Текст книги "Тихоня (СИ)"
Автор книги: Дж. Бэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 7
ДРЮ
Я уже некоторое время позволяю ей бегать по лесу, как испуганному кролику. Удивительно, что у нее еще остались силы сопротивляться. Учитывая, что большую часть времени она проводит в библиотеке, а не в спортзале.
– Я держу тебя, маленький цветочек. Успокойся, чтобы я мог взглянуть на свой прелестный приз, – говорю я, убирая руку с ее роскошного рта.
Она визжит, тщетно упираясь ногами в мои колени. Крепко сжимаю ее, позволяя продолжать, пока она в конце концов не выдохнется. Идея заключалась в том, чтобы дать ей поверить, что она справляется, и позволить довести себя до изнеможения. Ее борьба опьяняет, но выследить ее и сделать своей гораздо заманчивее. Ее тело дрожит в моих руках, мышцы уже напряжены и готовы поддаться.
– Шшш… – шепчу я. – Расслабься, я не собираюсь причинять тебе боль.
Она резко оседает, и мы оба едва не падаем обратно в грязь.
– Ты гонялся за мной по темному лесу, словно охотился за диким зверем. Как я могу верить, что ты не причинишь мне боль?
Я усмехаюсь и провожу носом по ее шее. От капель пота ее кожа становится липкой, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не лизнуть и не почувствовать вкус ее страха.
– Ну, а что, если я пообещаю удовольствие наряду с болью?
Она фыркает, и я не могу сдержать улыбку, расплывающуюся по лицу. Моя маленькая тихоня немного нахальна. Мне это нравится. Я просто разорву ее на части.
– Ты сомневаешься во мне, маленький цветочек? Не буду врать, это ранит мои чувства.
Она снова фыркает. Я крепче прижимаю ее к себе, желая, чтобы она знала, кто здесь главный. Без ее огромной толстовки тело ощущается гораздо лучше. Черт возьми. Мягкость ее бедер и тонкая линия талии… Облизываю губы, глядя на пышные изгибы сисек. Им будет так хорошо в моих руках. Мысли начинают разбегаться. Какими будут ее соски – маленькими или большими? Темно-розовыми или более коричневого оттенка?
Скольжу пальцами вверх по талии, чтобы обхватить ее ладонью. О да, идеально. Член вопит, требуя освобождения. Я так чертовски возбужден, что мог бы взорваться прямо сейчас, просто прижавшись к ее сладкой маленькой попке. Теперь мне становится интересно, трахали ли ее когда-нибудь в задницу? Не важно. Все когда-нибудь случается в первый раз.
– Чего ты хочешь? – шепчет она.
Сдаюсь и провожу языком по мочке ее уха. Сладко-соленая.
– Я многого хочу от тебя, цветочек, но прямо сейчас… Я хочу, чтобы ты кричала из-за меня. Хочу, чтобы ты задыхалась. Хочу, чтобы ты плакала, а твои глаза блестели от слез. Хочу, чтобы ты бежала, делая все возможное, чтобы скрыться от меня, хотя в глубине души знаю, что тебе никогда не уйти. Я хочу всего этого. Поэтому дам тебе еще один шанс сбежать.
Она извивается, и я медленно опускаю ее на землю. Как только ослабляю хватку, она отталкивается от моей груди и бросается прочь. На этот раз чуть энергичнее, чем раньше. Ммм… хорошо.
Я стою на месте, прислушиваясь, как она пробирается сквозь кусты, и высматриваю любого, кто окажется настолько глуп, чтобы попытаться завладеть ею. Лес может казаться пустым, но в зарослях всегда прячется другой, более крупный и опасный хищник, готовый наброситься на твою добычу.
Неторопливо следую за ней. Даже когда она бежит в самом быстром темпе, я не отстаю. Нет ничего сложного в том, чтобы держать ее в поле зрения и наблюдать, как она пытается убежать. Она уже поймана, просто еще не смирилась со своей участью.
– Ты можешь сдаться, маленький цветочек, – поддразниваю я. – Но я накажу тебя за это, прежде чем мы приступим к кое-чему другому.
