Текст книги "Все имеет свою цену"

Автор книги: Дона Воэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

В вестибюле владелец зачитал им перечень услуг и их стоимость. «За пользование часовней – двадцать пять долларов. Свидетели – шесть долларов. Обручальные кольца? Черно-белые фотографии? Запись церемонии на пленку?» Вошла еще одна чета. Владелец жестом предложил им подождать на обитом винилом диванчике, а сам продолжил перечень. «Цветы? Пластмассовые сувениры на память о событии? Или, может быть, предпочтете живую орхидею?»

Сандра отрицательно покачала головой и прошла в часовню, оставив Брайана завершить организационную часть. Она опустилась на одну из деревянных скамей. Она чувствовала себя отвратительно и не ожидала, что переносить беременность весьма утомительно. Сверкающая огнями вывеска самой часовни вызывала мерцание поддельных витражей в ее окнах. В свете вычурной электрической люстры гирлянды из белых пластмассовых гвоздик могли вполне сойти за украшения из живых цветов.

В часовню вошел Брайан. Сандра была тронута тем, что он, поддержав коммерцию владельца, приобрел букетик из мелких розочек, чтобы приколоть к корсажу Сандры, и белую розу, чтобы вставить себе в петлицу. Он подошел и взял ее за руку. Она слышала, как из вестибюля доносился голос владельца, зачитывающего свой список новой чете. «Цветы? Пластмассовые сувениры на память о событии?» Вступительные такты «Свадебного марша», раздавшиеся из громкоговорителя, установленного в глубине часовни, заглушили остальное.

Священник жестом предложил им пройти в переднюю часть часовни. К ним присоединились наемные свидетели. Мелодия резко оборвалась, и священник низким монотонным голосом начал церемонию бракосочетания. Он еще не довел ее до конца, а Сандра уже слышала голос владельца, обрабатывающего следующих клиентов.

– ...Поцелуйте невесту, – сказал священник. Поцелуй Брайана был торопливым, словно извиняющимся. Покидая часовню, Сандра взглянула на свои часы. Они пробыли в этом здании менее четверти часа.

– Теперь мы связаны узами брака, – сказал Брайан, усаживаясь в машину. – Извини меня за эту церемонию, ведь только таким образом удалось избежать газетчиков. Но для медового месяца это неподходящее место.

– У нас уже был медовый месяц, – Сандра похлопала свой округлившийся живот. Увидев, как на его лице появилось страдальческое выражение, она сразу же пожалела о своих словах. Торопливо, пока ее не покинуло мужество, Сандра произнесла: – Нам нужно поговорить о моей матери.

Все еще держа руку на ключе зажигания, он замер. Потом осторожно спросил:

– О чем конкретно?

– Нам нужно сказать ей об этом лично.

– Зачем?

– Мы оба знаем, зачем.

– Ты говорила, что твои родители никогда не рассказывали тебе о...

– Они не рассказывали. Рассказал кое-кто другой. – Не успел он расспросить ее подробней, как она покачала головой. – Все это в прошлом. Но мы оба знаем, что должны оказать матери любезность и сообщить эту маленькую новость лично.

– Как нам удастся обогнать сплетни?

– Я уже зарезервировала для нас авиабилеты на Париж.

Брайан взглянул на нее. В мерцающем свете, который отбрасывала вывеска часовни, ей не удалось рассмотреть выражение его лица.

– Ты очень уверена в себе, не так ли?

– Да, – ответила она спокойно, но руки ее, обхватившие живот, были холодны, как лед.

* **

Около восьми часов вечера нанятая ими машина пересекла мост, ведущий к острову Сан-Луи посередине Сены. Они свернули на узкую улочку Сан-Луи-ан-л'Иль, и Брайан любовался выплывающими из сумрака красивыми зданиями.

– Это место выглядит так, словно его перенесли сюда из семнадцатого века, – заметил он, когда машина остановилась перед входом в особняк, перестроенный под квартиры.

– Она говорила, что живет на верхнем этаже.

– Тебе не кажется, что нам следовало бы подождать до утра? Уже поздновато для визитов.

– Я позвонила ей из Лас-Вегаса. Она нас ждет.

– Нас?

– Меня.

