Текст книги "Все имеет свою цену"
Автор книги: Дона Воэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Ролингс беспрекословно натянул сорочку. Это разозлило Хэллорана не меньше, чем предшествующая сцена.
– Вы готовы, сэр? – спросил он.
– Почему ты его так торопишь? – возмутилась хозяйка.
– Он прав. Мне пора, – сказал Ролингс. Улыбка, предназначенная Хэллорану, не заставила шофера сменить гнев на милость. Едва сдерживаясь, он чуть не вытолкал Ролингса из кухни. Если Господь справедлив, думал он, то Брайан Ролингс схватит воспаление легких после сегодняшней ночной проделки.
Но воспаление легких схватила его мамаша, которая, слабо соображая, каким-то образом выбралась из своей постели и настежь открыла окно, пока все спали. От холодного ночного воздуха она простудила грудь, и через неделю скончалась. Когда она умерла, хозяин дал Хэллорану свободный день, и он провел его в кругу семьи. Трудно сказать, каким образом в обстановке общей печали Шейла сумела догадаться, что его мрачное настроение объясняется не только смертью мамаши. Уж ей-то он поведал бы о истинной причине в последнюю очередь. И все же она несколько раз спрашивала его, что случилось.
В тот вечер когда все собрались за столом, Киф сказал:
– Теперь Шейле не нужно ухаживать за мамашей. Она решила возвратиться к Мейнворингам.
– Но ведь это такая вредная сучка, – с чувством сказал Хэллоран. Он видел, как Александра Мейнворинг мучила его хозяйку. – Лучше бы ей устроиться в какую-нибудь другую семью.
– Шейле нравится этот дом, да и платят там хорошо. Если бы мамаша прожила еще какое-то время, то я не знаю, как бы мы выкрутились с нашими мизерными доходами.
– А кто будет присматривать за малышкой Дорин?
– Тесси О'Коннор.
Квартира госпожи О'Коннор была расположена напротив телефона-автомата, поэтому ее хозяйка имела репутацию главной сплетницы многоквартирного дома.
– Но она будет выспрашивать у Дорин всякие пикантные подробности о вашей жизни, – сказал Хэллоран.
– Нам нечего скрывать, – заявил Киф.
В ту ночь мысли о Брайане Ролингсе рядом с его обожаемой хозяйкой мучили Хэллорана и не давали уснуть. Вдруг из темноты бывшей мамашиной комнаты кто-то шепотом окликнул его, и чье-то обнаженное тело скользнуло к нему в постель.
– Побойся Бога, Шейла, – взмолился он, пытаясь ее столкнуть. – Ты соображаешь, что делаешь?
– Пытаюсь дать тебе немножко любви и утешения. То, чего ты никогда не получишь от своей драгоценной хозяйки.
– Что если Киф услышит?
– Не услышит. Я дала ему немного мамашиного лекарства. Он будет спать, как дитя.
– А малышка? Что если она проснется?
– Я и Дорин дала немного.
– Ты дала ей этого лекарства? А что если доза слишком велика?
– Ты что меня за дурочку принимаешь? Я дала ей ровно столько, чтобы она крепко спала. Давай же, Пат! Давно я ждала этой ночи.
Пытаясь хоть немного оживить его символ мужественности, который обычно не бывал таким вялым, она стиснула его рукой. Когда это не помогло, она стала тереть его о свои заросли на лобке. Хэллоран, словно он мог видеть в темноте, представил, что волосы у нее там темные и жесткие. Не то что у хозяйки. У Гизеллы, должно быть, волосы там рыжевато-медного цвета, подумалось ему, и он почувствовал, как краснеет.
– Не думай о ней, – резко сказала Шейла, будто бы читая его мысли. – Думай обо мне.
Она скрылась с головой под одеялом и взяла его губами. Он сжался еще сильней, если такое было возможно, как будто стремился спрятаться внутри тела, чтобы избежать ее прикосновения.
Хэллоран не знал, было ли это потому, что она была женой его брата, или же причиной была хозяйка, но как бы там ни было, не высекалась в нем искра, чтобы зажечь огонь.
После нескольких бесплодных попыток это стало понятно и ей. Она наконец оставила его в покое.
– Ты действительно любишь ее, а?
– Она не для меня, и мы оба знаем это.
