Текст книги "Средневековые метательные машины западной Евразии"

Автор книги: Дмитрий Уваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Постепенно мусульманские машины становились всё крупнее. Вот что, например, рассказывает генуэзец Каффаро ди Рустико (1080-ок. 1164 гг.) об осаде своими соотечественниками испанского города Тортоса в 1147 г.: «Как только две секции рва были засыпаны, генуэзцы немедленно установили башню с машиной наверху, в которой располагался отряд из трёхсот воинов. Однако, когда сарацины заметили приближение машины, они стали немедленно метать в них камни весом 200 фунтов [более 65 кг, если имеется в виду римский фунт] и причинили небольшие повреждения углу башни. Но генуэзцы быстро отремонтировали её и поместили огромную веревочную сеть перед стенами башни, и благодаря этому больше не опасались воздействия сарацинских камней… Они разбили стены цитадели (sueta), дворец и дома камнями своих мангонелей, и сарацины скоро были приведены в ужас этой смертельной погибелью и послали парламентеров к консулам генуэзцев и графу Барселоны, предлагая сдать город.»

Мурда ибн Али ибн Мурда ат-Тарсуси сообщает о манджаниках эпохи Салах ад-Дина: «Различают среди них характерные арабские манджаники, которые наиболее точны и надёжны в своей работе; манджаники турецкие, которые требуют меньше усилий и меньше материалов; наконец, франкский манджаник: мы расскажем обо всём этом в своём месте…

Знайте… что работа манджаника предполагает секреты, которые должны быть сохранены и охранены, правила, которые обязан выполнять тот, кто хочет достичь своей цели…; например: когда стрелок держится под «ложкой» [прим. Каэна – слово «киффа» означает любой полусферический объект, я использую слово «ложка», принятое во французском языке; прим. авт. – очевидно, имеется в виду сумка пращи] точно по прямой линии, камень поднимается очень высоко и почти над людьми, на которых он может упасть; когда ложку отклоняют от края «стрелы» [прим. Каэна – я перевожу буквально: стрела. Понятно, что имеется в виду длинный подвижный рычаг мангоннеля, который наши авторы обычно называют «хлыстом»] приблизительно на пядь, бросок далёк; максимум, на который можно удалиться от края «стрелы» – две пяди, так как если превосходят эту цифру, метание ослабевает. Наибольшее расстояние, которое покрывает камень, – шестьдесят саженей; наименьшее – сорок [Дэвид Никол определяет каждую александрийскую «сажень» в 2 метра]. И принцип этого большего или меньшего расстояния скрыт также в гибкости или сухости «стрелы»: если «стрела» гибка без чрезмерности, это дает более далекий и более мощный бросок; если она сухая, в меньшей степени. «Стрелок» должен раздвинуть ноги, держать «ложку» руками и сесть, оттягивая «ложку» со всей силой. Что касается «стрелы», лучшее дерево для неё – вишня; если её нет, надо взять дерево с частыми узлами, промежуточного качества, такое как кедр или вроде того.

Описание арабского манджаника:

Его делают из подходящей древесины треугольником из двух равных стоек, и нижнее основание в высоту 1/9 [данный фрагмент неясен, ни Каэн, ни Никол его никак не комментируют], не больше и не меньше. Связывают древесными веревками и в совершенстве подогнанными железными заклепками, и устраивают на вершине треугольника «свинью» [прим. Каэна – хотя это слово в своем техническом значении отсутствует в наших словарях, в данном случае его смысл не вызывает сомнений; это ось, проходящая через вершины стоек мангонеля, вокруг которой вращается «стрела». Так понимают и фразу ибн Шаддада, говорящего, что мангонели были почти готовы и осталось только положить «свиней». Это слово имеет также соседнее значение «ступица колеса», «втулка». Прим. авт. – возможно, это обозначение связано со смазкой оси свиным жиром], которая должна быть из каменного дуба; под этой «свиньей» должна быть упрочняющая деталь (?) из такого же дерева, помещенная посередине (треугольника (?)). И под «свиньей» должна еще быть крыша, чтобы защитить тянущих людей, поскольку их место снизу. Пусть приделают к машине «стрелу», чья пропорция по отношению к стойкам должна быть точно 1⅓. Пусть её конец будет прикреплен к «ложке» [т. е. сумке пращи] канатом, длиной около локтя, и другой канат с другого края «ложки» зацепляется, когда кладут камень в «ложку», за прочный железный зубец на конце «стрелы», чтобы сойти с него, когда «ложка» раскрывается и находящийсяч в ней камень вылетает. И пусть в «стреле» расстояние от «свиньи» (оси) до крепления «пеньки» [т. е. тяговых веревок] будет (по отношению к общей длине) 7 к 1. Вот чертеж: (рис. 10)

