Текст книги "Все имеет свою цену"
Автор книги: Дона Воэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Которых ты полюбил и бросил.
– Не завидуй им. – Он прикоснулся губами к ее губам. Она впустила его ищущий язык.
– Здорово! – выдохнул он. – Ты действительно кое-что особенное. – Он обнимал ее одной рукой, прижимая к себе ее тело, а другой – вел машину.
Сердце Сандры колотилось.
– Куда мы едем?
– Увидишь.
Когда Брай свернул с основного шоссе, проехав между двумя гранитными столбами, она почувствовала разочарование. Она надеялась, что он снова ее поцелует, а он, очевидно, везет ее еще на какую-то вечеринку. Но тут она увидела, что строение, видневшееся в сумерках в конце подъездной аллеи, было всего лишь обуглившимся остовом одного из старых лонгайлендских особняков.
– Кто там жил? – спросила она, когда они вышли из машины.
Он открыл багажник и достал одеяло, скатанное в тугой сверток.
– Кто знает? Все равно теперь их нет. – Он взял ее за руку и повел к краю спуска с холма, обращенного к Саунду. – Тут где-то были ступеньки.
Они осторожно спустились на пляж, где стоял уцелевший лодочный сарай. Издали его стены, заросшие вьющимися растениями, выглядели почти целыми. Когда они подошли ближе, она увидела окна с разбитыми стеклами и прогнившую крышу из кипарисовых досок.
– Это сюда мы идем?
– Здесь не так плохо, как кажется.
Внутри сарая пахло сыростью и плесенью. Брай отпустил ее руку и встал на колени, чтобы развернуть сверток. В темном углу, куда не проникал лунный свет, что-то зашуршало, и Сандра попятилась.
– Это белки. – Брай раскатал одеяло. Внутри свертка оказалась бутылка рому, несколько банок кока-колы и два стакана. – Садись, – предложил он и стал смешивать два коктейля.
Сандра осталась стоять.
– Это приготовлено для Фелисии?
– Ты знаешь Фелисию?
– Ты сегодня с ней пришел на вечеринку?
– Почему ты спрашиваешь?
– Так с ней?
Брай передал ей стакан.
– Да, с ней. И она здорово разозлится, что я бросил ее у Фрилендов.
Сандра глотнула из стакана. Много рому и очень мало кока-колы. Она еще никогда не пробовала теплую кока-колу. И не пила таких крепких напитков.
– Ты бы и ей смешал такой коктейль?
– Нет. Она еще ребенок. Не то что ты. – Он похлопал рукой по одеялу рядом с собой.
Сандра села, и он немедленно обнял ее. Мысль о том, что она увела его у Фелисии, заставила ее затянуть поцелуй дольше обычного.
– Блеск! – сказал он, отрываясь от нее. – Ну ты и мастер целоваться! – Он допил стакан. – Хочешь еще?
К тому времени, как они допили третий стакан, его руки трогали ее тело под юбкой. Она постанывала от ощущения, которое вызывали у нее его пальцы.
Когда он неожиданно откатился от нее, она протянула руку, чтобы вернуть его.
– Ты захватила что-нибудь с собой, – спросил он хриплым голосом.
– Я не...
– Поставлена диафрагма?
– Нет.
– Я сейчас вернусь. – Он бросился от нее в темноту – и пол лодочного сарая заскрипел под его шагами. Мгновение спустя она почувствовала, как он снова лег рядом с ней.
– Нам не следовало бы... – сказала она, когда он, засунув руку под юбку, нащупывал пояс ее штанишек.
– Все будет о'кей, – заверил он. – Я надел резинку.
Когда он вошел в нее, она вскрикнула. Не успел он качнуться пару раз, как, застонав, упал на нее.
– Извини, – пробормотал он, уткнувшись в ее шею. – Ты вела себя так... я не догадался, что ты девственница.
Он все еще находился внутри, правда, сильно уменьшившись в размерах.
– Не беспокойся об этом, – сказала она, спрятав лицо у него на груди. – Я рада, что это у меня случилось с тобой.
– Я тоже, – сказал он. Он лежал на ней, не двигаясь. Мгновение спустя он пробормотал: – Со мной это тоже в первый раз. Я таскал эту резинку в бумажнике целых три года.