Улавливаю крик "пошел ты", донесшийся с ее стороны, и губы растягиваются в улыбке. О, ее будет так весело ломать. В тот момент, когда увидел ее в библиотеке, заступающуюся за ботаника, понял, что она именно то, что мне нужно. Я поправляю свой стояк и продолжаю идти. Еще немного, и она будет стоять передо мной на коленях, лежать на спине, а ее маленькая тугая киска будет сжимать мой толстый член.
Как только она, наконец-то, немного отрывается, я ускоряю шаг, переходя на медленный бег. Вот и все. Брось мне настоящий вызов, цветочек. Заставь меня побороться.
Она сворачивает направо, без сомнения, все еще разыскивая ту чертову хижину. Возможно, ее сюда и притащила подруга, но я тщательно ее изучил. В этой хижине мои деньги, но никто туда не попадет, особенно она. Я планирую отвлечь ее на какое-то время.
– Маленький цветочек, – громко поддразниваю, чтобы она точно знала, где я.
На этот раз не слышу в ответ ругательств, только громкие шаги. Чувствую исходящие от нее страх и панику. Когда шаги стихают, я тоже останавливаюсь, позволяя окружающему нас лесу затихнуть. Она решила передохнуть?
Или снова пытается спрятаться?
В любом случае, у нее ничего не получится.
– Маленькая тихоня? Где ты?
Ничего. Тишина. Не слышно даже ее прерывистого дыхания. Значит, прячется.
Пробираюсь сквозь рощицу и внимательно прислушиваюсь. По-прежнему ничего. На лице снова появляется улыбка.
Наконец-то появилась женщина, стоящая моего времени, усилий и внимания. Неважно, хочет этого или нет, она это получит. Присев, хватаю палку, затем бросаю ее в деревья. Снова прислушиваюсь.
Тишину прорезает звук глухих шагов и приглушенных проклятий, когда она бросается в противоположном от палки направлении.
Ах. Она пыталась. Это так мило.
Быстро следую в ее сторону, не утруждая себя молчанием. Хочу, чтобы она знала, что я иду за ней. Она может бегать всю ночь, если захочет, а я буду следовать за ней по пятам, охотясь, как за добычей, которой она и является.
Было бы гораздо проще, если бы мой член не был твердым, как камень, с того самого момента, как я впервые прикоснулся к ней. Мое терпение на исходе. Еще чуть-чуть, и я снова поймаю ее, может быть, поиграю с ней еще немного, но очень скоро мне придется взять ее.
Пока бегу вперед, мои шаги гулко отдаются в тихом пространстве. В этом и заключается кайф охоты. Хочу, чтобы она чувствовала, что я рядом, чтобы волоски на ее шеи встали дыбом, чтобы страх быть пойманной заставлял ее размышлять над следующим шагом. По правде говоря, хочу, чтобы она еще сильнее боялась, прежде чем догоню ее по-настоящему. Хочу, чтобы она вспотела от страха перед тем, как я ее поймаю, а не от того, что уже поймал. Следующие десять минут я настигаю ее, обхватываю за тонкую талию и отпускаю, позволяя ей убегать, без сомнения, изматывая еще больше.
Каждый раз, как дотрагиваюсь до нее, она пронзительно кричит и проклинает меня. Даже замечаю блеск слез на щеках, когда она пересекается с фонарем.
Наконец-то я добился того, чего хотел. В следующий раз, когда хватаю ее за бедра, она резко поворачивается влево, выскальзывает из моей хватки и бросается в другую сторону.
Я спотыкаюсь о ветку, но быстро прихожу в себя. Когда бросаюсь в погоню, она кричит через плечо:
– Какого хрена тебе надо? Перестань издеваться надо мной!
Смеюсь и бегу теперь с ней в одном темпе.
– Ни за что не перестану. Не волнуйся, очень скоро ты или я устанем, и тогда сможем ненадолго остановиться.
Все ее тело сотрясает дрожь, и она вытирает заплаканные щеки.
– Почему ты такая сволочь?