– Ты мог бы взять ее силой. Выжди, когда она будет одна, и дай себе волю. Ты красивый мужчина, Пат. Она никому не скажет. Мне кажется, ей это понравится. А если она пожалуется, что ее изнасиловали, ты уедешь в Калифорнию, как и собирался.
Она почувствовала, что озадачила, его и хихикнула.
– Уж я-то знаю, – она покровительственно похлопала рукой по его вялому члену, будто утешая его. – Овладей ею. Сними с себя напряжение.
– Все не так, как ты думаешь, – возразил он. – Она выше этого.
– Она женщина, Пат. Такая же, как я.
Ну уж нет, не такая, как ты, подумалось Хэллорану.
– Я люблю ее, – сказал он, и в голосе его послышалась боль.
– А я люблю тебя. Мы с тобой – два сапога пара, – она выскользнула из-под одеяла. – У Кифа завтра утром будет здорово болеть голова. И все понапрасну.
Брайану раньше никогда не приходилось выслеживать кого-нибудь. Он считал, что не годится для такой роли. Он был слишком высок и хорошо одет. Приказчики в магазине без конца подходили к нему, предлагая свои услуги. Из-за этого он чуть не упустил момент, когда Гизелла выходила из отдела детской одежды в «Саксе», ведя за руку дочь.
Он догнал ее на тротуаре, когда она садилась в машину. Шофер уже собирался захлопнуть дверцу, когда она увидела Брайана и помахала ему рукой.
– Гизелла, – начал было Брайан и замолчал. Выражение ее лица заставило вылететь из головы всю его тщательно продуманную историю. Он не ошибался, подумалось ему. Он не ошибался, когда сидел вечерами напротив нее за столом, не в силах отвести глаз от этого лица.
– Какая приятная неожиданность! – воскликнул он и почувствовал, как фальшиво прозвучали слова.
– А мы ходили за покупками, – сказала Гизелла, как будто он не видел заваленные пакетами сиденья.
– Вы уже обедали?
– Я хочу домой, – захныкала Сандра.
Шофер попытался захлопнуть дверцу перед носом Брайана.
И тут случилось чудо: Гизелла придержала дверцу рукой, а потом широко распахнула ее. Она все еще держала дочь за руку. На какое-то мгновение она остановила взгляд на их сомкнутых руках, а потом выпустила маленькую ручку.
– Отвези Сандру домой, – приказала она шоферу. – Няня Притчард очень рассердится, если мы нарушим режим.
– Но... Но, госпожа, разве вы не поедите с нами, – спросил шофер.
– Нет, – решительно ответила Гизелла. – Я пообедаю с г-ном Ролингсом.
Когда отъехала машина, увозя ребенка, Гизелла была потрясена чудовищностью содеянного.
– Нам нельзя идти туда, где нас могут увидеть! Ты плохо знаешь Чарльза! Если он узнает, что мы были вдвоем...
– Номер в гостинице, – предложил Брайан, взяв ее под руку, – мы закажем обед в номер. Нас никто не увидит.
Гизелла почувствовала, что они, не читая, перелистнули вводную часть романа.
– Ты так уже делал раньше?
Брайан, шокированный таким предположением, даже остановился.
– Конечно же нет!
Настоящий джентльмен, подумала Гизелла. Наконец-то настоящий джентльмен.
Больше они не проронили ни слова, пока дверь гостиничного номера не закрылась за ними. Первой заговорила Гизелла:
– Не понимаю, почему в моей жизни все перевернулось. Я ведь не хотела так поступать. Я вовсе не такая. И ты не такой.
Брайан вообще не говорил. Он взял ее лицо обеими руками и тронул губами ее губы. Губы у нее были теплые и влажные. Настоящие. Не наваждение, которое преследовало его с той самой ночи на кухне в доме лучшего друга.
– Я люблю тебя, – выдохнул он, когда они оторвались друг от друга. Она открыла глаза и, глядя ему прямо в лицо, сказала:
– Я тоже люблю тебя, Брайан.
Он готов был заплакать от радости.
На этот раз она сама поцеловала его.
– Все будет в порядке, – говорил он, расстегивая ее шелковую блузку.
Гизелла, закинув руки за спину, расстегнула бюстгалтер.
– Мне все равно, как будет дальше, – сказала она, и тут у нее перехватило дыхание, потому что Брайан коснулся губами ее груди.