В парадном их встретила консьержка и проводила их до лифта. Пока горничная вела их по коридору, Сандра с любопытством оглядывалась по сторонам. Она еще не бывала в этой квартире. Мать переехала сюда два года назад, вскоре после того как сделала ее исполнительным вице-президентом компании.

Горничная остановилась у двери, ведущей в гостиную. Когда Сандра вошла в комнату, Гизелла с улыбкой на лице приподнялась с дивана, обитого светло-зеленой шелковой тканью. Тут она заметила Брайана.

– Как? Что ты тут делаешь, Брайан?

Сандра оглянулась. Ее муж стоял на пороге гостиной и не сводил глаз с Гизеллы.

– Я его убедила, что нам следует прийти, – беззаботно сказала Сандра, – чтобы лично сообщить тебе нашу новость.

Лицо Гизеллы, уже сильно побледневшее, стало совсем белым.

– Какую новость?

Сандра подняла вверх левую руку, продемонстрировав кольцо невесты и обручальное кольцо.

– Я вышла замуж, мама. – Она пришла сюда, чтобы посмотреть на выражение глаз Гизеллы. Почему же вдруг защипало глаза от непролитых слез?

– Гизелла, – начал Брайан и вдруг запнулся.

Сандра не стала ждать, пока он скажет что-нибудь еще.

– Познакомься со своим новоиспеченным зятем.

Тогда Гизелла встала. Она медленно подошла к Сандре и обняла ее.

– Я рада за тебя, – сказала она. Потом протянула руку Брайану. – И за тебя тоже, – повторила.

– Э, нет! – воскликнула Сандра. – Ты и его должна обнять.

Вместо этого Гизелла, приподнявшись на цыпочки, слегка коснулась губами его щеки.

– Добро пожаловать в семью, Брайан.

Он схватил ее за руки.

– Гизелла, нам не хотелось, чтобы ты узнала об этом из газет.

– Я понимаю. – Гизелла высвободила руки. – Хотите чаю? О чем я только думаю? – воскликнула она, прежде чем они смогли ответить. – Мы должны выпить шампанского!

– Гизелла, не надо, – пробормотал Брайан.

Сандра бросила на него взгляд, на который он не обратил внимания.

– Мы с удовольствием выпьем шампанского, – сказала она матери.

– Я сейчас вернусь, – предупредила Гизелла.

Когда она вышла из комнаты, Брайан обернулся к Сандре.

– Что ты затеяла?

– Пусть знает, что мы женаты. Разве не за этим мы сюда пришли?

– А разве за этим? Я начинаю сомневаться, что мы явились сюда именно за этим. А как насчет Чарльза?

– Что?

– Твоего отца. Не хочешь ли ты и ему сообщить нашу новость лично?

– Нет.

– Прекрасно. А то он, возможно, решил бы расправиться со мной с помощью пистолета.

– И имел бы на то веские основания?

Он взглянул на нее.

– Возможно.

Гизелла быстро вошла в комнату в сопровождении горничной, которая несла поднос с бутылкой шампанского и бокалами. Когда открыли бутылку, Сандра подумала, что, возможно, их приход сюда был ужасной ошибкой.

Брайан сидел в темноте в своем номере в «Грийоне», прислушиваясь к легкому ритмичному звуку, доносившемуся с кровати. Это дышала его молодая жена – за себя и его ребенка.

Он знал, куда ему хотелось пойти. Но он продолжал сидеть, охваченный тоскливым чувством, которое, казалось, давно жило в его душе. Легко оправдать измену своей жене, если эта жена – Флоренс со всеми ее настроениями и воздержанием от секса. Но Сандра была молода, полна жизни и так жаждала испытать все радости их физической близости. Он чувствовал себя чудовищем, потому что сидел здесь и всем сердцем рвался к другой женщине.

Он взглянул на светящиеся в темноте стрелки часов. Еще в Орли он перевел часы на местное время. Только что перевалило за полночь. Он встал и нашарил в темноте свои ботинки. Затем в одних носках, на цыпочках он вышел из спальни. В гостиной он сел и надел ботинки. Затем вышел из номера.

* * *

Консьержка в доме Гизеллы не хотела пускать Брайана наверх. Он сунул ей сотню франков. Когда распахнулись двери лифта, его встретила сама Гизелла.

