Текст книги "Испытание золотом (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

– Хорошо, сеньор Иньиго, – глаза Камиллы горели жгучим огнём интереса.

– Идёмте сеньорита Камилла, я расскажу вам более пикантные подробности, – предатель-рыцарь подхватил девушку под руку и повёл её из комнаты.

Сеньор Аймоне, видя моё хмурое лицо, развёл руками и поспешил за ними. Для нас обоих было не секретом то, что сеньор Фелипе, последнее время стал много времени проводить с Камиллой, хотя старался это не афишировать. Как рассказывал мне сеньор Аймоне, тот вроде был вдовцом, так что молодая девушка, из хорошего римского рода, ещё и никем не занятая, его явно заинтересовала.

Глава 26

– Дорогой, посмотри, какой чудесный подарок прислал мне маркиз, – сияющая, словно новенький золотой, жена показала супругу красивые серьги, лежащие в дорогом деревянном футляре, обитым бархатом и огромный букет цветов, который прилагался вместе с письмом.

– Ого! – тот взял футляр и разглядел рубины, – слушай, а это настоящие камни! Тут на пятьсот флоринов не меньше!

– Нужно будет поблагодарить мадам ла Валле, за то, что познакомила меня с маркизом, – довольно покивала француженка, – истинный кавальер! А какой богач! Ты слышал? Говорят, он разместил заказ на верфях семей ди Фрегозо и Дориа, на полмиллиона флоринов. О Боже всемогущий, откуда у людей такое богатство! Полмиллиона! Мне даже страшно говорить вслух о таких деньгах.

Набожно перекрестилась женщина.

– Да, мы все, когда узнали подробности, были в шоке, – согласился супруг, – губернатор хочет предложить ему наши верфи, уж лучше эти деньги получат французы, чем местные.

– Это да, – женщина скривила губы, но тут слуги внесли ещё один букет цветов, письмо, а также деревянную коробочку.

Словно сокол на добычу женщина кинулась к письму и с удивлением прочитала его, а затем открыв футляр, ахнула от подарка, который там лежал.

– Второй подарок? –удивился супруг.

– Не мне, – она разочарованно покачала головой, – твоей Жюльетте, которая словно корова не могла нормально потанцевать маркиза и заинтересовать его собой. Мне кажется это слишком дорогой подарок для неё!

Два золотых браслета, усыпанные рубинами и сапфирами, определённым были дороже серег.

– Думаю будет справедливо, если браслеты она подарит мне, я а ей подарю серьги, – решила мачеха.

– Решай сама дорогая, – отмахнулся мужчина, – я уже почти смирился с тем, что нам её никому не пристроить.

– Да ты посмотри на её лицо, руки! – всплеснула руками женщина, – они потемнели от солнца, и всё потому, что она носит брата на улицу, хотя я ей запрещала это делать! Любой, кто на неё посмотрит, подумает, что она простолюдинка! Я вообще удивляюсь доброте маркиза, который ей хоть что-то подарил.

Супруг, видя, что жена начинает опять свою любимую тему, что его дети от первого брака только и делают, что их объедают, постарался побыстрее покинуть дом, сославшись на дела.

* * *

– Бриджит, он и тебе прислал подарок⁈ – ахнула подруга через три часа, когда, надев на себя три дорогих подарка она отправилась в гости, похвастаться новыми драгоценностями. Какого же было её удивление, когда они все пятеро пришли в обновках.

– Похоже маркиз был так впечатлён встречей с нами, что прислал подарки всем, – признала очевидное другая француженка.

– Он точно не женат? – уточнила с прищуром ещё одна женщина.

– Даже не помолвлен! – выдала информацию о нём другая, – есть две или три любовницы, но для такого мужчины это пустяки, мой вон уже четвёртую поменял, хотя близко не так богат, как этот кастилец.

– У твоего и смотреть не на что, – отмахнулась её подружка, – жена мясника, тоже мне нашёл красавицу.

– Это точно, и куда эти мужчины всё время смотрят, – со вздохом поправила локоны жена неверного супруга и стала рассказывать, как застукала его за изменой и что с него потребовала себе за это купить.

* * *

Сидя на кровати, я задумчиво крутил в руках шесть писем, в которых мне рассыпались в благодарностях и звали посетить их дома в любое время.

