Текст книги "Искатель (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Шебалин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

В лицо дохнуло солёным бризом, но он не принёс свежести. Тяжёлый пропитанный влагой воздух заполнил лёгкие и выступил мелкими капельками на лице. Я огляделся по сторонам и чуть было не поскользнулся на мокрых камнях. Я стоял на крутом уступе, резко уходящим в море. Впереди, насколько позволяло зрение, я видел колышущуюся водную гладь, из которой то тут, то там торчали острые шпили подводных скал и чернели отмели. Справа и слева протянулся лишённый всякой растительности скалистый пляж с прожилками из ложбин, засыпанных тёмно-серым песком. А за спиной были скалы, отвесными уступами уходящие на добрую дюжину метров вверх. А может, и ещё выше. Но самое примечательное было над головой.

Внушительный диск местного спутника с его гигантскими атмосферными завихрениями был хорошо виден несмотря на наличие основного светила на небосклоне. И вряд ли такое много где увидишь. Так что, практически наверняка мы попали в мир этих треклятых тритонов.

Вот только не говорите мне, что придётся лезть под воду! Не после того, как я не выбрал искусственные жабры в качестве улучшения для своей экипировки.

И моё настроение в нашей команде, кажется, разделяли если не все, то многие.

– Только не эти грёбаные рыбохвосты… – простонал Пётр. – От них такой запах, что хрен потом отмоешься.

– После возвращения назад никакого инородного запаха быть не может, – сухо заметила Влада. – Значит, это от тебя самого шпротиной разит.

– Ну я не такой уж большой любитель этой вашей балтийской мелочи, которую вы от чего-то зовёте рыбой. Так что не надо перевирать мои слова. Просто я не могу отключить память по щелчку пальцев. И мой мозг ещё долго помнит этот мерзкий рыбий аромат.

Читать лекцию о том, что с рыбами у местных обитателей нет никакого родства, я не стал. Вместо этого перевёл бессмысленный разговор в полезное русло.

– И часто ты с ними встречался? – спросил я.

– Дважды. И каждый раз с приключениями, которых лучше было бы не иметь.

– Негостеприимный для нас мир с неподходящей средой, – констатировал Алексей. – Это сильно нивелирует любые качества героев. Даже высокого ранга. Нужно быть ещё осторожнее.

– А до этого мы собирались просто прогуляться… – не удержался от очередной колкости Пётр, но встретившись глазами с нашим временным лидером, осёкся и даже сделал шаг назад.

– Вместо пустой болтовни лучше давайте подумаем, что нам делать, – предложил Макрис. – А то информации не то чтобы много.

Ковчег как раз прислал оповещение, и насчёт подробности инструкций Алексей был прав. Впрочем, в прошлый мой раз было точно так же.

«Внимание. Вы находитесь в точке бифуркации цивилизации тритонов.»

– И что это значит? – спросила Саяна. – Что делать-то?

– Нужно определить реперные точки, – сказал я. – И тогда Ковчег сам предложит различные способы прохождения сценария. И чем больше мы их найдём, тем больше вариантов на выбор у нас будет.

– Какие точки? Триперные? Это тогда без меня…

На этот раз Пётр не отделался просто суровым взглядом от старших товарищей. Кулак Алексея молниеносно угодил ему под дых, и тот сложился пополам, откашливаясь.

– Я предупреждал тебя, что твои шутки там и здесь будут иметь разные последствия. Надеюсь, ты понимаешь, чем тебе грозит ещё одна такая выходка?

– Понимаю, – посерьёзневшим от натужного сопения голосом ответил парень. – Буду стараться.

– Так что там за реперные точки? – как ни в чём не бывало спросил меня Минос.

– Некие контрольные значения, служащие для нас ориентиром. Если точка бифуркации – это переломный момент для всей системы, то реперные точки определяют какие именно отклонения от базовых настроек эту систему раскачивают.

– И как нам их найти?

– Ищите знаки, ориентиры, что-то необычное. Ковчег не даёт прямых подсказок, но и не прячет их от нас слишком уж глубоко. Для начала неплохо было бы залезть повыше, чтобы осмотреться.

– Ну вот, пошла конкретика, – хмыкнул Минос и направился к скале искать путь наверх.

