Текст книги "Все имеет свою цену"

Автор книги: Дона Воэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Но когда он к ним подошел, он произнес имя Гизеллы, и обнял он Гизеллу, хотя она, напустив на себя холодность, попыталась отступить в сторону.

– Извини, что не смог прибыть сюда раньше. – Он кивнул своей жене. – Привет, Сандра. – Гизелла бросила быстрый взгляд на дочь: сияние исчезло из глаз Сандры.

– Ты? – взвизгнула Алекс Мейнворинг с другого конца комнаты. – Что тебе здесь нужно? – Она, как сумасшедшая, устремилась к Брайану с протянутыми руками.

Брайан стоял на месте, пока в последний момент не понял, что она собирается выцарапать ему глаза.

– Алекс! Побойся Бога! – закричал он, хватая ее за руки. – Что с тобой случилось?

– Я знаю, что ты сделал! – визжала Алекс. – Ты и она. – Тру и Ноэл быстро подошли к Алекс.

– Вызови врача, – сказал Тру Сандре. Она поспешила к телефону, а он и Ноэл наполовину повели, наполовину понесли Алекс к ближайшему дивану.

Гизелла и Брайан остались одни посередине переполненной людьми комнаты, и на них были обращены все взгляды. Гизелла направилась к выходу. Выйдя с виллы, она отыскала слугу Тру, в ожидании прислонившегося к машине.

– Отвезите меня в «Негреско», – приказала она ему.

– Конечно, мадам. Вот только спрошусь у господина Вейла.

– Сию минуту! – сказала Гизелла, сама открывая дверцу.

Слуга Тру оглянулся на виллу, растерянно пробормотал:

– Конечно, мадам. – И скользнул за руль.

Александра Мейнворинг лежала в полутьме своей спальни, уставившись в потолок. Ей никогда раньше не приходило в голову, что в комнате можно чувствовать себя так одиноко. Скрипнув, открылась дверь. Она перевела взгляд в ее сторону. В светлом прямоугольнике дверного проема виднелся силуэт знакомой мужской фигуры. У нее перехватило дыхание. Не успела она произнести имя Чарльза, как услышала голос своего близнеца:

– Я уезжаю в Ниццу, Алекс. Я хотел лишь перед отъездом убедиться, что с тобой все в порядке.

Все в порядке? У нее никогда уже больше не будет все в порядке. А он держал путь к своей проститутке. Она снова уставилась в потолок.

– Алекс? Ноэл и Уэсли останутся, чтобы помочь тебе упаковать вещи. Я сделаю все необходимое, чтобы устроить тебя в Нью-Йорке.

– Благодарю, Тру, – сказала она, не отрывая взгляд от потолка. Если она повернет голову, то увидит пустое место рядом с собой на постели.

– Если тебе ничего больше не нужно, то... – Его голос стал удаляться. Мгновение спустя она снова услышала скрип закрывшейся за ним двери.

Назад в Нью-Йорк. Да. Возможно, это было самое лучшее решение. Она резко повернулась на бок и позволила своей руке доползти до чуть заметного углубления, которое оставило тело Чарльза на матраце.

– Не беспокойся, дорогой, – прошептала она в темноте. – Я обо всем позабочусь.

Она продолжала поглаживать матрац, а мысли ее были уже далеко. Сандра снова вернулась к ней, и она была намерена извлечь из этого максимальную пользу. Вчера вечером она слышала, как племянница рассказывала ее сыновьям о своей попытке запустить в производство косметическую продукцию нового направления и о том, как Гизелла не допустила этого.

В августе будущего года Сандре исполнится сорок лет, и Алекс намеревалась помочь своей племяннице отпраздновать этот день рождения. Она напомнит Сандре, что, благодаря тому, что много лет назад она, Алекс, пошла на жертвы, Сандра станет владелицей достаточной доли компании «Косметическая продукция Гизеллы Дюран», чтобы начать производство косметики нового направления, если ей так захочется. А может быть, даже чтобы полностью вытеснить Гизеллу из компании. Алекс улыбнулась в темноте, словно волчица, оскалившая зубы.

* * *

Из окна своего номера в «Негреско» Гизелла наблюдала, как с закатом солнца темнели до черноты ярко-синие воды Бэй-дез-Анж. Зазвонил телефон, но это был не Тру, а Брайан.

