Текст книги "Все имеет свою цену"
Автор книги: Дона Воэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
– Привет, Сандра, – раздался с порога женский голос.
Ни одной женщине, только что родившей ребенка, не следовало бы иметь мать, которая так выглядит, подумала Сандра. Гизелла Дюран предстала во всем блеске красоты, с оживленными глазами. Она подошла к койке и легонько поцеловала Сандру в щеку.
– Ты уже видела малышку? – К своему удивлению, Сандра почувствовала, что с нетерпением ждет одобрения матери.
– Да. – В лице Гизеллы появилось что-то теплое. Сандре смутно вспомнилось, что когда-то очень давно видела такое выражение на лице матери. – Она просто красавица. Как ты ее назовешь?
– Лилиан. А сокращенно – Лили.
– О! – тихо воскликнула Гизелла и стала рыться в своей сумочке. Она достала платок и промокнула глаза. – Я очень глупо себя веду, – сказала она спустя мгновение.
– Мне кажется, имя ей подходит, – мягко сказала Сандра. Никогда еще она не чувствовала себя ближе к своей матери, чем в этот момент. – Она такая же светленькая, как и ты.
– И как твоя бабушка Лилиан. – Гизелла похлопала по руке дочери. – Я бы очень хотела, чтобы ты знала ее.
– Я чувствую, что я как будто знала ее. Ты помнишь, когда мне было четыре года, ты рассказала мне о ней и о дедушке Дитрихе?
Гизелла засияла от радости.
– Так ты это помнишь?
– Гизелла! – позвал с порога Брайан.
Гизелла вскочила так быстро, что ее сумочка соскользнула на пол и из нее высыпалась пудреница и губная помада.
– Я пришла навестить Сандру и малышку.
Брайан опустился на колени и взялся рукой за пудреницу одновременно с рукой Гизеллы.
– Я пытался связаться с тобой вчера вечером. Твой слуга сказал, что тебя нет в городе.
Гизелла пробормотала что-то невнятное относительно Хэллорана, который слишком старательно ее охраняет, но Сандра уже не слушала. Она наблюдала за выражением лица своего мужа. Он все еще любит мать, поняла Сандра. Как могла она забыть об этом? Не было ли это главной причиной того, что ее так повлекло к нему?
* * *
От первой пятницы в апреле Гизелла не ждала Ничего хорошего. Сандра официально записалась у Джесси на этот день для того, чтобы побеседовать с Гизеллой, и Гизелла была почти уверена, что знает, какой вопрос Сандра собиралась обсудить.
Когда Джесси тихо постучала в дверь офиса, Гизелла подняла на нее глаза.
– Она уже пришла?
– Нет еще, – сказала побледневшая Джесси, сжимая в руке номер «Нью-Йорк Таймс».
– Что-нибудь случилось?
– Конец эры, – сказала Джесси, положив перед ней газету. – Вчера умерла Елена Рубинштейн.
Гизелла взяла газету. «Таймс» посвятила ее сопернице четыре колонки на первой странице. Гизелла откинулась на спинку стула и потерла лоб. Депрессия, которую она старалась держать под контролем, одолела ее.
– Позаботься о цветах, Джесси, хорошо?
Джесси потрепала ее по плечу.
– Не беспокойтесь. Принести вам кофе? А может быть, что-нибудь покрепче?
– Не забудь предложить мне это после разговора с Сандрой.
* * *
Сандра никогда еще не видела свою мать в такой ярости.
– Но Лили всего три недели! – кричала Гизелла. – Я не могу поверить, что Брайан согласился на это.
– Брайан не имеет права вмешиваться в оперативные решения, касающиеся компании «Косметическая продукция Гизеллы Дюран». Я смогу с успехом представлять нашу продукцию. – Сандра знала, что не выглядит как мать, только что произведшая на свет ребенка. Как и предсказывал Уэсли, она уже села на диету. Она сбросила в весе все, что набрала во время беременности, и даже на несколько фунтов больше. – Я наилучшим образом организовала уход за малышкой. – Она мрачно улыбнулась Гизелле. – Все организовано так, как было, когда ты растила меня.
– Но тогда не учитывалось мое желание, – воскликнула Гизелла, – а только воля твоего отца.
Сандра и тут не смогла удержаться от язвительного замечания:
– Однако у тети Алекс всегда находилось для меня масса времени.