– Прошу тебя, – сказала она, – возвращайся к Сандре.

– Ты знаешь, что я люблю не ее, а тебя.

– Ты женился на моей дочери, и я пожелала тебе счастья. Что еще ты хочешь от меня?

– Я думал, что ты меня не любишь. Все эти годы ты не отвечала на мои звонки и не позволяла увидеться с тобой. Но сегодня вечером я прочел правду в твоих глазах.

– Ты ошибся, – сказала она и отвернулась.

Брайан проследил за ней взглядом. Из гостиной вышел мужчина и направился к ним. На какое-то мгновение Брайану показалось, что это Чарльз. Потом он понял, что это был старший брат Чарльза, дядя Сандры.

– Где ваша супруга, господин Ролингс? – спросил Тру Вейл.

– В гостинице.

– В таком случае я вам советую возвратиться к ней, – сказал Тру Вейл.

– Конечно, – ответил Брайан. Он шагнул в лифт. Вслед за ним вошел Тру. Когда закрылись двери, он успел заметить расстроенное лицо Гизеллы.

* * *

Гизелла на мгновение задержалась, задумчиво глядя на двери лифта, затем вернулась в гостиную. Она опустилась на диван, пытаясь побороть желание заплакать. Но в тот вечер на нее обрушилось слишком много обид. Она не смогла сдержать слезы.

Затем она встала и налила себе бокал вина. Но снова вернулись слезы, и она, поставив его в сторонке, бросилась на диван.

– О Тру! – произнесла она вслух со вздохом. Когда после ухода Сандры и Брайана она открыла дверь и увидела, что там стоит Тру, она чуть не потеряла сознание.

– У меня новость, – сказал он, делая шаг вперед, чтобы взять ее за руки. – О Сандре. Она за кого-то вышла замуж.

– Я знаю. Они с Брайаном только что были здесь.

Тру отпустил ее руки и прошел в гостиную. Хотя он никогда не бывал в этой квартире, способность ориентироваться не подвела, его и, отыскав бар, он начал готовить для себя коктейль.

– Значит, я немного опоздал и не сумел смягчить удар, – беспечно сказал он.

– Почему ты решил, что это будет ударом, который нужно смягчить?

– Мне показалось, что, может быть, г-н Ролингс был причиной твоего разрыва со мной. – Он принес ей бокал, а затем поднял свой. – Пью за молодоженов.

Она стояла, не прикоснувшись к бокалу.

– Причиной моего разрыва с тобой был не Брайан и не кто-то другой, Тру. Причиной был ты сам. Ты больше думал о своей семье, чем о нас с тобой. Обо мне.

В этот момент возвращение Брайана прервало их разговор.

По выражению лица Тру Гизелла поняла, что он уверен, что не будь его здесь, она с радостью приняла бы своего бывшего любовника, молодого мужа своей дочери, в своей постели. Именно поэтому он и ушел.

* * *

В холодном свете зари Гизелла проснулась на диване, где заснула в слезах. Ужас сжимал ее сердце. Она бросилась к телефону и набрала номер гостиницы Тру.

– Сожалею, мадам, – сказал дежурный клерк. – Он выписался вчера вечером.

– Не оставил ли он мне записки? Меня зовут Гизелла Дюран.

– Сожалею, мадам Дюран. Никакой записки нет.

Она повесила трубку. Тру попросил Брайана уйти не из-за своих чувств к ней, а потому что он опять ставил на первое место интересы Вейлов. Брайан женился на Сандре, поэтому Брайан должен вернуться к жене.

– Еще один удар для Вейлов, – пробормотала она вслух. – О, Тру!

Затем она вспомнила о том, о чем безуспешно старалась не думать со вчерашнего вечера. Когда вчера Сандра повернулась к Брайану, Гизелла заметила, что у нее слегка округлился живот. Сандра была беременна от Брайана. Не было ли это той новостью, из-за которой Тру поспешил к ней, чтобы подготовить ее?

Она услышала, как звонят в дверь. Вошла горничная.

– Никаких телефонных звонков. Никаких посетителей. Я хочу побыть одна.

– Но вам записка от дочери.

– Прочтите ее.

– Мой английский не очень...

– Прочтите!