– Ты не поужинаешь со мной? Я жду внизу. Я уже заказал столик в «Шантэклер». Я встречу тебя там через полчаса.

– Брайан. Я бы лучше...

– Мне нужно поговорить с тобой, Гизелла. Если ты не придешь в ресторан, я поднимусь наверх.

У конторки дежурного клерка она задержалась, чтобы сказать, где ее искать, если позвонит Тру. Почему он задержался? Он не представлял себе, как был ей нужен в этот момент.

– Гизелла! – окликнул ее Брайан, когда она вошла в главный зал ресторана гостиницы «Негреско». Она не успела уклониться, и он ее обнял.

Она отпрянула от него.

– О чем ты хотел поговорить?

– За ужином, – сказал он, пытаясь взять ее под руку.

Она на шаг отступила от него.

– Нет, Брайан. Здесь.

– Если ты беспокоишься о Сандре...

– Это тебе следует беспокоиться. Она твоя жена.

– Ты знаешь, что мы не любим друг друга. Мы даже никогда не бываем в одном и том же городе. Как если бы мы официально получили право на раздельное проживание.

– Но она все еще твоя жена.

– Это была ошибка. В своей жизни я наделал много ошибок. Например, позволил тебе выдать моего сына за ребенка Чарльза.

– Не надо! – крикнула она.

Головы повернулись в их сторону. Брайан подошел ближе и взял ее за плечи. Он притянул ее к себе так, что ее голова оказалась на его груди.

– Мне кажется, я понимаю, почему ты это сделала, но...

– Ты понимал, что в противном случае Чарльз убил бы меня? – спросила Гизелла, вырываясь из его рук. – Или тебя? – Она почувствовала, как по щекам у нее потекли слезы, но не пыталась их смахнуть. – Так или иначе, но ему удалось украсть у меня любовь дочери.

– Гизелла, не надо...

– Возвращайся к ней, Брайан. Тебе и мне теперь нечего делать друг с другом.

– Это неправда, – крикнул он ей вслед. Но она даже не замедлила шага.

У конторки она остановилась, чтобы узнать, не передавал ли ей что-нибудь господин Вейл.

– Да, мадам, – ответил дежурный клерк. – Я передал ему, что вы ужинаете в «Шантэклере». И он пошел искать вас.

– Но он не... – Голос Гизеллы становился все тише по мере того, как ею овладевал ужасный страх.

– Все правильно, мама, – сказала Сандра.

Гизелла повернулась и увидела дочь, которая стояла у конторки. Позади Сандры маячил носильщик с ее багажом. – Мой счет, пожалуйста, – бросила она клерку. Затем, обращаясь к Гизелле, заявила: – Мы видели, как вы с моим мужем обнимались у входа в ресторан.

– Все было не так, как вам показалось.

Сандра передернула плечами.

– Мне, конечно, все равно. Но дядю Тру это, кажется, немного расстроило.

– Где он?

– Он возвращается в Нью-Йорк. Как и я. – Сандра посмотрела на нее, как на совершенно чужого человека. – Прощай, мама.

– Госпожа Дюран? Госпожа Дюран? – Голос, казалось, доносился откуда-то издалека, и она слышала, как звенит какой-то колокольчик. Кто-то обхватил ее рукой, и она поняла, что клерк подозвал одного из мальчиков-лифтеров. – Вам нужен врач, госпожа Дюран?

– Нет, – хрипло ответила она. – Просто... отведите меня в мой номер.

– Но врач...

– Нет! Никакого врача.

Оставшись наконец одна в своем номере, Гизелла лежала на постели, прислушиваясь к неровным ритмам своего сердца. Тру не придет, поняла она. Тру действительно не придет.

ЛИЛИ

1982 год

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Когда взошла луна, участники вечеринки переместились от закрытого плавательного бассейна к бассейну на открытом воздухе. Некоторые подростки разбрелись парочками по пляжу. Даже самые крутые парни держались от океана подальше. Совсем недавно приливом выбросило на берег три трупа португальских солдат.

Лили Ролингс, приняв душ, снова надела голубое трикотажное платьице и сандалии. Когда она присоединилась к своим друзьям на террасе, Анетта Краун, взглянув на нее, сказала капризным тоном:

– Неужели ты уже уходишь?

Лили села на кафельный пол рядом с Анеттой и Сейрой Додд, в доме родителей которой проходила вечеринка.