Если титул графа мне в своё время добавил в росте, красоте и уме, то титул маркиза словно заставил людей вообще не замечать ни один мой физический недостаток. Никто, не единый человек в Генуе, даже косо не посмотрел в мою сторону. При моём появлении в окружении рыцарей и швейцарцев все опустив голову в пол, старались как можно быстрее оказаться поближе ко мне и моим деньгам.

– Так-так-так, – из моей руки ловко выдернули последнее, шестое письмо, а на кровать мягко осело приятно пахнувшее женское тело.

– Камилла, – я строго посмотрел на девушку, которая в отсутствие Паулы и при наличии у меня хорошего настроения, могла позволить себе сесть рядом со мной на кровать.

– Я только одним глазком, синьор Иньиго, – зелёные глаза сверкнули озорством, и она открыла письмо, которое я прочитал последним.

– Маркиз, ваше сиятельство, вы так добры, – она явно меня дразнила, – так, а почему она благодарит только за цветы?

Камилла удивлённо на меня посмотрела.

– Почему не за браслеты? Я что зря выбирала их что ли для неё?

Я как-то не обратил на это внимание, в отличие от более внимательной к мелочам девушки, так что пожал плечами.

– Узнай, может от волнения напутала что, мне в принципе всё равно.

– Синьор Иньиго! – Камилла иронично на меня посмотрела, затем встала с кровати, прокралась к мусорному ведру и достала оттуда обрывки рисунка, вернувшись с ними ко мне. Я против своей воли покраснел, когда она их сложила вместе.

– И как давно ты это делаешь? – удивился я, тем как она быстро и привычно залезла в мусорку.

– А вы не знаете? – девушка удивлённо на меня посмотрела, и видя, что я непонимающе на неё смотрю, сказала.

– Завтра меня видимо проклянут все в этом доме, но да ладно.

– Камилла!

– Никто не выбрасывает ваши рисунки, особенно целые, синьор Иньиго, – нехотя призналась девушка, – за них едва не дерутся, чтобы достать из вашего мусорного ведра, поскольку их можно продать уличным торговцам за десять флоринов.

– Что? – изумился я подобным новостям. – Как? Почему?

Камилла странно на меня посмотрела, затем подсела ближе и взяла мои руки в свои, поднесла их к губам и стала их целовать.

– Это определённо точно не ответ, – намекнул я ей.

– Вы, мой ангел-спаситель, синьор Иньиго, – на глазах девушки появились слёзы, – как и многих других, живущих в этом доме. Так что сильно себя недооцениваете. Все рисунки выполнены с такой потрясающей красотой и точностью, что не было ещё города, где бы у нас их с радостью не покупали, причём цена только растёт, поскольку последнее время вы очень редко рисуете и мы их не продаём меньше, чем за десять флоринов. Так что определённо точно, если вы внезапно разоритесь, тратя огромные суммы на неизвестных женщин, то всегда сможете потом заработать на хлеб своими рисунками.

Я хмыкнул, вот уже точно, как я плохо знал о жизни внутри дома, особенно своих слуг.

– Ладно, – вернул я свои руки обратно, – узнай, что там с браслетами и купи себе чего-нибудь красивое тоже, я разрешаю.

– Синьор Иньиго, вы лучший господин! – меня поцеловали в лоб и упрыгали в коридор, не забыв захватить порванный рисунок.

Я позвал Ханса.

– С этого дня будешь лично сжигать все мои рисунки и всё, что я кидаю в мусорное ведро, – сказал я наёмнику, но видя, как становится печальным его лицо, заподозрил и его в преступлении.

– Et tu, Brute? – воскликнул я на латыни.

К моему удивлению, он меня понял, недаром видимо много времени проводил в Риме.

– Десять флоринов, сеньор Иньиго, прямо из воздуха, – тяжело вздохнул он, – но я понял приказ.

– Ханс, – я строго на него посмотрел, – ты знаешь, что будет, если я узнаю, что ты не выполнил его.

– Именно поэтому сеньор Иньиго у меня сейчас и разрывается сердце, – он схватился за правую сторону груди, – что я буду в прямом смысле этого слова выкидывать деньги на ветер.

– Сердце с другой стороны, – проворчал я, и пока он менял сторону, за какую схватился, я задумался, что может стоит мне и правда попробовать рисовать ещё и в цвете, хотя тут нужен грунт и краски, которых у меня с собой не было.

– Вот что ещё, узнай, кто самый лучший художник в городе, – сказал я швейцарцу, – скажи ему, что маркиз хочет получить уроки живописи. Ну и заодно купи с ним грунт, краски, холсты в общем всё что потребуется для уроков.