Госпожа Мейнворинг устроила у себя праздник в честь дня рождения Сандры, которой исполнилось четыре года, а потом отправила ее домой в машине с Патриком Хэллораном. За эту привилегию ему следовало бы благодарить Шейлу, думал Хэллоран с раздражением. По самодовольной улыбке, появившейся на лице невестки, когда она подвела к нему девочку, он понял, что именно она предложила поручить это шоферу Вейлов.
– Моя мама не была на празднике, – сказала девочка с заднего сиденья.
– Она ездила за покупками.
– Она была с тем мужчиной, уж я-то знаю. Я видела их вчера, а няня не заметила. Мама даже не помахала мне рукой.
– А что тебе подарили на день рождения? – спросил Хэллоран, отчаянно пытаясь отвлечь ее.
– Она всегда с ним. С папиным другом, г-ном Ролингсом.
Хэллоран остановил машину у обочины и обернулся к ребенку. Она совершенно не знала, какую беду могла навлечь ее детская болтовня. Она и понятия не имела, что за человек был ее отец.
– Перестань рассказывать небылицы о своей матери, маленькая лгунья! Или я запрячу тебя в мешок и брошу в реку.
Девочка смертельно побледнела. Она сжалась в комочек на заднем сиденье, засунув в рот большой палец. Он знал, что одержал победу. На какое-то мгновение Хэллорану стало стыдно за свой поступок. Но он вспомнил, что было поставлено на карту.
Гизелла теперь была в безопасности.
И хотя он презирал себя за то, что напугал ребенка, безопасность хозяйки была для него превыше всего.
ГИЗЕЛЛА
1947 год
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В третий понедельник февраля Гизелла проснулась в полной уверенности, что она беременна. Сердце учащенно забилось в панике. Уже больше года прошло с тех пор, как муж в последний раз приходил к ней в постель. Ей никак не удастся скрыть свою супружескую неверность.
Она лежала, уставившись в потолок и одной рукой поглаживая бугорки на месте сросшихся ребер. Какой ценой заставит Чарльз оплатить несколько часов счастья, которые ей удалось урвать для себя? Ценой ее жизни? Жизни Брайана? Может быть, при этом пострадает и Сандра? Она вздрогнула всем телом от страха.
Послышались шаги дворецкого, она насторожилась. Фрай шел будить Чарльза. Через некоторое время сам Чарльз постучит в ее дверь. Гизелла с трудом поднялась с постели и подошла к гардеробу. Чем ему сегодня угодить?
После довольно долгих размышлений она остановила выбор на бирюзовом шерстяном платье.
Одевшись, наконец, она внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале и пришла в ужас от вида собственного лица с полоской красной губной помады, подчеркивающей его бледность. Когда Чарльз постучал в дверь, она еще раздумывала, что можно сделать, чтобы он не догадался.
Открыв дверь спальни, Гизелла поняла по недовольному выражению его лица, что выглядит ужасно.
– Я нездорова, – пробормотала она. – Ты не будешь возражать, если я не выйду к завтраку?
На его лице появилась гримаса. Он терпеть не мог, когда кто-нибудь болел.
– Я прикажу принести тебе поднос с завтраком.
– Не беспокойся, – сказала Гизелла, но он уже шагал по коридору.
Когда принесли завтрак, Гизеллу от одного вида пищи замутило. Она оттолкнула поднос и вернулась к туалетному столику. Крем для лица Гизелла всегда держала в красивой розовой баночке. Она открыла крышку баночки и вдохнула знакомый аромат. И не смогла справиться с приступом тошноты. Она вскочила с такой поспешностью, что опрокинула стул, едва успев добежать до ванной комнаты.
Когда в комнату вошла служанка за подносом, Гизелла уже сменила платье. Она попросила девушку привести Сандру. Вместе с Сандрой появилась няня Притчард собственной персоной.
– Послушайте, госпожа Вейл. Мне кажется, что этого не стоило делать. Вы ставите под угрозу здоровье ребенка.
Сандра смотрела на мать в полном замешательстве.
– Не говорите таких вещей в присутствии ребенка, – сказала Гизелла. Она заставила себя улыбнуться и похлопала рукой по постели, приглашая дочь сесть рядом с собой: – Иди сюда, дорогая. Мама хочет, чтобы ты побыла с ней сегодня утром.