– Свадебный завтрак. Она приглашает вас прийти к ней в гостиницу.

– Напишите ей, что я больна.

– Мне попросить, чтобы она пришла к вам?

– Нет. Я думаю, что она уже сделала все, ради чего приехала в Париж, – и даже более того.

* * *

Сандра спланировала свои действия только до момента встречи с матерью. Но приступ рвоты над Атлантикой на обратном пути в Нью-Йорк показал ей, что ее тело продолжает выполнять свою функцию, не подчиняясь никаким указаниям со стороны ее сознания.

В дополнение к отвратительному состоянию ее разозлил Брайан. У нее почти не было времени осмотреть новый салон, и он лишил ее возможности сделать покупки. Она успела лишь выбрать пару шарфов и несколько мелких вещиц в маленьком магазинчике при гостинице «Грийон», а потом появился Брайан и сообщил, что только что получил телеграмму от своей бывшей жены и должен вернуться в Нью-Йорк. Он попытался оставить ее в Париже, но Сандра и слышать об этом не пожелала.

Когда они приземлились в Нью-Йорке, он попытался убедить ее поехать домой, хотя квартира была еще необжитой и даже не была до конца меблирована, но она снова ответила отказом. Так же как он отказывался ответить на единственный вопрос, хотя она настаивала на этом в течение многочасового перелета.

В машине Сандра спросила:

– Теперь, когда мы прибыли, может быть, скажешь мне наконец, о чем была телеграмма от Флоренс?

Брайан, сосредоточенно глядя в спину шоферу, даже не заметил, что она обращается к нему.

– Брайан!

Он взглянул на нее, и в его глазах она увидела то же выражение, какое заметила у него утром после посещения квартиры ее матери. В результате этой поездки она потеряла что-то такое, чем владела, сама того не зная. Но еще хуже, что она выбросила это в стремлении отомстить, хотя на самом деле этого не хотела.

– Тебе не следовало ехать, – сказал ей Брайан и снова уставился в спину шофера. – Нельзя ли побыстрее?

Шофер, вобрав голову в плечи, нажал на акселератор. Уж не знает ли он, подумалось Сандре, что за причина заставляет Брайана так спешить в квартиру своей бывшей жены.

Не успела машина остановиться перед домом, как Брайан выскочил из нее. Сандра сама открыла дверцу и выбралась из машины. Брайан уже миновал швейцара. Она последовала вслед за мужем. В вестибюле она увидела Брайана у лифта. Когда она встала рядом с ним, он даже не взглянул на нее.

Двери лифта открылись на пятом этаже, и Брайан торопливо вышел. Сандра замедлила шаг, увидев полицейского в форме, стоявшего перед дверью квартиры, к которой он приближался. Она неожиданно почувствовала тошноту.

– Что происходит, офицер? – спросил Брайан у полицейского.

– Вы г-н Ролингс?

Когда Брайан утвердительно кивнул, он сказал:

– Вам следует быть осторожнее. Всюду рыщут репортеры. Она сейчас чувствует себя лучше. Конечно, ее увезли в больницу. Тут произошла небольшая путаница, потому что... думали, что на нее напали, а на самом деле... вы в порядке?

Брайан побелел под загаром.

– Она пыталась убить себя? – хрипло спросил он.

– Боюсь, что это так.

– А дети?

– Они в гостиной. – Он отступил на шаг. Но когда Сандра попыталась войти вслед за мужем, полицейский взял ее за локоть.

– Позвольте мне пройти вместе с моим мужем.

– Вы и есть вторая жена? – Сандра кивнула. – Они все очень расстроены. Ваше имя упоминалось в записке.

У нее опять подкатила тошнота.

– Мне нужно сесть.

– Пройдите сюда, – предложил он и провел по коридору в столовую. Затем вышел и вернулся через несколько минут с чашкой кофе. – Может быть, это вам поможет.

Она смотрела на кофе нерешительно, не зная, как воспримет его желудок.

– Что с ней случилось?

– Перерезала вены в ванне. Младшая дочь решила, что ее мать убили, и вызвала полицию. Там было столько крови, что она не могла сообразить, что произошло.

Сандра, наклонившись вперед, закрыла лицо руками. Откуда-то из квартиры доносились сердитые крики. Она подняла глаза и попыталась встать.