Она подняла вверх руку и коснулась его щеки.
– Брай, – прошептала она.
– Хорошо, – отозвался он. Брай прижал губы к ее губам, и она почувствовала, как он начал снова расти, набирая силу. Он начал двигаться внутри нее, и у нее перехватило дыхание от удовольствия.
* * *
Как хорошо, что матери Сандры все еще нет в городе, думал Брай Ролингс, возвращаясь перед рассветом в родительский дом. Заниматься любовью в постели, наверное, несравненно лучше, чем на полу полусгнившего лодочного сарая. Едва переступив порог, он остановился, чтобы снять ботинки.
– Не трудись, Брай, – сказала Флоренс Ролингс из гостиной. – Я не сплю. – Она включила свет.
– Извини, мама.
– Приготовить тебе кофе?
– Я бы лучше немного поспал.
– Где ты был, Брай? Опять шляешься до рассвета.
Она вдруг заплакала. У Брая что-то оборвалось внутри. Она столько раз плакала из-за отца, что он дал себе слово: из-за него она плакать не будет. Он подошел к ней и обнял за плечи.
– Не надо плакать, мама.
– Что здесь происходит? – спросила его сестра Элизабет, заглядывая в комнату. – Почему мама плачет? – Десятилетняя Фрэнни уставилась на Брая огромными глазищами, как будто он был великаном-людоедом.
Он провел рукой по волосам.
– А ну-ка, марш в постель. Обе. Вас это не касается.
– С кем ты был, Брай? – спросила Флоренс. – С кем-нибудь из этих хулиганов из школы?
– Я был с девочкой, мама.
– С какой девочкой? Мы знаем ее родителей?
– Я знаю, – сказала Элизабет. – Он встречался с этой ужасной Сандрой Вейл.
Брай почувствовал, как напряглось под его рукой тело матери.
– Что значит «ужасной»? – спросил он у сестры.
– Это она была моей соседкой по комнате, о которой я тебе рассказывала. Та, которую выгнали из Веллингтона.
– Отправляйтесь в постель, – прикрикнула Флоренс Ролингс на дочерей. Брай встал со стула. – Одну минутку, Брай. Я хочу кое-что сказать тебе.
* * *
Звонок этой девочки не был для Флоренс неожиданностью. Она даже дала горничной указание передавать телефонную трубку ей, если Брая будет спрашивать женский голос.
– Кто говорит? – спросила она.
– Сандра Вейл. Брай дома?
– Он уже уехал в школу.
– Уже? Но...
– Он уехал раньше, потому что я попросила его об этом. Я не хочу, чтобы он встречался с такой девушкой, как вы.
– Как я... Но вы меня не знаете, госпожа Ролингс.
– Я знала вашу мать, мисс Вейл. Этого достаточно. Не звоните больше моему сыну. – Она решительно положила трубку. И улыбнулась. Она почувствовала удовлетворение. По крайней мере Брая она спасла от мертвой хватки одной из женщин семейства Вейлов.
* * *
Остальную часть вечера Сандра проплакала. Глаза распухли, взгляд помрачнел. Когда служанка ушла спать, Сандра заказала разговор с Европой.
– Тетя Алекс! – выпалила Сандра, когда Александра Мейнворинг взяла трубку, – случилось нечто ужасное! – и снова расплакалась.
Алекс подождала, пока рыдания Сандры стихли, а затем обо всем подробно расспросила.
– Бедная Сандра. Никто не предупредил тебя. Думаю, это следовало бы сделать мне, но кому захочется рассказывать девочке такие вещи о ее матери!
– Какие вещи, тетя Алекс? Я не понимаю.
– Мне кажется, нет никакой возможности, щадя тебя, обойти острые углы в этой истории. Так что буду с тобой жестоко откровенна. Флоренс Ролингс имеет веские причины ненавидеть твою мать и не разрешать своему сыну встречаться с тобой.
– Но Брай сказал мне, что его отец и мой были друзьями.
– Были. И от этого еще ужасней выглядело то, что твоя мать соблазнила Брайана Ролингса.
У Сандры перехватило дыхание.
– Я этому не верю.
– И я не поверила сначала. Пока она не забеременела от Брайана Ролингса и не попыталась выдать его ребенка за сына Чарльза...
– Ты имеешь в виду Бенджамина?
