Текст книги "Пробуждение Хаоса. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Янтарный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Твою ж Системное налево! – выдохнул Сареф, – как бы обычные ходоки пережидали такое последствие своей ошибки⁈

– Предлагаю подумать об этом потом, – заявил Йохалле, – сейчас нам лучше всего было бы остаться в живых!

– Но что пошло не так? – огорошено спросил Сареф, – я же всё высчитал…

– Значит, ты ошибся! – жёстко сказал Йохалле, – думай дальше!

И хотя Сареф поначалу разозлился от этих слов, он заставил себя сохранять спокойствие. Йохалле всего лишь озвучил и так всем очевидный факт: он – ошибся! Значит, надо было искать другое решение!

Вот только другое решение не приходило. Голем атаковал их, и с каждым разом переход к новой атаке был всё быстрее – и всё меньше времени оставалось для того, чтобы хотя бы передохнуть. И сейчас Сареф больше всего боялся допустить новую ошибку: если в этот раз за неправильное решение на них обрушили каменный потолок – кто знает, что будет в следующий? И Сареф думал, отчаянно думал… ведь до этого его решение сработало, значит, эта тварь, несмотря на всю свою непредсказуемость, тоже сражается по правилам! Надо было только понять, углядеть подсказку…

И когда в следующий момент голем повернулся к нему, тот, посмотрев в его синие глаза, всё понял. Ну, конечно… вот оно!

– Бьярташ, стихию холода! – скомандовал Сареф.

– Уверен? – с беспокойством спросил Бьярташ.

– Абсолютно! – подтвердил Сареф, который, на самом деле, ни в чём не был уверен… кроме того, что медлить становилось всё опаснее и опаснее.

Стревлог послушно сплёл очередную мелодию, которая ярким холодным лучом прошила комнату и врезалась в голема, который готовил очередные тёмные залпы. И… это сработало! Его глаза снова потухли, и конструкт упал на колени… Однако же мгновение спустя снова поднялся и…

Руны на потолке и стенах, снова вспыхнув, выстрелили струями пара… только теперь уже кислотного! Этот ужасный пар обжигал кожу, разъедал слезящиеся глаза… больше всех опять досталось Борису, у которого в его облике было слишком много чувствительных и уязвимых участков тела. Но у них не было другого выбора, кроме как продолжать… скрепя сердце, Сареф отдал в Бориса один заряд Власти Жизни, чтобы хоть как-то облегчить его страдания, но второй надо было держать… не факт, что он не понадобится им прямо сейчас…

Вот только теперь подсказок вообще не было. Голем исправно атаковал их всеми семью стихиями, и с каждой новой атакой цвет его глаз менялся на другой. Здесь уже никак ничего нельзя было вычислить.

Минуты текли одна за другой, и с каждой секундой им приходилось буквально вырывать своё право на жизнь. Даром что кислотный пар, которым была заполнена пещера, делу нисколько не помогал. Борис попытался было разогнать пар своим гравитационным рывком, но это почти не помогло. При этом Борис потратил последние силы на этот приём – после чего рухнул без сознания. На его морде и ушах ветвились полопавшиеся сосуды, бедному нетопырю приходилось совсем худо.

Понимая, что без помощи Борис не вытянет, Сареф сместился к нему Тёмной Фазой и отдал в оборотня второй заряд Власти Жизни. И каково же было его удивление, когда Борис открыл глаза и из последних сил пробормотал:

– Сареф… я не знаю, поможет ли тебе это, но… голем… меняется после каждой атаки. Он… его шаги… его тело… всё словно становится… чуть-чуть другим…

Несколько секунд до Сарефа не доходил смысл сказанного. А потом он понял: да вот же решение! Если голем менялся после каждой атаки… значит, после каждой атаки он становился уязвим к той стихии, которой атаковал. Как же им повезло, что они решили не перебирать наугад, потому что здесь шанс угадать вслепую был ещё меньше… И потому, дождавшись, пока голем совершит выстрел световым лучом, Сареф поднял уже подготовленную перчатку:

Барелем!