– Хэллоран скоро приедет забрать меня. Мне не хотелось бы заставлять его ждать.

Лили вынуждена была признаться самой себе, что ей совсем не улыбалась перспектива ночевать одной в Каса Дюран. Сегодня утром ее бабушка улетела в Нью-Йорк по каким-то делам, связанным с ее компанией. Лили задержалась только из-за сегодняшней вечеринки. Она уедет завтра.

– Скажи своему живому трупу, что у тебя изменились планы, – настаивала Анетта.

– Не называй его так.

Хотя Лили иногда бывало трудно выносить сварливые поучения Хэллорана, он был непременной принадлежностью ее жизни с тех пор, как она себя помнила. Несмотря на его ворчливость, она его любила.

– Но ведь он действительно похож на живой труп, – поддержала Сейра. – Скажи ему, что будешь ночевать у нас. Мы могли бы остаться здесь сколько захотим. В одиннадцать часов мама всегда принимает снотворное.

– Может быть, – сказала она. Лили с удовольствием осталась бы, но ей очень не хотелось тревожить Хэллорана.

– Вот здорово! – неожиданно воскликнула Анетта и села. – Кто это такой?

Смуглый юноша лет двадцати был самым красивым из всех мужчин, когда-либо виденных Лили. Он двигался среди подростков на пляже с кошачьей грацией и природной самонадеянностью. Он приглядывался к каждой группе, мимо которой проходил, словно искал кого-то. Какую-то счастливую девочку, подумала Лили.

– Дьявол Гарденас! – произнесла Сейра, словно зачитывала приговор. – Не могу поверить, что он здесь. Мой папа сказал, что убьет его, если когда-нибудь увидит здесь снова.

– Убить такого красавчика? – воскликнула Анетта. – Твой папочка, должно быть, свихнулся.

– Родители заплатили целое состояние, чтобы вызволить мою сестру из его когтей, – хмуро сказала Сейра, – потому-то они и пытаются держать меня под замком. Лучше уж я пойду и скажу папе, что он снова здесь появился. – Она поднялась на колени.

Анетта схватила ее за локоть и заставила снова лечь.

– Не смей!

Он знает, что красив, подумала Лили в тот момент, когда Дьявол Гарденас смотрел прямо не нее. От улыбки, осветившей его лицо, у нее прошла дрожь по всему телу.

– Он идет в нашу сторону. – Анетта схватила Сейру за руку. – Вдруг он пригласит меня пойти с ним? Я пойду. Ты прикроешь меня, если позвонит мама, а, Сейра?

– Не будь дурой, – возмутилась Сейра. – Ведь правда, ей не следует с ним уходить, а, Лили?

Лили рассеянно покачала головой, все еще не отводя глаз от взгляда незнакомца. Дьявол Гарденас поднялся по ступеням на террасу и остановился рядом с ними.

– Привет! – обратился он к Лили. Она почувствовала, как Анетта внезапно затихла рядом с ней. – Как тебя зовут?

– Лили. Лили Ролингс.

– Напоминает полевые цветы... которые не знают ни заботы, ни труда. Ты ведь богатенькая девочка, Лили? В этом городе мамочки предостерегают своих богатеньких доченек от таких парней, как я.

– Моей мамы здесь нет, чтобы предостеречь меня от кого бы то ни было.

– Ну так поедешь со мной прокатиться? – спросил он и протянул руку.

Словно во сне, она взяла его руку и позволила поднять себя на ноги. Анетта что-то сказала, но Лили уже не слышала ее.

* * *

– Могу поклясться, что ты никогда в жизни не делала ничего подобного, – проговорил Дьявол Гарденас, когда его красный «Трансамерикэн» выехал из аллеи, ведущей от дома Доддов. – Мамин маленький ангелочек, не так ли?

– Нет, маленький ангелочек своей бабушки. Мама едва ли вообще помнит, что я существую. – А тебя действительно зовут Дьявол?

Он закатал рукав своей рубашки, чтобы можно было разглядеть вытатуированного на плече хохочущего дьявола.

– Я его тезка, – он сверкнул в ее сторону белозубой улыбкой. – Сколько остается времени до появления полиции?

– Что?

– Тебе двенадцать? Тринадцать?

– Мне исполнится семнадцать в апреле.

– А грудей нет, – сказал он. – Из-за этого ты выглядишь подростком.