– Твои родители разошлись из-за смерти Бенджамина. Они разошлись потому, что Гизелла оказалась неверной женой. Ты простишь меня за то, что я не рассказала тебе об этом раньше? Ты была еще такая маленькая. Я старалась оградить тебя, и в результате тебе пришлось узнать об этом таким образом... Извини меня. – Сандра почувствовала, как горят ее щеки.
После разговора у Сандры осталось одно желание – плакать. Но слез не было.
* * *
Прибытие Гизеллы домой сопровождалось большой суматохой. Сандра увидела ее в холле в окружении десятков чемоданов. Мать вошла в гостиную и огляделась вокруг.
– Я забыла, как безвкусно выглядит эта квартира, – сказала она вместо приветствия. – Первое, что я собираюсь сделать, – это подыскать новое жилье.
– Я думала, что тебе квартира нравится, потому что наверху живет дядя Тру, – сказала Сандра.
– Разве это имеет какое-нибудь значение? – Она обняла Сандру. – Мы сегодня поужинаем вместе, и ты расскажешь мне, как идут твои дела с репетитором.
И она пошла дальше, красивая, изумительно пахнущая. Сандре хотелось снова обнять мать. Забыть все ужасные вещи, которые рассказала ей тетка. Но тут она вспомнила о Брае и о том, что она потеряла.
* * *
– Все организовано, – сказала Сандре Гизелла в тот вечер за ужином. – Ты отправишься в школу на последней неделе августа. Таким образом, у нас еще будет масса времени, чтобы обновить свой гардероб. – Она помолчала, пока служанка вносила горячее. – Итак, чем ты здесь занималась?
Сандра подняла на нее глаза.
– На прошлой неделе я разговаривала с женой твоего старого друга.
Гизелла улыбнулась.
– Неужели? Какого старого друга?
– Брайана Ролингса.
Сандре было приятно видеть, как побледнела мать. Спасибо, тетя Алекс, думала она. Правда – изумительное оружие.
САНДРА
1962 год
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Киф Хэллоран, поседевший и отупевший от горя, продвигался сквозь толпу собравшихся на похоронах людей, заполнившую его квартиру на четвертом этаже. После прошлогодней стычки между неграми и пуэрториканцами Киф и Шейла перебрались на другую сторону Бруклинского моста, в Хайтс. Дорин с мужем и малышом остались в своей квартире на самой границе Испанского гарлема. Там их и застрелили обоих, забрав небольшую сумму наличных денег и бросив двухлетнего малыша, который орал весь день и целую ночь, пока кто-то не обратил внимания на его крики.
Хэллоран остановил Кифа за плечо.
– Сядь, – сказал он и принес брату виски. Шейла вновь разразилась рыданиями. Вокруг нее собрались женщины. Ей поможет пережить горе необходимость заботиться о маленьком Фрэнсисе, подумал Хэллоран. Бедняга Киф так и не смирился с этим браком. От этого ему сегодня было еще тяжелей.
Малыш захныкал. И конечно, Шейла поднялась и пошла к нему. Хэллоран посмотрел в лицо брату и увидел ту же боль, какую чувствовал сам. Хорошенькая Дорин с рыжими кудряшками и смеющимся личиком. Ее больше нет.
– А что решили делать с малышом? – спросил кто-то тихо, но Киф услышал.
– Мы, конечно, вырастим его, – пророкотал он. – И всякий, кто скажет хоть слово против его отца, попробует моих кулаков.
– Никто не скажет ничего плохого о бедном погибшем парнишке, Киф, – сказал Хэллоран. Юный Хавьер был прекрасным мужем для Дорин, как это и предсказывал священник, но кто мог предположить, что их совместная жизнь окажется такой короткой.
– Я поставлю за них свечку, – сказала госпожа О'Коннор.
– Очень хорошо, – сказал Хэллоран. Возможно, свечка облегчит ее горе. Он надеялся, что его горе облегчит бутылка.
* * *
Джесси Фидлер вбежала в офис Гизеллы и закрыла за собой дверь. Гизелла с любопытством посмотрела на нее.
– Ты от кого-нибудь прячешься?
Джесси прислонилась спиной к двери.
– Сандра пришла.
Гизелла глубоко вздохнула.
– Неужели опять?
