Текст книги "Слезы красного квазара (СИ)"

Автор книги: Драголайн Даррен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Нео. Возвращение и признание

У одного из ангаров царил настоящий хаос. Медики кричали на военных, что хотели допросить пострадавших прежде, чем те окажут им необходимую помощь. От их ора болела голова, и стоящий у стыковочного окна ректор прижал уши.

Рядом с ним стоял Кинет. И если замиейц контролировал выражение своего лица, то профессор выглядел крайне встревоженно. Ему не нравились отчеты Крика. Он переживал за жизни, что находились на борту корабля.

– За всю свою долгую жизнь ты так и не научился принимать смерть как нечто естественное, – Старто усмехнулся, но совершенно нерадостно.

– И никогда не приму, – сухо ответил Кинет. – Никто из них не умрет.

– Слышал новость о том, что в ближайшее время академию почтут с визитом члены Совета и Аста-Кир? Уверен, что прилет последней тебя невероятно обрадовал.

Кинет промолчал, и отсутствие ответа сказало Старто куда больше, чем он желал услышать. Аста-Кир испытывала нездоровую любовь в этому отродью, что так ненавидел ректор. Он мечтал развязать себе руки и убить Кинета, что одним своим видом уничтожал с трудом выстроенное душевное равновесие.

Но он не смел.

Не смел ослушаться матери замийцев, и потому мог лишь с презрением смотреть на невысокого андроида.

– Волнуешься за своего человека?

– Зачем ты спрашиваешь меня об этом, Старто? – грубо ответил Кинет. – Ты знаешь обо всем, что происходит в стенах академии. Для чего ты мучаешь меня расспросами?

– Я хочу получить соответствующую плату за то, что позволил твоему человеку отправиться на задание. Твоя просьба была удовлетворена. Я лишь желаю получить от тебя соответствующую благодарность.

Старто будто избегал называть Джойса по имени. У замийца превосходная память, и то, что он упрямо продолжал называть юношу “твой человек”, изрядно трепало нервы Кинету.

– Я помню наш уговор, Старто. И я намерен сдержать слово со своей стороны. И я надеюсь на то, что и ты сдержишь свое.

– Это слово дал тебе не я, а первый ректор, – устало качнул головой Старто. – Мне ненавистна мысль об этом, но я вынужден сдержать данное им обещание. В конце концов Аста-Кир непременно убьет меня, если я решу своевольничать.

– Великая женщина. Надеюсь на то, что ее жизнь продлиться как можно дольше.

Старто сжал зубы.

– Надеюсь.

Из гиперпространства выпрыгнуло три корабля: огромный белый крейсер и два черных, что рядом с крупным товарищем напоминали мошкару. Они стремительно приближались к стыковочному мосту.

Белоснежный бок Крика практически коснулся поверхности академии. И когда место стыковки стало приближаться, корабль замедлил свой ход.

– Приготовьтесь принимать раненых!

Как только мост соединил корабль и академию, а пространство между ними наполнилось воздухом, люки открылись. Медики и солдаты рванули на судно.

Кинет хотел пойти за ними, но ректор остался на месте. И этот немой приказ он понял лучше любого другого. Он остался радом с ним, но глазами искал любое движение на борту корабля.

И очень скоро появились несколько солдат. Они шли рядом с кадетами, придерживая тех по мере необходимости. Вскоре появилась и Бернардайн. Вокруг нее кружили медики, но она всячески отбрасывала их руки.

Но после он увидел Джойса. Юноша, что сиял ярче звезд, на носилках напоминал лишь собственную тень. Кинет не выдержал. То, что ректор ненавидел публичное проявление эмоций, он знал прекрасно. Но сейчас ему совершенно не до этого. Его ученик пострадал. И это исключительно его вина.

Кинет оказался у медиков, стоило только тем спуститься.

– Как ты, Джойс? – неприкрытое беспокойство звучало в голосе. Будь в теле нечто, напоминающее сердце, оно наверняка неприятно бы заныло.