Она покраснела в темноте.

– Если это все, что тебя интересует, то Анетта носит лифчики с чашечкой глубины «С». Отвези меня назад к Доддам и возьми ее. Она просто умирала от желания поехать с тобой.

– А ты с перчиком, – усмехнулся Дьявол Гарденас. – Мне это больше нравится, чем груди. – Он вдруг нахмурился.

– Что-нибудь не так?

– Эта машина, – сказал он ей. – Мне она надоела.

– А сколько она у тебя времени?

– Часа три.

От страха у нее по спине пробежали мурашки.

– Ты не украл ее?

– Я ее позаимствовал. Так же, как я намерен позаимствовать следующую. – Он взглянул на нее. – Позабавимся?

Этот взгляд заставил бы ее последовать за ним куда угодно. Лили кивнула. Он нажал на акселератор.

* * *

– Я ухожу, – сказал Хэллоран Шейле. Все равно сегодня все было не так, как он любил, потому что все время там торчал Мик. Хэллорана удивляло, что вдали от Шейлы он ее не хотел, но стоило ему ее увидеть, как невостребованная деталь его организма снова оживала.

– Наверняка у тебя найдется время, чтобы выпить еще стаканчик, – предложил Мик.

– Я уже выпил достаточно, а мне еще нужно забрать ребенка с вечеринки.

– Наш Пат теперь превратился в няньку, – сказала Шейла Мику.

– Моя работа позволяет довольно хорошо содержать тебя и юного Фрэнсиса, – вспылил Хэллоран. Его вывело из себя то, что она сказала «наш Пат». Слишком это напомнило ему о Кифе. Это и еще то, что Мик продолжал отхлебывать из своего стакана, словно он был намертво прикреплен шурупами к кухонному столу Шейлы.

Настроение Хэллорана не улучшилось, когда он подъехал к дому Доддов. Две хихикающие девчонки сказали ему, что мисс Лили останется там ночевать. Сейчас она переодевается и не может выйти к нему, что было совсем не похоже на ребенка.

– В таком случае когда мне за ней заехать? – спросил он у девчонок. – Завтра утром ей на самолет.

Они обменялись взглядами, а потом пообещали позаботиться о том, чтобы шофер Доддов доставил ее домой задолго до рейса.

Они вернулись к гостям, а Хэллоран несколько минут стоял возле машины в подъездной аллее. Его насторожил этот обмен взглядами, и он уже почти решил пойти назад и провести расследование. Нельзя вспомнить, чтобы мисс Лили когда-либо давала хозяйке какой-нибудь повод для беспокойства. Не то что этот скандалист, юный Фрэнсис. Мысль о Фрэнсисе острой болью напомнила о его тяге к Шейле. Если мисс Лили останется здесь на ночь, то он мог бы вернуться в Западный Палм-Бич и попрощаться со своим племянником. И еще увидеть Шейлу.

Свернув на улицу, где жила Шейла, Хэллоран заметил, что у нее на крыльце все еще горит свет, а на улице припаркована машина. Он подъехал ближе и увидел, что это машина не Фрэнсиса, а Мика.

Хэллоран остановился за полквартала, соображая, как ему лучше поступить: то ли зайти и выпить, то ли подождать, когда уедет Мик. В противном случае этот мужик мог засидеться в гостях, разглагольствуя о своих подвигах в Белфасте. Мик по-прежнему иногда надолго исчезал, а по возвращении хвастал мощными взрывами во имя Ирландии. Он рассказывал о минах-ловушках с такой любовью, с какой иные мужчины говорят о женщинах.

Свет на крыльце погас, затем погас и в гостиной. Хэллоран освободил тормоз и проехал чуть подальше. Он был уже на расстоянии двух домов, когда стало темным и кухонное окно на западной стороне дома. Свет оставался гореть лишь в спальне Шейлы. Потом погас и он.

Хэллоран долго смотрел на все еще припаркованную машину Мика, а затем нажал на акселератор. «Вот мы и дождались, Киф. Она обманывает меня, как обманывала тебя». Эта мысль ничуть не уменьшила у него чувства вины за то, что он спал с женой брата. Не уменьшила она и его желание повторить это снова.