– На этот раз она говорит, что не вернется в колледж. Она хочет получить постоянную работу в компании.
– Неужели? Неплохая мысль.
– Вас не было здесь прошлым летом, когда она собралась управлять компанией!
– Я постоянно об этом слышу. Но теперь ей девятнадцать. Со временем она будет контролировать значительную часть этого бизнеса.
– Когда это случится, у вас не останется ни единого сотрудника.
– Джесси!
– Виновато ее отношение к людям. Она считает себя лучше всех остальных. Если вы поставите ее на какой-нибудь руководящий пост, то получите массовые заявления об уходе. Ей тоже не пойдет на пользу, если она вообразит, что может без труда начать с высокой должности.
– Я учту это. Ты знаешь, что я ценю твое мнение. – Это было правдой, хотя она подозревала, что Джесси преувеличивает. – Пригласи-ка ее сюда.
Прогнозам Джесси было проще поверить, когда вошла Сандра. Она была миловидной девушкой, высокой и гибкой, с черными волосами и темными глазами, которые до боли напоминали Чарльза. Но презрительное выражение ее лица было таким же, как у Александры Мейнворинг.
Сандра, уклонившись от объятий Гизеллы, бросила на стол свой рюкзак и хлопнулась на софу.
– Джесси, прежде чем впустить сюда, устроила мне допрос третьей степени.
– Она моя секретарша. И это ее работа.
– Не впускать твою дочь?
– Она ведь впустила тебя. Вот ты и здесь – с ногами на софе. – Гизелла сказала это шутливо, но при виде грязных ботинок Сандры на розовой шелковой обивке ей пришлось приложить усилия, чтобы подавить раздражение.
– Я думаю, ты должна ее уволить.
– За то, что она выполняет свою работу?
Сандра пожала плечами. Она подогнула под себя ноги, оставив на шелковой обивке отчетливый грязный след.
– Чем ты намерена заняться теперь, когда у тебя появилось столько свободного времени?
– Разве она тебе не сказала? Ты говорила, что когда-нибудь я получу часть компании. Ну так это время настало.
– В таком случае тебе следует изучить все, что касается компании. Наймом сотрудников занимается господин Сандерс. Первый этаж.
– Мама! – воскликнула Сандра. И Гизелла вдруг подумала, что дочь крайне редко называла ее так. Она очень редко вообще как-нибудь ее называла. – Но это унизительно!
– Я уверена, что ты не захочешь никаких особых льгот только потому, что ты дочь владелицы. – Гизелла не обратила внимания на сердитый взгляд Сандры. – Но я тебе окажу одну любезность. Я позвоню г-ну Сандерсу и предупрежу, что ты идешь.
Когда за Сандрой закрылась дверь, Гизелла едва подавила желание прислониться к ней спиной, как это сделала Джесси.
* * *
Не так уж часто случалось, что сама леди Владелица звонила вниз, в отдел кадров. У Майка Сандерса даже мелькнула мысль, что его кто-нибудь разыгрывает.
– Если я не ошибаюсь, вы приказали мне предоставить вашей дочери работу в отделе почтовых отправлений?
– Не ошибаетесь, – сказала Гизелла Дюран. – Я хочу, чтобы она получила должность, соответствующую ее опыту и уровню образования.
– Если я направлю ее к Гордону, вам предстоит ежеминутно слышать взрывы фейерверков. Вас ведь не было здесь прошлым летом, когда она решила взять на себя руководство компанией, не так ли?
– Прошу вас, Майк. Просто сделайте, как я прошу.
Майк Сандерс повесил трубку и прикинул, удастся ли ему за то время, пока лифт опускается с пятнадцатого этажа, подать заявление об уходе и уехать из этой страны. В дверь постучали.
– Слишком поздно, – сказал он вслух.
Дверь открылась, и появилась красивая молодая женщина с кожей цвета слоновой кости, огромными черными глазами и длинными черными волосами.
– Вы что-то сказали?
– Я сказал – войдите. – Она была дюйма на четыре выше его, но ему нравились высокие женщины, особенно если они были так сложены.
– Сандра? Ты ли это?
– Ах-ах, маленькая девочка, как ты выросла?
– Вот именно!
– Последний раз, когда мы виделись, вы изволили называть меня «занозой в заднице». – Черноволосая красавица одарила его улыбкой, чуть не разбившей его сердце. – Мать сказала, что она позвонит вам относительно работы для меня.
