Текст книги "Тихоня (СИ)"

Автор книги: Дж. Бэк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

– Да, кстати, после ужина мне нужно заехать к маме.

Джеки хмурится, и, хотя она знает, что у меня нет выбора, я не могу винить ее за разочарование. Теперь мы почти не видимся, а если и видимся, то всего на несколько минут. Знаю, я ужасный друг, но ничего не могу с этим поделать. Жизнь загнала меня в тупик, из которого, кажется, не выбраться.

Ее хмурое выражение сменяется озорством, и она радостно потирает ладошки, когда я возвращаюсь. Мы начинаем идти в сторону кафетерия.

– О, отлично, это значит, что я могу привести в общежитие любого парня, которого захочу, и мы сможем бегать голышом, заниматься сексом на полу, а может, даже на твоей кровати.

Я хмурюсь.

– Фу, нет, это негигиенично. Не хочу, чтобы твоя голая задница или любые другие телесные жидкости оказались на моей постели.

– Да ладно тебе, Бел! Не похоже, чтобы на твоей постели что-то происходило.

Знаю, что это шутка, и она прикалывается надо мной, но все равно обидно. Она осознает свою ошибку, и на ее лице появляется гримаса раскаяния.

– Ладно, это было грубо. Извини. Я не это имела в виду.

– Не извиняйся. Это не то чтобы не правда. – Я пожимаю плечами, и, к счастью, в поле зрения появляются двери кафетерия. Ненавижу обсуждать свою личную жизнь или ее отсутствие.

– Знаю, но я также знаю, что ты заботишься о своей маме, и сейчас это твой главный приоритет. В будущем у тебя будет много времени для мужчин. – Улыбается она, и я киваю, желая, чтобы разговор на этом и закончился.

Достаточно того, что моя мама почти ежедневно напоминает, что я должна заниматься другими, более продуктивными делами для студента, вместо того, чтобы заботиться о ней. Я хочу быть рядом с мамой, но она настаивает, чтобы я сосредоточилась на своей жизни. Только это приводит к обратному эффекту – я беспокоюсь все больше и больше, пока мой разум не превращается в паутину неизбежных, навязчивых мыслей о том, что делаю для нее недостаточно. Что могу потерять ее. Я с трудом сглатываю.

Двойные двери кафетерия распахиваются, и нас обдает теплым воздухом, когда мы с Джеки заходим внутрь.

Обеденная суета в самом разгаре. Болтовня сокурсников и звон столовых приборов бьют по барабанным перепонкам. Глубоко внутри поселяется тревога. Ненавижу толпу и громкие звуки. Обычно я прихожу сюда перед обедом или сразу после ужина, чтобы избежать народ. Мистер Псих отвлек меня, и я забыла, который час. Джеки пробирается сквозь толпу, и я следую за ней, пока мы не доходим до другого конца зала, где лежат подносы.

– Господи Иисусе, почему сегодня здесь так много людей? Сегодня даже не Вторник Тако⁴.

Я пожимаю плечами.

– Может, они раздают бесплатную еду.

– Маловероятно, – усмехается Джеки. – Это заведение слишком шикарное, чтобы раздавать халяву.

Мы стоим вместе со всеми и ждем своей очереди, чтобы выбрать то, что хотим. В кафетерии подают как приготовленные блюда, так и полуфабрикаты. Я беру стаканчик с йогуртом, сэндвич с яичным салатом и воду, а Джеки – сэндвич и кусок пиццы.

– Не смей меня осуждать. – Улыбается она, когда я удивленно поднимаю бровь.

– А что случилось с я отказываюсь от углеводов до конца года? – говорю я слова, которые она сказала мне буквально на прошлой неделе, после того, как взвесилась и поняла, что набрала пять фунтов⁵. Она умоляла меня напоминать ей о ее диете каждый раз, когда попытается схитрить.

Не то чтобы я этого не понимала. Углеводы – мой криптонит. Если бы могла позволить себе есть здешнюю пиццу и пасту каждую неделю, я бы так и делала. То, сколько я вешу, ни хрена не значит. Люди должны любить вас такими, какие вы есть, а не за цифры на весах.