Не отвечаю, но обхватываю ее за талию. Она снова вырывается, а я смеюсь, продолжая играть. Она отмахивается от меня каждый раз, когда я тянусь к ней. Мы мчимся сквозь деревья, и ей достаточно доли секунды, чтобы отвести взгляд и рухнуть в грязь, как было до этого.
Я замедляю шаг и осторожно подхожу к ней, наблюдая за каждым движением. Вместо того, чтобы встать, она лежит, прижавшись лицом к прохладной земле, ее руки покрыты грязью и пылью. Свежий запах природы и пьянящий аромат страха наполняют воздух.
Приседаю у ее головы.
– Уже прикидываешься мертвой, цветочек? Мы еще даже не добрались до самого интересного.
– Отвали, – усмехается она.
Я облизываю губы и изучаю линию ее позвоночника, то, как он изгибается, переходя в пышные округлости задницы.
Какое-то время просто смотрю на нее сквозь темноту, наблюдая за тем, как поднимается и опускается ее спина в прерывистых вздохах. Как только она отдышалась, наклоняюсь и притягиваю ее тело к себе. Как и предполагал, она сопротивляется изо всех сил, нанося удары до тех пор, пока я не разворачиваю ее и не прижимаю руки к бокам. Ее борьба грозит привести к тому, что я потеряю контроль, а если и есть что-то хуже, чем быть хищником, так это быть неконтролируемым хищником.
– Успокойся, мать твою, – рявкаю я и ослабляю хватку. – Твои брыкания чертовски заводят, но в то же время мне хочется причинить тебе боль, к которой ты еще не готова. Так что можешь продолжать в том же духе. В любом случае, в конечном итоге я получу то, что хочу.
Не успеваю заметить, как ее рука вырывается из моей хватки, и она влепляет мне пощечину, пока боль не разливается по щеке. Мышцы моей челюсти напрягаются.
Это не первый раз, когда меня бьют, и не последний, но для нее это неожиданность. Она тут же пытается отстраниться, на нежных чертах отражается ужас.
– Я… Прости… – бормочет она, закрывая лицо руками, словно не может поверить, что совершила такое. Странно, что она извиняется из-за акта самозащиты. Я молчу, позволяя эмоциям захлестнуть ее. В ней есть что-то настоящее, что-то такое, что заставляет меня хотеть оставить это себе.
Опустив руки, она сокрушенно качает головой, и я замечаю струйку крови, стекающую по ее пухлой верхней губе. На щеке царапина и уже наметившийся синяк. Не удивлен, что она поранилась. Думаю, был бы шокирован больше, если бы она этого не сделала, учитывая местность и тот факт, что она бежала в темноте. Я осторожно вытираю кровь, и она запоздало отбивается от моих рук.
– Успокойся. Ты поранилась, цветочек.
Она хмурится, и это чертовски мило. Очки набекрень, щеки порозовели, а красивые зеленые глаза ярко мерцают в лунном свете. Я поправляю их и убираю прядь золотистых волос с лица, чтобы получше рассмотреть ее.
– Дай-ка я посмотрю на тебя.
Ее ноги подкашиваются, и я кладу руку ей на бедро, чтобы поддержать. Даже в тусклом лунном свете вижу исцарапанные колени и ладони.
– Может, если бы ты не убегала, то не поранилась бы.
Это замечание дает ей еще один повод нахмуриться. Она с отвращением поджимает губы и бросает в мой адрес еще одно оскорбление.
– Может, если бы ты не был психопатом, помешанным на причинении вреда людям, у меня вообще не было бы причин убегать.
Я лишь улыбаюсь. Ее непокорность – это все, на что я мог надеяться, и даже больше. Ее колени стучат друг о друга, и я провожу ладонями вверх-вниз по ее рукам, чтобы согреть.
– Позволь мне немного привести тебя в порядок, цветочек.
Достаю из кармана маленькую аптечку, которую всегда беру с собой в такие вечера, как сегодняшний. Большую часть времени она остается неиспользованной, но, к счастью для моей тихони, я забочусь о том, чтобы она не подхватила инфекцию.