– Сидите спокойно, – сказал полицейский. – Я скажу вашему мужу, где вас найти, когда он будет уходить. Не могу понять, зачем он вас вообще сюда притащил.

– Я сама хотела прийти, – ответила Сандра. – Он мой муж. Мое место рядом с ним.

– Только не здесь, – сказал полицейский. Она обрадовалась, когда он вышел из комнаты.

Запах кофе вызывал тошноту, она отодвинула чашку и встала. Она медленно обошла столовую, разглядывая картины – хорошие – на стенах. Добрая старая Флоренс, подумала она. Соль земли. Какой миленький свадебный подарок она преподнесла бывшему мужу.

Услышав мужские шаги, Сандра развернулась, ожидая увидеть Брайана. Вместо него она наткнулась на Брая.

– Не могу поверить, что он притащил тебя в дом моей матери, – сказал сын Флоренс.

– Он не притащил меня, я пришла сама.

– Это из-за меня ты стала бегать за ним? И украла его у моей матери?

– Я ни у кого его не крала. Они с Флоренс разошлись давным-давно.

Он с угрожающим видом подошел ближе.

– Ты сука, – выругался он. – Такая же, как твоя мать. – И вышел из комнаты.

* * *

К тому времени, как вернулся полицейский, Сандра устала до такой степени, что у нее все болело.

– Он сейчас уходит, – сказал полицейский.

Она последовала за ним по коридору, опасаясь еще одной встречи с Браем Ролингсом. Брайан ожидал ее у двери с равнодушным видом. Они в полном молчании спустились в лифте.

Пришлось немного подождать, пока швейцар подзовет им машину. Когда машина отъехала от дома, Сандра посмотрела на своего мужа. Он выглядел измученным и осунувшимся. Плечи его начали вздрагивать, и она догадалась, что он плачет.

Сандра наклонилась к нему и обняла рукой за плечи. Брайан стряхнул с себя ее руку и прислонился к дверце машины, глядя сквозь стекло в ночь.

САНДРА

1965 год

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Гизелла сбросила с ног туфли на каблуке и в одних чулках подошла к высокому окну гостиной. Сквозь сгущающиеся сумерки мартовского вечера она видела величественные контуры собора Нотр-Дам, возвышающегося на Иль-де-Сите, другом острове на Сене. Иль-де-Сите был центром старого Парижа, где двадцать веков назад близ деревни Паризии один из полководцев Юлия Цезаря разместил свой штаб. Арендная плата на Иль-Сан-Луи была самой высокой во всем Париже, но место того стоило, думала Гизелла. Елена Рубинштейн тоже жила на Иль-Сан-Луи – на Ке-де-Бетюн – но эти две королевы косметики никогда не встречались. Сейчас мадам Рубинштейн было девяносто три года. Правда, ходили слухи, что она все еще не оправилась после того ужасного происшествия, когда ее связали и ограбили в ее нью-йоркской квартире прошлой весной, и что ее приезд в Париж прошлым летом будет для нее последним.

За последние два года Гизелла ездила в Нью-Йорк только на один-два дня. Джесси без конца уговаривала Гизеллу проводить там больше времени и частично отобрать у Сандры право принимать повседневные решения. Но ее квартира на Иль-Сан-Луи стала для нее убежищем, которое ей не хотелось покидать. Сонная провинциальная атмосфера набережных и улиц семнадцатого столетия действовала на Гизеллу успокаивающе. Как и остальные жители этого острова, Гизелла, пересекая один из мостов, говорила: «Я отправляюсь в Париж». Здесь, посередине Сены, она чувствовала себя за тридевять земель от суматохи Елисейских полей и нового Салона Гизеллы Дюран.

Двадцать административных кругов, на которые подразделялся Париж, располагались по спирали, расширяющейся в направлении от центра, причем меньшие номера группировались вокруг Сены. Квартира Гизеллы была расположена в четвертом округе. Ее Салон находился в восьмом округе, куда дома моды и шикарные бутики привлекали толпы светской публики. С помощью Анти Лода она за последние два года превратила салон и офисы в достопримечательность великолепных Елисейских полей. На уровне улицы находился магазин розничной торговли, где демонстрировались и продавались все косметические товары и средства для ухода за кожей. Этажом выше был расположен элегантный Институт красоты с отдельными салонами для маникюра, педикюра, массажа лица и ухода за волосами. На третьем этаже и выше располагались офисы. Дела за последнее время шли так хорошо, что Анри Лод предлагал открыть дополнительные магазины в первом, седьмом и шестнадцатом округах, и, может быть, он был прав.