Гизелла нахмурилась.
– Все обстояло гораздо сложнее. Твой отец не...
– Это не имеет никакого отношения ни к отцу, ни к Брайану, – прервала ее Сандра, сожалея, что позволила себе отклониться от цели. – Это имеет отношение к рекламе товаров компании.
Ее мать неожиданно опустилась в кресло, схватившись за грудь, словно пытаясь унять сердцебиение.
– Хорошо, – сказала Гизелла дочери. – Пусть будет так, если ты этого хочешь.
Сандра, торжествуя победу, улыбнулась.
– Да, я хочу.
Однако, вернувшись в свой офис, Сандра не почувствовала радость победы. С тех пор как Брайан снова уехал на Западное побережье, он ни разу не позвонил ей ни домой, ни на работу, чтобы справиться о малышке. Может быть, он сожалел, что женился на ней? Может быть, он только сейчас понял это?
Если так, то дело плохо. Теперь он принадлежал ей, а не матери, и она не собиралась отпускать его.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Когда раздался звонок, Гизелла взяла трубку и услышала детский плач.
– Алло?
– Госпожа Дюран? – Голос был незнаком ей. Говорила женщина – молодая и очень испуганная. Гизелла не разобрала, что она сказала, потому что слова заглушил неистовый детский крик.
– Повторите, пожалуйста, – попросила Гизелла. Кто бы это ни был, звонили по ее личной линии, которая была подключена к телефону на ее столе, минуя коммутатор Джесси. – Боюсь, я не вполне поняла, что вы сказали.
– Я сказала, что малышка больна. Маленькая Лили, а я здесь совсем одна и не знаю, что делать. – Девушка, – а это, несомненно, была молоденькая девушка, – начала всхлипывать почти так же громко, как кричал ребенок.
– Как вас зовут?
– Келли Уинтерс. Я служанка госпожи Ролингс. Ее нет в городе, а малышка заболела, и я просто не знаю, что делать.
– Вы вызвали доктора?
– Я не могу найти номер его телефона. Няня в отпуске, а экономка заболела гриппом. А госпожа Ролингс еще не приехала в далласкую гостиницу. Я попыталась позвонить господину Ролингсу, но он на строительном участке в Орегоне, и до вечера с ним невозможно связаться. – Девушка снова начала всхлипывать. – Малышка вся горит, и я не знаю, что делать.
– Я сейчас приеду, – сказала Гизелла. Она позвонила Джесси. – Пусть Хэллоран немедленно подаст машину к подъезду.
– Вы уезжаете? Но у вас совещание через пятнадцать минут. Что я им скажу?
– Скажи, что заболела моя внучка.
– Но Сандра...
– Она сейчас в Техасе, а с малышкой только какая-то молоденькая девушка.
– А господин Ролингс? С ним пытались связаться?
– Ради Бога, Джесси. Неужели ты не знаешь, что, когда болеют дети, от мужчин никакого толку. А бедной малышке еще нет и двух месяцев!
На другом конце линии молчали. Все еще с трубкой в руках Гизелла оглянулась на звук открывающейся двери. Там, улыбаясь, стояла Джесси.
– Мне нужно было увидеть своими глазами.
– Что увидеть?
– Вы пока не выглядите, как бабушка, но начинаете мыслить как положено бабушке.
* * *
– Вы бабушка? – спросил педиатр, розовощекий седой мужчина с проницательным взглядом.
Гизелла кивнула.
– Моей дочери нет в городе.
– Я знаю. Няня приносила сюда ребенка на прошлой неделе.
– Что с ней случилось? – Когда Гизелла говорила, крошечная Лили смотрела ей прямо в лицо, как будто понимала слова.
Как только Гизелла взяла ее у молоденькой служанки, малышка перестала плакать, но ее тельце было неестественно горячим.
– Ничего серьезного. Или, вернее, ничего такого, с чем было бы нельзя справиться с помощью антибиотиков. – Врач внимательно посмотрел на нее. – Вы собираетесь сами ухаживать за ребенком?
Гизелла подумала о своем уплотненном графике работы. Джесси пришла бы в ужас, услышав такой вопрос.
– По крайней мере до тех пор, пока не вернутся на работу няня и экономка.
Врач посмотрел на нее.