– Остальным тогда прогуляться по пляжу, – скомандовал Алексей. – Только сохраняйте бдительность и не подходите близко к воде.

Оставшись вдвоём, мы с Алексеем мудрыми взглядами осматривали окрестности, пока он наконец не спросил.

– Значит, ты уже участвовал в подобного рода миссии?

– Я такого не говорил.

– И чего нам ждать?

– Да откуда я знаю? Могу предположить лишь возможную вариативность. Решений у задачи, скорее всего, будет несколько. Впрочем, как и самих задач, которые будут активно конфликтовать друг с другом. Так что не стоит хвататься за первую попавшуюся ниточку и тянуть её изо всех сил. Может оказаться, что привязанный к её концу приз того не стоил. Или, наоборот, вытянем что-то такое, с чем сами не сможем справиться.

– Ясно, – кивнул он. – Буду иметь в виду.

– Кажется, Пётр что-то нашёл. Вон как нам машет, зовёт подойти.

– Надеюсь, не для того чтобы рассказать нам очередную свою шутку.

На этот раз обошлось без юмора. А находка и в самом деле была необычной.

– И что это? – спросил Макрис, оглядывая расщелину с относительно плоским дном, уходящим наверх под углом примерно в 35 градусов. Точнее его заинтересовала не сама широкая трещина в скале, а её наполнение.

– Похоже на подъёмник, – предположил я. – Только очень уж кустарный.

Верёвки из высушенных и скрученных водорослей были перекинуты через перекладины, сделанные из костей крупных морских обитателей. Грузилами выступали булыжники побольше, а в качестве платформы… Да это же здоровенная раковина моллюска!

– И кому нужен подъемник там, где можно спокойно подняться и без него? – спросил Пётр.

– Тому, кто лишён такой возможности, очевидно, – ответил Алексей. – Тритоны на суше весьма неуклюжи. И такой угол наклона мог стать для них непреодолимым препятствием.

– Ну или они что-то тяжёлое решили прихватить с собой, – добавил я. – В любом случае, предлагаю посмотреть, что там, на другом конце.

Как и говорил Пётр, для того чтобы взобраться по этому склону, подъёмник нам не понадобился. И первое, что мы там увидели, было удивлённое лицо Миноса, только-только закончившего свой скалолазный подъём наверх.

Ещё через пять минут мы уже собрались все вместе и дружно разглядывали оставленные кем-то следы.

– Будто стадо тюленей пропрыгало, – привела аналогию Саяна. – А по центру что-то тащили волоком.

– Хотел бы я посмотреть на такую повозку, – хмыкнул парень.

– Судя по следам, это было не так давно, – сообщила Влада. – Если поторопишься, то ещё увидишь.

– Никто никуда торопиться не будет, – пресёк инициативу Алексей. – Но по следу пойдём. Думаю, лучше зацепки мы всё равно не отыщем.

Уклон в гору сохранялся, и пусть был не таким уже крутым, но представить, как обитатели подводных тоннелей взбираются здесь, да ещё и волокут что-то с собой, было сложно. К тому же рельеф был изрезан трещинами и неровными ямами, будто выточенными в прибрежных скалах водой. Вот только тут было сухо, и уже давно. Для человека такой маршрут не представлял особых проблем, но если твоё тело создано плавать, то каждая такая каверна – настоящее испытание.

Через десять минут мы упёрлись в скалистый гребень, а след вильнул и пустился вдоль него. Те, кто его оставил, видимо, принялись искать обход совсем непреодолимой для них преграды. И где-то ещё через четверть часа они его нашли. Ну а мы нашли их. Точнее то, что от этой «экспедиции» осталось.

Десятки мёртвых тел были раскиданы на камнях. Ещё столько же было свалено в единую кучу, возле которой копошились странные на вид существа.

– Это что ещё за уроды? – спросила Влада, оглядывая с полсотни антропоморфных особей, деловито разделывающих туши тритонов.

– Может, они и не красавцы, но с нами у них больше общего, чем с этими русалочками, – возразил Пётр. – У них хотя бы с конечностями всё в порядке. Руки, ноги, и никаких тебе хвостов.