Парень открыл свои глаза. Сейчас они совсем не такие яркие, какими их помнил Кинет. Янтарь стал походить на тусклый мед. Но все же улыбка коснулась губ раненого исследователя.

– Я оказался совершенно бесполезным на той планете, Кинет, – устало ответил он.

– О чем ты говоришь?

– Когда на нас напали, то я стал мертвым грузом для команды.

Кинет хотел зарычать на него за столь глупые слова.

– Джойс, ты – исследователь! То, что ты не смог помочь команде во время нападения – естественно. Я бы удивился, борись ты с ними на равных.

Джойс горько хмыкнул. Слова профессора его не убедили, но все же он почувствовал некое спокойствие. Возможно это связано с возвращением в академию.

Все закончилось. Он вернулся живым. И только это важно в данный момент.

– Мы отнесем его в лазарет, – ответил один из медиков. – Не переживайте, мы быстро поставим его на ноги.

– Плевать на скорость, – все же рычащие ноты появились в голосе Кинета. Скорее всего неисправный голосовой модуль вновь давал о себе знать. Профессор так и не смог починить его до конца. – Сделайте это медленно, что чтобы у него не было никаких осложнений .

– Хорошо, профессор.

Кинет смотрел на то, как Джойс и остальные студенты исчезли в коридоре. И лишь после этого он смог отойти.

– Я в полном порядке, – донесся голос Бернарадайн. – Я способна идти сама.

– Мэм, у Вас обильная кровопотеря. Прошу, позвольте Вас хотя бы придержать.

– Я знаю пределы своего тела. Я смогу дойти до ближайшего медицинского отсека самостоятельно.

Капитан все такая же упрямая, какой ее помнил Кинет. Юная спесь с нее сошла, но все же некоторые черты сохранились и до этого цикла. Мужчина рад, что хоть что-то в стремительно меняющейся галактике осталось неизменным.

– Бернардайн, – поприветствовал он капитана.

– Профессор Кинет, – она оторвала свое внимание от надоедливого медика. Осколок в плече заблестел в белом свете.

– Мы рады, что вы вернулись живыми, – к ним подошел ректор. Когти на ногах, скрытые длинной темно-зеленой мантией, громко звенели от каждого шага. – Советую тебе прислушаться к медикам. Не стоит слишком долго оставлять эту рану необработанной.

– И все же я хочу поговорить с вами, пока мой разум ясен. Меня ждет операция, я скорее всего несколько циклов я буду не в своем уме.

– И что же такого срочного ты хотела сказать?

– Меня беспокоит то, что в зеленой для нас зоне обитают приспешники вентросов. Я рекомендую вам немедленно прекратить вылазки на все необитаемые по нашим данным планеты.

– Произошедшее с вами не осталось без внимания, – кивнул ректор. – Я отозвал тысячи экспедиций и послал сообщение Совету. Уверен, в ближайшее время все планеты-заповедники будут заново изучены для подтверждения своего статуса.

– Огромное спасибо, – поблагодарила она Старто, после чего повернулась к Кинету. – И я хочу извиниться перед вами. Вы доверили мне безопасность своего помощника, а я не смогла уберечь его.

Кинет на нее совершенно не злился. Бернардайн казалось, что ее одарили самой мягкой и искренней из всех возможных улыбок.

– Вы все вернулись, а это – главное. Не кори себя за произошедшее. Это не твоя оплошность. Произошедшее – упущение Совета. И только они должны отвечать за случившееся.

Слишком громкие слова. Кинету не стоило говорить о Совете в таком ключе, когда вокруг находились солдаты. Но ему совершенно все равно.

– Кстати, Бернардайн, – Старто внезапно вспомнил о разговоре, что состоялся у него сразу после вылета Крика на задание. – Некоторое время назад со мной связался твой брат. Он очень хочет поговорить с тобой.

Лицо женщины посерело. Если бы ректор не знал о ее сложном взаимоотношении с братом, то стал бы винить в этом рану.