Сандра подчинилась. Гизелла попросила няню передать ей расческу и щетку для волос с туалетного столика и наклонилась, чтобы развязать ленту, стягивающую заплетенные в одну косу волосы Сандры.
– Нельзя расчесывать волосы ребенка своей расческой! – возмутилась няня. – У нее собственная.
– Можете идти, няня Притчард!
Гизелла даже глаз не подняла, когда та выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Она начала расчесывать черные как ночь волосы Сандры, так похожие на волосы Чарльза. Вейловские волосы. Вейловская внешность. Похоже было, что Гизелла тут вовсе не при чем. Расческа наткнулась на узелок в волосах.
– Ой! – вскрикнула Сандра и попыталась вырваться из рук.
– Прости, дорогая.
– Няня Притчард умеет расчесывать мои волосы лучше, чем ты.
Гизелла внимательно посмотрела на дочь.
– Ты права. Но зато она не позволяет тебе играть с косметикой, не так ли?
Сандра явно заинтересовалась.
– С косметикой?
– А пока ты будешь накладывать ее на лицо, я расскажу тебе историю про бабушку Лилиан. О том, какая она была красивая и храбрая.
– Как принцесса?
– Вот именно, как принцесса.
Сандра наклонилась к зеркалу, уставившись на свое отражение, и стала щедро красить любимой помадой Гизеллы крошечный ротик. В это время раздался стук в дверь.
Няня Притчард влетела в комнату, не дожидаясь приглашения Гизеллы.
– Госпожа Мейнворинг будет здесь через несколько минут, чтобы забрать с собой... О Боже, Сандра! Что ты делаешь?
– Я ей разрешила, – сказала Гизелла, а Сандра от испуга уронила тюбик с помадой. – Перезвоните госпоже Мейнворинг и скажите, что я не хочу, чтобы Сандра сегодня уезжала из дома.
– Сожалею, госпожа Вейл. Она уже выехала. Она узнала, что вы больны, и испугалась, что Сандра может заразиться.
Знаю я, от кого она это узнала, подумала Гизелла, взглянув на строгое выражение лица няни.
– В таком случае, подойди и поцелуй маму на прощанье, – сказала она Сандре.
Дочь подошла к ней, но весьма нерешительно, чувствуя неодобрительный взгляд няни. Гизелла осталась наедине со своими мыслями. И со своими страхами.
Чарльз читал в постели, когда услышал, что открывается дверь в его спальню.
– В чем дело, Фрай?
Не получив ответа, он поднял глаза. На самой границе светового круга, отбрасываемого лампой на ночном столике, стояла его жена.
Гизелла ступила в освещенный круг. На ней был атласный халат цвета слоновой кости, ее золотистые волосы распущены по плечам. Под блестящей тканью четко просматривалось ее тело – от небольших бугорков сосков до мыска мягких лобковых волос. Несмотря на бесспорную красоту жены, его мужское естество на нее не реагировало.
– Тебе что-нибудь нужно, Гизелла? – Не получив ответа, он отложил в сторону книжку. – Ты все еще нездорова?
Она подошла ближе и выключила свет. Затем он почувствовал, как чуть прогнулся матрац под тяжестью ее тела, когда она легла рядом с ним. Она придвинулась ближе и прижалась к нему. Сквозь атлас ее халата и шелк своей пижамы он ощутил ее соски.
– Ты пытаешься соблазнить меня?
Она положила голову ему на грудь.
– Тебе не кажется, что Сандре нужен братик? Маленький мальчик, – сказала она мечтательно. – Светловолосый, как я, и...
– Замолчи! – Вообрази, заставлял он себя, что она выше ростом. Что у нее длинные стройные ноги, чудные черные волосы, глаза, как у тебя... Он почувствовал, как напрягается, увеличивается и твердеет его плоть под простынями. Он повернулся, грубо навалился на нее. У нее перехватило дыхание, но он этого не заметил. Рывком стянув с ее плеч верх халата, он высвободил груди.
– Чарльз, – вскрикнула она, – пожалуйста, не надо...
Тяжелая пощечина заставила ее замолчать.
– Я не хочу слышать твой голос! – Его язык отыскал в темноте твердый бугорок соска и больно впился в него зубами, а рука при этом стаскивала халат, обнажая ее бедра. Она вздрогнула, но не издала ни звука. Он улыбнулся в темноте и погрузился в ее тело. Александра, думал он. Александра...