Гизелла не знала, сколько времени она так простояла, когда раздался телефонный звонок. Она жестом отослала горничную и сама взяла телефонную трубку.

– Я подумала, что вам будет интересно узнать, что час назад вы стали бабушкой, – сказала Джесси Фидлер. – Гизелла?

– Как чувствует себя Сандра?

– Мать и дочь чувствуют себя прекрасно. – Теплота, чувствовавшаяся в голосе Джесси, успокоила начавшееся у Гизеллы сердцебиение. – Не буду больше занимать линию, чтобы вы могли зарезервировать место в самолете.

– Какое место?

– Разве вы не приезжаете домой?

– Она не хочет, чтобы я была там. И мы обе знаем это.

– Теперь она стала матерью. Она переменится.

– Ты можешь припомнить такой случай, чтобы Сандра что-нибудь передумала? К тому же там из-за каждого огнетушителя будут выглядывать фотографы, пытающиеся подловить нас с Брайаном вместе. – Вскоре после покушения Флоренс на самоубийство в прессу просочилась история отношений Гизеллы с Брайаном – это могли сделать только сама Флоренс Ролингс либо кто-нибудь из ее детей. На какое-то короткое время история стала сенсацией, и Гизелла не хотела ее воскрешать.

– Но у вас родилась внучка. Первая. И вы не намерены ничего предпринять?

– Пошли ей две дюжины роз, – попросила Гизелла.

– А что написать на сопроводительной открытке? – резко спросила Джесси. – Наилучшие пожелания от «Косметической продукции Гизеллы Дюран»? – секретарша повесила трубку, не дожидаясь ответа Гизеллы.

Гизелла подавила желание перезвонить Джесси, но ритм работы ее сердца нарушился снова. Мгновение спустя она разжала кулаки и смешала себе коктейль. Потом возвратилась к высокому окну и своему любимому виду на Иль-де-Сите. Париж был действительно городом огней. Огни были на соборе Нотр-Дам и на Консьержери; они останутся гореть до часу ночи. Как Сандра назвала свою дочь? «Моя внучка» – у Гизеллы возникло странное чувство, когда она произнесла эти слова вслух. Как странно устроена жизнь. Когда она начала создавать свою компанию, это для нее было средством получить назад Сандру – и, подумать только, как все обернулось.

* * *

– Пора ей возвращаться в детскую, – сказала сестра, забирая у Сандры крошечный сверток. – Ну разве она не красавица?

Конечно, красавица, с гордостью подумала Сандра. Ее удивило, что она почувствовала боль, когда у нее забирали ребенка.

– Кстати, ваш муж просил передать вам кое-что, – сказала сестра, задержавшись у двери. – Он придет сегодня вечером. Уверена, что вас это обрадует.

Сандра кивнула головой, хотя была далеко не уверена, обрадовало ли ее это известие. Брайан спросил ее – совершенно официально – хочет ли она, чтобы он присутствовал при родах. Она так же официально ответила, что в этом нет необходимости. Она думала в тот момент, что говорит правду, пока не начались схватки и она не почувствовала себя глубоко одинокой и беззащитной. Тогда она отдала бы все, лишь бы он находился рядом.

* * *

Он становится слишком стар для работы на строительных площадках, думал Брайан, пробираясь сквозь дождь и грязь к хибарке для строителей. Мужчина, которому близко к пятидесяти, должен работать за письменным столом. После окончания колледжа в фирму пришел Брай, но у него лучше получалась канцелярская работа, и поэтому Брайан вынужден был работать на участках больше, чем ему хотелось бы. Войдя в хибарку, Брайан стянул с ног одолженные у кого-то сапоги и снова вышел наружу.

– Что-нибудь еще, г-н Ролингс? – прокричал мастер, стараясь перекрыть рев бульдозера.

