо неслучайно.
– Позвольте мне проверить, – со всей вежливостью проговорил владелец магазина.
Я бы никогда так не смогла.
– Тебе обязательно грубить? – спросил Тони, как только Уолтер вышел в подсобку.
– Меня уже тошнит от этих деревенщин. Если я в ближайшее время не выберусь из этого города, то потеряю терпение.
– Еще пара дней, всего-то. После поминок мы организуем твой переезд обратно в Нью-Джерси.
– О, и мне же совсем не о чем переживать!
– И что тебя тревожит?
– Прежде всего, на что я буду жить. Я не из тех женщин, что убиваются ради карьеры. Бог создал меня быть красивой и сидеть в окружении дорогих тканей. По крайней мере, здесь Тед меня понимал.
Я скривилась. Кое-кто из мужчин мог бы увлечься Полетт, но я сомневалась, чтобы даже они назвали ее красавицей. И если тот декор, который я видела в ее доме – дорогой, то лучше уж предпочесть дешевый хлопок. Жуткая безвкусица.
– Джуди открывает бутик. Только дизайнерские вещи. Можешь поработать там, пока не найдешь нового поклонника.
– Ты хочешь, чтобы я крутилась возле драных сучек, покупающих одежду, которую должна носить сама?
– И что такого, Полетт. Пока не подцепишь другого мужика, тебе же надо что-то есть.
– Как скажешь.
Я покачала головой. Полетт – обычная прилипала, полагающая, что достойна той жизни, ради которой и пальцем не шевельнула. Но с другой стороны, Тед честным или трудоёмким путём деньги не зарабатывал, поэтому, в самом деле, как уж тут ожидать, будто его женушка захочет работать как все нормальные люди.
– Полагаю, тот коп ничего не разузнал насчет взломщиков? – спросил Тони.
– Я тебя умоляю. Ты думаешь, кучка деревенщин способна раскрыть преступление? Уже несколько дней прошло, а убийцу Теда так и не нашли.
– Как думаешь, что искали эти парни? Э-э…Тед занимался здесь бизнесом?
– Возможно. Иногда у него появлялись деньги. Я никогда не спрашивала, откуда он их брал. Без разницы, лишь бы муж делился со мной, чтобы я могла на какое-то время укатывать к черту из этого города.
– А как ты думаешь…
– Получил. – Уолтер вышел из кладовки, держа в руках флакон лака для волос.
– По крайней мере, на похоронах я буду выглядеть презентабельно, – сказала Полетт. – Запиши на мой счет.
И не успел Уолтер ответить, ее высокие каблуки застучали по деревянному полу. Я дождалась, пока зазвенят колокольчики над входной дверью, и выскочила из-за прилавка.
– Ну и стерва! – возмутилась я и пересказала подслушанный разговор, опустив кусок о махинациях Теда.
Уолтер покачал головой.
– Я никогда не понимал, что Тед нашел в этой женщине. Она из тех, кто выжмет из тебя всю кровь, пока не превратишься в меловой контур на полу.
– Похоже, ее опередили.
***
– Не получается дотянуться, – пожаловалась Герти.
Я помогла той взобраться, подтолкнув под задницу на дерево. Мы сидели здесь уже тридцать минут, и пока все шло спокойно. Задняя сторона кладбища была окружена болотом и огибалась байю. Из-за воды сюда на машине не подъехать, поэтому мы позаимствовали недавно отремонтированную лодку Иды Белль, а там привязали ее к кипарисовым пням.
По словам Иды Белль, путь от места нашего причала до кладбища занимал две минуты, но Герти, все еще не в себе после удара головой прошлой ночью и щеголявшая синяком под глазом, сделавшим бы честь любому боксеру, повела не в ту сторону. Спустя десять минут мы все же добрались до задней стороны кладбища и стали подыскивать подходящее дерево. Оказалось труднее, чем я думала.
Если выбрать дерево в первом ряду, то есть риск попасться на глаза прибывшим на похороны – совсем не вариант. Поэтому нам пришлось искать дерево во втором ряду, да еще и достаточно прикрытое, но одновременно дающее ясный, пусть и узкий обзор на место захоронения. Наконец-то мы нашли такое идеальное место, но затащить на него Герти оказалось гораздо сложнее, чем даже сами поиски.
У кромки болота все деревья были старые и толстые, и до нижних веток с земли – целых десять футов. Для меня – не проблема, но у Герти имелись некоторые трудности из-за невысокого роста, и нынешний случай не стал исключением.
Старушка вцепилась в нижнюю ветвь дерева так, как будто под ней разверзся провал прямиком в ад, и принялась брыкаться, карабкаясь по моей спине к макушке, пока, в конце концов, не легла поперек ветки.
– Передохнуть не хотите? – спросила я, когда та перегнулась, пыхтя как астматик.
– Почему ты постоянно считаешь, будто я не справлюсь?
– Вероятно, из-за того, что по моей голове основательно потоптался ваш теннисный башмак?
Она покосилась на меня, затем поднялась и начала подтягиваться на следующую ветку. Некоторое время я наблюдала за происходящим, готовая уберечь подругу от падения, но та сумела забраться.
– Процессия на подходе, – заметила она. – Поторопись!
Я закинула рюкзак на спину, подпрыгнула, одним плавным движением взобралась на дерево и очутилась рядом с Герти.
– Показушница, – пробурчала та, когда я оседлала ветку, выставив перед собой рюкзак.
Я ухмыльнулась и вытащила два бинокля, один протянув ей.
– Сначала найдите четырех человек из нашего списка подозреваемых и покажите их мне, – напомнила я. – Вероятно, я не смогу отыскать их в толпе, видела-то лишь на фотографии.