Достаю спиртовую салфетку, и она морщит нос от запаха антисептика, ее темные глаза следят за каждым моим движением, пока я протираю порез на ее лице. Возможно, дело в инстинкте самосохранения или в чем-то еще, но она позволяет обработать и заклеить рану, это заставляет поверить, что мое присутствие не вызывает у нее такого уж сильного отвращения. Когда опускаюсь перед ней на колени, она шевелит ногами, словно хочет меня пнуть, но я сжимаю ее колени вместе и шлепаю по бедрам.
– Не делай того, о чем потом пожалеешь.
Она фыркает.
– Здорово. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, но я не могу ничего делать с тобой?
– Никто этого не говорил. Ты правда можешь делать со мной все, что захочешь. Правила для тебя такие же, как и для меня, но позволь внести ясность. Не имеет значения, что ты со мной сделаешь. Ничто, кроме гребаной смерти, не помешает мне забрать то, что мое по праву.
Словно окончательно сдавшись, она опускается на землю. Я наклоняюсь и подхватываю ее под мышки, крепко прижимая к себе. Ощущение ее тела, как оно сливается с моим… Блядь. У меня было много женщин, но ни к одной из них я не испытывал такого опьяняющего влечения. Когда она замечает, что моя эрекция упирается ей в бедро, то снова начинает сопротивляться, но я сжимаю ее крепче.
– Нет, этого не произойдет. Чувствуешь это? Эта маленькая погоня, в которую ты меня втянула, так измотала, что я даже не могу ясно мыслить.
Она тихонько всхлипывает.
– Я ничего не делала.
– Ты… – я провожу рукой по ее бедру и забираюсь под платье, чтобы почувствовать обнаженную кожу. По ее телу пробегают мурашки, пока я не просовываю руки между ее бедер и не сжимаю лоно поверх трусиков. Она снова хнычет, и мне нравится этот звук, слетевший с ее губ.
– Скажи мне, цветочек, ты будешь кричать для меня?
Она издает леденящий кровь крик, и, подобно раскату грома в небе, энергия внутри меня превращается в электричество.
– Ты такая хорошая девочка, цветочек. Подчиняешься моим правилам и делаешь то, что я хочу, но я не удивлен. У меня такое чувство, что ты всегда следуешь правилам.
– Заткнись и перестань прикасаться ко мне!
Я смахиваю капельки пота, стекающие по ее шее.
– Я могу делать с тобой все, что захочу. Ты согласилась на это, когда вошла в этот лес. Теперь я просто беру то, что уже принадлежит мне. Не моя вина, что ты до сих пор этого не поняла.
– Я ни на что не соглашалась! – рычит она, и я впиваюсь зубами в то место, которое облизывал минуту назад. Из ее нежного горла вырывается еще один визг.
– Осторожно, дорогуша. Я еще хочу услышать твои крики позже, так что пока не срывай голос.
Чувствую губами, как она тяжело сглатывает. Меня одолевает желание укусить сильнее, но я не поддаюсь, пока нет. Я хочу от нее гораздо большего.
Несу ее к большому бревну и усаживаю на него.
– Расслабься на секунду. Позволь мне позаботиться о тебе и убедиться, что ты не слишком себя извела.
Она отшатывается.
– Почему?
– Несмотря на то, что ты до сих пор обо мне думаешь, я хочу твоего удовольствия так же сильно, как и боли. Планирую добиться этого любым доступным способом… хочешь ты того или нет. Если захочешь, облегчишь задачу, но я всегда готов к борьбе, в которой возьму это.
У нее перехватывает дыхание, и она обхватывает себя руками, как будто это спасет ее. Я раздвигаю ее колени, а она пытается снова свести их вместе, за что получает еще один шлепок по бедру.
– Нет, цветочек. Если я раздвигаю тебя, ты так и остаешься, или пожалеешь, когда я поставлю тебя в гораздо худшее положение.
На ее кристально-зеленых глазах наворачиваются слезы и начинают стекать по грязным щекам. Медленно, так медленно, что я почти теряю терпение, она разводит для меня ноги.