* * *

Дьявол заметил «порш» на парковке у ресторана на Уорт-авеню. Лили стояла в тени, наблюдая, как он запускает какой-то металлический прут в щель опущенного стекла «порша». Она затаила дыхание, увидев, как какой-то слуга спешит через парковку с ключами от машины в руке.

Дьявол услышал скрип каблуков парня по тротуару и спрятался за «поршем», пока парень не проехал мимо в своем «БМВ». Затем он продолжил свои манипуляции у стекла «порша».

Наконец он обернулся и махнул рукой. Лили показалось, что она потеряет сознание. Должно быть, она слишком долго сдерживала дыхание.

– Давай же, – крикнул Дьявол, открывая дверцу, – шевели своим хорошеньким задом!

* * *

– Ты когда-нибудь бывала раньше в кварталах, где живут слуги? – спросил у Лили Дьявол Гарденас, въезжая на парковку при винном погребке в Западном Палм-Бич. – Это место построено специально для них, понимаешь ли. Для слуг, которые заботятся о таких хорошеньких богатеньких девочках, как ты. – Он вышел из машины, она было двинулась за ним следом. – Куда это ты собралась?

– Я иду с тобой.

– Только разве если хочешь выпить. Но ты ведь не хочешь? Жди здесь.

Наблюдая за ним через окно винного магазина, Лили сказала себе, что должна выбраться из машины и найти телефон. Она должна позвонить Хэллорану, чтобы он приехал и забрал ее. Она не из тех девочек, которые ради забавы разъезжают на чужих машинах с парнями вроде Дьявола. Пусть этим занимается женщина компании Гизеллы Дюран. Пусть этим занимается ее мать.

Дьявол вернулся с большим бумажным пакетом. Когда он укладывал его на заднее сиденье «порша», в нем позвякивали бутылки.

– А теперь надо найти какое-нибудь спокойное местечко для нас двоих, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы.

Он прервал поцелуй раньше, чем ей хотелось бы.

– Блеск! – воскликнул он. – Вкусненькая – то, что надо.

Когда «порш» отъехал от винного магазина и набрал скорость, Лили спросила:

– Тебя никогда не ловили?

– Боишься, что гуляешь с рецидивистом?

– Ничего я не боюсь.

Он усмехнулся.

– Что сказал бы твой папочка, если бы тебя застукали на прогулке в краденой машине?

– Когда я не в школе, я живу с бабушкой. Его я редко вижу. И маму тоже. – Она открыла бардачок. Там оказались солнцезащитные очки, дамские перчатки и хорошенькая пудреница. Что подумает эта женщина, когда, выйдя из ресторана, обнаружит, что ее машина исчезла? Лили вдруг стало не по себе. А вдруг владелицей была какая-нибудь ее знакомая?

– А что ты делаешь с машинами потом?

– Оставляю, чтобы их могли найти полицейские.

Лили откинулась на спинку. В таком случае все в порядке. Никому никакого вреда не будет. Владелица «порша» через день-другой получит назад свою машину, разве что недосчитавшись нескольких литров бензина. Она посмотрела на видневшийся в темноте пейзаж и поняла, что они не возвращаются в Палм-Бич.

– Куда мы едем?

– В одно известное мне местечко.

* * *

– Я не могу, – сказала Лили, вырываясь из его рук.

Вино разогрело ее, и она с удовольствием принимала чудесные поцелуи Дьявола, но, когда он попытался стянуть с нее трусики, она вернулась к реальности.

Хотя их лица находились всего на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, она не могла разглядеть в сумраке выражение его лица. Прилив поднялся уже высоко, и прибой плескался почти у их ног, но, если бы они перебрались с пляжа повыше, укрывшись от бриза, их одолела бы туча москитов.

Дьявол ничего не ответил. Лили встала и сбросила сандалии. Потом подобрала повыше платье и вступила в полосу прибоя. Волны, накатываясь, достигали ей до бедер.

Дьявол снял ботинки и вошел вслед за ней в воду, не потрудившись даже закатать штанины своих джинсов.

Он добрался до нее, притянул спиной к себе и стал целовать в шею. Лили почувствовала, как твердеет его плоть, прижимавшаяся к ее бедру.

– Ты мне не сказала, что девственница, – он повернул ее к себе лицом. – Сладкая маленькая Лили. Ты совсем не то, что я ожидал.

Она затаила дыхание.

– Это значит, что я тебе не нравлюсь?

– Это значит, что ты мне здорово нравишься.