– Слушай, сейчас такое время месяца, и мне хочется чего-нибудь вкусненького. Покусай меня, – шипит она, а я лишь качаю головой и улыбаюсь. Мы с Джеки во многом противоположности, но она – мой самый близкий человек, ближе всех к званию моей лучшей подруги.

Мы расплачиваемся за еду, и остается лишь найти место, где можно посидеть. Я бы отнесла еду домой, но Джеки считает, что мне нужно больше общаться. Позволяю ей выбрать место, что оказывается плохой идеей, поскольку оно расположено в самом центре помещения. Как только моя задница опускается на стул, начинаю есть. Ух, я уже несколько часов ничего не ела. Погружаю ложку в йогурт и помешиваю его, пока Джеки наклоняется в мою сторону.

– Итак, помнишь, я говорила, что хочу рассказать кое-что интересное?

– Нет. Не помню, чтобы ты говорила о чем-то интересном. – Я отправляю ложку йогурта в приоткрытый рот.

Раздраженно вздохнув, она закатывает глаза.

– Тебе повезло, что у тебя такая потрясающая подруга, которая приглашает тебя на все тусовки.

– Приглашает… приглашает на что? – спрашиваю я между глотками.

При малейшем проявлении интереса с моей стороны ее глаза сверкают озорством.

– О, теперь тебе интересно послушать, что я скажу?

– Заткнись. Мне и раньше было интересно. Расскажи больше. Не то чтобы я согласна пойти или что-то в этом роде.

– Конечно же, нет. Ты лучше будешь сидеть всю ночь в своей спальне и читать.

– Эй, не впутывай в это моих книжных парней! – поддразниваю ее я и притворно хмурюсь.

– У тебя мог бы быть настоящий парень, если бы ты ходила куда-нибудь и общалась.

Я показываю ей язык, но она продолжает, как будто я ее не перебивала.

– Как бы то ни было, я раздобыла для нас приглашения на крупнейшее мероприятие Оукмаунта. Завтра вечером состоится эксклюзивная тусовка, на которую можно попасть только по приглашению!

У меня мурашки бегут по спине.

– Зав… завтра вечером? – говорит ли она о том же, о чем те девушки в библиотеке? О Охоте… или что-то в этом роде? Я изо всех сил старалась не подслушивать их разговор, но это довольно сложно, когда они разговаривают достаточно громко, чтобы их слышали все.

Большинство мероприятий, на которые она меня приглашает, планируются заранее, так что я могу все передвинуть, чтобы иметь вескую причину не пойти, если понадобится. Это подло? Конечно. Неужели я провожу все меньше и меньше времени с ней и все больше с мамой? Конечно. Но, по правде говоря, я бы предпочла провести время со своими книгами, чем стать объектом приставаний очередного психопата.

Она кивает и поджимает розовые губы, блеск ярко сверкает в свете ламп.

– Да! Давай, выскажи слова благодарности. Не могу дождаться, чтобы услышать, какая я крутая и клевая лучшая подруга, раз достала для нас официальное приглашение на Охоту, – она машет руками, словно показывает фокус.

– Не знаю, Джек. На самом деле, это не похоже на мероприятие моего типа, и если ты получила приглашение, то как его получила я? У тебя есть кто-то еще на примете?

Джеки закатывает глаза.

– Парень, который меня пригласил, попросил привести друга, а так как ты единственный человек, который мне по-настоящему нравится…

– Даже не пытайся вызвать у меня чувство вины, – предупреждаю я.

Она смотрит на меня своим щенячьим взглядом.

– Да ладно, Бел. Мы почти ничего не делаем вместе. Пожалуйста, пойдем со мной?

Меня так и подмывает отказаться и оставить все как есть, но внутренний голос напоминает о разговоре двух девушек. Призовые деньги. Двадцать пять тысяч долларов.

– Если ты не поддашься искушению пойти хотя бы ради меня, то есть приз в двадцать пять тысяч. Его получит тот, кто первым доберется до хижины.

– Значит, это игра в догонялки?

Джеки улыбается.

– Что-то в этом роде. Хочешь пойти? Пожалуйста, скажи "да". Мы обе можем попытаться выиграть деньги, ну, знаешь, для твоей мамы?