Атакующая стойка! Зарезервировано здоровья 50! Израсходовано здоровья 50!

Исходящий и входящий урон повышен на 25 %.

Атакующая стихия изменена на: Свет!

Заряженный выстрел!

2… 1…

Критический урон – 913!

От мощи этой атаки голем даже пошатнулся. После чего целых 5 секунд он стоял неподвижно… и, наконец, глаза конструкта погасли, он покачнулся… и с оглушительным грохотом завалился на спину.

С десять секунд все просто не могли поверить, что эта стихийная мясорубка закончилась. После чего, наконец, восторженно закричали:

– Уррра! Победа!!!

Бьярташ поспешно начал наигрывать воздушную мелодию, разгоняя остатки кислотного пара. А Йохалле подошёл к обессиленному Борису и, уложив его голову себе на колени, начал чесать оборотня за ухом.

– Молодец, Борька, – довольно сказал Йохалле, – считай, весь этот бой нам вытащил.

– Прекрати это делать! – вяло отбрыкивался Борис, – и я тебе не Борька!

– Ну уж нет, – довольно сказал Йохалле, совершенно не собираясь ослаблять свой натиск, – твои уши нас всех сейчас спасли, когда ты помог Сарефу найти последнюю подсказку. Так что никуда ты от меня не денешься…

Борис продолжал отбрыкиваться и протестовать, хотя делал это настолько вяло и неохотно, что ему бы никто не поверил. Напротив, было видно, как оборотень гордился тем, что он вообще выстоял этот бой, что именно его подсказка помогла всем выжить, и что теперь ему за это оказывают должное внимание. Борису явно было очень приятно… хотя и немножко стыдно.

Месс, тем временем, уже обыскивал труп голема. К Сарефу же подошёл Бьярташ и тихо спросил:

– Командир… ты же ведь тоже об этом думаешь, да? Я понимаю, что Система подстраивает походы под уровень силы ходоков… но тебе не кажется, что это уж слишком? Кто вообще мог такое смастерить… соорудить… изготовить…

Сарефу, по правде говоря, и самому было не по себе. Хотя… так ли уж несправедлив был этот монстр? Ходоки и слабее их группы имели шанс справиться, если будут достаточно внимательны и не станут спешить. И даже самые матёрые и опытные профессионалы могли здесь полечь, если будут действовать напролом, не используя мозги. И всё же…

– О-го-го, чпокни меня Система, – воскликнул Месс, – вот это добыча. Хотя, конечно…

– Чпокни меня Система? – с улыбкой переспросил Сареф.

– Ой, ты у меня уже мальчик большой, так что можешь не краснеть, – фыркнул Месс, – смотри, что тут у нас…

Сареф вызвал Системное окно, глядя на предметы в руках Месса… и присвистнул от удивления:

Метеоритное золото. Слиток 0,8 кг.

Метеоритная сталь. Слиток 1,4 кг.

Метеоритное серебро. Слиток 1,1 кг.

– Ничего себе, – выдохнул Сареф, глядя на слитки, – я впервые в жизни Метеоритное качество вижу. Даже не представляю, что с этими штуками делать.

– Слать в клан Ондеро, конечно, – пожал плечами Месс, – лучшие кузнецы на материке там сидят – вот пусть и разбираются. Наверняка с такого металла даже оружие не делают, а руны травят. Как всё-таки хорошо, что я женат на дочери главы клана Ондеро.

– А это что? – Сареф указал на амулет во второй руке Месса. Амулет был очень странный. Он явно изображал затмение, судя по лучам солнца и серпу, который образовывался в предполагаемом месте закрытия луной солнца. Вот только внутри луны были изображены крошечные весы, и в каждой чаше весов – ещё более крохотный глаз. Такой амулет вообще был больше похож на Амулет Багровых Приливов… создавалось впечатление, что вещь не из этой эпохи. Вызвав Системное окно, Сареф прочитал:

Амулет Затмение Равновесия.