Вернувшись в спальню, Гизелла стянула с себя безнадежно испорченный халат. Груди ее были покрыты красными кровоподтеками. Завтра они станут черными и синими. Щека, по которой пришелся удар Чарльза, распухла. Но зато, когда в октябре родится ребенок, Чарльз будет уверен, что это его собственное дитя. Разве имеет значение расхождение в сроках в шесть недель? Просто каприз природы. Она почувствовала, как между ног стекает сперма Чарльза. Ее затошнило.
Она бросила халат и направилась в ванную комнату. Открыв на полную мощность оба крана, она наполнила ванну. Из глаз покатились слезы. Она их смахнула. Она не осмелится больше ни видеться наедине, ни говорить с Брайаном. Он никогда не узнает, что она сделала, чтобы спасти его от мести Чарльза. Она вспомнила о своей матери и, упрекнув себя, исправилась. Чтобы спасти себя, подумала она.
Наблюдая, как наполняется ванна, она обняла руками свою талию.
– Ты будешь только мой. – Голос ее звучал призрачно, эхом отражаясь от кафельных поверхностей. – Это единственное на свете, что принадлежит мне одной.
* * *
Брайан провел долгое одинокое утро в небольшой меблированной квартирке, которую он снимал для встреч с Гизеллой.
– Где же она? – недоумевал он. Уже третий раз система связи, которую они придумали – записка от портнихи с приглашением на примерку к определенному часу, – не сработала.
На сей раз он не выдержал и позвонил ей домой. Но когда ответила горничная, он повесил трубку. Он не мог рисковать, опасаясь скомпрометировать ее. Что-то случилось, думал он. Что-то изменилось. Но что?
* * *
– Кутим по-холостяцки! – сказал Чарльз. Брайан едва расслышал его слова сквозь шум, царивший в баре. – Нет слов, как я по тебе скучал, старина.
– Работа, – сказал Брайан. – Тебе следовало бы самому попробовать, что это такое.
– У меня свои проблемы, – многозначительно произнес Чарльз с пьяным высокомерием. – Тебе приходилось когда-нибудь заниматься любовью с беременной женщиной? Так вот, смею тебя заверить, что я от этого не в восторге. Отвратительно, как меняется тело женщины, когда она беременна. Чарльза даже передернуло. – Теперь я снова удостоился бы этой «чести», если бы только захотел. Не понимаю, почему такая красивая женщина, как Гизелла, соглашается на подобное. И ведь кажется, она не такая уж большая любительница секса. Молчу, молчу! – произнес Чарльз с шутовской ухмылкой. – Кажется, мне не следовало бы об этом рассказывать, а?
– Гизелла беременна?
– Можешь меня поздравить, – сказал Чарльз, – я собираюсь снова стать отцом.
* * *
На сей раз к телефону подошла Гизелла.
– Мне известно о ребенке, – сказал Брайан.
– Тебе не следовало звонить мне.
– А как еще я могу связаться с тобой? – сказал он. – Ты игнорируешь мои послания. Ты не захотела говорить со мной вчера вечером...
– В присутствии твоей жены и моего мужа? Не кажется ли тебе, что они заметили бы наш долгий разговор?
– Я люблю тебя, Гизелла. Я хочу жениться на тебе.
– Ты уже женат. А я замужем.
– Ты можешь развестись с Чарльзом и выйти за меня замуж, Гизелла.
Ее смех перешел в рыдание.
– Ты не очень-то хорошо знаешь Чарльза. Он никогда меня не отпустит.
– Он не сможет удержать тебя, если ты захочешь от него уйти.
– Если я разведусь с Чарльзом, я потеряю свою дочь. Ты не можешь требовать от меня такого, Брайан.
– Но ведь ты любишь меня?
– Это больше не имеет значения, – сказала она и повесила трубку.
* * *
Гизелла ждала, пока Чарльз передавал ее манто дворецкому Ролингсов. Сегодня на обед были приглашены и другие супружеские пары. Теперь они редко обедали с Ролингсами вчетвером. За это Гизелла была благодарна судьбе. Прошли месяцы с тех пор, как прекратилась их связь, но Гизелла обнаружила, что присутствие Брайана будоражит ее нервы. Что, если сейчас Чарльз догадается? Эта мысль ее ужаснула.
– А вот и вы! – радостно воскликнула Флоренс и, ухватив за руки Гизеллу и Чарльза, потащила их в гостиную, где Брайан зажигал свечи.