Я должна отказаться. Это был бы разумный, правильный поступок, но, когда твои потребности в чем-то перевешивают твои страхи, невозможно сказать, чего ты не сделаешь.

– Хорошо, пойду, – неохотно соглашаюсь я, надеясь, что не совершила худшую ошибку года. С другой стороны, когда над головой висит такой денежный приз, единственной ошибкой может быть то, что я вообще не стану пытаться.

Глава 3

ДРЮ

Нет ничего более захватывающего, чем погоня. Нет, не так. Погоня – это захватывающе, но держать добычу зубами, пока она умоляет тебя отпустить ее? Это та часть, которая меня всегда заводила. Когда я был ребенком, отец брал меня с собой на охоту. Он хотел научить меня принципам жизни и смерти, тому, насколько священным является лишение жизни… Он и не подозревал, что обрекает меня на провал. А может, он с самого начала знал, насколько я испорчен, и пытался обуздать проблему до ее появления. В любом случае, это не сработало. Только разожгло во мне жажду чего-то настоящего.

Ничто не заводит меня так, как мысль о том, чтобы поохотиться на нее, увидеть, как страх наполняет ее красивые зеленые глаза, а губы приоткрываются, чтобы издать крик ужаса. Это желание и жгучая потребность лишь усиливаются от осознания того, что она не притворяется. Она действительно боится меня, и это возбуждает еще больше. Представляю, как преследую ее, прижимаю к стене и беру то, что хочу. Это было бы так просто. Будет ли она умолять меня остановиться? Будет ли сопротивляться? Я бы с удовольствием ощутил, как ее ногти впиваются в мою кожу. Вместо того чтобы сделать то, о чем молила каждая клеточка моего тела, я позволил ей ускользнуть.

Она считает себя победительницей только потому, что сбежала, и это восхитительно. Когда она поймет, что это я позволил ей уйти, то будет в ярости, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, как вспыхивает огонь в ее глазах. Она другая: маленькая, но свирепая, покорная, но решительная, и теперь, когда привлекла мое внимание, я не позволю ей уйти.

Брожу по главному залу библиотеки, избегая чужих глаз. Я нечасто бываю в этом месте, поэтому чувствую на себе взгляды. Это раздражает, но в то же время заставляет поторопиться. Если бы не был так поглощен своими мыслями, то послал бы всех на хрен, но сейчас меня интересует кое-что другое. Когда прохожу мимо кабинок и направляюсь к выходу, меня осеняет идея. По другую сторону круглого библиотечного стола стоит профессор Стоун. Его взгляд сосредоточен на листке бумаги в руке. Кажется, он знает милую Мэйбел. Возможно, сможет поделиться со мной какой-нибудь информацией.

– Извините, профессор Стоун, – приветствую я и достаю из кармана свой телефон, чтобы показать ему. – Мэйбел уронила свой телефон, и я только что нашел его. Вы, случайно, не знаете, в каком общежитии она живет, чтобы я мог отнести его ей?

На мгновение оторвавшись от листка, он бормочет:

– Э-э, да. Кажется, в корпусе С на третьем этаже. Спроси кого-нибудь из сотрудников, если не сможешь найти.

Ого. Не ожидал, что это будет так просто. Он возвращается к своим делам, а я одариваю его улыбкой золотого мальчика. К счастью, выхожу из главных дверей как раз вовремя, чтобы увидеть ее на тротуаре, разговаривающей с блондинкой, которую пригласил на Охоту ранее. Интересно. Может, сегодня мой счастливый день?

Я прячусь за угол здания, наблюдая, как она осматривает вход в библиотеку, несомненно, в поисках меня. Даже на расстоянии могу сказать, что беспокою ее. По тому, как она постоянно оглядывается через плечо, и по испуганному взгляду, который улавливаю в ее глазах. Держу пари, она чувствует, что я наблюдаю за ней. В венах пульсирует адреналин. Черт. То, что я хочу с ней сделать… Это неправильно и хреново, но мне все равно. Никогда не утверждал, что я хороший парень.