– Ей нужно больше, чем это. – Он потрепал Лили по подбородочку. – Не так ли, юная леди? – Крошка удивленно взглянула на него. – Плохо, когда заботу о ребенке возлагают исключительно на наемный персонал. Ей нужна материнская любовь. – Он снова внимательно посмотрел на Гизеллу. – Или, возможно, любовь бабушки.
– Раньше придерживались других взглядов.
– Да, женщины вашего общественного положения оставляли своих детей на попечение чужих людей. Наверное, и вы так же поступали?
– Это была не моя идея. На этом настаивал мой муж.
– И вы довольны результатами?
Гизелла подумала о своей дочери. Она знала Сандру меньше, чем постороннего человека, мимо которого прошла на улице.
– Нет, – сказала она тихо. – Не довольна.
* * *
Снова сидя в машине, Гизелла рассматривала личико Лили. Какие изумительные губки, похожие на крошечный бутон розы. И какая нежная кожа. Дитя Брайана, думала она. Она снова держала на руках дитя Брайана. Голубые глаза Лили остановились на ее лице. Она пощекотала ладонь Лили, и маленькие розовые пальчики сжали ее палец. На глаза навернулись слезы.
Бенджамина уже не вернешь. Но вот она – Лили.
– О, мама, – вырвалось у Гизеллы. – Если бы ты дожила до этого времени и смогла увидеть свою прелестную тезку.
Хэллоран взглянул в зеркало заднего обзора. Что за прекрасная картина: хозяйка с ребенком на руках.
– Куда теперь, хозяйка?
– Я заберу ее домой, Патрик.
– Вот это хорошо, – сказал Хэллоран, довольный сверх всякой меры. – Разве можно доверять такую милую крошку кому-нибудь вроде глупой девчонки, у которой мы ее забрали!
Гизелла рассмеялась.
– Нам только придется зайти к Сандре, чтобы взять все, что нужно для ребенка.
– А если кто-нибудь попробует остановить нас, мы заставим его пожалеть об этом, – пообещал Хэллоран.
– Никто не будет нас останавливать, Патрик. Ведь она моя внучка. Кто может возражать против того, что я буду за ней ухаживать?
Только не Сандра, подумал Хэллоран. У этой вообще нет никакого материнского инстинкта. Надо же – уехала и бросила такого крошечного ребенка. Этот Брайан Ролингс – тоже ненадежный тип. Хоть он и женился на дочери, но по-прежнему ошивается вокруг хозяйки. Хэллоран снова посмотрел в зеркало на заднее сиденье и улыбнулся себе. Пусть только Брайан Ролингс попробует вмешаться. Если потребуется, он опять заставит этого великолепного джентльмена отведать кулаков – с превеликим удовольствием.
* * *
В Далласе Сандра зарегистрировалась в гостинице смертельно уставшая после целого дня работы и перелета из Сан-Антонио. Возможно; ее мать считает, что для пропаганды их продукции достаточно, чтобы имя Гизеллы Дюран регулярно появлялось в колонках светской хроники, но Сандра знала, что не менее важно угостить на славу покупателей косметики и научить торговый персонал правильно пользоваться продукцией. Увидев послание матери, Сандра позвонила в Нью-Йорк прямо из вестибюля гостиницы.
– Извини, что тебя побеспокоили, – сказала Сандра, узнав, что случилось. – Я позабочусь о том, чтобы заменить эту служанку.
– Ни в коем случае. Хорошо, что она обратилась ко мне. Она осталась совсем одна и не знала, что делать с ребенком. Я была рада помочь. В конце концов, ведь она моя внучка!
– Гизелла Дюран – бабушка? Не очень-то хорошая реклама для компании, а?
– Но я действительно бабушка, – сердито сказала Гизелла. – И для разнообразия я решила поступить, как бабушка.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты все время в разъездах. А я здесь, в Нью-Йорке. Я думаю, что Лили следует побыть у меня, пока ей не станет лучше.
– Послушай, мама, я не думаю...
– Врач тоже так считает. Я позвоню тебе завтра и скажу, как она себя чувствует. И Сандра, если ты собираешься кого-то уволить, то уволь няню. Эта женщина даже не позаботилась оставить слугам номера телефонов, по которым звонить в экстренных случаях.
Она все предусмотрела, думала Сандра. Это тактический ход матери, чтобы удалить Сандру из бизнеса.