* * *

Когда Дьявол Гарденас подъехал к дому своей бабушки, неподалеку от входа стояла другая машина. Несправедливо, подумал он. Ему давно нужно бы иметь собственное жилье. Именно это он собирался сделать, как только получит свои деньги. Не успел он достать ключ, как бабушка сама открыла дверь.

– Фрэнсис Девлин?

– Бабушка? Ты уже встала?

– Еще не ложилась. Долго же ты добирался назад.

– Пришлось оставить машину у трактира. – Ухмылка Дьявола была под стать хохочущей роже на его предплечье, когда он вспомнил, что он наговорил Лили Ролингс. Черта с два отдаст он назад такого красавца, как этот «порш». Сейчас он превратился в кучу запасных частей, а у Дьявола в кармане лежала туго свернутая пачка банкнот.

– Как все прошло?

– Ей было нужно уезжать сегодня утром.

– Я знаю. Но будет ли она мечтать о тебе в этой своей престижной школе?

– Будет, – заверил он, сверкнув улыбкой.

– Ты говоришь это почти как ирландец, мой мальчик, несмотря на то, что в тебе течет языческая кровь твоего отца.

– Как бы я ни говорил, ей это понравилось. И она захочет еще. – Он раскрыл принесенный с собой бумажный пакет и показал бабушке бутылку.

– Тогда проходи на кухню, – пригласила она.

Дьявол уселся за столом, наблюдая, как она доверху наливает виски в два больших стакана.

– Твое здоровье, бабушка, – отхлебнул Фрэнсис здоровый глоток.

– Потом ты ей напишешь, – сказала бабушка.

– Позвоню ей. – Дьявол взял бутылку и налил еще стакан. – Потом я поеду туда на машине.

– А я выведаю у нашего Пата, когда осенью откроется дом.

– Не понимаю, зачем нам ждать? – спросил Дьявол.

– Потому что я так хочу. – Шейла Хэллоран улыбнулась сама себе. – Вчера вечером они с Миком пили за здоровье друг друга.

– А он знает, что ты спишь с Миком в его отсутствие?

– Оставь при себе свои грязные мысли, – оборвала его бабушка и осушила стакан. – И говори потише. Я не хочу, чтобы Мик догадался, что мы затеваем. Он захочет войти в долю. – Она задумалась. – В таких делах ему не везет.

Дьявол крутил в руках свой стакан, пристально на него глядя.

– Она хорошенькая девочка.

– Не вздумай влюбиться в нее. Она просто маленькая сучка, такая же, как все прочие. – Фрэнсис с бабушкой нажили немало денег с помощью шантажа. Это была идея бабушки. Она была мозговым центром. Но зато он умел привлекать девочек.

– Я люблю только деньги, – объявил Фрэнсис Девлин Гарденас.

– И наконец у нас будет их много, – сказала Шейла Хэллоран. – А теперь тебе лучше принять душ и отправиться в гостиницу. Ты ей потребуешься, когда она проснется.

– Ты много знаешь о ее привычках.

– А как же иначе, после всех этих лет.

* * *

Мик Таггорт все еще спал, запутавшись в простынях. Как случилось, что он так быстро стал стариком, удивлялась Шейла, глядя на него. Таким же, как Пат. А может быть, и она сама, если бы она была такой дурой, что гляделась бы в зеркало. Нет, дурой она не была.

– Проснись, Мик. – Он пошевелился и застонал. – Дай поспать, Шейла. У меня сегодня страшно болит голова от дешевого виски Пата Хэллорана.

– Ты и выпил его немало, – сказала она. – А если хочешь чего-нибудь получше, то покупай сам. И если уж мы заговорили о деньгах, то мне они нужны, чтобы заплатить за аренду.

– Я на мели, старушка.

– Ничего подобного. На тебе надет пояс с кошельком. – Она протянула к нему ладонь.

– Удивлен, что ты до сих пор не запустила туда руку, – проворчал он, откидывая одеяло.

– Я не осмелилась это сделать, зная твою любовь к минам-ловушкам. Ума не приложу, почему два таких старых дурака, как ты и Пат Хэллоран, просиживаете чуть не до рассвета, толкуя о бомбах и тому подобном.

Мик ослабил пояс, расстегнул на нем молнию и отсчитал ей в руку три сотни долларов.

– И еще немножко, чтобы оплатить счета бакалейщика, – сказала она.