Отношения между близнецами были сложными с самого начала их рождения. Если Бернардайн подавала большие надежды, то Аарон являлся позором семьи. Его всегда оставляли в тылу. Каждый знал, что тот ни на что не годен. И однажды между сестрой и братом произошла крупная ссора, из-за которой женщина попросила о переводе в другой сектор. Она очень не хотела видеть его лица.

– Что ему нужно? – холодно ответила она. Ответ ее совершенно не интересовал. Только из вежливости она задала ректору вопрос.

– Он очень встревожен изменениями, произошедшими в твоем послужном списке.

– И чья в этом вина?

Старто добродушно хохотнул. Клыки в его пасти опасно заблестели.

– Признаю свою вовлеченность, – посох в его руках качнулся. Разноцветные кристаллы и жемчужинки отбросили цветные блики. – И все же я советую тебе связаться с ним. Не знаю, что именно произошло между вами, но в столь трудное время нам необходимо держаться рядом с близкими. Пусть Аарон не самый лучший человек, но он все еще твой брат.

– Мой брат умер, – злобно ответила она. – Велор умер во время атаки на Миартарту, и Аарон ничего не сделал, чтобы это предотвратить.

– Берн, – Кинет попытался прикоснуться к ее здоровому плечу, но та отпрянула.

– Извините за грубость, профессор. Я, пожалуй, пойду. Кровопотеря все же помутила мой рассудок.

– Давай я провожу тебя, – предложил Кинет.

– Не стоит, – она приподняла здоровую руку, прося профессора остаться на месте. – Я дойду сама.

– Не переживай о туруанцах и Кемане, Бернардайн, – попытался успокоить ректор. – Уверен, что армия уже нашла их.

Беловолосая лишь кивнула. Судьба преступников ее мало интересовала. Для нее важность имела лишь жизнь студентов, которых она и Крик вернули в академию. Со всеми остальными делами должен разбираться Совет, а не она.

По спине прошел неприятный холодок. Осознание того, что ее сейчас поместят в наркоз, вызывало неприятные ощущения. И все же она направилась в медицинский отсек, чтобы чертов осколок, наконец, вытащили из тела.

Когда она ушла, а Крик отстыковался от академии и повис рядом с клыком, ректор вновь посмотрел на Кинета. Невысокий мужчина практически не двигался, и лишь блеск серебристых глаз выдавал в нем некое подобие жизни.

Пусть его тело и вовсе не живое.

– Старайся не встречаться с Аста-Кир или советниками во время их визита. Но если вдруг столкнешься с кем-то из них, то не опозорь меня и академию. Твое положение такое же шаткое, как и мое собственное.

– Я все понял.

Старто кивнул. Его посох громко ударил по полу, когда он направился к выходу.

– А, совсем забыл, – он остановился и обернулся. – Можешь взять немного жидкости для исследования твоего мальчишки.

– Джойс, – сурово произнес Кинет. – Мальчишку зовут Джойс.

– Да, конечно. Можешь взять для Джойса немного шайктии.

После этих слов он покинул ангар, оставляя Кинета в полном одиночестве.

Теперь академия ощущалась совершенно иначе.

Раньше она напоминала огромную неприступную крепость с холодными стенами и тяжелым воздухом, делая пребывание в ней невыносимым. Теперь же она походила на дом, что заботливо открыл свои двери после долгого и тяжелого путешествия.

Сейчас было время отбоя.

После всевозможных исследований и процедур Нео отпустили. Она чувствовала себя относительно неплохо. Лишь усталость давала о себе знать редкими зевками. Тело хотело отдохнуть, но мысли не позволяли девушке просто лечь в кровать и уснуть, а потому она вышла в коридор и села напротив окна.

Все та же картина перед глазами. Планета, вокруг которой дрейфовала академия, повернулась другой стороной. Но это все еще она. И эта неизменность успокоила девушку.

Одной рукой она обнимала себя за колени, а другой касалась повязки на шее. Врач зашил порез, но он сообщил, что токсины от яда не позволят тканям срастить без следа. И теперь до конца жизни Нео будет носить шрам на своей коже. Будто метка, напоминавшая о ее первой вылазке.