– Дорогой, давай сообщим им нашу хорошую новость, пока не пришли другие.
Свеча, которую пытался зажечь Брайан, погасла.
– Позволь, я сделаю это, – сказала Флоренс. Она вновь зажгла свечу и обернулась к Вейлам. – У нас с Брайаном есть замечательная новость, которой мы хотим с вами поделиться. Гизелла, ты не одна ждешь прибавления. – Флоренс лучезарно улыбнулась мужу. Чарльз хлопнул друга по спине.
Когда мужчины отошли от них, Флоренс спросила:
– Ты рада за меня, Гизелла?
– Конечно! – ответила Гизелла. Как ни странно, она почувствовала укол ревности. Я поступила правильно, сказала она себе. Ребенок в ее утробе лениво шевельнулся, как бы подтверждая эту мысль.
* * *
Сияющая Флоренс с Брайаном вместе с Вейлами перешли из гостиной в столовую и присоединились к остальным гостям. Флоренс показалось, что Гизелла чуть не потеряла сознание от ее сообщения. Да, ты красива, подумала Флоренс. Но ты не смогла удержать его. А теперь я позаботилась о том, чтобы ты его не получила назад. Брайан не бросит беременную жену даже ради такой красавицы, как Гизелла Вейл. На это Флоренс и рассчитывала.
Вейлы задержались, чтобы взять бокалы с напитками с подноса, который держал дворецкий. Флоренс, разглядывая Гизеллу в профиль, заметила, как сильно раздалась стройная фигура Гизеллы.
Глаза Флоренс сузились. Можно было подумать, что срок беременности у Гизеллы на один-два месяца больше, чем она утверждает. Но зачем бы замужней женщине, подумала Флоренс, лгать относительно сроков? Внезапно она поняла все и так крепко ухватилась за руку Брайана, что он остановился и вопросительно взглянул на нее.
– С тобой все в порядке, Фло?
Она заставила себя улыбнуться в ответ.
– Просто я очень счастлива, – сказала она. – Я так хочу этого ребенка!
Лицо ее мула густо покраснело, и она поняла, что не ошиблась в своих подозрениях.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Гизелла села в машину и ждала, когда няня Бенджамина передаст ей ребенка. Она откинулась на спинку сиденья, прижала малыша к груди. От массы открывавшихся перед ней возможностей у нее закружилась голова. Пусть Сандра пока была в руках няни Притчард и Алекс Мейнворинг, зато Бенджамин принадлежал только ей. От этого даже жизнь с Чарльзом не казалась такой уж невыносимой.
– Куда направимся сегодня, хозяйка? – спросил Хэллоран.
– Поезжай вокруг Центрального парка, – ответила она.
Крошечные губки Бенджамина сложились в улыбку.
– И все-то он понимает, – ворковал Хэллоран. – Ну какой же я дурень! – воскликнул он. – Держу дверцу открытой! Недолго и простудить парнишку. – Он осторожно закрыл дверцу и поспешил на водительское место. – Отругайте меня хорошенько, хозяйка, – сказал он, усаживаясь за руль.
– Не суетись, Патрик. – Тут кто-то постучал в стекло, и Гизелла вздрогнула от испуга. Там стояла няня Бенджамина в одном легком свитере, и лицо ее было бледным и расстроенным.
Гизелла опустила стекло.
– Что случилось, Джулия?
– Няня Притчард приказала мне сопровождать вас, – сказала молодая женщина, прикусив дрожащую нижнюю губу. – Я сказала ей, что вы не хотите, чтобы я ехала с вами. А она сказала, что если я вас не устраиваю, то мне придется уйти, госпожа Вейл.
– Ты прекрасно справляешься со своей работой, Джулия. Не обращай внимания на няню Притчард.
– Но она сказала...
– Я поговорю с ней, когда вернусь.
* * *
Сандра взобралась на подоконник и встала на цыпочки, прижав нос к стеклу. Так она могла видеть машину, увозившую маму и новорожденного братика по Риверсайд-Драйв. Какой противный этот новый братик! Она слышала, как папа говорил, что Бенджамин очень напоминает ему маленькую белую обезьянку. И он был прав.