– Слушаюсь, сеньор Иньиго, – обрадовался он непонятно чему и с поклоном ушёл.

Мне же наконец можно было сосредоточиться и вернутся к работе, поскольку завтра предстояло вернуться на верфь.

* * *

– Ваше сиятельство, ну теперь вы наконец довольны? – мастер Вивальди раздражённо показал мне на крепление мачт. Я заставил их переделать, поскольку сам забыл об этом им сказать, но не признавать же свою ошибку, поскольку я не был опытным корабелом, а всё что они строили, просто сверял с открытыми мной данными ветки «Кораблестроение 16 века» и разумеется, что-то находилось, о чём я не знал раньше. Такие моменты всегда раздражали мастеров, когда уже готовый узел или деталь нужно было делать по-новому, без особого объяснения зачем, просто потому, что так хочет маркиз.

Оба рыцаря мне неоднократно уже делились сплетнями, какого мнения обо мне мастера всех четырёх верфей, которые участвовали в строительстве первого корабля, который мы и доводили сейчас до ума, и все они были очень злыми и обидными. Одно прозвище маркиз «Я знаю всё лучше вас», чего стоило, но я лишь хмыкал и не обижался, поскольку знал, что оно так и было, а то, что они чего-то не понимают, было уже не моими проблемами, главное, чтобы корабль вышел таким, каким я его хотел построить. Ведь по его подобию, потом будет уже массовое производство, которое может идти уже без моего участия и потому переделке подлежать уже не будет.

Вылезая из узкого, тесного проёма крепления мачты, хотя бы тут пригодился мой маленький рост, я спокойно посмотрел на взбешённого корабела, который тщательно пытался скрыть свой гнев, всё же как бы я ни разрешал ему вольно с собой разговаривать, пока мы находились на верфи, социальная разница между нами была огромна.

– Да мастер, теперь меня всё устраивает, – кивнул я.

– Ваше сиятельство, у нас всех к вам большая просьба, – вздохнул он, – вы можете говорить о своих желаниях до того момента, когда мы всё сделаем? А не после?

– Синьор Вивальди, – я иронично на него посмотрел, – я что, по-вашему, потомственный корабел что ли, с двадцатилетним опытом постройки кораблей? Я откуда знаю, как что должно выглядеть? Я просто учёный, который знает, как ведут себя материалы под нагрузками и могу высчитать, как будет оптимальнее.

На лице мастера Вивальди было огромными буквами написано.

– «Если ты не корабел, то просто уйди с верфи и дай спокойно заниматься делом профессионалам».

– Маркиз, – он тяжело вздохнул, явно сдерживаясь, чтобы не сказать вслух всё, что он обо мне думает, – если вы такой учёный, помогите нам лучше тогда рассчитать площадь парусов под свои запросы.

– О, это всегда пожалуйста, – обрадовался я, что могу быть ещё где-то полезен.

Мастер Вивальди, явно вначале хотел просто меня уколоть моими же словами, но когда мы переместились в мастерскую, где мне показали огромные листы бумаги, на которых измеряли и рассчитывали площадь парусов, нагрузку и их необходимое количество, под мои слегка нестандартные требования, то я внимательно выслушав задачу, которую нужно решить, затем за час, используя нейроинтерфейс, посчитал всё, что было нужно. Выдавая только конечные цифры, без длинных предварительных расчётов.

Мастера, которые весьма иронично смотрели за тем, как я считаю всё в уме, стали бледнеть, когда первые цифры результатов стали совпадать с их предварительными расчётами, которым они посвятили месяц, а когда я записал в таблицы не только результаты, но ещё и погрешности, в рамках которых можно всё делать, то есть по факту пересчитал всё по три раза в большую и меньшую сторону, лица генуэзцев были весьма бледными. Они недоумённо переглядывались, не понимая, как вообще такое возможно.

Отложив перо к десятку уже сломанных мной, я наконец разогнулся, оглядев результаты своей работы и остался ею доволен.

– Ну что мастер Вивальди – я повернулся к корабелу, – с чем ещё маркиз «Я знаю всё лучше вас», может вам помочь?

Услышав, что я знаю прозвище, которым они меня наградили, корабелы смутились ещё больше, первым взял себя в руки мастер Вивальди.

– Ваше сиятельство, на этом всё, – поклонился он, – дальше мы сами.

Хмыкнув, я взял протянутое мне полотенце, чтобы оттереть руки от чернил и тут в комнату мастерской зашёл Ханс.