Если у вас 1 или меньше глаз, вы получаете:

Сила +5

Телосложение +15

Запас здоровья +75.

Если у вас 3 или больше глаз, вы получаете:

Интеллект +5

Сила Воли +15

Запас маны/выносливости +75

– Ну, блеск, – фыркнул Сареф, – бонусы топовые. Осталось всего-то вырастить себе дополнительный глаз… или выколоть лишний. Ладно! Делаем привал! Нам надо перекусить, отдохнуть… и обсудить, что мы будем делать дальше…

Глава 1.11

Пройдя в следующую пещеру, они нашли её подходящейдля лагеря. Пещера была длинной и узкой, при этом с вполне просторным «карманом» сбоку, в котором они и собирались заночевать. Месс и Бьярташ занялись готовкой пищи, причём отец Сарефа, который был в походе впервые в жизни, лучился просто неуёмным энтузиазмом и всё хотел делать исключительно сам. Бьярташ, с пониманием отнёсшийся к этому, лишь изредка давал Мессу советы.

Бориса, которому во время последней схватки досталось больше всего, усадили сторожить вход. Таким образом, нетопырь мог и немного подремать, регенерируя неприятные кислотные раздражения, и его чуткие уши сработают даже на самый малейший звук. При этом Борис то и дело оглядывался на Йохалле и самым внимательным образом его изучал. Его явно очень беспокоил этот тёмный эльф, и его можно было понять: будучи молодым человеком исключительно кланового воспитания и соответствующей закалки, Борис явно привык никому не доверять и во всём видеть двойной подвох. Исключение пока делалось для Месса и Сарефа – и то, потому что они являются членами правящей семьи, следовательно, дружба, ну или хотя бы нейтральное отношение с ними является допустимым и выгодным в дальнейшей перспективе. Хотя, опять же, собственный отец в этом плане подавал Борису очень плохой пример, когда чуть ли не в открытую хамил уже самому Жерару. И Сарефу казалось, что его дед так просто этого не оставит, и на этот поход он делает какие-то свои скрытые ставки.

Йохалле же, в противовес всему этому, кардинально ломал все понятия о жизни, в целом, и об отношениях с другими Жителями Системы, в частности. Прежде всего: здесь даже изначальные отношения установить было бы сложно. С одной стороны, Борис – клановый воспитанник, в то время, как Йохалле – обычный наёмник. Если у него и были какие-то дальние родственные связи с кланом Нарн, то они были настолько дальние и незначительные, что Йохалле было банально лишний раз лень о них вспоминать.

С другой стороны, Борис – человек, а Йохалле – тёмный эльф. А тёмные эльфы обычно смотрят на людей… ну, не то, чтобы с откровенным презрением, но с явным снисхождением, причём не самого хорошего происхождения. Мол, эти люди придут, пошебуршат немного, да и помрут, а мы ещё жить будем очень долго…

И тут, внезапно, вот такой тёмный эльф, отбросив все правила приличия, буквально проявляет искреннее дружелюбие, для которого нет никаких видимых причин. И, естественно, Бориса от такого поведения, которое не похоже ни на что, к чему он привык, натурально глючит. Конечно, частично ситуацию сглаживает то, что они сейчас в походе, они боевые товарищи, и каждый честно выкладывается и старается быть полезным. Но всё равно…

Впрочем, и само внимание Йохалле к Борису достаточно показательно. Потому что уж кто-кто, а Йохалле не стал бы проявлять дружелюбие к кому попало. Значит, тёмный эльф, как минимум, считает, что Борис заслуживает их внимания. Да и Сареф, в целом, был с ним согласен. Для того, чтобы сохранить в себе хоть какое-то достоинство и какую-то человечность под воспитанием и руководством такого человека, как Доминик, нужно обладать каким-то характером и не самым слабым внутренним стержнем.