Майк почувствовал, что краснеет.
– Да-да, она только что звонила.
– Ну и?
– Отдел почтовых отправлений.
Только что улыбавшиеся очаровательные губки надулись.
– Я постараюсь переубедить ее, – сказал Майк.
– Не трудитесь, – оборвала его Сандра.
– Мы могли бы обсудить это за ужином.
– Разве нет правила, запрещающего свидания с подчиненными?
– Мне о таком неизвестно.
– А его следовало бы ввести, – нежно промолвила Сандра. – Я поговорю об этом с мамой.
* * *
– Оставляю вас вдвоем, чтобы вы обсудили обязанности, мисс Вейл, – сказал Майк Сандерс. – Желаю успеха, Сандра.
Когда он ушел, Сандра почувствовала некоторое смущение. Ей следовало бы быть с ним полюбезней, но мужчины маленького роста раздражали ее. Раздражали ее и другие сотрудники отдела доставки почтой, решила она, оглядевшись вокруг. Когда она вошла, в комнате звучали шутки и смех. Как только Майк Сандерс представил ее Гордону, старшему контролеру, все это смолкло, уступив место недоверию.
– С чего мне начать? – спросила Сандра у Гордона. Нос у него был похож на пуговку, которая морщилась, словно он почувствовал какой-то неприятный запах. Если бы ей пришлось его нарисовать, она изобразила бы его кроликом. Потом она вспомнила, что уже изображала его таким образом в то лето, когда ей было шестнадцать. К щекам прилила кровь. Интересно, видел ли он ту карикатуру.
– Зачем беспокоиться сегодня? – сказал ей Гордон. – Приходите завтра со свежими силами, и я найду для вас какую-нибудь работу.
– Как скажете, – ответила она учтиво, понимая, что ему нужно обзвонить всех и узнать, что происходит, прежде чем решить, что с ней делать.
* * *
Как только Сандра отправилась к Майку Сандерсу, Гизелла нажала кнопку внутренней связи.
– Джесси? Вызови машину. Я сегодня собираюсь удрать пораньше.
Раздался голос Джесси, громкий и отчетливый.
– Очень хорошо. Последнее время вы работали слишком напряженно.
– Я рада, что кто-то так считает. – Забавно, какой блестящей может казаться ее жизнь для окружающих и какой пустой, обманувшей надежды она может быть на самом деле, думала Гизелла. Двадцать шесть недель в году она находилась в разъездах. То она встречалась с поставщиками, то с клиентами, а иногда проводила время в обществе богачей и даже членов королевских семей из числа «перекати-поле». По-видимому, никто не понимал, что последнее тоже было частью ее работы, причем иногда крайне утомительной.
И все же, как бы успешно ни функционировала компания, все это сводилось к сражениям с финансистами. Каждое расширение, каждая потребность в новом финансировании вызывали все те же старые споры. Она когда-то думала, что стоит ей выкупить долю Тру, как все пойдет спокойно и гладко. Но как только Эллефсон представил ей безукоризненный аромат, начались разногласия с ее собственными людьми. Новые духи никому не понравились так же безоговорочно, как ей. Никто не считал, что он подойдет широкому кругу женщин. К тому времени, как ей не мытьем, так катаньем удалось убедить каждого принять новые духи, возникли новые разногласия по поводу их названия. Она хотела назвать духи «Лилиан» в честь своей матери. Все закричали, что это слишком старомодно. В их названии должна быть «молодая» нотка, настаивало рекламное агентство: в конце концов, мол, вы конкурируете с «Росой молодости». Но здесь она решительно отказалась уступать. Она вовсе не конкурирует с «Росой молодости», сказала она им. Она дает светской женщине ее особый аромат. Все кончилось тем, что она отказалась от услуг этого агентства после особенно продолжительного собрания, на котором один из представителей агентства заявил присутствующим, что Гизелла Дюран ничего не понимает в женщинах.
Но все оказалось к лучшему, подумала она, когда дверцы лифта раскрылись на нижнем этаже. Мори Остин из нового рекламного агентства убедила наконец ее, что новые духи должны называться не полным именем ее матери, а сокращенным, и духи «Лили» были близки к тому, чтобы стать легендой в этой отрасли. Когда швейцар распахнул перед ней дверцу машины, она удивилась, увидев за рулем Хэллорана.