– Если я уволю няню, то на кого же я оставлю Лили?
– На меня.
– Ты хочешь сказать, что останешься в Нью-Йорке, но будешь дома, а не в офисе? – с нескрываемым сарказмом спросила Сандра.
– Да, – ответила Гизелла. И повесила трубку.
Сандра сердито мерила шагами комнату. Затем подошла к стоявшей на бюро фотографии, которую она привезла с собой из Нью-Йорка. Она внимательно посмотрела в личико Лили, и в груди шевельнулась обида. Малышка прожила на свете так недолго, а Сандре было больно находиться вдали от нее.
Но Сандра знала, что если она поступит по-другому, то всю оставшуюся жизнь будет играть в компании вторую скрипку при своей матери. Если она не будет разъезжать и клиентура компании не будет с ней знакома лично, у нее не останется никакого шанса.
Сандра взяла фотографию. Она могла бы отменить встречи, назначенные на завтрашний день. Возвратиться в Нью-Йорк. Проверить, почему тщательно подобранная группа людей, нанятых ею для того, чтобы ухаживать за ее дочерью, не смогла функционировать, как предполагалось. Она могла бы отобрать Лили у своей матери.
На какое-то мгновение желание поступить именно так возобладало над всеми другими мыслями. Затем постепенно нахлынули воспоминания. Сколько раз ее оставляли одну, когда она была ребенком? Сколько раз ее мать говорила, что заберет ее, а потом опаздывала или вообще отменяла встречу, ссылаясь на свою работу? На ту же работу, за внимательное отношение к которой мать сурово осуждала ее.
Превратиться в домашнюю хозяйку? Еще одну Флоренс, подумала она с гримасой отвращения. Брайан, наверное, был бы в восторге.
Почему бы не позволить матери посидеть с малышкой? Эта мысль отозвалась в ней болью, но Сандра не обратила на это внимания. Пусть ее мать погрузится в заботы, ограниченные детской и прогулками в парке. Пусть она беспокоится, как бы не попросила расчета няня, если с ней грубо разговаривали или указали, как нужно делать то или другое.
Сандра поняла, что это могло бы быть решением, которое она искала. Способом вообще вытеснить мать из компании.
* * *
– Право же, Гизелла, – недовольно сказала графиня. – Надеюсь, у вас не войдет в привычку повсюду возить этого ребенка с собой. – Они разговаривали в спальне дома Орлены в Палм-Бич, в спальне, которая всегда предоставлялась Гизелле, когда она сюда приезжала, что бывало довольно часто.
– Я вас предупреждала, что привезу ее, – ответила Гизелла, ничуть не смутившись, и уложила Лили в колыбельку.
– Некоторые люди заводят собачек, – сказала ей Орлена. – С ними можно общаться без всяких проблем и всячески баловать. Хорошенькие ошейники и малюсенькие свитера. На днях я видела такого крошечного пуделя, что он умещается в дамской сумочке.
– Надеюсь, вы не предлагаете мне сменять мою внучку на пуделя?
– Вы передергиваете мои слова, – запротестовала Орлеана. – Я лишь хочу сказать вам, что заботиться о ребенке – обязанность матери. А не ваша.
– У нее... нет времени.
– Она не хочет найти время. Вы могли бы с такой же легкостью отстраниться от материнских обязанностей?
– За Сандрой ухаживали слуги. И я всегда сожалела об этом.
– Но как же вы сможете наслаждаться жизнью?
Гизелла наклонилась и поцеловала малышку в щечку.
– Я наслаждаюсь жизнью, Орлена.
Орлена неожиданно села с выражением отвращения на красивом лице.
– Трудно поверить, что мир так меняется. – Она взглянула из затененного листьями пальмы окна на красную черепичную крышу, едва виднеющуюся сквозь зелень. – А теперь еще у меня будут новые соседи. Я уверена, самые неподходящие люди.
– Разве дом Вейлов продается?
Орлена печально покачала головой.
– Объявление о продаже появилось на этой неделе. Все равно мальчики Мейнворинг редко приезжали в Палм-Бич. Попусту пропадал такой красивый дом.