Сам же Сареф тоже взглянул на Йохалле, который с самой что ни на есть довольной рожей уселся неподалёку от котла, прикрыл глаза и теперь крутил между пальцами свой бумеранг. При этом тот факт, что тёмный эльф мог порезаться о собственное чёрное лезвие оружия, ни капли его не смущал. Что ж… наступил весьма удачный момент для разговора, который Сареф никак не мог провести в поместье.

– Йохалле, – Сареф аккуратно подсел к нему, – нам надо поговорить.

– Что, вот прям щас? – лениво спросил тёмный эльф, даже не открывая глаз.

– Да, это важно, – кивнул Сареф, – я…

В этот самый момент бумеранг, скользивший между пальцами эльфа, вдруг с них соскочил – и ткнул Сарефа острым концом точно в костяшку правого кулака. Когда же Сареф сердито посмотрел на тёмного эльфа, тот невозмутимо чуть скосил взгляд… аккурат в сторону Бориса, который сидел, обняв себя руками и спрятав морду, но который, несомненно, слышал всё, что происходило вокруг.

У Сарефа помимо его собственного желания на лицо наползла понимающая улыбка. Ну, каков Жерар, ну каков хитрец! Вот типичный пример того, как глава клана убивает двух зайцев одним выстрелом. Посылая Бориса с командой Сарефа, Жерар, во-первых, показывает самому Борису, что он верит в него, ценит его боевые заслуги и даёт шанс дополнительно показать и проявить себя. А, во-вторых, ушастый нетопырь вполне может подслушать что-то важное, и потом пересказать это Жерару, желая лишний раз ему угодить. Что было бы весьма на руку самому Жерару, с которым его внук пока что не особо спешит откровенничать.

Йохалле, всё так же не раскрывая глаз, показал Сарефу язык, после чего перехватил бумеранг и ткнул себя чёрным лезвием в безымянный палец, вызывая каплю крови. И когда чёрное лезвие поглотило эту каплю, Йохалле кивнул:

– Вот теперь говори.

– Ты что-нибудь знаешь о том, как можно попасть в Приграничье без помощи нейтралов? – спросил Сареф. Йохалле от этого вопроса с сначала открыл глаза и уставился на него. Потом достал Глаз Снайпера, и через этот окуляр посмотрел на Сарефа сначала одним глазом, потом вторым. После чего сказал:

– Боюсь, я не совсем понял вопроса, Сареф. Ты там уже один раз побывал – с весьма печальными последствиями, как ты, возможно, помнишь. Теперь ты решил, что этого было мало, и надо ещё?

– Ничего я не решил, – возмутился Сареф, – просто… тут возникло одно дело… мне нужно попасть туда.

– Одно дело? – эльф уже с явной насмешкой смотрел на Сарефа, – лёгкое, надеюсь? Такое, что один 24-летний мальчишка сможет выполнить его, не напрягаясь и ничем не рискуя? И, конечно, предложил тебе его человек, которому ты можешь безусловно доверять?

– Нет, – покачал головой Сареф, – но всё же… есть некто, кого похитили и, с высокой степенью вероятности держат в Приграничье. И их нужно спасти.

Йохалле снова уставился на Сарефа, впрочем, теперь уже куда более сдержанно. После чего вздохнул и сказал:

– Иди сюда. Я тебе кое-что покажу.

Сареф, заинтригованный, наклонился к Йохалле. Для того, чтобы в следующий момент тёмный эльф положил ему одну руку на голову, а второй оттянул средний палец – после чего тот с такой силой опустился ему на лоб, что у Сарефа от этого щелчка натурально загудела голова.

– Ай! Да за что⁈ – вспыхнул Сареф, потирая место ушиба.