Я наблюдаю из своего укрытия, как она бросает свою рваную сумку в машину и направляется к кафетерию. Как только они оказываются на достаточном расстоянии, выскакиваю из-за угла и следую за ними. Засовываю руки в карманы и натягиваю свою обычную улыбку. Это не более чем плотно надетая маска. Одному Богу известно, что подумают люди, если узнают меня настоящего.

С каждым моим шагом звук крови все громче стучит ушах. Я испытываю искушение похитить девушку, отвезти ее в поместье, привязать к кровати и запереть в своей спальне, но она еще не готова увидеть меня с такой стороны. Кроме того, сейчас мне нужно сделать все возможное, чтобы отец не лез ко мне в самую задницу. Но это не значит, что я позволю ей ускользнуть.

Когда они исчезают внутри, что-то похожее на раздражение вонзается в мою кожу. Я мог бы пойти туда, взять поднос и доверху заполнить его едой. Затем мог бы сесть на сиденье рядом с ней, терроризировать ее шепотом на ухо или наблюдать издалека, давая понять, что я рядом и что она ни хрена не может с этим поделать. Звучит забавно, но я делаю все возможное, чтобы ограничить свое пребывание в кампусе.

Мне и так трудно притворяться, пока хожу на занятия, и еще труднее, когда мое терпение на исходе, как в этот самый момент. Твоя фамилия и имидж семьи – самые важные вещи. Не облажайся. Слышу я низкий, сердитый голос отца, как будто он стоит прямо за мной и произносит эти слова.

На этот раз тебе повезло, Мейбел.

Зная, что очень скоро увижу ее снова, я поворачиваюсь и отправляюсь на прогулку в другую часть кампуса. Свежий воздух несет с собой легкий холодок. Наступила осень, и скоро наступит зима. Наслаждаюсь свежим воздухом и не тороплюсь, чтобы проветрить голову. До поместья моей семьи, которое примыкает к студенческому кампусу, всего около мили⁶ ходьбы.

Сейчас я и несколько моих самых близких друзей живем там. Конечно, мы встречаемся в старом Милл-хаусе, но из-за плотного графика стали делать это реже. Каждый октябрь мы устраиваем Охоту. Это грандиозное событие стало традицией университета более ста лет назад. Изначально Охота была не чем иным, как прославленной игрой в догонялки двадцатых годов.

Лишь десять лет назад произошли изменения, которые сделали это мероприятие более массовым и популярным. Каждый год мы стремимся превзойти предыдущий, и этот год станет первым, когда не будет никаких правил. Разрешается все. Если вы принимаете приглашение и приходите, значит, согласны на все условия. Каждый год для участия в мероприятии выбираются пятьдесят парней и девушек, в основном члены Милл, которые были приняты в общество в прошлом году. Это означает, что новые участники, те, кто был принят в общество после начала года, после Охоты, не смогут участвовать, но… это крутое дерьмо.

Раньше мне было скучно. Всегда одни и те же девушки, и одни и те же фальшивые крики.

Но в этом году все будет по-другому, знаю. Чувствую это всем своим существом. Моя семья была в центре правления Милл с момента его основания три поколения назад. Я полон решимости сделать свое пребывание на посту президента легендарным. Черт возьми, оно уже стало таким, студенты колледжей из других штатов уже умоляют прийти на наши публичные мероприятия. Если бы они только знали, что происходит в тени.

А пока мне нужно сосредоточиться на настоящем. Все, что мне нужно сделать, это убедиться, что Мэйбел придет на мероприятие, и тогда я смогу расслабиться. Смогу воспринять это событие таким, каким оно и должно быть. Впереди – дом. Мои ботинки хрустят по гравийной дорожке, ведущей к старому особняку в викторианском стиле.

Когда-то этот дом был построен деканом университета, а спустя несколько лет мой прадед приобрел его в свое личное развратное пользование.

Он хотел иметь хижину вдали от дома для разнообразных развлечений, устраивая в подвале нелегальные вечеринки с алкоголем для других высокопоставленных студентов кампуса. У моего деда были специфические вкусы, и я ни раз слышал от отца истории о том, как на этой территории проходили вечеринки с перепихоном. Неудивительно, ведь все это началось в "бурные двадцатые".