Когда Орлена ушла переодеваться к ужину, Гизелла подошла к окну и посмотрела на стены Каса Вейл, возвышающиеся на вершине прибрежного холма. Впервые она посетила этот дом вскоре после замужества в начале декабря 1941 года. Она до сих пор помнила, как пели рельсы, и звук этот отражался эхом от бетонных перекрытий Флэглеровского моста. В то время ей было восемнадцать лет, и она была беременна Сандрой.
В то первое воскресное утро в Каса Вейл Чарльз долго спал, и Гизелла отказалась спуститься к завтраку одна, не желая бравировать перед его родителями. Сильвия Вейл, дама учтивая, отослала наверх поднос с завтраком и отсрочила обед. Только после двух часов они наконец сели за стол.
Когда обед подошел к концу, Труман Вейл предложил Чарльзу присоединиться к нему в кабинете, пока он курит сигару. Не успели они встать из-за стола, как вбежал дворецкий и что-то промямлил насчет передачи по радио. Все четверо просидели тогда до вечера в кабинете, слушая сообщения о нападении японцев на Пирл Харбор.
За ужином разговор поддерживала Сильвия Вейл, хотя было видно, что мысли мужчин находятся где-то далеко. Сильвия наконец поддалась их настроению и отправила Чарльза в библиотеку за атласом, а затем приложила массу усилий, пытаясь отыскать место, где находился Пирл Харбор. Это позабавило мужчин, и они, стряхнув наконец с себя мрачное настроение, помогли ей найти нужный остров на Гавайях.
После ужина Гизелла поднялась наверх за шарфом, а затем снова спустилась вниз в выложенную кафелем лоджию, стены которой из цельного зеркального стекла были открыты, пропуская ночной ветерок с моря. Она отчетливо помнила, как стояла под одной из арок, глядя на освещенный лунным светом прибой. Менее чем шесть месяцев спустя погибнут ее мать и отец, пав жертвами Рейха.
– Гизелла! Вы еще не одеты! – воскликнула Орлена.
– Я стояла здесь и думала о доме Вейлов, – сказала Гизелла, повернувшись к графине. – Дом в хорошем состоянии?
– В отличном, – ответила Орлена. – Мальчики Мейнворинг следили за ним. Их мамаша была в ярости, когда ее отец, как вам известно, завещал дом им, а не ей. Она любила этот дом.
– Я это знаю, – сказала Гизелла. – А как бы вы отнеслись к тому, чтобы я стала вашей соседкой, Орлена?
Графиня всплеснула руками.
– Что за изумительная идея!
* * *
Хэллоран, прижимая к себе, как ребенка, двухквартовую бутылку «Дом Периньон», ковылял следом за хозяйкой.
– Пошевеливайся, Патрик, – в нетерпении крикнула она. Он никогда еще не видел ее такой – она была похожа на расшалившуюся школьницу.
Дойдя до каменных ступеней, ведущих к двустворчатой двери парадного входа в Каса Вейл, она остановилась и оглянулась, поджидая его.
– Вот здесь, – сказала она. – Дай мне шампанское.
Хэллоран неохотно передал ей бутылку.
– Не хотите ли, чтобы я бросил ее вместо вас, хозяйка?
– Я с наслаждением сделаю это сама. – Она замахнулась. – Я нарекаю тебя Каса Дюран! – И изо всех сил швырнула бутылку о каменные ступени, где она и разбилась вдребезги с упоительным звуком, после чего Хэллорану показалось, что огромный дом сейчас заскользит по пляжу в Атлантический океан, как линкор, спущенный на воду.
Гизелла схватила его в объятия и расцеловала.
– Он мой, Патрик! – закричала она. Потом она убежала, отыскивая в кошельке ключ. Патрик Хэллоран стоял в полном оцепенении, наблюдая, как она отпирает дверь. Только когда она скрылась в вестибюле, он двинулся за ней следом.
* * *
Фабиенна принесла почту, когда Алекс и Чарльз сидели за завтраком на террасе.
– Мне нужно сегодня вечером съездить в Ниццу, – сказал Чарльз, когда Алекс, просмотрев конверты, передала ему два из них.
Алекс ничего не ответила. По его тону она поняла, что ее с собой он не приглашает. С того злополучного утра, когда их застала Сандра, отношения у них с Чарльзом стали не такими, как прежде. Она была уверена, что у него есть женщина в Ницце. От этой мысли Алекс принялась вскрывать первый конверт так энергично, что сломала ноготь.