В каком-то плане девушка даже радовалась этому. Если доживет до преклонного возраста, то с гордостью будет рассказывать молодежи о том, как героически сражалась с ведьмой неизвестного вида. Возможно даже приукрасит, чтобы вызвать как можно больше восхищения.

От этой мысли она улыбнулась.

– Не спишь? – раздался сзади знакомый голос.

Нео не стала поворачиваться. Она слышала чужой выдох и шаги, а после увидела фигуру, что села рядом с ней. Айро был так близко, что девушка могла ощутить кожей тепло, исходящее от его тела.

– Не спится.

Он кивнул.

– Тоже.

Некоторое время они сидели в полной тишине. Айро думал о чем-то своем, в то время как Нео переживала о возвращении к рутине. Совсем скоро подъем. Ей придется прийти на занятия и вести себя так, будто ничего не произошло. Словно совсем недавно ее не преследовала Кемана, а Крик не осушил часть океана ради их спасения.

– Интересно, – начала девушка, – что будет с Бернардайн и Криком?

– Скорее всего после выздоровления их ждет суд. Все же Крик нарушил закон, пытаясь спасти нас.

– Надеюсь, что они отделаются малой кровью.

– Надеюсь, – Айро кивнул. – Они важная стратегическая единица. Если суд вынесет суровый приговор, то армия потеряет один из лучших кораблей. И самого лучшего капитана.

Нео слегка качнулась из-за того, что попыталась скрыть смех.

– Что? – усмехнулся Айро. Его синие глаза в такие моменты казались особенно яркими.

– Просто меня забавляет то, как ты превозносишь Бернардайн. Твой личный кумир? Обычно парни фанатеют по спортсменам, а не капитанам космических кораблей, – беззлобно подшутила девушка.

Айро не стал отвечать. В данный момент это совершенно не нужно.

Долгое время они сидели и смотрели на парящую планету и кружащий вокруг нее пояс астероидов. Тихий гул клыка теперь не раздражал, а успокаивал. Как и мирное дыхание Айро, что сидел совсем рядом.

– Айро, с момента нашего вылета прошло чуть более двух циклов. Ты можешь в это поверить?

– Да, вполне, – кивнул он. – Но это были два самых тяжелых цикла в моей жизни.

– Думаю, что и в моей тоже, – она задумчиво промычала. – Хотя нет, я соврала. Самым тяжелым моментом в моей жизни было знакомство с тобой.

Лицо Айро смягчилось от ее признания. И пусть под глазами все еще залегали тени от усталости, юноша никогда не выглядел настолько расслабленным.

– Кажется, этот разговор уже происходил между нами в немного иной обстановке.

В воспоминаниях сразу появился тренировочный спарринг.

– Да, нечто подобное я уже говорила. И, как мне кажется, скажу еще не раз.

– А я вновь напомню о том, что ты плюнула в меня бумажкой, чертова лама.

– Эй! – воскликнула девушка и слегка хлопнула Айро по плечу. – Мы договорились не вспоминать об этом! Это произошло именно в этом месте!

– Что-то не припомню того, чтобы я обещал забыть нечто подобное. Тогда я чувствовал себя крайне унизительно.

– Я же извинилась!

– Что-то не припомню.

Нео замерла. Айро, что раньше не подпускал к себе абсолютно никого, в данный момент... дразнил ее? Это так же удивительно, как и первый самостоятельный полет.

– Не играй со мной, Айро, – томно прошептала Нео. Она прищурилась, а губы растянулись в хитрой улыбке. – В спарринге я куда круче тебя. Уверена, что есть и другие вещи, в которых ты никогда меня не превзойдешь.

– И в чем же? – Нео никогда не думала, что в синих глазах может появиться огонь. Но именно это она и видела.

Он слегка наклонился в ее сторону. Чужое дыхание коснулось кожи, и Нео захотела сделать что-то настолько абсурдное, что до конца своей жизни будет вспоминать это в моменты высшей неловкости. Синие глаза следили за каждым движением. Нео казалось, что прямо сейчас перед ней сидел сытый хищник, о мыслях которого она могла лишь догадываться. Быть может он давал ей возможность отступить. Или, что вероятнее, готов хватить при малейшем неверном движении.