– Сеньор Иньиго, я нашёл вам художника, – радостно объявил мне швейцарец, – правда он не местный, миланец, но говорит работал на короля Альфонсо V, пока он был жив.

Глава 27

– Да? Наверно неплохой тогда художник, если Его высочество пользовался его услугами, – обрадовался я и кивнув мастерам, вышел на улицу, где и правда, рядом с целой телегой, загруженной разным барахлом, мялся пятидесятилетний мужчина.

Увидев меня, он очень удивился, но тем не менее низко поклонился.

– Ваше сиятельство, ваш капитан сказал мне, что вы ищете себе учителя, – сказал он.

– Да мастер, – вздохнул я, – у меня не очень получаются картины в цвете, я бы хотел, чтобы вы меня в этом подтянули.

Тут настала его очередь повторно удивляться.

– Ваше сиятельство имеет опыт в живописи? – поинтересовался он.

– Проще показать, чем рассказать, – я повернулся к Хансу, – принеси мои бумаги и уголь пожалуйста.

Тот отправил кого-то из своих солдат и вскоре всё было принесено, а я начав рисовать портрет самого художника, обратился к нему.

– Вы можете пока рассказать о себе мастер, чтобы я знал с кем имею дело.

– Конечно ваше сиятельство, – склонил он голову, начав рассказ, – меня зовут Пьетро да Милано, я из Ломбардии. Скульптор, архитектор и немного художник. Занимался работами в Милане, затем один мой знакомый представил мои работы Его высочеству и Альфонсо V позвал меня построить для него триумфальную арку в Неаполе, но к сожалению, после его смерти, его наследник Его высочество Фердинанд I охладел к этому проекту, так что я был вынужден покинуть Неаполь и отправился на родину, по пути остановился в Генуе, где меня наняли на роспись алтаря в центральном соборе. Его недавно начали ремонтировать.

– А-а-а, так это вы тот мастер, про которого мне говорили, – понял я, – это я оплатил ремонт.

– Да ваше сиятельство, я знаю, – улыбнулся он.

Я закончив его портрет, протянул его ему. Глаза мастера расширились, он поднял на меня изумлённый взгляд.

– Я уже видел эти рисунки в городе, ваше сиятельство, но даже подумать не мог, что их автор вы.

– А я не мог подумать, что неудачные рисунки, которые я выкидываю только чтобы развлечь себя, мои слуги продают на улице, – вздохнул я, – но ничего, этому я положил конец.

– Ваше сиятельство, – художник задумчиво посмотрел на меня, – вы можете тогда нарисовать что-то в цвете? Чтобы я понял ваш уровень? Пока, глядя на этот рисунок я не очень понимаю, чему я могу вас научить, а просто так брать деньги я не привык.

– Это весьма похвальное качество мастер, – покивал я, и показал на телегу рядом с ним, – здесь всё, что я просил купить?

– Даже больше, – улыбнулся он, – ваш капитан сказал, что для вас лучше купить больше, чем чего-то потом будет не хватать.

– Мой человек! – похвалил я Ханса, который скромно мне поклонился, но с довольной улыбкой на лице.

– Сделайте мне тогда грунт, краски, подготовьте холст, – распорядился я художнику, – после чего пообедаем с вами, и я попытаюсь, что-нибудь нарисовать.

Художник молча принялся за работу, а нам соорудили прямо на свежем воздухе стол и закуски, которые Марта с Камилла привезли на верфи вместе с едой для всех работников. Единственное, из-за чего мне были рады на верфях, так это завтраки и обеды, которые Марта готовила для меня и всех рабочих. За её стряпнёй, едва показывались они с Камиллой и вереницей телег с наготовленной едой, тут же бросая работу, стекались абсолютно все рабочие и мастера. Вот и сейчас, верфь на час вымерла, а на женщин привычно посыпались тысячи комплиментов, благодарностей и предложений прямо сейчас жениться. Они улыбались, говорили, что уже заняты и раздавали людям еду в уже разложенных порциях, в глиняной посуде, которая была подписанная для каждого работника и которую после того, как они поели и помыли за собой, увозили обратно в мой дом, чтобы на следующий день привезти опять. Работники верфи все до одного влюбились в Марту и Камиллу, когда увидели такое к себе отношение, не менявшееся уже вот какой месяц.

– Присаживайтесь мастер, – позвал я занятого Пьетро да Милано, – поедим, чем Бог послал.