Наклонив голову, провожу руками по гладкой коже и прижимаю большие пальцы вдоль линии мышц у краю трусиков.
– Очень хорошо, цветочек. Ты быстро учишься. Мне это нравится.
– Я ненавижу тебя. – Ее слова вырываются с вибрацией.
Ммм.
– Скажи мне больше. Хочу услышать, как ты кричишь, как сильно ты ненавидишь меня, когда я внутри тебя.
Ее глаза за стеклами очков комично расширяются.
– Ты… ты…
– Я что?
– Ты планируешь…
– Трахать тебя до тех пор, пока ты не закричишь на разных уровнях? Да, именно это я и планирую. – Я смотрю на ее исцарапанные и окровавленные колени. – Но сначала мне нужно привести тебя в порядок. Не хочу подвергать тебя риску подхватить инфекцию и умереть. Ты не сможешь быть добровольным… или, лучше сказать, невольным участником, если умрешь.
Глава 8
БЕЛ
Черт возьми, во что я вляпалась?
Мало того, что привлекла внимание законченного психопата, так еще и подписалась на одну из его дурацких игр. Выражение его глаз говорит о том, что он абсолютно серьезен и не собирается уходить или отпускать меня…
Он упомянул, что будет трахаться, как и все эти люди, в грязи, на холодной лесной поляне. Что-то мне подсказывает, что он тоже не станет облегчать мне задачу, и у меня нет возможности сказать нет.
С трудом сглатываю, когда его большой палец касается царапин на моем колене. Прикосновение нежное, полная противоположность мрачному выражению его глаз. Они находятся на уровне моей киски, и я не знаю, что чувствую по этому поводу. Здесь темно, поэтому не могу сказать, смотрит ли он на меня на самом деле. Зачем раздвигать мои ноги, если он не собирается смотреть?
– Чего ты хочешь? – спрашиваю снова– ―Почему я?
Ненавижу дрожь в своем голосе, но он, кажется, наслаждается этим. Всякий раз, когда я издаю хоть малейший звук, он закрывает глаза, словно упиваясь им.
Он так долго не отвечает, что я начинаю думать, что вообще не ответит.
– Буду честен. Я не знаю. Просто в тебе есть что-то… необычное. Я буду разбираться в этом.
– Пока…?
– Пока не закончу.
Я сглатываю.
– Закончишь, просто используешь меня и выбросишь, закончишь?
Он фыркает и поднимает глаза, чтобы встретиться с моими в темноте.
– Пока все, что очаровывает меня в тебе, не отпустит. Будет проще, если до тех пор ты просто сдашься.
– Но… почему? Ты меня даже не знаешь. В кампусе полно других девушек, которые готовы пройти от одного конца площади до другого, отсасывая тебе на публике… А ты хочешь меня… дев… – я останавливаю себя, пока не рассказала слишком много.
К счастью, он, кажется, не замечает, что я осекаюсь. Будет ли для него важно, если скажу, что я девственница? Скорее всего, нет. Он воспринял бы это как поощрительный приз. Оставаясь на коленях у моих ног, он снова раскладывает аптечку. Достает еще одну салфетку с антисептиком, и я вздрагиваю, когда он протирает порезы, а затем наносит немного антибактериальной мази. Доброта, которую он проявляет, в данный момент слишком велика для моего хрупкого разума, а если добавить ко всему этому тишину, то становится вовсе невыносимо. Прямо сейчас я предпочла бы его грязные слова молчанию.
– Ты права. На свете есть много девушек, но ни одна не привлекает меня так, как ты. Никто из них не притягивает меня и не вызывает желания обладать ими, не отпускать их.
– Да что с тобой не так? Ты говоришь обо мне как о долбанном баскетбольном мяче или чертовом пальто. Я человек, а не вещь.
Он заклеивает порезы, и становится лучше, когда в них не остается грязи, даже если они саднят после обработки. Лицо болит от ударов о землю, а все руки в ссадинах от постоянных падений, но это лучше, чем лежать и терпеть. Когда все закончится, у меня, по крайней мере, сохранится хоть какое-то достоинство.