Сандра с трудом слезла с подоконника и побежала по коридору к спальне матери. Осторожно прикрыв за собой дверь, она подошла к туалетному столику и стала рассматривать многочисленные загадочные баночки, пузыречки и тюбики. Ей вспомнилось то утро, когда мама позволила ей поиграть всеми этими чудесными вещицами. Она умоляла няню Притчард позволить ей поиграть с ними еще разок, но сначала няня говорила, что мама слишком больна и ее нельзя беспокоить, а потом – что у мамы теперь столько забот с новорожденным, что ей некогда возиться с такой большой девочкой, как она. Сандра мечтала о том, чтобы маленький братик куда-нибудь исчез. Просто однажды утром они проснулись бы, а детская комната пуста.
Сандра взобралась на мамин стул и улыбнулась своему отражению в зеркале. Когда Бенджамин исчезнет, она сможет забавляться с маминой косметикой, сколько душе угодно. Она взяла патрончик губной помады, открыла его и принялась сосредоточенно очерчивать контуры губок.
Ей вспомнилось, как в то утро мама рассказала ей историю о ее бабушке Лилиан и дедушке Дитрихе. Она нахмурилась. Тетя Алекс предупреждала ее, чтобы она никогда не упоминала о том, что родителей ее мамы убили нацисты. «Не то все подумают, что ты мерзкая еврейка». Сандра не знала, что такое «еврейка», но не хотела быть чем-то, что тетя Алекс считает мерзким.
– Сандра! – завопила няня Притчард, появившись на пороге спальни.
Сандра уронила губную помаду на пол, слезая со стула, нечаянно наступила на нее и раздавила на ковре.
Няня схватила девочку за руку и повела в детскую.
– Может быть, вам, юная леди, следует испробовать ремня, чтобы излечиться от дурных привычек, – пригрозила няня.
Сандра начала всхлипывать. Во всем виноват Бенджамин, думала она, пока няня снимала ремень со своей униформы. Ну почему бы ему не исчезнуть совсем!
* * *
– Ну что ж, ребенок как ребенок, – сказал наконец Киф, утомившись от бесконечных рассказов Хэллорана о маленьком Бенджамине.
– Не обращай на него внимания, – сказала Шейла, накрывая на стол. – Судя по твоим рассказам, малыш просто милашка.
Хэллоран расплылся в улыбке. Сама Шейла без конца расспрашивала о малыше, и он во всех подробностях с гордостью рассказывал ей о его привычках, одежде и режиме дня.
– Когда это ты успела так полюбить детишек? – спросил Киф у своей жены. – Ты все время жаловалась, что тебе трудно ухаживать за Дорин, и спихивала ее на руки мамаше. «Ну вот, она опять срыгнула!» – передразнил Киф Шейлу.
– Кстати, где моя дорогая крошка? – спросил Хэллоран, чтобы сменить тему разговора, пока ссора не зашла слишком далеко.
– Она у госпожи О'Коннор. Скоро ее приведут домой, – ответила Шейла.
– Девочка больше времени проводит с Тесси О'Коннор, чем с нами, а ее мамаша бросает собственный дом, чтобы работать в чужом.
Шейла встала, уперев руки в бока, и с воинственным видом посмотрела на мужа.
– Если ты не способен приносить в дом достаточно денег, чтобы содержать нас, то тебе следовало бы заткнуться!
– Такой женщине, как моя мамаша, денег было достаточно.
Шейла отвернулась к плите, а у Хэллорана защемило сердце от жалости к ней. Как смеет Киф так обращаться со своей женой!
Слава Богу, стук в дверь положил конец этой сцене. Хэллоран вскочил со стула, чтобы открыть дверь. Это Тесси О'Коннор привела его племянницу.
– Дядя Пат! – обрадовалась Дорин. – Я и не знала, что ты здесь. Ты теперь совсем не приходишь к нам.
– Что правда, то правда, – добавила Шейла от плиты.
– Он, наверное, только рад не видеть ваше женское общество, – с горечью сказал Киф.
Выпив, Киф рано ложился спать. Они с Шейлой занимали теперь бывшую мамашину комнату, а Дорин переселили в свою. Хэллоран настоял на том, что ляжет на маленькой узкой кровати, на которой раньше спала Дорин. Он лежал в темноте, прислушиваясь к храпу брата. В квартире было так тихо, что он услышал, как скрипнул матрац, и послышался легкий звук шагов Шейлы, ступающей по голому полу. Он ждал в напряжении, пока не услышал скрип двери, ведущей в коридор. Она, наверное, не желая пользоваться горшком в своей комнате, пошла в общий туалет в конце коридора. Когда открылась дверь ее спальни, он испугался было, что она опять придет к нему в постель.