– Как могли они сделать такое! – вскричала она.
Чарльз поднял бровь.
– Сделать что?
– Мальчики продали Каса Вейл. Они обязаны были дать мне возможность купить его. Он должен был остаться в семье.
Чарльз презрительно фыркнул.
– Мы с тобой вместе не смогли бы оплатить счета и налоги, не говоря уже о стоимости обслуживания этой огромной кучи штукатурки. Тот, кто купил его, снесет дом и построит на этом месте что-нибудь более современное. Арабы, наверное. Это у них куча денег.
Алекс вдруг смяла письмо в комок. Она вскочила и бросила его через подпорную стенку вниз.
– Алекс?
– Эта женщина!
– Какая...
– Его купила Гизелла. Его купила Гизелла! – пронзительно вскрикнула она.
Чарльз в изумлении взглянул на нее. Потом расхохотался.
Алекс в ярости напустилась на него.
– Это совсем не смешно, Чарльз. Этот дом составляет часть семейного наследства. А она – не. Вейл. Он должен был перейти ко мне. – Она была в таком гневе, что ее ногти впивались в ладони, но она едва ли это чувствовала. – Эта женщина! Она переименовала его в Каса Дюран. Что скажет Сандра, когда узнает об этом?
– Нам? Я думаю, ничего не скажет.
Его невозмутимый тон подействовал на нее так, словно ей в лицо плеснули холодной водой. Мгновение спустя она продолжала уже более спокойным тоном.
– Тру знал об этом. Уверена, что знал. Должно быть, он поддержал эту идею. Он готов на все, чтобы досадить нам.
– Ты ведь знаешь его. – Она направилась к дому.
– Куда ты?
– Позвонить Тру.
– Нет.
– Я намерена сказать ему...
– Нет. – Он встал, швырнув салфетку на стол. – Ты не позвонишь Тру и вообще не будешь его беспокоить.
– Но Каса Вейл?
– Сейчас мое денежное пособие от «Вейл энтерпрайзиз» для меня важнее, дорогая Алекс. – Он холодно поцеловал ее в щеку. – Увидимся вечером.
У него женщина. В Ницце. Алекс была уверена в этом.
Норман Уильямсон, частный сыщик, который состоял на постоянной службе при «Вейл энтерпрайзиз», направил телеграфом свой отчет Тру Вейлу в Гонконг всего днем позже, чем пришла телеграмма от Ноэла. Тру прочел отчет, затем перечитал телеграмму племянника. «Что заставило Гизеллу купить Каса Вейл?» – размышлял он.
На какое-то мгновенье у него вдруг появилась надежда, но она так же быстро и погасла. Он никогда не был в Палм-Бич в одно время с Гизеллой. Значит, покупка никак не может быть связана с воспоминаниями о нем.
Тру положил отчет и письмо в весьма объемистую папку, которую всегда носил при себе в своем «дипломате».
САНДРА
1977
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Сандра ожидала от матери возражений, но никак не решительного отказа.
– Я не позволю тебе отсылать Лили, – сказала Гизелла.
– Пора. Ты достаточно с ней повозилась.
– Но она еще совсем крошка.
– Пришло время отдать ее в школу-интернат. Ей двенадцать лет. Разве ей полезно расти в обществе бабушки и старого Хэллорана, которые во всем ей потакают? Ей нужны подруги ее возраста.
– Но она учится в школе. Здесь. Мне кажется, это как раз то, что ей нужно.
– Мне так не кажется, и, если ты помнишь, я ее мать, – сказала Сандра в тот момент, когда Хэллоран входил в комнату.
Хэллоран с грохотом накрыл стол для чая.
– Девочке хорошо здесь, – произнес он, не делая ни малейшей попытки притворяться, что он не подслушал весь разговор до последнего слова.
– Убирайся, – приказала ему Сандра.
С неприязненным выражением на лице он остался на месте, пока сама Гизелла не сказала ему:
– Больше ничего не потребуется, Патрик.
– Почему ты от него не избавишься? – спросила Сандра у матери, не заботясь, слышит ее старик или нет.
– Он поступил ко мне, когда ты была еще младенцем.