Произнеся молитву над едой, я принялся есть, а Марта и Камилла накладывали мне и разрезали еду, подливая травяной настой.

– Хотите снова рисовать, синьор Иньиго? – Марта заинтересованно посмотрела на мольберт и холст, который подготавливал для меня художник, сидевший напротив и пробовавший потрясающего качества и вкуса еду, изумлённо вскидывая брови, пробуя сразу от всего по немного.

– Ханс сказал, синьор Пьетро хороший художник, – ответил я, активно работая челюстями, – почему бы мне не научиться новому, сама знаешь, я давно не рисовал в цвете.

– Да, синьор Иньиго, только молю вас, не рвите сразу картину, – молитвенно сложила она руки на груди, – дайте хотя бы одним глазком посмотреть на неё.

– Посмотрим, – отмахнулся и тут увидел, как недовольный мастер Вивальди, загруженный чертежами, идёт ругая всех, что опять побросали работу.

– Мастер Вивальди! – тут же закричал я и тот, завернул ко мне.

– Пообедайте с нами, – пригласил я его и в каком бы плохом настроении он ни был, устоять против стряпни Марты он не смог.

Вивальди отложил чертежи и сел рядом со мной, а Марта стала за ним ухаживать так же, как за мной.

– Ах, синьора Марта, – он протянул руку и дотронулся до её руки с ножом, – если бы я не был женат, я бы сразу же, едва попробовав вашу еду, тут же бы на вас женился.

– Синьор Вивальди, я слышу это от больше тысячи человек ежедневно, – улыбнулась женщина, отнимая у него свою руку, – вы лучше попробуйте утку, я сделала её по местному рецепту.

Мастер взял кусочек мяса, положил его в рот и зажмурился от удовольствия.

– Выйдите синьора Марта, хотя бы за моего младшего сына, – попросил он, – я не ел ничего вкуснее в своей жизни.

– Моё сердце уже отдано его сиятельству, – женщина улыбнулась мне, – он мой идеал мужчины.

На этом моменте я поперхнулся едой, закашлялся, а Камилла быстро протянула мне кубок с напитком.

– Вот это новости я узнаю за обедом, – выпив, просипел я.

– Чему вы удивляетесь, синьор Иньиго, – Камилла хитро улыбнулась, – с вами работают только те, кто перед вами преклоняется.

– Оставьте лесть, дорогие дамы, для своих мужей, – вздохнул я, поняв наконец, что надо мной подшучивают.

– Так мы вроде бы… – Марта удивлённо на меня посмотрела.

– Да я могу хоть завтра вас выдать замуж, обеих, если хотите, – я серьёзно на её посмотрел, – Камиллу за синьора Фелипе, он слишком скромен, чтобы попросить об этом напрямую, а тебя Марта за того швейцарца, которого я слишком часто вижу больше на кухне, чем на посту.

Моя повариха покраснела.

– У кого-то слишком длинный язык, – она зло посмотрела в сторону Ханса.

Камилла задумчиво на меня посмотрела.

– Вы серьёзно, синьор Иньиго? – спросила она.

– А ты хочешь? – удивился я, на что девушка просто кивнула.

– Ханс, позови пожалуйста синьора Фелипе, я видел его рядом с кораблём, – попросил я и вскоре рядом с нами появился рыцарь, доедавший свой обед.

– Что-то случилось, сеньор Иньиго? – поклонился он мне.

– Я выдаю замуж сеньориту Камиллу, – оповестил я его, – даю за неё приданое три тысячи флоринов.

Лицо рыцаря побледнело, сумма была такая, какую обычно давали за графиню не меньше, он потрясённо посмотрел на меня и затем перевёл взгляд на смущённую девушку.

– Я могу только порадоваться за сеньориту Камиллу, – глухо ответил он.

– Не понял, сеньор Фелипе, – трагично всплеснул я руками, – так вы за или против?

Он непонимающе посмотрел на меня, но тут к нему подошла девушка и взяла его руку в свою.

– Сеньор Иньиго, предлагает нам пожениться, – объяснила она ему на кастильском, на котором мы с ним только что разговаривали.

Глаза у рыцаря расширились от понимания.

– Тогда я за, сеньор Иньиго, – просто ответил он, а на его губах появилась улыбка.

– Определите дату, – улыбнулся я в ответ, – хочу погулять на вашей свадьбе до возвращения в Аликанте, поскольку вы сеньор Фелипе вряд ли вернётесь со мной до постройки хотя бы десяти кораблей.