– Уверяю, ты не захочешь знать, что со мной не так. Нам не хватит ни времени, ни бумаги для этого разговора, и, чтобы ты знала, я предпочитаю футбол баскетболу. И для ясности: ты моя и принадлежишь мне, Мэйбел.
Он встает во весь рост и хватает меня за шею, притягивая мое лицо к своему. Я не могу отвести взгляд, даже если знаю, что должна.
– Ты принадлежишь мне. Каждый всхлип и стон. Каждый оргазм. Каждая твоя мысль – моя. Твоя сладкая маленькая душа и киска. Мои. – Его голос низкий и хриплый, а запах мяты заполняет мои ноздри. Накатывает волна головокружения, и колени грозят подогнуться под собственным весом. Черт возьми. Он серьезен, но абсолютно спятил, если думает, что я соглашусь на это.
Мотаю головой так, насколько это возможно, пока он меня держит.
– Нет. Я не принадлежу никому, кроме как самой себе.
– Продолжай убеждать себя в этом, маленькая тихоня.
Его хватка на моей шее ослабевает, и я с облегчением втягиваю воздух в легкие от освобождения. Но это длится недолго, те же пальцы перемещаются к моему горлу, а огромная ладонь начинает сжимать.
– Продолжай убеждать себя.
На мгновение меня парализует, и все, что могу делать, это смотреть на него. Дерьмо. Он огромный. Больше, чем я запомнила, когда он схватил меня в библиотеке. Его глаза темнеют, их зелень кажется почти черной.
– Тебе придется встать на ноги, потому что пришло время посмотреть мой приз.
– Посмотреть? – шепчу я. – Что это значит?
Он откидывает меня, словно раскалённый уголь, и я не пытаюсь скрыть, что мои колени дрожат. Сжимаюсь в комок, как от холода, так и от страха, бегущего по венам. Он просто смотрит на меня сверху вниз, как будто у него есть все время мира. Чувствую себя неуверенно, как будто меня рассматривают под микроскопом… и вот-вот начнут судить. Пока он наблюдает за мной, пользуюсь возможностью рассмотреть его. Темные волосы доходят до бровей, а темно-зеленые глаза видят меня насквозь, словно я сделана из стекла.
– Мы можем простоять здесь всю ночь, – наконец говорит он. – Мне хорошо и тепло. А вот ты, похоже, немного замерзла.
Я показываю на свое платье и синяки.
– И ты хочешь, чтобы я разделась, зная, что уже замерзла?
Он пожимает плечами.
– Чем быстрее ты разденешься, тем быстрее мы сможем приступить к согреванию.
Я сглатываю, чувствуя, как в горле образуется ком размером с мяч для гольфа. Дыхание учащается, сердце бешено колотится о ребра. Каждая клеточка моего тела молится, чтобы он не стал издеваться надо мной, но я знаю, что станет. Это не какая-то дурацкая игра разума. Он настроен решительно, и если я не дам ему то, что он хочет, он заберет это у меня сам.
– Раздевайся, цветочек, или я сделаю это за тебя.
– А что, если я захочу уйти? – шепчу я. – Просто уйти. Без денег. Без проблем. Вернусь домой и спишу все это на глупость?
Это вызывает у него смешок.
– Я бы сказал, что это хорошая попытка, но ты ведь умнее. Я уже говорил, что ты принадлежишь мне. Я так просто от тебя не откажусь. Кроме того, если бы я по какой-то причине позволил тебе уйти, неужели думаешь, что я оставил бы тебя безнаказанной? Ты уйдешь, и все в кампусе узнают, что ты лгунья и мошенница. Подумай хорошенько, цветочек, ты действительно думаешь, что я не воспользуюсь своим статусом, чтобы все отвернулись от тебя?
Пока он говорит, мое сердцебиение учащается.
– Я не… Я не мошенница и не лгунья.