– Разве это не подходящий повод, – сказала Сандра, не ожидая ответа. – Нам нужно поговорить еще кое о чем. – Сандра собралась с духом; ей очень не хотелось поднимать этот вопрос. – Тебе следует чаще бывать в обществе, встречаться с людьми, надо, чтобы твое имя появлялось в прессе. Пока ты играла роль любящей бабушки, образ, символизирующий нашу компанию, постепенно исчезал.
– Тебе не кажется, что твое имя появляется в прессе так часто, что этого хватает на нас двоих? – шутливо спросила Гизелла.
– Символом компании являешься ты, и мы обе это знаем. Чтобы поддержать престиж компании, твое имя и твоя фотография должны снова появляться в сообщениях о жизни международного сообщества.
– Мне показалось, что для этой цели появилась Камилла.
Сандра зарделась. Идея вспомогательного символа компании в лице Камиллы Пэйс – женского образа фирмы Гизеллы Дюран, пришла в голову именно Сандре, и на осуществление этой идеи было потрачено немало средств.
– Камиллы недостаточно.
– И поэтому в качестве наказания за мою правоту ты намерена забрать у меня Лили.
– Право же, мама, дело обстоит совсем не так. Я хочу сделать лучше для Лили. Она уже не грудной ребенок.
Гизелла покачала головой.
– Она не такая, как ты, Сандра. Она застенчива. Ей нужно...
– Ей нужно повзрослеть. И эта часть вопроса решена. А теперь я хочу, чтобы ты поразмыслила над тем, что я сказала. Анри Лод сейчас занят переоборудованием твоей квартиры в Париже. Ты могла бы использовать ее как свою европейскую базу. Джесси сказала мне, что у тебя просрочен паспорт. Она занимается этим.
– Право же, Сандра, это совсем не то, что я хотела бы делать.
– Войдешь во вкус, – сказала Сандра, а ее мысли уже были заняты сотней других вопросов, которые ей предстояло решить на этой неделе. – Это пойдет на пользу «Косметической продукции Гизеллы Дюран». Вот что важнее всего.
* * *
Если бы хозяйка не отослала его из комнаты, у Хэллорана нашлось бы еще многое, что сказать. Бедная маленькая Лили. Такое хорошее, спокойное дитя, и все-таки ее мать, не задумываясь, собирается сплавить ее в интернат. Он знал: хозяйка не сможет остановить ее, потому что Сандра имеет решающее слово, как мать ребенка. А Брайан Ролингс? Этот слюнтяй даже никогда не удосужился посмотреть на собственную дочь, насколько было известно Хэллорану. Хотя нельзя сказать, что Хэллорану хотелось увидеть, как он снова увивается вокруг хозяйки.
Вот если бы речь шла о его внучатом племяннике Фрэнсисе, то этому ребенку было бы самое место в интернате, размышлял Хэллоран. Сыну Дорин было теперь восемнадцать лет, но с тех пор, как он начал ходить, он попадал из одной неприятности в другую, и чем дальше, тем хуже. Киф давно уже махнул рукой на мальчишку. Шейла не позволяла ему наказывать внука, пока тот был маленький, а теперь он был для этого слишком велик. Корень зла был в ней, а не во Фрэнсисе. Она считала своего внука непонятым и безгрешным, и даже посещения ее дома представителями властей по делам несовершеннолетних не могли изменить ее мнение. При мысли о Шейле брови его нахмурились. Он с радостью не пошел бы к ним сегодня вечером, но, если он не появится на Бруклин Хайтс, она будет звонить сюда.
Хэллоран подождал, пока уйдет эта противная сучка, и вернулся в комнату узнать, не нужно ли чего хозяйке. Он увидел, что она все еще сидит на диване в гостиной.
– Не принести ли вам чего-нибудь, хозяйка? – спросил он, зная, что малая толика крепкого виски ей бы не помешала.
– Нет, спасибо, – сказала она и взглянула на часы. – Патрик! Ты давно должен был уйти. Твоя семья будет считать меня погонщиком рабов. – И от того, что она так внимательна к нему, он почувствовал себя совсем плохо.
* * *
– А где Киф? – спросил Хэллоран, когда Шейла потащила его в спальню.
– Пьянствует где-нибудь и, поверь мне, совсем не думает ни обо мне, ни о тебе.
– А Фрэнсис? Тебе известно, где он сейчас?
– Выкинь их из головы!
– Мне это не так легко, как тебе.
– Может, это повернет твои мысли в правильном направлении? – Она положила его руку себе на грудь.