– Это для того, чтобы немного спустить тебя на землю, – невозмутимо ответил Йохалле, – ты знаешь, как я к тебе отношусь, Сареф. Меня всегда восхищал твой бесконечный оптимизм в сочетании с верой в самые невозможные вещи. Раз уж даже Хрипунец, мать твою, чёртов Хрипунец – и тот, будучи ярым человеконенавистником, не смог хоть в какой-то степени не поддаться влиянию твоей личности. Но сейчас – ты зарвался, дружок. Замахнулся на невозможное. Заметь, это тебе говорю я, тёмный эльф, у которого в прошлом была минус категория безопасности, и который в таких условиях развлекался тем, что по очереди отвешивал поджопники Тарлиссону и Красному Папочке.

– Да почему? – рассердился Сареф, – я бы понял, если бы ты отреагировал так, побеги я прямо напролом безо всякой подготовки. Но я же, напротив, готовлюсь! Собираю информацию, спрашиваю совета у тех, кто старше, опытнее и умнее меня. Что в этом плохого?

– В том-то и дело, Сареф, – вздохнул Йохалле, – ты не видишь ядра всей этой ситуации. Или предпочитаешь не видеть. А вместо этого набрасываешь сверху кучу листьев: я готовлюсь, я собираю информацию, я спрашиваю совета, и тому подобное.

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе спросил Сареф.

– Ты решил, что раз ты один раз побывал в Приграничье – и смог оттуда вернуться, то теперь ты можешь ходить туда, как к себе домой. – Йохалле покачал головой. – Нет, Сареф. Тебе именно что ПОЗВОЛИЛИ туда один раз попасть, после чего так же ПОЗВОЛИЛИ оттуда свалить. Потому что ты тогда, действительно, от чистого сердца, ради Эргенаша и всех стревлогов пошёл спасать Анейраша. Которого, кстати, украл Мёртвый Король воров – и тем самым пошатнул равновесие между нейтралами и живыми. А сейчас эти заложники оказались там, где оказались – вот башку свою ставлю – потому, что кланы раздразнили Теневых Символов, и те пошли по всему Севроганду показывать им, какая это была большая ошибка.

– Откуда ты всё это знаешь? – непонимающе спросил Сареф. Йохалле впервые за весь разговор отвернулся от него… и несколько секунд спустя ответ пришёл сам собой.

– Тот день, когда Осина едва не убила тебя, – тихо сказал Сареф, – ты тогда… что-то видел?

– Неважно, – отрезал Йохалле, – просто поверь, Сареф, то, что ты затеял – это самоубийство. Даже по моим меркам. И ты ведь туда не один собрался, так ведь? Ты же умный, и понимаешь, что тебе нужна команда. Кого ещё ты хочешь за собой утянуть?

– Йохалле, да почему ты так говоришь? – в отчаянии спросил Сареф, – мне были нужны от тебя совет и поддержка, за что ты так со мной?

– Совет? Вот тебе самый честный и искренний совет, Сареф, который тебе только может дать такой полоумный эльф, как я. Тот, кто поручил тебе эту работу, не заинтересован в том, чтобы ты оставался в живых. А я заинтересован. Так что – извини, если разочаровал, но мне не впервой оставлять в живых тех, кто мне дорог, даже ценой их дружбы и любви.

– Ты сейчас про Лию? – уязвлённо спросил Сареф, цепко выдернув из памяти имя, которое он слышал единственный раз в жизни.

– Да, – невозмутимо кивнул Йохалле, хотя Сареф, который хорошо знал тёмного эльфа, заметил, как это имя резануло его, – ситуация складывалась так, что либо Лия умирала, считая мою дружбу самым ценным, что у неё когда-то было… либо оставалась жива – но ненавидя меня до конца жизни. Думаю, ты понимаешь, что я выбрал. Так вот – я ни разу в жизни не пожалел об этом выборе. И, если будет нужно – то смогу его повторить.

– И что теперь? – спросил Сареф, с трудом веря, что всё это вообще происходит, – будешь мне мешать?