Брайан покачал головой. Он махнул рукой человеку в ближайшем бульдозере и уселся во взятую на прокат машину, промочив и носки и ботинки, пока до нее добирался. Взглянув на часы, он увидел, что, если он хотел успеть на самолет, у него не было времени заехать в гостиницу. Он устало выбрался из машины и крикнул мастеру:

– Скажите, чтобы кто-нибудь забрал мои вещи в гостинице и переслал их в нью-йоркский офис!

– Неужели вы собираетесь лететь в таком виде? Не успеете и до Чикаго долететь, как схватите воспаление легких.

– У меня сегодня утром родилась дочь. Мне бы следовало уже быть там.

– Поздравляю. Мы обо всем позаботимся. Хотите, организуем вам провожающих до аэропорта? Местных полицейских?

– Успею и так, – сказал Брайан, отъезжая. – Только-только.

Когда самолет взлетел, он уже немного просох, кроме носок, и был готов пропустить стаканчик крепкого напитка, который принесла стюардесса. К моменту посадки в Нью-Йорке он понимал, что сильно простудился, хотя алкоголь пока не давал болезни одолеть его.

Он никого не просил встретить его в аэропорту, поскольку не знал, когда сможет выбраться оттуда. Ему вообще не следовало бы оставлять строительство, но рождение дочери многое отодвинуло на второй план, думал он. Даже если он и не хотел иметь еще одного ребенка в своем возрасте. Когда ей исполнится восемнадцать, ему будет шестьдесят семь.

Эта мысль заставила его зайти и выпить еще стаканчик, прежде чем взять такси, чтобы ехать в больницу.

* * *

Брайан, заросший щетиной, в испачканных грязью брюках, вошел в палату Сандры без стука. Когда он наклонился к ней, чтобы поцеловать, она почувствовала запах спиртного.

– Извини, что меня не было здесь в момент этого радостного события.

– Наверное, когда такое событие повторяется в четвертый раз, оно перестает волновать, – сказала Сандра, сразу же пожалев об этих словах.

– Не в этом дело, – ответил Брайан. – На строительстве просто преисподняя разверзлась...

– Ну конечно, кроме тебя, было некому исправить положение. Все та же старая песня. – Сандра опять пожалела, что сказала это, но разговор, по-видимому, пошел по знакомой накатанной дорожке. – Полюбуйся, какие у меня цветы, – попыталась она сменить тему.

Удар попал в цель.

– Извини, у меня не было возможности принести тебе что-нибудь.

– Я ничего и не ждала, – сказала она ему, а затем подумала, что он может не так ее понять. Она вздохнула. – Я просто хотела, чтобы ты полюбовался цветами.

– Чудесные розы. Две дюжины роз – великолепный букет. От кого они?

– От мамы. – Это тоже ей не следовало говорить.

Брайан взглянул на часы.

– Я и не заметил, что уже так поздно. Меня скоро выгонят отсюда. Лучше уж я пойду и посмотрю на малышку. Как мы ее назовем? Ты уже решила?

– Лилиан.

Ее раздражало, что он медленно, основательно обдумывает сказанное.

– Немножко старомодно, пожалуй?

– Так и должно быть. Это имя моей бабушки.

– Я знаю.

– Можно называть ее Лили. Как духи. Подумай только, какой она может стать рекламой. – Причина выбора этого имени заключалась не в этом, но настоящую причину она пока не могла назвать даже самой себе.

Брайан постоял еще мгновение, затем пожал плечами.

– Хорошо, – сказал он. – Пусть будет так, как ты хочешь. – И пошел посмотреть на новорожденную дочь.

Зачем ему беспокоиться, подумала Сандра. Но знала, что он и должен был это сделать, потому что так поступают джентльмены. Он всегда остается джентльменом – это единственное, что Сандра твердо знала о своем муже.

* * *

Дом, подумал Брайан, входя в свою квартиру. Здесь он не чувствовал себя дома. Сандра выбрала квартиру, меблировала, устроила детскую. Она советовалась с ним по поводу каждой мелочи, но все хлопоты оставляли его равнодушным, безучастным, словно речь шла не о его квартире. Словно не его жена эта молодая женщина, которая годилась ему в дочери. Первым делом он стащил с себя всю одежду, которую целых два дня носил, не снимая, и встал под душ.