– А то, что они словно животные сырое мясо жрут, тебя не смущает?

– Да в московских ресторанах что только не жрут.

Так себе аргумент, конечно. Но отчасти молодой парень был прав. Назвать их совсем уж животными было нельзя. Хоть они прямо сейчас поедали трупы других разумных, но в то же время пользовались при этом орудиями труда – острыми камнями и заточенными костями. И явно пытались запасти мясо в прок. Вон, складывают в кучу заготовленные для переноски куски. И не просто в кучу, а прямиком на экспроприированную у тритонов раковину. Такую же большую, как и та, что была на подъёмнике.

– Сдаётся мне, что наша цель может оказаться под грудой тритоньего мяса, – обрадовал всех я.

– Твою мать… – выдохнул Минос. – Тогда надо поспешить, пока эта куча не стала ещё больше.

Мысль о том, что с ними можно договориться, нам в голову не пришла. Впрочем, и атаковать сразу мы не стали, понадеявшись, что шум и светопреставление смогут их распугать получше численного перевеса. Их, конечно, много, но, в конце концов, что они могут нам сделать?

Чем ближе мы подбирались, тем отчётливее становились видны детали. Несмотря на в целом человекоподобное строение тел, все собравшиеся здесь особи отличались одна от другой. Размерами, формами, пропорциями. У многих была сильная асимметрия или неестественные бугры и наросты. Но даже так я улавливал их некоторую схожесть с тритонами. Большие чёрные глаза, треугольный рот с острыми зубами, куски игольчатого покрова, который словно плешь проела, обнажив голую красную кожу.

– Посмотрите на них, – брезгливо прошептала Влада. – Это же мутанты. Ошибка природы.

– Природа не совершает ошибок, – не согласился я. – Она тестирует свои творения и адаптирует их к новым условиям. А такое количество отличных друг от друга экземпляров мог породить только другой разум и его неудачный эксперимент.

И кое-где я такое уже видел. Храм Кхилл с его колбами из кварца и образцами зародышей со всевозможными мутациями. В том числе той, которая и стала нашей «добычей». Да что за хрень твориться в этом мире?

Мы уже были достаточно близко, но занятые свежеванием двуногие пока никак на нас не реагировали. Похоже, зрение у них так себе, или просто не приспособлено к подобной среде. Вон как щурят свои зенки, пытаясь спрятать их от дневного света солнца.

Сблизившись достаточно, Влада осталась в засаде, держа на прицеле этих странных аборигенов. Как и Саяна, готовая прийти нам на помощь, если понадобится. Ну а мы вчетвером продолжили подкрадываться к «разделочному лагерю».

Как вдруг то ли визг, то ли писк привлёк наше внимание. Из-под завалов уже мёртвых тел пара мутантов, ухватившись за ласты, потащила на свет очередную тушку. И та неожиданно начала извиваться и сопротивляться, что было сил.

Да это же потенциальный источник информации!

– Влада! Не дай им его убить! – заорал я.

– Стреляй! – через мгновение вторил мне Макрис.

И первая стрела, со свистом пролетев над камнями, насквозь прошила мутанта, уже занёсшего свой острый камень для удара.

Наша конспирация на этом резко закончилась, и ничего другого не осталось, кроме как бежать в атаку. К тому моменту, как мы вступили в ближний бой, Влада уже успела поразить четверых и теперь выцеливала противников, набегающих с периферии. Дабы ненароком не всадить стрелу в кого-нибудь из нас.

Минос добежал первым. Да он и не бежал, а будто метеор ворвался в стан врагов и принялся их там уничтожать. Без всяких навыков и активных способностей, экономя очки. Просто за счёт силы и скорости разил копьём и сминал своим щитом. Мне и Алексею оставалось лишь подчищать за ним, да перехватывать отдельных особей на подходе. Пока их не нагрянуло ещё больше.

Очутившись на поле боя, мы поняли, что не совсем верно оценили количество потенциальных врагов. За скальными образованиями оказалась самая настоящая пещера с широким круглым входом. И из её недр наружу уже выбегало вражеское подкрепление.

– Пётр, задержи их!