Хэллоран представил себе ее тело под дешевым ситцевым халатиком. И вопреки своей воле, ощутил, как ожил и шевельнулся его символ мужественности. Если так случится, я ее прогоню, говорил он себе, сомневаясь, однако, что сделает это. Шли минуты, и он был вынужден признаться, что если только она к нему придет, он ее примет с радостью.
Хэллоран сел в постели. Ногам стало холодно на голом полу. Он натянул носки. В своей комнатке у Вейлов он спал нагишом, но здесь ложился спать в нижнем белье. Он надел брюки и сорочку и в одних носках вышел из квартиры. Бесшумно прокрался по коридору до общего туалета. Но оказалось, что там никого нет. Он стоял в коридоре и раздумывал, куда могла исчезнуть жена брата.
Шейла вернулась перед самым рассветом. Хэллоран наблюдал за ней сквозь полузакрытые веки. Лицо ее пылало, словно она только что целовалась. «Ты с кем-то хорошо провела время, – подумал он. – Кто бы это мог быть, дорогая моя Шейла? В таком случае, – размышлял он, наблюдая, как она скрылась за дверью спальни, где раздавался пьяный храп брата, – я тем более глупо поступил, отказавшись от того, что она мне предлагала».
За завтраком Киф раздраженно прикрикнул на малышку Дорин и, обхватив голову руками, простонал:
– Не поверишь, как у меня голова раскалывается от боли.
– Перебрал виски, – сказала Шейла.
Киф оттолкнул тарелку.
– От виски так не бывает. Может, мне стоило бы сходить к врачу? Не может же у человека каждое утро просто так болеть голова.
– Ты превратился в пьяницу, – огрызнулась Шейла. И поверх головы Кифа встретилась взглядом с Хэллораном.
Он просто похолодел, вспомнив, как тогда, после похорон, она давала Кифу и маленькой Дорин мамашино лекарство.
Шейла усмехнулась, уверенная в том, что он никому ничего не скажет. Когда она ставила перед ним тарелку, близко наклонившись к нему, ему показалось, что он чувствует, как от нее пахнет другим мужчиной. Его мужское естество проявило признаки жизни. Он переложил на колени шоферскую фуражку, чтобы скрыть эрекцию. Шейла заметила этот маневр и расхохоталась.
– Ну что ты за безжалостная женщина, – простонал Киф.
– Нет у меня жалости к пьяному дураку, – заявила Шейла мужу. – Давайте-ка оба ешьте поскорей. Мне пора идти.
* * *
– С кем же она встречается? – спрашивала Александра Мейнворинг свою горничную. Дверь, ведущая на балкон, задребезжала под порывом ветра. Слава Богу, через несколько часов она уже будет в дороге, на пути в Каса Вейл к своим родителям. Палм-Бич был за тридевять земель от декабрьских вьюг, завывающих в обнесенных небоскребами ущельях Манхэттена.
– Я уверена, что у нее есть какой-то мужчина.
– Был. Я это знаю, хотя так и не добилась правды от своего деверя, – сказала Шейла, наливая госпоже вторую чашечку кофе. – Но сейчас она, судя по всему, полностью поглощена своим младенцем.
– Это пройдет. Она снова начнет с ним встречаться, и ты должна на сей раз узнать, кто это.
Шейла кивнула, и Алекс не сомневалась, что она сделает все, что сможет. Видит небо, раньше ей всякий раз щедро оплачивалась любая информация о Гизелле.
– Уж я из него вытрясу эти сведения, – пообещала Шейла.
– Вытряси. Обещаю, ты не останешься в обиде.
После ухода Шейлы Александра, отодвинув чашку с кофе, некоторое время сидела, прислушиваясь к звукам дождя, бьющего в стекло. Она была убеждена, что красивая молодая жена изменяет ее брату. И этот ребенок... Стоило ей бросить на него единственный взгляд, как она с ужасом поняла, что это дитя не вейловского производства. Но разве могла она выложить Чарльзу горькую правду? Всем окружающим он, возможно, казался сильным, но Алекс знала его лучше. Знала, как он беззащитен.