Тут раздался такой громкий стук в дверь, словно настал Судный день, и они оторвались друг от друга.
– Госпожа Хэллоран! – кричала из коридора женщина.
Открыв дверь, Шейла спросила у соседки, стоящей на пороге:
– Что тебе нужно, Морин?
– Мне позвонили и просили вам передать.
– А почему не позвонили по моему телефону?
Женщина опустила голову.
– Потому что это плохая новость, и они подумали, что будет лучше, если скажу вам я.
Шейла вскрикнула и сжала кулаки.
– Мой Фрэнсис? Что-нибудь случилось с моим Фрэнсисом?
– Нет, – ответила Морин. – С вашим мужем.
* * *
После похорон блестящие глаза Шейлы сказали Хэллорану, что даже присутствие юного Фрэнсиса не остановит ее, и она эту ночь проведет в его постели. Он, конечно, будет продолжать спать с ней, но не в тот же день, когда Кифа опустили в могилу. Невзирая на протесты Шейлы, он возвратился в квартиру хозяйки. В жизни не бывало у Патрика Хэллорана такой тяжелой ночи, как эта! Он ворочался без сна, вспоминая до мельчайших подробностей все случаи, когда он спал с женой своего брата. После такой ночи его не удивило известие поварихи, что хозяйка уедет из страны, как только маленькую Лили отправят в школу. Это его Господь наказывал за прелюбодеяние. Меньшего он не заслуживал.
* * *
Гизелле показалось, что у нее разорвется сердце, когда она увидела Лили в холле около чемоданов. Она собрала все силы, чтобы не разрыдаться вслух. Сандра убеждала мать, что именно это нужно ее дочери, чтобы вырасти самостоятельной и независимой, но из больших синих глаз Лили на Гизеллу смотрела маленькая испуганная девочка.
Затем, хотя сама она чувствовала, что сердце у нее в груди налилось свинцовой тяжестью, ей пришлось успокаивать Хэллорана, который был сражен ее решением уехать за границу.
– Я уже двенадцать лет не бывала в Париже. В наших европейских филиалах меня совсем забыли. – Она видела, что ее решение уехать причинило ему боль, но была рада, что Сандра настояла на ее поездке в Париж. За последние несколько лет жизнь Гизеллы в основном вертелась вокруг Лили. Может быть, даже слишком. Перемена обстановки, возможно, поможет ей легче переносить отсутствие внучки.
– Вам потребуется там машина.
– Вместо того чтобы развозить меня по Парижу, тебе придется делать здесь кое-что поважнее. Лили захочет провести здесь каникулы. А в октябре ты откроешь дом в Палм-Бич.
– И вы там проведете сезон?
Гизелла улыбнулась его нетерпению.
– Да, это входит в мои планы, Ты ведь любишь этот дом не меньше, чем я, не так ли?
* * *
Мысль о Каса Дюран подсказала Хэллорану одну идею.
– Это будет на пользу и тебе и мальчику, – сказал он Шейле.
– Не вижу пользы для Фрэнсиса.
– Неужели ты хочешь, чтобы он продолжал якшаться с бандами и все такое? Город на него оказывает дурное влияние.
– А разве Палм-Бич не город?
– Там все будет по-другому. Выдерни парнишку с корнями и пересади его в другую землю. Сама увидишь. Всем его плохим знакомствам придет конец.
– Не отрицаю, климат там лучше. И у меня там уже живет один старый приятель.
Что-то такое во взгляде Шейлы насторожило Хэллорана.
– Какой еще старый приятель?
– Приятель – и все тут. Часто ли я буду тебя видеть, если позволю увезти себя во Флориду?
– Когда хозяйка находится там, я буду при ней.
– Хорошо, – сказала Шейла.
* * *
– Ну вот и вы, восставшая из мертвых, – сказала Орлена, приехав пообедать вместе с Гизеллой в ее квартире на Иль-Сан-Луи. Последние несколько лет не были милостивы к графине. Кожа Орлены быстро старела, а одутловатое лицо и расплывшаяся талия были, несомненно, следствием ее пристрастия к винам.
– Но вы! – воскликнула Орлена, словно прочитав мысли Гизеллы. – Как прекрасно вы выглядите. И как молодо. Почему ваша косметика не делает того же самого со мной, дорогая?