Но парень и без подсказки всё уже понял. Воздух в районе входа заволокло плотным белым туманов, а попавшие в него мутанты словно потерялись там. И если и выбегали наружу, то делали это хаотично и растерянно. Ещё долго стояли и озирались по сторонам. Это сильно помогало нам не попасть в окружение и продолжить методичное истребление тех, кто был поблизости. Ну а Владе поражать эти «подзависшие» цели с расстояния.

Мы положили уже штук сорок, но всё равно их было ещё слишком много. И в какой-то момент мне показалось, что они попросту завалят нас собственными трупами. И вдруг над полем битвы пронёсся раскатистый и протяжный звук. Кто-то трубил в рог, и это стало для мутантов сигналом к отступлению. Побросав напоследок в нас свои камни, они кинулись к пещере. Бежали при этом криво и косо, переваливая свои неказистые и изломанные тела из стороны в сторону.

Выдохнув, я оглядел остальных. Из пострадавших был только Пётр, которому камнем разбило ухо и содрало кожу на лице. Несмертельно. Но очередной пунктик для ненависти к этому миру он себе точно в список добавил.

Саяна занялась его раной, а я с остальными подошёл к тому месту, где в последний раз видели ещё живого тритона.

К счастью, во время нашего скоротечного боя его не зашибли, и он по-прежнему не собирался умирать.

«Герой Тиу (ранг F ). Раса – тритон (глобальный статус F ). Ключевые навыки: базовые усиления тела, яд, сеть. Достижения: нет. Стигмы: нет.»

– Осторожнее, – предупредил я остальных. – Это герой. Хоть и слабый, раз дал себя схватить.

– Ого. Самый настоящий герой-рыбохвост? – удивился Пётр. Насланный им туман как раз развеялся, вновь обнажая тёмный зев загадочной пещеры.

Хвост у тритона был не рыбьим, а вполне себе обычным для его вида – «склеившаяся» в процессе эволюции пара ног с двумя ластами на конце. Да и в остальном он ничем не отличался от всех прочих представителей своей расы. Антропоморфное выше пояса тело имело лишь отдалённое сходство с человеком. В том смысле, что рук было две, голова одна и далее по списку. Зато кожа была покрыта чешуёй, больше похожей на миллионы склеенных меж собой иголок, которые переливались на солнце то зелёным, то синим отливом. Огромные чёрные глаза занимали не меньше половины головы, а всё оставшееся там место отводилось треугольному рту с тремя рядами острейших зубов.

Ну и как с таким общаться?

Впрочем, если его раса входит в Поток, то в теории я могу его понимать. А чтобы он понял меня, придётся немного раскрыть карты.

– Как ты понял, что это герой? – спросил Алексей. Но я отвечать не стал.

– Главное, что понял. Держите его, но только нежно. Не прибейте ненароком. Пока это наш единственный источник информации.

– Влада, Саяна следите за округой. Пётр, на тебе вход.

Отдав распоряжения, Алексей обездвижил нашего спасённого, не пожалев очки на какой-то навык. Вытянутое и почти двухметровое тело опутало еле заметными нитями, сотканными будто из света и воздуха. Очки, конечно, нам могут ещё пригодиться, и Макрис вряд ли бы стал их тратить, будь перед нами обычный пленник. А вот с героем и вправду лучше не рисковать. Мало ли чего отчебучит. Призовёт отравленное копьё и ткнёт им неожиданно в своих спасителей.

– У кого-то есть навык переговоры? – на всякий случай спросил я.

Навык ранга E-, и стоил он аж 12 очков. Минос бы вряд ли стал тратиться на такое, а вот Макрис…

– Нет, – услышал я синхронный ответ от обоих.

Да уж. Такое ощущение, что никто и не пытается найти общий язык с другими разумными. Зачем, если за те же очки можно приобрести ещё одну (или даже две) способности по их умерщвлению?

– Тогда разговаривать буду я. Твои путы его крепко держат?

– Да откуда мне знать? Зависит от его физической силы и активности сопротивления. Полминуты, может, больше…

– Этого хватит, чтобы объяснить ему, что лучше не дёргаться.

Отдав мысленную команду на снятие персонализации, я стянул кольцо-переводчик с пальца. После чего вложил в перепончатую ладонь тритона. Если не дурак, то догадается, что с ним дальше делать.