– Нет, – с печальной улыбкой покачал головой Йохалле, – я всё ещё надеюсь, что ты сам одумаешься – и мне не придётся приносить нашу дружбу в жертву ради того, чтобы сохранить тебе жизнь. Но, сам понимаешь, помогать я тебе в этом тоже не стану. Потому что тот, кто поручил тебе эту работу, Сареф… кто бы это ни был – это очень подлый человек. Который идеально подцепил тебя на два крючка: дал тебе практически невыполнимую задачу, зная твой послужной список и зная, что ты примешь такой вызов, а потом ещё наверняка и почесав твоё самолюбие, сказав, что вот только ты один во всей Системе и можешь справиться с этой задачей, больше ну вот никто и никак…

Сареф вспыхнул. Йохалле описал его разговор с Ильмаррионом настолько подробно, насколько это вообще мог сделать тот, кто обладал таким минимум информации.

– Это не плохие качества, Сареф, но их за собой надо замечать – и вовремя себя одёргивать. Хотя бы пониманием того, что ты не можешь спасти всех. Впрочем, возможно, я преждевременно нагоняю драмы. Ты же по любому с этой темой ещё и к Хрипунцу полезешь. Надеюсь, хотя бы он сумеет вправить тебе мозги. Или, может быть, ты поговоришь с Адральвезом. Я этого сукиного сына, как и весь его зинтерровский выводок, терпеть не могу, но он-то в такой ситуации должен тебе сказать, какая это отвратительная идея.

– Ну, ты теперь, конечно ещё и Хрипунца предупредишь и настроишь против меня, – пробурчал Сареф.

– Обязательно, даже не сомневайся, – кивнул Йохалле, – я использую любую возможность для того, чтобы спасти тебя. Даже если мне придётся спасать тебя от самого себя.

С этими словами Йохалле прокрутил между пальцами свой бумеранг, убирая антипрослушку, после чего поднялся и, ободряюще похлопав Сарефа по плечу, подошёл к Борису и уселся рядом с ними.

– Ну что, мышонок, иди к папе Йохалле, он тебя за ухом почешет.

На сей раз Борис даже не сопротивлялся, когда Йохалле уложил себе его голову на колени и стал почесывать большое розовое ухо. Лишь несколько секунд спустя жалобно сказал:

– Блин, почему так? Я не должен позволять так с собой обращаться! Это стыдно, это унизительно! Но… мне хочется, чтобы так было. Ты что, эльф, дрессировщик?

– Дрессировка тут ни при чём, – авторитетно заявил Йохалле, который после этого пару раз легонько стукнул нетопыря указательным пальцем по большому розовому носу (вероятно, жест, после которого любому дрессировщику отгрызли бы руки по локоть), – это просто тоже знать надо. Оборотничество – это у нас про что? Это про разум зверя, про побег от обычного разума, когда быть самим собой либо слишком больно, либо по тем или иным причинам невыносимо. В таком пограничном состоянии разум гаснет, а инстинкты – обостряются. Ну а почему твои инстинкты не чувствуют во мне опасности – можешь подумать сам.

Судя по взгляду молочных глаз Бориса, в его голове от этих слов запустился глубокий мыслительный процесс. Впрочем, от почёсываний за ухом он отказываться явно не собирался.

В этот момент к Сарефу, который сидел, уткнувшись в колени, подошёл Месс и протянул ему миску с кашей и мясом.

– Вот, сынок, поешь… эй, ты в порядке? – спросил его отец, увидев замешательство Сарефа.

– Да… вполне, – кивнул он, принимая миску. Так, надо было срочно брать себя в руки, а то случившееся с Йохалле сильно выбило его из колеи. А, между тем, он всё ещё командир их отряда, он не должен быть слабым и потерянным!

– Тебя этот обидел? – Месс указал на Йохалле, который в этот момент смотрел на них с такой ехидной улыбкой, что Сарефу впервые в жизни захотелось опустить наглому эльфу на голову котелок с горячей кашей, а потом ещё и постучать по нему поварёшкой.

– Да нет, какое там, – махнул рукой Сареф, – мы давно дружим… просто… давние дружеские разногласия.

– А, понятно. А то, смотри мне, – Месс погрозил Йохалле кулаком, – я и разобраться теперь могу.