В этот момент Нео решила просто плыть по течению. Она наклонилась без какого-либо плана. Прекрасно осознавала, что происходящее полностью изменит их отношения. И совершенно неизвестно, в какую сторону.

Но когда его губы встретились с ее собственными, единственное, о чем она могла думать, так это о горячей коже парня, сидящего рядом.

Поцелуй мягкий, практически целомудренный. Нео прикрыла глаза от блаженства. Почему-то рядом с пылким Айро ей совершенно не хотелось спешить. Его горячие губы ощущались приятнее любых всевозможных ласк, а теплое дыхание успокаивало сильнее ножа под рукой. В этот момент Нео чувствовала, будто плыла по самой спокойной реке, где течение размеренно вело ее лодку в неизвестное будущее.

Воздуха стало не хватать. Как бы сильно Нео не хотела продолжить, она прекрасно понимала, что стоит немного отступить.

Она слегка отпрянула. И легкое возмущение вспыхнуло в груди, когда она встретилась с самодовольной улыбкой Айро.

– Если ты считаешь это мастерством, – усмехнулся он, – то у меня для тебя очень печальные новости.

– Да? – ее бровь слегка изогнулась. – Тогда покажи мне, мастер, в каком из моментов я оплошала?

– Думаю, что на это понадобиться слишком много времени.

– До подъема еще очень далеко, Айро, – ее рука легла на его колено.

В итоге Нео так и не поняла, кто из них потянулся первым. Она помнила лишь то, как чужие губы коснулись ее собственных. Как крепкие руки притянули ее за талию и усадили на колени. Крепкое тело под ее руками напряглось от незамысловатых ласк.

Они знали, что до чего-то серьезного в данный момент не дойдет. Не то время и место. И все же они рискнули поддаться внезапному порыву. В голове на тик промелькнула мысль о других студентах или Ситрео-Та, что мог ходить по коридорам и следить за порядком. Но так же быстро они и исчезла, стоило только ласковым рукам парня скользнуть под футболку.

В этот цикл лишь одинокая планета стала свидетелем медленно разрастающихся чувств. И вид позади Нео завораживал так же сильно, как и парень напротив.

Джойс. Успешное завершение

Джойс испытывал невероятное воодушевление. Прямо сейчас благодаря нескольким мониторам он следил за движениями робота, что производил в реальность его эксперимент. Ректор любезно выделил не только воду шайктии, но и небольшой корабль, который в случае неудачи взорвется за пределами академии.

Как только он проснулся, то принялся готовить инструменты из добытых материалов. Кинет и некоторые другие исследователи просили остановиться и дать организму отдохнуть. Даже Хелен, что все еще испытывала неловкость из-за произошедшего, несколько раз уговаривала его не перетруждаться.

Каждого Джойс благодарил за заботу, но после всегда возвращался в лабораторию. В одной из комнат находилась огромная печь. Ее использовали редко, и Джойс нашел в себе исключительный талант к ковке. Пусть и не сразу, но под руководством одного из опытных исследователей ему далось изготовить закольники необходимого размера.

Все было идеально. Он создал инструменты, получил воду и корабль, на котором мог контролировать каждое действие робота. Все шло слишком хорошо. И это отсутствие ошибок напрягало привыкшего к оплошностям исследователя.

Самым тяжелым во всем этом то, что рядом не было Кинета. В последнее время профессор стал все реже появляться в лаборатории, оправдывая это попытками стабилизировать кристальное сердце, что они вырвали из лап Кеманы. Никто не мог его винить. Все же чужая жизнь всегда важнее любого исследования.

Робот взял закольник. Полностью белый кусок железа частично окунулся в темную воду. А потом железная рука взяла молоток.

Джойс чувствовал, как у него вспотели руки. Он наклонился ближе к мониторам, пытаясь рассмотреть все, что происходило. Но темная жидкость не давала возможности увидеть кристалл.