Он добавил к кучке пятидесятидолларовую купюру.

– А выпивка? – напомнила она, все еще протягивая руку.

– Это принес Пат.

– Правда, принес. Но ведь ты пил совсем другое после его ухода.

Мик добавил еще двадцатку.

– Почему ты не разрешаешь мне перенести сюда мои пожитки? Какая мне польза платить арендную плату сразу в двух местах?

– Нашему Пату это не понравилось бы.

– Пат дурак, если считает тебя лучше, чем ты есть на самом деле.

– А ты еще больший дурак, если считаешь меня хуже, чем я есть на самом деле. – Она встала. – Забирай свои вещи и сматывайся. Не желаю, чтобы ты тут валялся целый день.

– Почему ты не заставишь внука вносить свою долю? – спросил Мик, слезая с постели и протягивая руку за брюками.

– Моя жизнь никого не касается, – отрезала она. – И я не спрашиваю у тебя совета, как ею распоряжаться.

– Наверное, мне нечего надеяться, что ты накормишь завтраком мужчину, который страдает от адского похмелья?

– В двух кварталах отсюда есть совсем неплохая столовая.

– Я ее знаю, – ответил Мик, надевая ботинки. – Яичница там плавает в жиру, а грудинка бывает подгоревшая, что твой уголь.

– Это тебе напомнит пищу, приготовленную твоей дорогой старой мамочкой, – сказала ему Шейла.

Когда он ушел, Шейла постояла некоторое время, глядя на отпечаток его тела на простынях. Он уже никуда не годился в постели. Как и Пат, если уж говорить честно. Она мирилась с их безуспешными попытками, потому что они были нужны ей. Но когда настанет осень, ей больше не потребуется ни тот, ни другой.

* * *

Дьявол Гарденас игнорировал суровые взгляды, которыми провожали его в гостинице «Брейкерс». Если прийти сюда в семь часов вечера, то никому не позволили бы пересечь вестибюль гостиницы без смокинга и галстука-бабочки. Дьявол понимал, что выглядит неуместно в своих джинсах среди фресок и позолоты, мрамора и канделябров. Добравшись до номера, он тихо постучал и открыл дверь. Шум воды в душе подсказал ему, где ее искать.

В спальне он сбросил одежду и на минуту задержался перед зеркалом, разглядывая себя, как мастер осматривает свой лучший инструмент. Удовлетворенный увиденным, он вошел в ванную комнату. На мгновение представил себе плотное молодое тело Лили Ролингс. Взявшись рукой за занавес, отделявший душевую, он помедлил, заставил себя изгнать эти воспоминания, чтобы тело не предало его. Теплые и сильные струи душа ударили в него, когда он притянул ее к себе.

– Привет, дорогой, – сказала Александра Мейнворинг, целуя его в губы.

– Ты не собираешься спросить меня, как все прошло?

– Разве могла бы устоять перед тобой глупая девчонка, дорогой? Я, например, не могу.

Он отстранился от нее, чтобы взглянуть ей в лицо.

– Мне кажется, вы с бабушкой ненормальные, что собираетесь ждать. Почему не сделать это сейчас? Можно было бы вытащить ее из этой престижной школы?

– Ты не понимаешь, дорогой. Я ведь не по-настоящему похищаю ее. Я просто хочу напугать ее бабушку, чтобы заставить ее пойти на кое-какие уступки в бизнесе.

– Но почему не сейчас?

– Потому что до осени все составные части еще не будут на своем месте. – Она провела пальцем по его губам. – И не приставай ко мне больше с этим. Шейла все понимает, а для тебя не должно быть никакой разницы. Тебе платят за то, что ты делаешь, как я хочу. А теперь дай мне немножко того, за что я плачу, дорогой.

Она нажала руками на его плечи, заставляя опуститься на колени. На них обоих каскадом падали струи воды, и он, наклонившись вперед, поцеловал ее между ног.

Некоторое время спустя он лежал, растянувшись поперек кровати, с банным полотенцем вокруг пояса, и наблюдал, как она упаковывает вещи. Глупая женщина, думал он. Но все равно, полезная. Она думает, что это ей пришла в голову мысль напугать Гизеллу Дюран, похитив ее внучку. Глупая сучка думает даже, что они отдадут деньги назад.