– Ты сказала, что хочешь уйти… Если ты так поступишь, то это пойдет вразрез с договором, на который ты согласилась, когда ступила в мой гребаный лес. Ты не задумываясь оставила бы призовые деньги себе… но теперь, когда поймана, вдруг поняла, что не хочешь отвечать за последствия. Прости, дорогуша, но это так не работает.
Мой мир сужается до этого самого момента. Он действительно собирается заставить меня раздеться или разрушит мою жизнь. Никто не пойдет против него и не поверит мне больше, чем ему. Я ничтожество, которое едва может оплачивать свое обучение.
– Что, если мы заключим сделку?
Уголки его губ приподнимаются, а затем он облизывает их и делает шаг вперед.
– Какую сделку?
Кажется, я привлекла его внимание. Это пугает.
– Если я сделаю это. Не убегу и выполню все, чего ты хочешь… а ты покажешь направление к хижине и позволишь мне все-таки попытаться добраться туда.
Он смеется.
– Двадцать пять тысяч долларов за быстрый трах в лесу? Не думаю, что это того стоит. Я мог бы взять тебя и не отпускать до рассвета. Уничтожив все твои шансы попасть туда.
– Тогда чего же ты хочешь?
Он подходит ближе, и до меня доходит тепло его тела, заставляя наклониться, даже против собственной воли. Запах мяты и тикового дерева наполняет мои ноздри, и я ненавижу себя за то, что считаю его запах приятным, даже несмотря на все это. Особенно с учетом того, чему он планирует меня подвергнуть…
Его страстный взгляд пробирает до костей, от разбитых коленок до растрепанных волос.
– Убеди меня, маленькая тихоня. Стоит ли эта киска двадцать пять тысяч? Покажи мне, и, возможно, я соглашусь на твою сделку. Но прямо сейчас у меня нет никаких доказательств, что ты того стоишь.
Черт возьми, конечно же, он должен быть таким грубым. На данный момент единственное, что мне есть терять – это достоинство, но скоро и оно достанется ему. С таким же успехом я могу сама порезать его на кусочки… По крайней мере, тогда я буду знать, что, хотя бы это он у меня не отнял.
Я поднимаю руки и стягиваю платье через голову, затем сбрасываю его вниз. Меня разрывают гнев и боль. Хочу причинить ему боль, заставить его почувствовать то, что сама чувствую прямо сейчас.
Холодный воздух овевает мою кожу, а он пристально смотрит на мой лифчик и трусики.
– Продолжай, – хрипло шепчет он.
Расстегиваю дрожащими пальцами лифчик и позволяю ему упасть поверх платья.
Его взгляд скользит по моей груди, и я инстинктивно тянусь прикрыть ее. Не проходит и секунды, как его руки обхватывают мои, чтобы он мог посмотреть.
У меня не очень большая грудь, но достаточно большая, чтобы нуждаться в лифчике. Он пожирает ее глазами и снова облизывает губы, прежде чем отпустить мои запястья. Я замираю, когда его пальцы скользят по моей талии и притягивают к себе вплотную.
Ткань его джинсов грубо касается моих ног. Стараюсь не наслаждаться теплом его бедер и живота.
– Становится теплее, цветочек. Хочу увидеть все.
Я умоляю его взглядом, потому что слова застревают в горле. Пожалуйста. Не заставляй меня это делать. Он смотрит на меня все теми же пустыми, горящими глазами. Ему все равно, и он не собирается давать мне поблажек.
Если хочу получить эти двадцать пять тысяч, он заставит меня отработать все до последнего пенни.
Руки дрожат, когда хватаюсь за край трусиков. Каждый мускул в моем теле застывает. Я не могу этого сделать. Черт, думала, что смогу, но я не могу.
– Нужна помощь? – спрашивает он. Его голос глубокий, мрачный, и я понимаю, что он взволнован больше, чем показывает.
Я молчу, и это, должно быть, все, что ему нужно, потому что он лезет в карман и достает перочинный нож.
Я тут же отшатываюсь, с опаской наблюдая, как он открывает его.
– Полегче, тихоня.