– Я не ожидала тебя так скоро, Патрик.
– Разве я могу оставить вас в руках такого человека на минуту дольше, чем это необходимо? – спросил он через плечо.
– Сейчас твоя семья нуждается в тебе больше меня.
– Не нуждается, – сказал он, отъезжая от обочины. Она достаточно хорошо знала его, чтобы понять, что разговор на эту тему закончен.
* * *
Сандра приходила домой и уходила на работу молчаливая и мрачная. Она каждое утро уходила на работу одна, отказавшись ездить вместе с матерью. В конце первой рабочей недели она попыталась пожаловаться на то, как обращаются с нею другие сотрудники. Гизелла, помня о том, что сказала Джесси, отказалась ее слушать. Сандра отстала от нее, и Гизелле показалось, что она добилась своего. Но к концу следующей недели она снова начала жаловаться.
На этот раз Гизелла потеряла терпение.
– Ты должна сама справляться со своими проблемами, – сказала она дочери. – Нужно быть смелой. Ты должна понять, что красота и богатство – это еще не все. Твоя бабушка Лилиан знала это. Я поняла это. Теперь твоя очередь.
* * *
Сандра вернулась домой после шести вечера.
– Наконец-то, – сказала Гизелла. – Повариха ждет с ужином.
– Я не голодна, – ответила Сандра матери и быстро прошла в свою спальню, громко хлопнув дверью. Она внимательно посмотрела на отражение своей злой физиономии в зеркале. Почему ей вообще пришло в голову, что она хочет работать в компании матери?
Когда в первый рабочий день она вошла в комнату доставки почтой, она сразу же заметила, что мать всех предупредила о том, что ей не должны предоставлять никаких особых льгот. Персонал отдела, вольно истолковав это указание, стал исполнять его с особым рвением. Все самые тяжелые пакеты приходилось упаковывать ей. Каждая сомнительная накладная автоматически перекидывалась ей. Забыли ли вложить в посылку какие-нибудь предметы, допущена ли ошибка в счете или что-нибудь написано неразборчивым почерком – все валили на Сандру! Но хуже всего были злые шутки. Если она одна входила в женский туалет, то не успевала она закрыть за собой дверцу кабинки, как загадочным образом выключался свет. Когда на второй день она хотела расплатиться за ленч в кафетерии, оказалось, что из ее кошелька исчезли все деньги. Когда она пожаловалась Гордону, он сказал, что она, должно быть, ошиблась. Но такие происшествия случались все чаще.
Сандра бросилась на постель. Она ненавидела эту комнату, подумалось ей. Ее мать переехала в новую квартиру на Парк-авеню три года назад, сразу после того, как Сандру отправили в школу в Калифорнии. Комната Сандры была полностью меблирована заново, и она к ней так и не привыкла.
Далеко за полночь Сандра предприняла набег на холодильник. Потом заказала разговор с тетей на вилле в Ницце.
– Не понимаю, почему ты жалуешься, – сказала Алекс.
– Меня направили в отдел почтовых отправлений. Паковать посылки. Любой недоумок мог бы это делать.
– Неужели ты ожидала, что эта женщина даст тебе легкую работу? Ты должна постоять за себя, дорогая.
– Но как?
– Ты Вейл, – внушала ей Алекс, находясь за тридевять земель от нее. – Действуй, как подобает Вейлу.
На следующее утро сам Гордон послал Сандру на склад за бланками. Только она вошла внутрь, дверь за ней закрылась.
Щелкнул замок.
Она барабанила кулаками в дверь и кричала во весь голос, но никто не пришел. Если бы она не отыскала за ящиком сломанную отвертку, ей не удалось бы выбраться оттуда. Когда она влетела в комнату почтовых отправлений, Гордон посмотрел на нее и улыбнулся. Его нос-пуговка сморщился, и Сандра вдруг поняла, что он наверняка видел карикатуру на себя, которую нарисовала она.
Сандра подошла к своему столу и взяла сумочку. Она отправилась прямо в квартиру матери и, перерыв все комнаты, забрала все наличные деньги, которые удалось найти, и книжечку незаполненных чеков. Она уложила рюкзак и ушла, не оставив записки и не передав ничего на словах через слуг.