Затем надел пижаму, халат, налил себе стаканчик и, уже наполовину опорожнив его, вспомнил, что в последний раз ел несколько часов назад, да и то в самолете. На кухне он пошарил в холодильнике, отыскивая что-нибудь для бутерброда, но затем решил остановиться на поджаренном хлебе с яйцами. Яйца переварились и были как резиновые, хлеб подгорел, но еще один стаканчик спиртного исправил положение.

Он сложил тарелки и сковороду в раковине и захватил с собой стаканчик в комнату, которую Сандра предназначила для детской. Комната была яркая и веселая, а традиционная детская мебель, которую она выбрала, удивила его. Имя, которое она выбрала для дочери, тоже его удивило. Он не помнил, чтобы она когда-нибудь что-нибудь говорила о матери Гизеллы.

Он удивился также тому, как дрогнуло его сердце, когда сегодня вечером сестра поднесла Лили к окну. Он ожидал увидеть миниатюрную копию Сандры. То, что малышка была светловолосой, тоже удивило его. Она была так похожа на фотографию Бенджамина, которая без конца тиражировалась в газетах, что у него на глазах выступили слезы. Сестра что-то сказала сквозь стекло, но он покачал головой и вышел из комнаты.

Брайан осторожно закрыл за собой дверь детской и вернулся к бару. Снова наполнив стакан, он отправился с ним в кабинет. Ему не нужно было искать в записной книжке номер, который он стал набирать. Он никогда не звонил по этому номеру, но знал его наизусть.

– Резиденция Дюран, – ответил ее слуга.

– Хэллоран?

– Он самый. А кто говорит?

– Брайан Ролингс. Гизелла у себя?

– Ее нет.

– Не можешь ли ты дать мне номер, по которому ее можно отыскать?

– Нет, сэр, не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Разве это не одно и то же, сэр?

– Позвони ей сам. Дай ей мой номер. Скажи ей, что я буду здесь в течение трех дней.

– Обязательно, сэр.

* * *

И как, черт возьми, Брайан Ролингс узнал, что хозяйка именно сегодня прилетела из Парижа? – спрашивал себя Хэллоран, вешая трубку. У этого человека просто талант оказываться там, где он не нужен.

Не успела она заснуть в собственной постели впервые Бог знает за какое время, как этому человеку тут же пришло в голову ее разбудить. Не будет этого, пока Хэллоран здесь, чтобы охранять ее.

* * *

– Это конфеты, – сказал Уэсли, протягивая ей огромную коробку шоколадных конфет. – Ноэл хотел проявить практичность и подарить детское приданое, но я сказал ему, что у тебя будет последний шанс полакомиться перед тем, как сядешь на диету.

– Ты хорошо меня знаешь. – Сандра засунула в рот сразу две шоколадки. – Мне кажется, что ни один из вас так и не соберется жениться и завести собственных детей.

– Нет.

– Особенно после нашего детства, – сказал Ноэл, неожиданно посерьезнев. – Кстати, мы получили телеграмму от матери.

– Мы принесли бы ее, чтобы показать тебе, – добавил Уэсли, – но она немедленно полетела в огонь, как только старший братец вскрыл ее.

– Разве ты не поняла, что причинишь ей боль, если не напишешь сама о рождении малышки? – спросил Ноэл.

– Ты хочешь сказать, что она уже простила меня за то, что я не сказала ей о своем замужестве?

– Да, потому что теперь появился новый повод для того, чтобы пожаловаться, – сказал Уэсли. – Не кажется ли тебе, что следовало бы проявить снисходительность к бедной старушке?

Сандра отрицательно покачала головой. Она так и не рассказала своим двоюродным братьям о том, что она тогда узнала во Франции, когда вошла в спальню их матери. Подозревали ли они об истинных отношениях между их матерью и ее отцом?

– Не жди, что мы будем нянчиться с ребенком, – предупредил Ноэл. – Мы уже достаточно понянчились с тобой.

Когда Уэсли с Ноэлом ушли, Сандра почувствовала себя сиротливо. За последнюю пару дней ее посетила масса знакомых, но, по правде говоря, у нее не было близких друзей, не считая двоюродных братьев. Виной был ее колючий характер, и она впервые в жизни пожалела об этом.