Выждав десять секунд для надёжности, я хотел задать свой первый вопрос, но хвостатый меня опередил:

– Зачем вы здесь, двуногие? Зачем вы оскверняете наш мир своими шагами?

Высокий и неприятный для нашего восприятия звук его речи резанул по ушам и заставил всех нас поморщиться.

– Это навык у него такой? – даже спросил Минос.

– Нет, это он так разговаривает.

– Ужас. И ты его понимаешь?

– Да. А ещё он сейчас понимает всё, что говорите вы. Так что помолчите и дайте мне вести переговоры.

Говорил он, конечно, странно. И дело даже не в неприятных звуках, которые издавало его привыкшее общаться под водой горло. Сами конструкции фраз были непривычными, словно их смысл доносился задом наперёд. Но это если вслушиваться в каждое слово. Я же напротив, абстрагировался от конкретных значений, позволив навыку лингвистики, помноженному на навык аналитики, трансформировать всё это в удобоваримые для меня смыслы. Так что трудностей с восприятием информации я не испытывал. Думаю, что и он благодаря артефакту тоже прекрасно меня поймёт, и подстраиваться под его манеру речи мне не придётся.

Я посмотрел на тритона и произнёс уже непосредственно для него:

– Если ты попытаешься вырваться, нам придётся тебя убить.

– Я не боюсь. Я и мои братья всегда готовы отдать свою жизнь.

– У остальных это сегодня неплохо получилось. Тогда зачем ты сопротивлялся?

– Напрасная смерть – плохая смерть.

– Любая смерть плохая, если её можно избежать.

– Ты не понимаешь, двуногий. Зачем вы здесь? – снова спросил он.

– Да мы пока и сами не знаем. Думали, что ты нам об этом расскажешь. Поэтому и отбили тебя.

– Вам ничего не узнать от меня.

– Даже если это спасёт твой народ?

– Мой народ спасёт себя сам.

– Это прекрасно. Тогда мы не будем вам в этом мешать. Если, конечно, ты расскажешь нам, что тут произошло.

– Вы убили ходячих. Но не всех. Идите в храм и убейте остальных. Тогда я расскажу вам всё, что вы хотите.

Сомнительная сделка, на которую я точно не соглашусь. Неплохо было бы на него надавить каким-нибудь навыком, но такого у меня в арсенале нет. Но это не значит, что его нет у других.

– Кто-то из вас умеет быть убедительным? – обратился я к напарникам.

Влада, Саяна и Пётр тут же ответили отрицательно.

– Могу разве что сломать ему руки и подрезать хвост, – предложил Минос.

– Оставим это на крайний случай. А ты?

Макрис отчего-то молчал, не торопясь с ответом.

– Давай уже, не томи. Что у тебя есть? – надавил я.

– Могу сделать его словоохотливее, – наконец признался он.

– Ну так поспеши, пока он ласты не склеил.

Вопреки моим ожиданиям это оказался не навык. Макрис буквально на секунду возложил руку на неподвижную сейчас голову тритона, и я заметил, как на короткое мгновение проступил витиеватый узор татуировки на тыльной стороне его ладони. Появился и тут же пропал.

Ясно, значит артефакт.

– Поторопись с вопросами, – рекомендовал он, и я последовал его совету.

– Кто ты и как здесь оказался?

– Моё имя Тиу. Я пришёл сюда с братьями, чтобы спасти наш народ.

Голос потерял оттенки, словно я разговаривал с одурманенным. Зато отвечал он сразу и без задержек.

– Что угрожает вашему народу?

– Море мелеет, вода становится слишком горькой и жгучей.

– И давно это началось?

– Не знаю. Задолго до моего рождения.

– И как вы справлялись до сих пор?

– Хранители миров смилостивились над нами и передали свои дары. Они делают воду снова свежей.

– Ты имеешь ввиду какие-то артефакты, которые опресняют воду?

– Дары, – повторил тритон. – Священные артефакты хранителей миров.

– И как ваш самоубийственный поход с этим связан?