К тому времени, как самолет приземлился в аэропорту Лазурного берега, Сандра выглядела усталой и помятой. Ее настроение отнюдь не исправилось после контакта с таксистом. Он сплюнул в сторону и, пробормотав что-то невнятное насчет «американского блошиного рынка», отвернулся.
– Это из-за твоего рюкзака. Он подумал, что ты – одна из нас. – У парня, говорившего с американским акцентом, были длинные сальные рыжие волосы и неряшливая борода. За спиной висел такой же рюкзак, а в правой руке – гитара в футляре. Она заметила его при посадке в самолет, но не обратила на него внимания.
– А кто это «мы»?
Он улыбнулся.
– Он принимает нас за битников. Хотя на самом деле мы свободные граждане вселенной.
– И за это он нас не любит?
– За это он нас не выносит. Хочешь, подбросим до Ниццы?
Сандра огляделась вокруг. Другие таксисты смотрели на них неприветливо.
– Почему бы нет? Похоже, что вы, свободные граждане вселенной, лишили меня всяких шансов добраться туда другим способом.
Встречали его трое парней с такими же сальными волосами и неопрятными бородами и две девушки в бесформенных туниках. На всю компанию у них было два мотоцикла, еще две гитары и машина-развалюха, вид которой внушал сомнение, сможет ли она дотащиться до Ниццы. Появляться на вилле тети Алекс было слишком рано, поэтому Сандра приняла их приглашение позавтракать вместе в маленьком кафе в старом городе, неподалеку от порта. Завтрак состоял из горячего черного кофе, круассанов и большого количества сливочного масла и джема. Удовлетворив наконец аппетит, Сандра оглядела сборище молодежи, художников и трудового люда, наполнявшее кафе в то утро. Можно держать пари, что тетя Алекс никогда не бывала в этой части Ниццы.
– Это просто устричная, – сказал парень из аэропорта. – Но вам следует попробовать буйябез, который готовит Винсент.
Повар, мужчина необъятных размеров с улыбкой, обнажающей редкие зубы, помахал ему с порога кухни. Парень наклонился поближе к Сандре.
– Я видел тебя в самолете, – сказал он тихо. – Ты выглядела не очень-то счастливой.
– Как тебя зовут?
– Деннис Нортон. Друзья зовут меня Дэн. Мой отец хочет, чтобы я стал банкиром, как он, но у меня душа художника. – Он придвинулся ближе. – Теперь ты немного пришла в себя.
Сандра взглянула на все еще улыбающегося повара.
– Он сам приносит чек?
– Он знает, что у нас нет денег. Мы выполняем для него какую-нибудь черную работу, а вечерами расплачиваемся за ужин пением.
– У меня есть деньги. – Сандра вытащила бумажник. Дэн рванулся, чтобы спрятать его под стол, но Винсент заметил купюры и поспешил к ним. Сумма, на которой они сошлись, составляла почти всю наличность, которую Сандра захватила с собой. Дэн понял это.
– Зачем ты поторопилась? Он не заставил бы тебя платить. Мы его приучили к этому. А теперь ты тоже банкрот.
– Все в порядке. Здесь живет моя тетя.
– Семья, а? Какая обуза! Если ты решишь освободиться, мы пробудем здесь по крайней мере еще пару недель.
– А потом?
– А потом будем где-нибудь в другом месте.
– Если мне потребуется найти тебя, где тебя разыскать?
Девушка, сидевшая с ним рядом, положила руку ему на плечо и хмуро посмотрела на Сандру.
– У нас еще найдется место, Пола? – спросил Дэн девушку.
– Набилось, как сельдей в бочке, – сказала Пола со скандинавским акцентом. – Таким, как она, придется не по вкусу. – Она так и не сняла руку с плеча Дэна.
Дэн не обратил внимания на слова Полы.
– Мы бываем здесь каждый вечер.
– Может быть, увидимся как-нибудь, – сказала Сандра, вставая.
Не успела она дойти до двери, как ее догнал Дэн, позвякивая связкой ключей.
– Хочешь, подвезу тебя до дома твоей тети? Пола одолжила мне мотоцикл.
Сандра оглянулась на сидящих за столом. Пола хмуро смотрела им вслед.