Она кивнула и поднесла бинокль к глазам, а когда наклонилась вперед, дабы разглядеть картину сквозь ветви, то слегка покачнулась. Я мысленно помолилась, чтобы подруга продержалась, по крайней мере, до конца нашей миссии. Затем сама посмотрела в бинокль и увидела, как отец Майкл ведет к могиле группу носильщиков. Прямо за ними шагали Полетт и Тони.
Тони был в блестящем черном костюме, прямо как персонаж из «Клана Сопрано». Полетт же вырядилась в черное, но слишком узкое, декольтированное, блестящее и молодежное платье, чтобы оно хоть кому-то показалось уместным.
– Ну хотя бы в черном, – вздохнула Герти.
Я улыбнулась. У великих умов мысли сходятся.
Оглядев участников процессии, я заметила Селию и Элли, а за ними Мари и кое-кого из Общества греховодных дам, осмелившихся прийти и выразить свое почтение покойному. Уолтер с парой старых рыбаков тащились за женщинами, мой «друг» Бобби шел чуть сбоку. Остальных людей я встречала, но никого не знала по имени. Картер замыкал похоронную процессию и, честно говоря, потрясающе выглядел в черном костюме и серой рубашке.
Вдова с кузеном вместе с парой пожилых гостей разместились перед гробом. Остальные рассредоточились вокруг могилы, а отец Майкл встал посередине.
– Гляди, – сказала Герти. – Справа, в синих джинсах и футболке с Дейлом Эрнхардтом – Тоби, лодочный вор. Парень рядом с ним в рубашке для боулинга – Блейн, браконьер на аллигаторов.
Я посмотрела направо и поморщилась:
– На секунду мне показалось, вы пошутили насчет их шмоток.
– Если бы. К сожалению, это, вероятно, их лучшие рубашки. Две несчастные женщины слева – жены. Поскольку они шли отдельно от своих мужей и удосужились нормально одеться, полагаю, бедняжки предпочитают рядом с супругами не стоять.
– А не проще ли развестись, чем так жить? – спросила я.
– Откуда мне знать? Я никогда такой глупости как замужество не совершала.
Туше.
– Вы видите двух других?
– Прелюбодейка Шелли стоит посередине, на ней платье цвета детской неожиданности.
– Детские какашки зеленые? – Я покачала головой, в который раз удивляясь, почему люди так желают детей. Посмотрев в середину толпы, я обнаружила женщину в отвратительном зеленом платье и узнала крючковатый нос и родинку на лбу, как и на снимке шантажа.
– А где же Лайл, наш торговец наркотиками? – поинтересовалась я.
– Дай минутку… Да, он через три человека от «какашки», в синем костюме сороковых годов. Наверное, еще от отца остался, упокой Господь его душу.
Я нашла «синий костюм».
– Есть. Отлично. – Я повесила бинокль на шею и вытащила из рюкзака две маленькие видеокамеры. Нам были видны лица всех подозреваемых, а так как те сбились в пары, мы могли легко запечатлеть их на видео. Я протянула Герти одну из камер: – Снимайте «какашку» и «синий костюм». Я беру эти двух убогих. Как долго все продлится?
– Минут пятнадцать. А может и того меньше. Летом из-за жары отец Майкл не так болтлив.
– Принято. – Я навела камеру и начала снимать двух идиотов в футболках, внимательно следя за выражением их лиц, пока священник читал заупокойное, размахивая Библией. – Интересно, а Тед до сих пор пускает газ?
– Учитывая, как он был им наполнен, было бы неудивительно.
– Заметили что-нибудь интересное?
– В основном все скучают. Если бы ты услышала одну из надгробных служб отца Майкла, поняла бы.
Я снова нацелилась на свои мишени, но пришлось согласиться с Герти – скука смертная.
– Надеюсь, отец Майкл носит что-то зудящее, и всё скоро закончится.
– Надо было втереть ядовитый плющ ему в нижнее белье.
Я посмотрела на Герти, потом снова на «своих» парней. Даже не стала спрашивать, почему именно такая мысль возникла у подруги в голове, и уж точно не хотела знать, как бы та могла получить доступ к ящику с нижним бельем священника.
Еще восемь минут отец Майкл толкал речь и размахивал Библией. Наконец он замолчал и жестом подозвал Полетт и Тони. Те постояли, пока гроб опускали в могилу, а затем каждый бросил горсть земли. Вдова спрятала лицо в платок и прислонилась к Тони, а тот обнял ее и повел прочь. Остальные пятьдесят или около того человек выстроились цепочкой, набирая свою пригоршню земли.
Лайл управился одним из первых и ушел. Шелли находилась ближе к концу очереди, и как-то огляделась вокруг, прежде чем кинуть грунт. Получилось немного странно, и я понадеялась, что смогу потом получше всё рассмотреть с помощью камеры. Тоби и Блейн, чьи жены, давно уже кинув землю, сбежали с кладбища, шли последними, но внезапно остановились в стороне поболтать, пока могильщики уже подтянулись зарыть яму.
– Продолжайте снимать Тоби и Блейна, – подсказала я Герти и полезла за рюкзаком. Затолкав видеокамеру внутрь, достала бинокль, надеясь поближе рассмотреть этих мужиков.
– Почему они стоят и чешут языками на кладбище? – спросила Герти. – Это ужасно. Пошли бы в бар или еще куда.
– И прикид как раз подходящий, – согласилась я.
Я перекинула рюкзак через плечо и глянула в бинокль, на секунду задержавшись на подозрительной паре. Те до сих пор стояли на том же месте, болтая и не собирались уходить.
Я отрегулировала фокус, немного провернув линзу для четкого обзора. И как раз успела идеально все наладить, когда услышала выстрел. Прямо надо мной расщепилась ветка.