– Раз в 15 циклов в момент сильнейшего прилива мы доставляем их в храм Чёрной Жемчужины, чтобы вновь наполнить их силой. Взамен мы отдаём хранителям плату.

– И далеко этот храм?

– Та пещера за твоей спиной – это вход.

– Далековато от побережья.

– Когда-то и здесь была вода. Но с каждым циклом она отступает всё дальше. А наш путь сюда становится всё сложнее.

– И где эти священные дары сейчас?

– Не знаю. Наши сильнейшие герои вошли в храм вместе с ними. А вскоре на нас напали. Я притворился мёртвым, чтобы рассказать остальным.

– Кто напал?

– Носители грязной крови Кхилла.

А имя-то какое знакомое. Благодаря памяти такие совпадения больше не ускользали от моего внимания. В его честь вроде бы был назван целый храм, а тут вон как неоднозначно к нему относятся.

– Кто такой Кхилл?

– Один из нас. Но не такой. Родился с уродским дефектом.

– Дай угадаю, с ногами вместо хвоста?

– Да, мерзкий, неправильный… как вы. Но он выжил. А во время очередного призыва хранители почему-то наградили его статусом героя.

– Что случилось с ним дальше?

– Это позволило ему выживать и даже заиметь потомство. Очень скоро выяснилось, что его грязная кровь заразна.

– Заразна?

– Все его дети рождались с различными уродствами и отклонениями.

– Тогда откуда храм в его честь?

– Нашлись те, кто окрестили это новым началом. Море к тому моменту уже начало отступать, а суши, наоборот, становилось всё больше. И Кхилл был из тех, кто мог к этому приспособиться. Жить и там, и здесь. Однажды он перебрался через этот хребет и рассказал всем, что там лежит бескрайнее море свежей воды. Новый дом для всех нас. И он может помочь нам переселиться туда. Некоторые из нас стали ему поклоняться, будто новому пророку. Или будущему хранителю. А его прямые потомки, эти мерзкие уродцы стали его жрецами. Они построили храмы, где получили из его крови ту самую грязь, что сделала их такими. Не так давно они научились заражать ею других, не тратя время на взращивание эмбрионов в своих кварцевых инкубаторах. Появились добровольцы, первыми согласившиеся изменить свои тела. Их готовили для выхода на сушу. Эти орудия должны были стать нашими проводниками в новый мир.

– Не похожи они на тех, кто хочет вам помогать. Что произошло?

– Грязная кровь меняет не только тело, но и разум. А сила Небесного Странника ускоряет этот процесс.

– Что ещё за странник?

– Он над твоей головой, ходячий.

Я невольно посмотрел в небо, чтобы вновь полюбоваться круглым и светло-розовым диском, на котором будто бы застыли гигантские спиральные вихри.

– Как ваша луна повлияла на это?

– Странник меняет всё, на что падает его свет. Не сразу, медленно, но неотвратимо. Однако на носителей грязной крови это влияние было скоротечным. Покинув воды, они практически сразу превратились в глупых и агрессивных. Перестали понимать язык, перестали нам подчиняться. Случились первые убийства, а затем их побег. Жрецы в своих храмах пытались устранить эти… дефекты. Но вскоре пропал сам Кхилл, а вместе с ним исчез и первоисточник грязной крови для их экспериментов.

– Пропал?

– Да. А теперь эти выродки напали на нас и, возможно, забрали дары хранителей.

– Что будет, если вы не вернёте их обратно?

– Погибель. Через тридцать восходов от жгучей воды начнут умирать самые слабые. Через шестьдесят – не останется никого. Вся наша раса… миллион моих братьев и сестёр.

Кажется, один из вариантов я нащупал. Это же подтвердил и Ковчег.

«Внимание. Обнаружена одна из вероятностных линий точки бифуркации – найдите и доставьте на побережье заряженные артефакты опреснители».

«Награда – артефакт ранга Е+, достижение спаситель расы тритонов.»

– Я смотрю, ты верные вопросы задаёшь, – похвалил меня Минос, как и все получивший это уведомление. – Не расскажешь вкратце всю историю? А то мы только тебя и понимаем.

– Подожди, нужно ещё кое-что прояснить, – осадил его я. Нужно было задать ещё пару уточняющих вопросов, чтобы картинка сложилась если не полностью, то хотя бы без смысловых дыр.