– Конечно, – сказала Сандра.
Крепко ухватившись за его пояс, Сандра выкрикивала ему на ухо направление. Мотоцикл пророкотал мимо Кур-Салейя, поражающего буйными красками множества фруктов, овощей и цветов.
– Если бы ты не истратила все свои деньги, я купил бы тебе цветов, – прокричал Дэн через плечо.
Они свернули на Кэ-дез-Этаз-Юни, следуя мягкому изгибу набережной, пока она не перешла в Промнад-дез-Англе. Улицу, обсаженную пальмами, и пляжи уже наводнили толпы туристов их фешенебельных отелей. Утро было такое прекрасное, ветер трепал ее волосы и синее Средиземное море простиралось до горизонта. Сандре хотелось, чтобы это продолжалось вечно.
Когда они доехали до поворота, Дэн остановился. На холме, над итальянскими соснами виднелся дом.
– Дальше тебе лучше пойти пешком, – сказал он. – Семьи относятся недоверчиво к таким, как я.
Сандра слезла с мотоцикла и поправила рюкзак, чтобы не резало плечи.
– Спасибо, – сказала она, махнув рукой, и пошла вверх по дороге на виллу. Добравшись до вершины холма, она оглянулась назад. Дэн все еще сидел там, глядя ей вслед. Она помахала ему еще раз и забыла о нем.
Французского языка, который она выучила в Веллингтоне, оказалось достаточно, чтобы отбить сопротивление служанки и прорваться в дом.
– Где спальня моей тети? – спросила Сандра у девушки.
Служанка указала направление.
Миновав внутренний дворик, Сандра услышала ритмичное поскрипывание матраца. Так вот почему тетя Алекс к ней так охладела! У нее появился новый возлюбленный. Сорок восемь лет, и все еще любит это дело! Сандра остановилась перед дверью, прислушиваясь к мужским вздохам и бормотанию, и закурила сигарету. Когда крик восторга, вырвавшийся у тети Алекс, ознаменовал конец празднества, Сандра, затоптав окурок, открыла дверь.
Любовник ее тетки лежал спиной к двери.
– Фабиенна, дура ты этакая! – возмутилась тетя. – Не входи, пока я не позову.
– Привет, тетя Алекс, – широко улыбнулась Сандра. – Я вижу, ты развлекаешься. – Ее тетка сначала побледнела, потом залилась краской.
Мужчина, лежавший рядом с Алекс, повернулся.
– Сандра? – удивился Чарльз Вейл.
– Отец?
– Это не то, что ты думаешь, дорогая! – воскликнула тетя Алекс, но Сандра уже не слушала. Она повернулась и бросилась бежать.
Тетя Алекс кричала ей вслед, но Сандра, выбравшись с виллы, стала спускаться с холма.
Дэн все еще стоял там, где она его оставила, и курил, глядя вдаль, на Средиземное море. Он повернулся на звук маленького камнепада, предварявшего ее спуск.
– Неприятности?
– Увези меня куда-нибудь, – сказала Сандра, задержавшись лишь для того, чтобы надеть рюкзак. – Куда угодно.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Район Рима под названием Трастевере был одним из самых бедных кварталов города, скоплением старых домишек и извилистых улиц. Когда лучи солнца наконец проникли в узкую аллею и добрались до раскрытого окошка комнаты Сандры, было уже позднее утро. Она встала, а Дэн перекатился на другой бок. Сандра потрясла его за плечо.
– У тебя есть деньги на еду?
Дэн застонал, продирая глаза.
– Все спустил вчера после представления.
Два вечера в неделю он играл на гитаре в крошечной траттории, которая по вечерам была излюбленным местом туристов, забредающих в поисках экзотики в грязные закоулки старого города.
Сандра воздержалась от ответа. Если она станет ругать его или сетовать на судьбу, Дэн ее бросит. Всю жизнь у нее была тетя Алекс, всегда готовая протянуть руку помощи. Теперь ухватиться было не за что, и Сандру страшила перспектива решать свои проблемы самостоятельно. Она потянулась за одеждой.
– Ты куда?
– Иду заработать немного денег на хлеб.
– Ты могла бы зарабатывать значительно больше, если бы привела себя в порядок.
– Я уже говорила тебе, что не буду этим заниматься, Дэн.