Когда подхожу к кованным воротам, они открываются, и я бегу по подъездной дорожке к лестнице с входной дверью. Тяжелая деревянная дверь скрипит, когда я открываю ее и проскальзываю под готическими арками. Меня приветствуют витражные стекла и полированное темное дерево, а пряный аромат корицы щекочет нос.

Пэтти, прихрамывая, выходит из кухни и направляется к главному входу, приветствуя меня улыбкой и тарелкой с печеньем. Она выглядит так же, как и всегда, одетая в униформу горничной, которой отец обеспечивает всю прислугу. Ее редеющие темные волосы собраны в тугой пучок на затылке. Ни единой выбившейся пряди.

– Эндрю, милый, возьми печенье. Это сникердудлс⁷, твое любимые.

Моя первая реакция – послать ее на хрен, но я останавливаюсь. Не поймите меня неправильно, Пэтти – милая женщина. На самом деле, из всех, кто у меня есть, она больше всего похожа на бабушку, семью, но вести беседы с сотрудниками отца – мое самое нелюбимое занятие. Я скорее выколю себе глаза, чем вступлю в разговор, который, скорее всего, дойдет до моего отцу и станет нашей следующей темой для обсуждения. Поэтому я просто улыбаюсь и беру один кусочек с предложенной тарелки, и еще один на потом.

С вымученной улыбкой она похлопывает меня по руке и уходит, вероятно, чтобы угостить остальных этим же печеньем. Похоже, это ее жизненная миссия: закормить нас до смерти своей вкусной едой. В остальном, помимо стирки, наполнения холодильника и уборки, она предоставляет нас самим себе, особенно в делах Милл.

Я поднимаюсь по широкой винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. В конце лестницы есть площадка, которая ведет в длинный коридор. По обе стороны коридора множество дверей, которые ведут в несколько спален и ванных комнат. А в самом конце коридора находится моя комната.

Первая комната, в которую попадаю – комната Себастьяна. Себастьян предпочитает тишину разговорам и обычно держит свою дверь закрытой, поэтому я очень удивляюсь, когда вижу, что она приоткрыта. Просуну голову в дверной проем вижу, что он сидит на краю кровати с печеньем во рту и листает книгу в мягкой обложке. Один взгляд на него – и можно подумать, что он просто красавчик: идеально уложенные волосы, дьявольская улыбка и завораживающие зеленые глаза, но, вопреки распространенному мнению, он чертовски умен. Полагаю, это из-за того, что он много читает. Мы знаем друг друга с начальной школы, и не было случая, чтобы он не таскал с собой какую-нибудь книгу. Если он чего-то не понимает, то изучает это, пока не поймет.

Я показываю на книгу.

– Ты научился читать. Когда это произошло?

Не теряя ни секунды, он запускает печеньем в мое лицо. Я ловлю его в воздухе и отправляю в рот. Его взгляд обещает убийство и разрушение, но я лишь качаю головой. Себастьян может быть разным: монстром, засранец, сумасшедшим сукиным сыном, и, поверьте мне, он воплощает в себе все это и даже больше, но также он верный, решительный и самый близкий человек из всех, что у меня есть.

– Спасибо! – говорю я с набитым ртом.

– Если бы ты проводил больше времени, листая страницы в книгах, а не раздвигая девчонкам ноги, мог бы быть хотя бы наполовину таким же умным, как я. – Из его глаз исчезает убийственность, но привычная аура развратной тьмы, окружающая его, остается в воздухе.

Все думают, что я долбанутый, но никто не знает, что такое долбонутость так, как Себастьян. Хотя мое собственное детство было дерьмовым, по сравнению с его детством оно выглядит чертовски здорово. В любом случае, проявлять жалость или оправдываться за прошлое не имеет смысла. Мы не можем этого изменить, но иногда мне хочется сказать ему, что все будет хорошо. Что он пройдет через все это, начнет заново. Его внимание возвращается к книге, а я захожу в комнату, проводя пальцами по книжной полке у двери.