А затем робот занес молоток над головой. Джойс зажмурился, ожидая взрыва. В голове возникали самые разные картины исхода. В них практически не было варианта того, что все получилось. Обязательно что-то шло не так и Джойс терял кристалл.

Но когда связь не прерывалась, юноша посмел открыть глаза.

Робот все так же стоит рядом с контейнером. Рука с закольником полностью погружена в воду. И когда робот ее вынимает, то Джойс не может сдержать радостного ликования.

Железные пальцы держали маленький красный кристалл. Именно тот размер, что ему необходим. Стеариновый камень не разорвало, и это чудеснее любой из хороших новостей, что слышал Джойс.

– Продолжим в следующий раз, – ответил он роботу через голосовое управление.

Нельзя терять образец из-за желания получить как можно больше кристаллов необходимого размера. Стоило провести изучение осколка, а не продолжать разрушать целый камень.

Как только он увидел, что робот стал складывать инструменты, Джойс бросился к выходу. Ему не терпелось поделиться своей радостью с профессором.

В уже знакомом ангаре его встретил Жемчуг. Венатор счастливо завилял хвостом, когда знакомый человек подошел к нему.

– А ты куда крепче, чем я думал, – усмехнулся зверь, поднимаясь с насиженного места. – Предполагал, что еще несколько циклов проваляешься в лазарете.

– Спасибо, что заходил, – перебил Джойс. Его слова, кажется, очень смутили венатора, потому как тот вздернул головой.

Медсестра сообщила, что Жемчуг навещал его во время сна. И это поддержало Джойса, что все это время чувствовал себя некой обузой. Принять слова Кинета о том, что он не обязан уметь драться, оказалось сложно. Но он смог. И Жемчуг стал одной из причин, по которой он это сделал.

– Как же я могу не зайти к другу, – усмехнулся он. – К профессору?

Джойс кивнул и уже знакомыми коридорами добрался до лаборатории профессора.Поднес запястье с новыми часами к консоли. Дверь открылась, пропуская ученого внутрь.

Запах жженого масла и озона оказался крайне неожиданным. Он не неприятен, но от столь странного смешения Джойс поморщился.

Лаборатория погружена в мрак, и единственным источником освещения стало живое сердце. Бледно-розовый огонек в центре стремительно разрастался. Джойс даже у входа видел то, как трепетали краски под его стенками. Оно все еще слабое, но с каждым циклом наращивало все больше сил. Кинет искренне старался удержать в нем жизнь.

Сам профессор обнаружился лишь тогда, когда глаза Джойса привыкли к скудному освещению и смогли разглядеть очертания всего вокруг. Кинет сидел за одним из столов, совсем недалеко от кристалла. Положив голову на железную поверхность, мужчина не подавал никаких признаков активности.

– Кинет?

Тот не сдвинулся. Джойс обошел стол, чтобы коснуться наставника, и практически споткнулся о кабели. Проследив за ними, он обнаружил, что те скрывались под халатом Кинета.

Джойс еще никогда не видел, как заряжался андроид. Ожидал, что тот лежит в какой-нибудь капсуле или безвольным роботом стоит на платформе.

С Кинетом все иначе. В этот самый момент он выглядел живым, как никогда. И это должно пугать, но Джойс слишком привык к необычности своего наставника.

Внезапно он вспомнил о загадочной двери. Той самой, что сейчас скрывалась в полной темноте.

Джойс постарался гнать дурные мысли из головы. Визит сюда необходим для того, чтобы рассказать Кинету о его успехе. Крайне опрометчиво пользоваться чужим доверием. Ведь профессор дал Джойсу доступ в лабораторию. Скорее всего это высшая степень доверия, на которую он способен. Территориальный Кинет имел склонность прятаться от остальных ученых, и то, что он дал Джойсу доступ через часы, говорило о многом.

Последний стиснул зубы. В данный момент все складывалось слишком неправильно. Кинет должен работать, а не мирно заряжаться. Джойс же – рассказывать о своих успехах, а не мысленно проникать в чужие комнаты. Все в сложившейся ситуации неправильно.