– Поверьте, Месс, я ничего в этой жизни не желаю больше, чем того, чтобы ваш сын был здоров, счастлив и радовался жизни, – безмятежно ответил Йохалле. Месс не нашёлся, что на это ответить, поэтому, недовольно посопев, он вернулся к котлу. А Сареф снова уставился себе в колени.

– Хим, – тихо спросил он, – как думаешь, может, Йохалле прав? Может, мы, и правда, зарвались?

– Не знаю, хозяин, – огорошенно ответил Хим, – меня тоже удивила такая реакция. Да и, если по-совести… могло случиться такое, что мы просто накрутили друг друга своей уверенностью… С другой стороны – нам ведь не завтра в Приграничье прыгать. Да и вы сами сказали Ильмарриону, что тольо попробуете. У нас есть возможность отказаться от сделки на любом этапе. Так что, пока мы просто собираем информацию и тренируемся – то ничем не рискуем.

Звучало это вполне разумно, и Сареф приободрился. В самом деле, чего он сразу так сопли развесил? С другой стороны, от Йохалле это был самый настоящий удар под дых, которого тот от него вообще не ожидал. Что ж, значит, его реакцию надо тоже использовать в своих интересах. В данном случае – как показатель того, что к такому заданию подготовка должна быть соответствующая. И если на каком-то этапе что-то пойдёт не так – значит, он просто свернёт операцию и откажется.

Сареф взглянул на Месса. Он планировал поговорить со своим отцом здесь же, используя бумеранг Йохалле… но теперь Сареф был уверен, что тёмный эльф не даст ему такой возможности. Да и потом… Жерар всё равно узнает об этом разговоре, не сейчас – так потом. Потому что Сареф не может просто взять и выкрасть Месса из поместья Гайранос. Значит, этот разговор нужно проводить в присутствии Нины и Жерара. Даже если они оторвут ему за это уши – пусть знают. Теперь Сареф считал, что он, и правда, не имеет право настолько нагло манипулировать чувствами своего отца, который сейчас готов ради него на всё, что угодно. И, немного приободрив себя этими мыслями, Сареф расправился с едой, после чего забрался в свой спальный мешок и уснул, оставив дежурство на Йохалле и Бориса, которые заверили остальных, что мимо них никто не проскользнёт…

* * *

Пробуждение для Сарефа оказалось не самым приятным. Проснувшись, он понял, что ему было… холодно. Дёрнувшись, Сареф понял, что он сидит… и его руки были прикованы цепями к стене. Разлепив глаза, Сареф увидел, что они находятся в совсем другом помещении. По одну сторону от него сидел Йохалле, по другую – Борис, точно так же скованные и без сознания. Бьярташа вообще нигде не было. Зато чуть поодаль, недалеко от центра пещеры, лежал Месс. Не скованный, просто без сознания.

– Ну, наконец-то, – раздался чужой… и в то же время странным образом знакомый голос, – я уже устала ждать, когда вы проснётесь.

От этого голоса моментально проснулись и Йохалле, и Борис. Но как-либо пошевелиться, равно как и использовать своё Системное окно они явно не могли.

– Ну же, просыпайся, – рыкнула мутная тень перед ними, – ведь больше всех я жду именно тебя!..

И сила её голоса словно толкнула Месса, отчего он вскочил и принялся озираться, не понимая, что происходит. Сареф же, у которого в глазах, наконец, прояснилась чёткая картинка, к своему огромному удивлению, увидел… Нину Гайранос…

– Ну, наконец-то, – она довольно кивнула, созерцая Месса, который смотрел на неё диким взглядом, – вставай, вставай, сынок. Я хочу лично убедиться, что не напрасно принесла в жертву всё! Любовь Жерара, моя молодость, моё драгоценное время, моя Нисс… и всё ради тебя… Стоил ли ты всех этих усилий… или было милосерднее оставить тебя слабоумным дурачком, от которого никто никогда ничего не ждал…