– Раздвигать ноги интереснее, – язвительно замечаю я, усаживаясь в старое кресло возле его кровати. Кладу ноги на ее край, и мои грязные ботинки приземляются на серый плед.

– Серьезно? Где твои манеры? – качает он головой и пронзает меня ледяным взглядом. – Может, ты и мой лучший друг, но у тебя есть пять секунд, чтобы сказать, чего ты, черт возьми, хочешь, пока я не вышвырнул тебя из своей комнаты.

Прежде чем успеваю ответить, он спихивает мои ноги с кровати и отряхивает плед, словно я его как-то испортил. А наша стиральная машинка на что?

– Извини, я оставил свои манеры у входной двери. – Смеюсь я и продолжаю. – Я здесь по официальному делу Милл. Мне нужно знать подробности плана завтрашнего вечера, чтобы принять некоторые меры предосторожности.

Желваки на его челюсти напрягаются и подрагивают.

– Странно. Я думал, ты попросили меня спланировать мероприятие на этот год. Я убедился, что все готово, а ты то спрашиваешь, все ли я выполнил, то пытаешься контролировать мою работу. В таком случае, если все дело в этом, можешь отвалить и спрыгнуть со скал. Я потратил часы, планируя это мероприятие и рассылая приглашения. Друзья мы или нет, но ты не будешь меня допрашивать.

Скалы – это конец участка, где находится наш личный водопад. Это шутка с его стороны – я с детства прыгаю с этих скал.

– Я не подвергаю твою работу сомнениям и не пытаюсь контролировать. Все в порядке, но моему помешанному на контроле нутру нужно больше информации. Особенно с тех пор, как я нашел того, кого стоит пригласить на это мероприятие.

Он пристально смотрит на меня, изучая, несомненно, замечая блеск в моих глазах, который уже давно погас.

– Считай, что мне любопытно, кто она?

– Кто она, не имеет значения. Она даже не назвала мне своего имени. Как только закончу здесь, поговорю с Ли и попрошу его собрать для меня кое-какие сведения. Я использую любую информацию, которую смогу найти, чтобы заставить ее подчиниться. Только сначала мне нужно немного боеприпасов.

– Хм. Когда мы разговаривали в последний раз, ты собирался в библиотеку, чтобы забрать свою работу у того вороватого ботаника. Ты даже не смог бы найти в библиотеке научно-популярную литературу. Как, черт возьми, ты нашел там девушку?

Конечно, этому ублюдку нужно немного поиздеваться надо мной. Библиотека – не мое обычное место времяпрепровождения, и я не часто туда захожу, возможно, именно поэтому Мэйбел так долго оставалась вне поля зрения.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Во-первых, ты придурок. А во-вторых, это не я ее нашел. Забавно, но она сама нашла меня. Как будто судьба преподнесла мне ее на золотом блюдечке. На самом деле, это случайность. Не могу дождаться завтра, чтобы увидеть страх в ее глазах, причем настоящий, а не наигранный, как это бывает каждый год. Хочу услышать ее крики, почувствовать запах паники и ощутить, как ее киска крепко сжимает меня.

Его глаза темнеют, и я узнаю этот взгляд. Он уже давно ищет что-то похожее, но он ничего не получит. Мэйбел моя. Вся, блядь, моя.

– Поздравляю, дружище. Рад за тебя, и, если ты решишь поделиться, мы могли бы отлично провести время вместе. Я уже вижу это. Это навевает приятные воспоминания о том годе, когда мы поймали ту маленькую пугливую лань. Как ее звали? Вивиан?

Меня мгновенно переполняет раскаленный гнев, и я сжимаю руку в кулак, готовый замахнуться на него. Это внезапно и неконтролируемо, но, что еще важнее, меня это пугает. Я никогда не испытывал такой эмоциональной реакции, когда речь заходила о девушке и о том, чтобы поделиться ею. Черт возьми, делиться – это круто, и мы с Себастьяном часто это делали, так почему же при одном упоминании об этом я подумываю оторвать его голову и насрать ему в глотку?

– Полагаю, судя по убийственной ярости в твоих глазах, ты не хочешь со мной делиться?

Качаю головой, сдерживая ярость.