Взгляд упал на кристальное сердце. Пусть это и глупо, но Джойс надеялся получить от него совет. Но камень не обладал телепатией и возможностью говорить, а сам юноша так и не проронил ни слова.

И когда он ощутил, что никто ничего не видел, Джойс шагнул в полную темноту. Он прекрасно помнил, где располагалась дверь, и когда подошел достаточно близко, то включил фонарик на часах.

Стоило только оказаться перед дверью, как на плечи упал огромный камень, созданный из чувств вины и предательства. Любопытство тянуло его, пусть он и понимал, что вторгался в чужую жизнь. Он не имел на это никакого права.

И все же он оказался перед загадочной комнатой.

Никакого кодового замка или панели, абсолютно ничего. Дверь поддалась легкому нажатию. Джойс выдохнул и зажмурился. Вновь взвесил все “за” и “против”. Последнего куда больше, но в этот раз он не стал слушать свою рациональную часть и сделал шаг в комнату.

Тайник Кинета представлял собой крохотное помещение, где вся мебель состояла лишь из стола, стула и огромной белой доски. Джойс заметил, что Кинет так же как и он предпочитал обычное письмо интерактивному. Доска исчерчена всевозможными вычислениями. Подойдя ближе, Джойс разглядел уже знакомые расчеты, среди которых появлялись неизвестные символы. Подобное письмо он уже видел. Похожими символами исчерчены доски в лаборатории, где заряжался Кинет.

Это уравнения, рассчитывающие вероятность выхода энергии из стеаринового кристалла. Именно эти задачи решал Джойс. Кинет дал ему подсказку, но решение так и не выдал. Будто ждал, что юноша сам решит непосильную задачу. И Джойс справился. И от осознания того, что Кинет в него верил, в груди появилось очень приятное тепло.

Так в него верили лишь родители и старый учитель замиец.

В целом комната не представляла из себя ничего удивительного, из-за чего Джойс испытал жгучее разочарование. Он представлял загадочные записи, о которых говорила Хелен, или даже настоящее тело Кинета, погруженное в воды шайктии. Он ожидал абсолютно все, но никак не пустое помещение.

Джойс собрался уходить. Покинуть место и сделать вид, будто никогда здесь не был. Но как только его рука коснулась двери, на пол у ног что-то упало. Юноша уставился на смолистую каплю, что некрасивым пятном расползлась по железу, когда Джойс размазал ее ботинком. Лишь сейчас он заметил, что на полу уже были подобные пятна.

Он поднял голову. Фонарик на часах не доставал до потолка, из-за чего пришлось поднять руку. То, что он увидел, ввергло в шок.

На серебристом потолке нарисованы странные символы. Среди них изредка попадались некоторые, что очень походили на древние наскальные рисунки, которые можно найти в учебниках. Но в основном они походили на хаотичное смешение линий, кружков и треугольников. Абсолютно все символы шли не в сторону, а по окружности. И в центре всего этого нарисовано змееобразное существо. Изначально Джойс посчитал это лишь крупным центральным символом, но чем больше он смотрел, тем больше видел в нем отличительные от данной письменности черты.

Это рисунок. Не слово или буква.

Некоторые символы блестели сильнее других. Тот, кто нарисовал это, закончил совсем недавно. Джойс невольно открыл дверь и посмотрел в комнату, где спал Кинет. Размеренное свечение камня окрашивало серебристые волосы в неоново-розовый. Привычная бледность ушла и, казалось, кожа профессора стала слегка румяной. Совсем как у живого человека.

Неужели это он нарисовал? Роста Кинета недостаточно, чтобы дотянуться, а состояние роботизированного тела отрицало идею того, что он мог двигаться не как человек. Если это он, то должны существовать приспособления для письма.

Но в данный момент не это интересовало Джойса. Значение имела лишь причина, по которой Кинет нарисовал столь странный круг из неизвестных символов.

Джойс уверен, что спрашивать бесполезно. Кинет увильнет от ответа, а сам исследователь может потерять столь необходимое доверия со стороны наставника. Он не мог пойти на такое, а потому быстрыми движениями Джойс сделал панорамный снимок потолка. Благодаря вспышке на часах он понял, что линии нарисованы темно-красным.