Но тут действие артефакта Алексея закончилось, и тритон замолчал будто воды в рот набрал. Или дело в другом?

– Он что, умер? – спросил я у Алексея, глядя, как большие чёрные глаза начинают белеть по краям, и на этом фоне уже видны красные капилляры.

– По всей видимости, да, – ответил он, стараясь выглядеть при этом невозмутимо. Слишком стараясь.

– Это что, побочка такая? – напрямую спросил его я.

– Э-э… Я не знаю, – сдался он. – Первый раз его применяю. Но некоторые подозрения были.

– Подозрения?

– Ну название у вещицы такое…

– Какое? – несколько нервно спросил я.

– Последняя исповедь, – совсем уж тихо произнёс наш лидер.

– Твою мать, а раньше ты сказать не мог⁈

– Да он всё равно не жилец был без нашей помощи.

На это я уже ничего отвечать не стал. Что сделано, то сделано. Разжал омертвевшую ладонь с перепонками, и забрал своё кольцо.

– И чего ты так за него переживаешь? – спросила Влада. Она хоть и следила за округой, но хорошо слышала наш разговор. – Дай ему шанс, и он бы тут же проткнул тебя своей рыбьей костью. Не время быть мягкотелым.

Вот не любит она меня. И похоже, это становится взаимным. Даже захотелось поставить её на место.

– Лучше быть с мягким телом, чем с жидкими мозгами. Он мог пригодиться нам в дальнейшем.

– Ладно, успокойтесь, – встрял в разговор Макрис. – Скажи лучше, что это за дары, и где нам их искать?

– Уж лучше тогда по порядку, – предложил я, после чего потратил две минуты на краткий и адаптированный пересказ услышанного.

– Выходит, нам нужно спуститься в эту пещеру, чтобы забрать у ходячих мутантов некие артефакты, после чего вернуться с ними на берег и передать их тамошним обитателям? – резюмировал Минос. – Звучит как план, и даже не очень сложный. Если, конечно, вынести за скобки неизвестное пока количество потенциальных врагов.

– В любом случае иных зацепок у нас нет, – пожал я плечами. – Возможно, если мы продвинемся чуть дальше, то появятся иные варианты для прохождения.

– Тогда вперёд, – предложил Пётр. – Давайте поскорее уберёмся отсюда. Запах тут невыносимый.

– Согласен, – кивнул Минос, оглядывая поле брани, где к разделанным на куски тритонам добавились убитые нами мутанты.

Аккуратно пробираясь сквозь разбросные на камнях тела или их отдельные части, мы направились ко входу. Стоило нам оказаться на месте, как сразу стало понятно, что это не просто природная пещера. Слишком ровная, слишком прямая. Скорее уж рукотворный тоннель, уходящий под небольшим углом вниз.

Чтобы развеять царящую здесь темноту, Пётр и я зажгли у себя над головой источники света, и тот заиграл на стенах белыми и розовыми перламутровыми отблесками. Всё вокруг было покрыто затвердевшим раствором из толчёных цветных раковин, а вырезанные в этом слое штукатурки барельефы завораживали своими переливающимися рисунками: обитатели морей, подводные рифы, бушующие волны… Местным жителям было не чуждо чувство прекрасного. Чего не скажешь про тех, кто благодаря странным манипуляциям с их генами сумел вернуться на путь прямохождения.

Вдоль всего тоннеля тянулись яркие кровавые подтёки, оставленные разделанными тушами. Их волоком протащили здесь мутанты, спеша спрятать поглубже в недрах скалы. Пару раз, зажав нос, мы проходили мимо оставленных здесь выпотрошенных внутренностей. А Пётр чуть было не угодил ногой в кучу с фекалиями. В общем, захватившие храм относились к этому месту явно без особого пиетета.

Если не считать тошнотворный запах и царящий на полу кровавый ужас, мы беспрепятственно миновали тоннель, оканчивающийся толстенной круглой дверью. Гигантский по своим размерам поворотный диск, покрытый розоватой пылью, наверняка должен был запечатывать вход от посторонних во время отлива. Но вода довольно давно не забиралась так высоко. Раствор по краям ссохся, и его никто не обновлял. Или, возможно, не успел обновить. Так что сейчас дверь была развёрнута на своей центральной оси, оставляя тем самым проход открытым. Туда же вели и кровавые следы.