– Нет, по крайней мере, не в первый раз.

Себастьян пожимает плечами.

– Ну и ладно. Теперь, что касается мероприятия и того, что тебе нужно знать. Могу сказать, что тебе не повезло. Ты узнаешь обо всем тогда же, когда и остальные.

– Засранец, – шутливо ворчу я и встаю со стула. Если бы я действительно хотел что-то узнать, я бы легко это сделал. Один телефонный звонок дал бы мне всю необходимую информацию, но для этого пришлось бы поговорить с отцом, а я бы предпочел этого не делать.

– Иди подостовай Ли. Мне нужно дочитать эту книгу.

– Ты такой зануда, – бросаю я через плечо, поворачиваясь, чтобы выйти из его комнаты.

– По крайней мере, я сам могу писать свои работы, – возражает он, и я отдаю ему должное. У него гораздо больше терпения, чем у меня. Я умен в предметах, в которых мне нужно быть умным. Остальное неважно. По крайней мере, так думает мой отец – и обеспечивает это.

Желая получить информацию о Мэйбел больше, чем поиздеваться над Себом, я отправляюсь прямиком в комнату Ли.

С другой стороны двери орет Дрейк⁸, да так громко, будто она открыта. Я бы постучал, но какой, черт возьми, смысл? Взявшись за медную ручку, поворачиваю ее и распахиваю дверь. Хотелось бы сказать, что удивляюсь, когда мой взгляд сразу же падает на киску какой-то случайной девушки, но это не так. Она стоит на коленях на краю кровати и глубоко, как профессионалка, заглатывает его член.

Стоя в дверном проеме, прислоняюсь к косяку, скрестив руки на груди. Голова девушки с неистовостью мотается вверх-вниз, и мой взгляд останавливается на Ли, который держит ее за волосы. Его руки направляют ее движения, голова откинута назад, глаза закрыты. Как будто чувствуя мое присутствие, он распахивает глаза, наклоняется вперед, и через секунду на его лице появляется улыбка.

Застенчивость в этом доме ни к чему. Секс – такая же норма, как стирка белья. Я видел члены всех своих друзей и даже нескольких незнакомцев. По сравнению с большинством вещей, которые видел, это обычное дело.

Я постукиваю по своим воображаемым часам и ору, перекрикивая тяжелый ритм, чтобы меня услышали.

– Мне нужны твои навыки, так что, пожалуйста, поторопись, черт возьми.

– Только ты можешь испортить хороший минет. – Фыркает он и крепче обхватывает шею девушки сзади, почти с яростью трахая ее рот.

Она давится, отталкивая его. Слабая попытка вырваться, тем более что это только побуждает его усилить хватку и двигаться быстрее. Он стискивает зубы, его глаза полуприкрыты. Я стою и незаинтересованно наблюдаю. Мои мысли заняты совершенно другим человеком. Еще несколько толчков, и он кончает ей в рот. Закончив, она наклоняется к нему, вероятно, спрашивая, когда он собирается отплатить ей тем же, но тот качает головой.

– Спускайся в низ и жди. Я найду тебя, когда настанет твоя очередь.

Вот так. Ее губы размыкаются, готовясь высказать возражение, но пронзительного взгляда Ли достаточно, чтобы заставить ее подхватить с пола платье и выйти из комнаты. Она надевает его, направляясь ко мне, а я остаюсь стоять в дверном проеме, вынуждая ее протиснуться мимо, чтобы пройти.

Он выключает аудиосистему. Отсутствие дурацкой музыки ощущается почти совершенно.

– Твоя подружка? – поддразниваю я.

– Ты лучше всех знаешь ответ на этот вопрос. Она хотела мой член, и я дал его ей. Если это можно считать дружбой, то конечно. В противном случае – нет.

Я могу лишь засмеяться. Отец Ли думает, что тот никогда не подарит ему внуков. Гомофобный осел не понимает, что быть бисексуалом – не то же самое, что быть геем. Из всей нашей компании Ли кажется самым стабильным, так что это ему это на руку. Он также первым прыгает в любую передрягу, с любой крыши и с любого моста. Скорее всего, он последует за одним из нас, придурков, вниз. Его социальному положению в университете способствует и то, что его отец владеет технологической компанией с миллиардным оборотом. Ли научился взламывать компьютеры, пока учился ходить. Это в его крови. Если бы только отец больше поддерживал его. Спрыгнув с кровати, он исчезает в ванной и выходит оттуда через минуту в баскетбольных шортах, низко сидящих на бедрах.