Ощущение чего-то запретного не покидало Джойса до тех самых пор, пока он не вышел из помещения. Стоило только закрыть дверь и оставить загадку позади, как камень спал с его широких плеч. Дышать стало чуть легче.

Кинет все еще “спал”. Джойс уверен, что того не разбудят привычные для человека слова или прикосновения. Профессор очнется лишь тогда, когда сам захочет. Или же когда батарея андроида будет полностью заряжена.

А потому он сел и стал ожидать пробуждения профессора.

Тот очнулся очень скоро. Тело слегка дернулось, и в следующее мгновение серебристые глаза слегка расфокусировано смотрели на юношу.

– Джойс, что ты здесь делаешь? – он все еще не починил голосовой модуль. Тон будто хрипел от сна.

Как столь неидеальный андроид мог так легко походить на человека? Если бы не инцидент с рукой в цикл их знакомства, то Джойс никогда бы не поверил в то, что перед ним – робот.

– Я хотел поделиться с тобой успехами, – не скрыл довольного тона Джойс. – Нам удалось расколоть стеариновый кристалл.

Казалось, что Кинет обрадовался этой новости куда больше, чем сам Джойс.

– Это замечательно!

– Теперь осталось спроектировать корпус для винтовки, что сможет выдержать такой выстрел и не сломать владельцу плечо, – нервно пошутил юноша. Маленькая победа над стеариновым кристаллом не означала полное решение поставленной задачи.

– В любом случае ты двигаешься в верном направлении. Ты расколол кристалл и не взорвал его! Это куда больше, чем можно было ожидать. В качестве примера можно использовать пушки космических кораблей. Уменьшить размеры, спроектировать форму для возможности использования пехотой. Это значительно минимизирует потери с нашей стороны.

– Если мне удастся это сделать.

Лицо Кинета слегка скривилось от недовольства.

– Ты справишься, Джойс. Я в этом уверен. Я прожил так долго и видел столько существ, что с уверенностью могу говорить о чем-то подобном. Ты неуверенный, но дотошный. Скромный, но в то же время характерный.

– Это похвала? – бровь парня слегка вздернулась. – Или мягкое оскорбление? На второе похоже больше.

– Я умею хвалить оскорбляя, – хохотнул Кинет.

– Я заметил, – Джойс улыбнулся.

В момент столь непринужденной беседы юноша только и мог думать о загадочном рисунке. Животное желание задать хоть какой-то вопрос возникло в его голове. Будто голодный зверь царапал черепную коробку. Джойс хотел знать, к какой расе принадлежал Кинет. Иногда парень ловил себя на мысли, что ему не следует лезть в это. Если Кинет хотел сохранить тайну своего происхождения, то Джойс обязан уважать это. Даже если его разъедало любопытство.

Кинет – существо науки. И Джойс не мог найти ни одной причины, по которой профессору необходимо нарисовать нечто подобное. Все это напоминало колдовство, присущее пустынным ведьмам. В сказках они всегда рисовали странные символы на песке, призывая бури и болезни.

Кинет не похож на того, кто готов вызвать в академии катаклизм. И от пустынных ведьм в нем тоже мало чего.

– Кинет, можно вопрос?

– Конечно.

Джойс прикусил губу. Вопросов так много, но он боялся реакции на каждый из них. И потому он задал самый безопасный.

– Как это сердце?

Внимание мужчин пало на бледный розовый кристалл.

– Оно в ужасном состоянии, – не стал врать Кинет. – Но оно сильное. Я подключил его к стабилизатору. С каждым циклом оно становится все сильнее и сильнее, так что прогноз довольно благоприятный.

– А у сердец есть запахи? – он вспомнил слова Кеманы.

– Как и у любых живых существ. Однако он очень слабый, – мужчина положил руку на кристалл. От прикосновения тот засиял чуть сильнее. – Но у таких нестабильных его нет. И, думаю, он появится еще очень нескоро.