– Мы точно хотим туда войти? – спросил Пётр, и его сомнение откликнулось в моей душе. Но я нашёл в себе смелость промолчать и последовать за Алексеем и Миносом, уже шагнувшим за эту условную линию.

Нырнувший вслед за мной источник света тут же попытался развеять царящую здесь темноту, но смог сделать это лишь отчасти.

Мы очутились в большой пещере, потолок которой терялся где-то в непроглядной темноте. А многочисленные сталагмиты, росшие из земли, отбрасывали густые тени, в которых могло скрываться немало опасностей.

– Здесь полно врагов, – услышали мы предупреждение от Влады. – Сотни. Таятся по разным сторонам. Если продвинемся вперёд, то окажемся окружены.

– А какой у нас выбор? – спросил Алексей. – Искомое явно не на пороге будет лежать. Будьте осторожны. Если станет совсем уж жарко, отступим тем же путём.

Наши шаги гулким эхом отдавались по этому сухому нынче залу. И с каждым из них мне всё больше казалось, что мы идём прямиком в чью-то ловушку.

Центральная часть пещеры оказалась ровной и свободной от каменных конусов. Простой природный камень под ногами вдруг сменился розовым толченым перламутром с чёрными на этот раз прожилками.

– Э-э, простите, – вдруг обратился к нам Пётр. – Но я дальше не могу.

– Ты что, в штаны наложил? – шикнула на него идущая сзади Саяна, ну тут же сама чертыхнулась. – Чёрт, что за…

– Говорю же, дальше не пройти, – повторил Пётр. – Тут словно стена.

Мы стояли в паре метров друг от друга. Алексей, Минос и я уже успели ступить на эту обработанную кем-то шершавую поверхность, а Пётр, Влада и Саяна так и остались на серых камнях. Никакой иной видимой преграды между нами не было, но всё же они не могли сделать этот один единственный шаг.

«Внимание. Вы приблизились к центральной сингулярности цивилизации тритонов.»

– Кажется, теперь понятно, почему в сценарии обязательно должны быть ешки, – поделился мыслью Макрис. – Никто из героев рангом ниже не может приблизиться к червоточине ближе, чем на 12 метров.

– Что-то я не вижу тут никакой сингулярности, – пробормотал Минос, вглядываясь в темноту зала.

Я направил свет чуть вперёд и выше, чтобы подсветить побольше пространства. И оказалось, что мы стоим на самом краю большого круглого диска. А чёрные прожилки на розовом фоне – не что иное, как схематично нарисованная спираль, расходящаяся из чёрной точки в самом центре. Если червоточина здесь, то искать её стоит именно там…

А вот и она. Ровно такая же сингулярность, как и та, которую я не так давно видел в Лужниках. Зависла над самым центром этой площадки и будто подзывает нас к себе.

– Герои-падальщики! – раздавшийся внезапно голос был сродни тому, которым обладал Тиу. Такой же визгливый и высокий, вызывающий желание зажать уши ладонями. – Хотите попировать на поминальной трапезе моего мира? Не боитесь сами стать обедом?

– Это ещё что за хер моржовый там пищит? – без всякой страха спросил в темноту Минос. Он-то не понимал, что именно ему говорят.

Однако, наш неожиданный собеседник решил пойти ему навстречу. Впереди загорелся новый сгусток света, ещё ярче освещая разрисованный диск. И на противоположном его конце стоял некто.

В отличие от шныряющих в темноте пещеры мутантов, эта фигура была пропорциональной и по-своему правильной. Сильное тело бугрилось от распирающих его мышц, а конечности имели нужное количество суставов. Игольчатая чешуя была короче, чем у других тритонов, но такой же цельной и переливалась так, словно была сделана из металла. Острые зубы прятались во рту, а не выпирали хаотично наружу. Да и глаза уменьшились в размере почти вдвое и теперь не занимали собой половину лица. Но вот их взгляд мне точно не понравился. Холодный и безжалостный.