– Тебе нужны мои навыки?

– Да. Мне нужна информация, все, что сможешь найти.

Я подхожу и сажусь рядом с его столом, пока он опускается в свое кресло и придвигается к компьютеру.

– Разумеется, нужна. Хорошо, что у тебя есть такой друг, как я, а? – ухмыляется он. – Так как ее зовут?

– Мэйбел. Я нашел ее в библиотеке. Ну, вообще то, это она нашла меня. Она живет в общежитие неподалеку. Отказалась назвать мне свое имя и попыталась сбежать. Оказалось, с ней сложнее, чем я ожидал. Теперь мне нужно узнать о ней все.

Каким человеком я кажусь, зная, что меня возбуждает возможность использовать что-то против нее? Шантаж, белая ложь, секреты. Если могу использовать это как оружие, я это сделаю. Все, что угодно, лишь бы заставить ее подчиниться.

– А-а-а, понял. – Ли не задает вопросов, да и зачем ему это? Он знает, что к чему, и насколько жестоким может быть мир.

Не поймите меня неправильно. Ли может показаться самым нормальным из нас, но у него есть свои демоны и секреты. Его пальцы легко скользя по клавиатуре, пока он взламывает студенческую базу данных университета. Загружает ее университетский профиль менее чем за 2 минуты. Я наклоняюсь вперед и пристально смотрю на экран. Это она, и мое сердце снова начинает биться чаще. Каждый мускул напрягается, подготавливаясь к тому, что должно произойти. Предвкушение убивает, а я даже не уверен, будет ли она на мероприятии. Не важно, пойдет она или нет. Я найду способ заманить ее в лес. Просто мероприятие было бы более легкие способом.

– Это она, – объявляю я.

Ли кивает и еще раз изучает экран.

– Она милая и слегка заучка, но определенно не в твоем вкусе. Это месть или что-то другое?

– Это не месть, и я знаю, что она не в моем вкусе. Может, именно поэтому я так хочу заполучить ее. Не знаю, но точно знаю, что мне нужно, чтобы ты прислал мне о ней все, что сможешь найти.

– Просто пригласи ее на Охоту. Тогда сможешь поймать ее первым и делать с ней все, что захочешь.

– Таков план, гений. Однако она умная девочка. Мне нужно быть уверенным, что она придет, а если не придет, у меня будет подходящи способ шантажа, чтобы использовать его против нее.

– Звучит так… – Ли прищуривается и пристально смотрит на меня. – Ты собираешься с ней встречаться или что-то типа того? Потому что, это звучит так, будто ты хочешь, чтобы она стала твоей девушкой.

Так ли это? Блядь.

– Нет. Ты же знаешь, я только трахаюсь, никаких отношений. Мой план – заявить на нее права и трахать до тех пор, пока она мне не надоест. Но она не такая, как все, и, судя по всему проблемная. Поэтому мне нужно что-то против нее.

– Логично. – Он кивает, возвращая свое внимание к компьютеру. Затем прокручивает экран вниз, щелкая по еще нескольким вкладкам. Мгновение спустя появляется файл, содержащий ее точный адрес, адрес родителей, ее текущий средний балл, расписание занятий и информацию о девушке, с которой я ее видел и которая, как я теперь знаю, ее соседка по комнате.

Быстро достаю из кармана мобильный телефон и делаю снимок.

– Отправь мне все это.

– Без проблем, – бормочет он, пробегая глазами по экрану и что-то читая. – Похоже, мисс Мейбел Джейкобс в этом году несколько раз посещала университетского психотерапевта. Судя по всему, она страдает от депрессии, тревожности и посттравматического синдрома. Интересно, что происходит у нее в голове. Уверен, что хочешь ввязаться в это безумие?

Его вопрос оставляет неприятный привкус во рту.