– Ты улыбаешься, дорогой, – сказала Алекс Мейнворинг с другого конца комнаты. – Тебе тоже было хорошо?

– Иди сюда, и я покажу тебе, как хорошо, – ответил ей Дьявол.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Однажды утром в конце августа Гизелла очень удивилась, увидев собравшихся в конференц-зале начальников всех отделов. Присутствовал даже Анри Лод.

– Когда же он приехал из Парижа? – удивилась она. – И почему он здесь? Был организован роскошный буфет, даже с шампанским и икрой. Кто санкционировал все эти расходы?

В передней части конференц-зала стоял стол, на котором лежало что-то прикрытое от взглядов тканью. Все смотрели на Гизеллу так, словно она должна была знать, что происходит. Она поймала за руку пробегавшую мимо Сандру.

– Что все это значит?

– Сюрприз, мама. Запоздалое празднование моего дня рождения. Сейчас увидишь. – Сандра продолжала продвигаться к передней части комнаты. Когда она подошла к покрытому тканью столу, разговоры резко прекратились.

– Я слышу, как все вы спрашиваете друг друга, что происходит, – сказала Сандра собравшимся. – Проще всего ответить на ваши вопросы демонстрацией прототипа коммерческой рекламы нового направления продукции Гизеллы Дюран.

Гизелле удалось придать своему лицу внешне абсолютно бесстрастное выражение, хотя внутри она кипела от злости. Вместе с остальными присутствующими она повернулась к монитору.

Довольно долго на экране было видно лишь кружение тумана. Затем туман стал исчезать, открывая взорам небольшую поляну среди высоких сосен – спокойное зеленое местечко у подножья холма. Гизелла не могла не залюбоваться открывшимся ландшафтом, но не могла и не прикидывать в уме стоимость этого фильма. Как раз в тот момент, когда Гизелла собиралась отвернуться от экрана, чтобы узнать по лицам остальных присутствующих, как они реагируют на рекламный ролик, в тишину леса ворвался рокот. Мотоцикл, мчавшийся с холма, завис в воздухе над камерой. Он приземлился в центре поляны и залихватски остановился. Мотоциклист в черном кожаном комбинезоне выглядел словно рыцарь зла из какой-нибудь средневековой легенды.

Он рывком снял шлем и встряхнул длинными блестящими черными волосами. Камера приблизилась и сфокусировалась на одном лице Сандры, и Гизелла, с болью ощутив, что ее собственная красота уходит, поняла, как прекрасна ее дочь. Хотя Сандре в начале этого месяца исполнилось сорок, ей нельзя было дать и тридцати лет.

Камера отодвинулась, и в кадре оказалась вся фигура Сандры, которая в тот момент вынула из кармана куртки губную помаду и пудреницу и покрасила губы. Затем, когда она закрыла губную помаду колпачком, последовал крупный план патрончика губной помады. На колпачке стояла увеличенная во весь экран сделанная ее небрежными каракулями подпись: Сандра. Послышались единственные во всем рекламном ролике слова: «Сандра. Для настоящей женщины в каждой из вас».

Какое-то мгновение в комнате стояла ошеломленная тишина, потом зажурчали голоса. Гизелла почувствовала, как ее ногти впиваются в ладони.

– А вот и новое направление нашей продукции, – объявила Сандра, снимая ткань со стола.

Гизелла поднялась с места со всеми остальными. Когда она шла к столу, присутствующие раздвигались перед ней, освобождая путь. На каждом предмете, выставленном на столе – на всех футлярчиках губных помад, на всех флаконах и пудреницах, – стояла характерная подпись Сандры. Здесь же были разложены рекламные проспекты. С каждой глянцевитой странички глядело лицо Сандры. К ее имени было добавлено только: «Для настоящей женщины в каждой из вас».

– Но здесь ничего не сказано о «Косметической продукции Гизеллы Дюран?» – мгновение спустя воскликнул Анри Лод. – Каким же образом люди узнают, что это наша продукция?

– Это новое направление, Анри, – сказала Сандра.

– Мы не нуждаемся в новом направлении, – резко заявила Гизелла.

– Боюсь, что тебе придется смириться с этим, даже если тебе оно не нравится, – ответила Сандра матери. – А что касается моего дня рождения, то я теперь – один из держателей контрольного пакета акций и считаю своим долгом позаботиться о том, чтобы компания не сдавала позиций.