Он просовывает холодное лезвие под край моих трусиков и резко дергает. Они соскальзывают с моих ног, и я скидываю их прямо через обувь.
– Вот так-то лучше. – Он откидывается назад, чтобы осмотреть мое тело. – Ох, маленькая тихоня, ты гораздо привлекательнее, чем можно предположить по твоему гардеробу.
Я вздрагиваю.
– Не щади моих чувств. Пожалуйста. Возможно, ты этого не понимаешь, но мне не для кого наряжаться.
– Хмм… это мы еще посмотрим. – Он отпускает меня и отступает на шаг. – Что ж, продолжай.
Поднимаю подбородок и внимательно наблюдаю за его лицом.
– Продолжать что?
– Если тебе нужны эти деньги, придется, черт возьми, их заработать. – Он кладет тяжелую руку на мое плечо и медленно опускает меня на колени. Я спотыкаюсь и падаю на свою маленькую стопку одежды.
– Я…что ты хочешь, чтобы я сделала?
Он качает головой и приседает передо мной на корточки.
– Разве это не очевидно?
Я не собираюсь рассказывать о отсутствии своего сексуального опыта. Могу предположить, чего он хочет, но не совсем уверена. Не могу позволить ему узнать об этом.
– Скажи мне, пожалуйста… – ненавижу, как тихо и дрожаще звучит мой голос.
Он снова встает и смотрит на меня сверху вниз, взгляд ровный и холодный.
– Расстегни молнию на моих джинсах. Вытащи член и обхвати его своим маленьким дерзким ротиком. Это так просто.
– Это все, чего ты хочешь? – подразниваю я.
Он одаривает меня холодной, жестокой улыбкой.
– Это первое из того, чего я хочу.
Дрожащими пальцами расстегиваю пуговицу на его джинсах, а затем ширинку. Он был твердым с тех пор, как впервые поймал меня. Моя рука скользит по его длине сквозь ткань. Он кажется огромным, невероятно большим. Я никогда в жизни не делала минет, а теперь он ждет, что я сделаю это здесь, стоя на коленях, посреди леса? Поговорим о первом опыте.…
– Соси, – приказывает он. В его голосе слышатся жестокие нотки. – Сейчас же. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Я тяжело сглатываю и вытаскиваю его член из штанов. Он такой же большой, каким казался на ощупь, длинный, а набухшая головка толстая. Обхватываю его рукой, и какая-то часть меня понимает, как сильно мне нравится его тепло. Руки дрожат, когда я делаю пробное движение ладонью.
Все мое тело сотрясается, пока я опускаюсь на израненные колени. Этот человек пугает меня, и я знаю, что это далеко не все, чего он захочет. Только не за двадцать пять тысяч. Не после всех издевательств и пыток, которым он меня подверг.
Тяжело сглатываю и придвигаюсь ближе. Он, похоже, понимает, что у меня проблемы, и сокращает дистанцию. Его член приближается к моему рту, практически целуя в губы.
Где-то глубоко в животе начинают скапливаться адреналин и холодный страх.
Какого черта я сейчас делаю? Кто, блин, такой этот мудак, чтобы принуждать меня к этому?
Когда я стою на коленях, обхватив его член рукой, понимаю, что никогда в жизни никого не ненавидела, кроме своего отца-придурка, который бросил нас, когда я была совсем маленькой. Мужчину, которого я никогда не видела. Я никогда не испытывала ненависти ни к кому другому…
До этого момента.
Смотрю на него снизу-вверх и вижу голодный, жестокий взгляд. Он наслаждается этим. Каждое движение моей руки возбуждает его, усиливая удовольствие. Снова провожу рукой по его длине, впитывая тепло. Это все, что я могу сейчас получить, и у меня такое чувство, что все станет еще хуже. Я не могу позволить ему победить. По крайней мере, не без настоящей борьбы.
Вздохнув, наклоняюсь вперед и сильно сжимаю его член рукой.
– Блядь!
Как только он сгибается пополам, я хватаю свое платье и убегаю.
Либо я совершила самую большую ошибку в своей жизни, либо он поймет намек и оставит меня в покое.