– Вы даёте мне жену и сразу после свадьбы её отбираете? – вздохнул рыцарь, – это слишком жестоко сеньор Иньиго, даже для вас.

– Это значит сеньор Фелипе, что вам стоит поторопиться, – хмыкнул я, – выделю вам в нашем доме две комнаты, чтобы вы не ютились в одной.

Они поклонились мне и как были, держась за руки, так и отошли обсудить такое неожиданное изменение своей судьбы.

– Марта? – я повернулся к поварихе.

– Я подумаю, синьор Иньиго, – улыбнулась она мне.

Тут я перевёл взгляд на художника, который смотрел за происходящим с круглыми глазами.

– Ну что синьор Пьетро, за работу? – предложил я ему, на что он быстро закивал головой.

Мы подошли к мольберту и я взяв палитру, а также кисти, стал набрасывать море, док и корабль, который только строился. Мастер стоял сбоку и молча смотрел, за моей работой.

– Кто был вашим учителем, ваше сиятельство? – внезапно обратился он ко мне, – похоже на новую флорентийскую школу реализма, я уже встречал похожую технику.

– Вы правы мастер, меня учил фра Филиппо Липпи, – кивнул я, не отрываясь о работы.

– Могу определённо точно сказать вам, что если ваши рисунки углём мне вряд ли удастся превзойти самому, то с цветопередачей и работой с освещением я определённо смогу вам помочь.

– Значит, вы определённо точно наняты, сеньор Пьетро, – я повернулся к нему, откладывая кисти, – переезжайте в мой дом, так мы сэкономим нам обоим время.

– Буду вам благодарен ваше сиятельство, – художник мне низко поклонился, и показал на начало рисунка, – разрешите сразу покажу и объясню вам, что можно поправить?

– Конечно, – я приглашающе показал ему рукой на свой набросок.

* * *

– Дорогой ты слышал? – женщина всплеснула руками, – маркиз опять потряс всех, дав приданое за свою содержанку в размере трёх тысяч флоринов. Боже, он что деньги из воздуха достаёт? Как можно быть настолько богатым?

– Приезжие купцы дорогая, – вздохнул мужчина, сидящий напротив неё, – рассказали об источнике его богатств. Оказывается, что все квасцы, которые продаются по всей Европе, производятся на руднике, принадлежащем папе, а фамилии семей, которые контролируют процесс добычи и продажи думаю тебе многое скажут.

– Да? И кто же это? – удивилась женщина.

– Орсини, Колонна, Медичи, Борджиа и Мендоса, – перечислил супруг фамилии, которые не нуждались в особых представлениях, кроме последней.

– Так, я не поняла, если он маркиз, то его отец тогда герцог? – удивилась женщина.

– Вот тут вообще ничего не понятно дорогая, – отрицательно покачал головой супруг, – я узнавал, но Мендоса известны только в Кастилии, но не за её пределами. Единственный Мендоса, про которого знают за пределами Пиренейского полуострова – это наш маркиз.

– Вот бы пристроить так и наших дочерей, – вздохнула женщина, – с таким приданным, их расхватают, словно новенькие флорины.

– Слушай, – мужчина задумался, – ты же говорила, что ему понравилось Жюльетта?

– Ну по его лицу было видно, что он как минимум ею заинтересован, – кивнула женщина, – но с того самого вечера, он не предпринял ничего, в её направлении, так что возможно я ошиблась.

– Если он отдал свою содержанку замуж, – продолжил развивать идею, пришедшую ему в голову, мужчина, – ему ведь потребуется теперь новая женщина?

Супруга заинтересованно на него посмотрела.

– Предлагаешь предложить ему твою дочь на содержание, чтобы он дал хорошее приданое для наших дочерей?

– Почему нет, это обычная практика у богатых аристократов, – пожал плечами мужчина, которого тяготила дочь от первого брака, которую из-за её потемневшей кожи и небольшого приданного невозможно было никуда спихнуть, а также её брата-инвалида, с которым вообще непонятно было что делать. Он был прямой обузой для всех, кроме самой Жюльетты.

Женщина поднялась с места, обошла стол и обняла мужа.

– Дорогой, ты у меня гений! – поцеловала она его в макушку, – займись пожалуйста этим.

– Хорошо, только нам нужно согласовать сумму приданного, если он согласится, – довольно кивнул мужчина, – всё же родную дочь отдаю ему, не собаку.

– Конечно, будем биться с тобой за каждый флорин для наших крошек, – согласилась с ним женщина.