^{Рис. 47 (рис. 10 у Каэна). Вид «арабского манджаника» сбоку.}

Описание персидского манджаника, который турецкий манджаник:

1. Он состоит из поднятого столба крепкого дерева, воздвигаемого вращением. Его поддерживают подпорки в четверти от его высоты, вбитые в землю широко вокруг этого столба. На вершине опорного столба есть выемка, где находится «свинья» (ось), которая подходит к «стреле», чья высота по отношению к опоре должна быть 1⅓. Что касается «ложки» и пеньковых веревок, они подобны описанным выше. Вот чертеж: (рис. 11)

^{Рис. 48 (рис. 11 у Каэна). Вид «турецкого манджаника» сбоку.}

Описание румского манджаника, который является франкским манджаником:

Он состоит из треугольника прочного дерева, с двумя равными косяками, верхняя часть одного приделана к верху другого так, чтобы образовался маленький треугольник; там должна быть накладка из каменного дуба, в которой помещается ось «стрелы». Основание этого треугольника должно быть максимум на одну девятую длиннее каждого из косяков; стойка должна быть в три пятых от «стрелы», и пропорции пеньковых канатов и «ложки» (сумки пращи) должны быть подобны предыдущему случаю. От трети высоты «стрелы» со стороны оси следует прикрепить две других «стрелы», усиливающих эту треть, расходящиеся к концу и снабженные у основания перемычкой, удерживающей их [Д. Никол понимает этот фрагмент так, что длинная и короткая части метательного рычага делятся в пропорции 3:1]; их оконечности должны иметь расстояние в четыре пальца между собой; в них должно быть около двух локтей, и ось должна проходить через три «стрелы» одновременно. Вот чертеж: (рис. 12)

^{Рис. 49 (рис. 12 у Каэна). Вид «франкского манджаника» – слева вид метательного рычага сверху, справа – вид рамы сбоку.}

Описание персидского манджаника, такое, какое мною получено от шейха Абу ль'Хасана ибн ал-Абраки ал-Искандарани. Мощность его стрельбы – около пятидесяти ратлей [Д. Никол – более 90 кг, если автор использовал сирийские ратли. Прим. авт. – если подразумеваются египетские ратли, что более вероятно, то будет уже 107,5 кг. Чеведден, который кроме Оксфордской рукописи трактата изучил и более позднюю Стамбульскую, переводит этот фрагмент как «с метательной силой пятидесяти человек более или менее»]; у основания его рамы находится арбалет «джарх»; всё приводится в действие единственным человеком, который из него стреляет: когда этот человек тянет «стрелу» (метательный рычаг), пеньковые канаты, которые тянутся «стрелой», заставляют тетиву достичь замка; тогда человек прилаживает «ложку» (т. е. сумку пращи) к кольцу, закрепленному на цоколе, которое удерживает «стрелу»; затем он берёт лук и стреляет из него, затем отпускает «стрелу», что приводит к метанию камня.

Возьмите персидский манджаник (manjanīq fārisī) и приготовьте его для метания; выройте рядом с опорной стойкой яму, чья глубина должна быть приблизительно равна длине пеньковых веревок, привязанных к «стреле»; затем возьмите пеньковую сеть с мелкими ячейками, и привяжите к её концам три прочных пеньковых каната, чья длина должна быть такова, чтобы они доставали от вершины «стрелы», где ось, до дна ямы; на конце «стрелы» должно быть железное кольцо, к которому привязывают канаты сети; и пусть в сеть положат камни в количестве, соответствующем силе людей, которые тянут «стрелу». На конце «стрелы», рядом с канатом «ложки» (пращи), должен находиться «микхан» [прим. Каэна – mîkhân, неизвестное слово, для которого я не вижу точного смысла. Прим. авт. – вероятно, крепление каната, соединяющего метательный рычаг с воротом], помещенный в блок, подвешенный к «стреле». После того, как человек натягивает [«стрелу»], он помещает камень в пращевую сумку («ложку») и зацепляет её канат за зубец на конце «стрелы»; железный крючок внизу пращевой сумки, вдетый в кольцо, закрепленное на цоколе, сдерживает таким образом действие сети [c противовесом]; […лакуна…] её веревка с канатами, которые поднимают сеть крюками, прикрепленными к этим канатам; и когда канаты идут вверх, поднимая сеть, […лакуна…] стрелу в его направляющую; стреляют из него, затем тут же возвращаются к праще и отпускают её, следуя своему собственному суждению.

^{Рис. 50 (рис. 14 у Каэна). Вид сбоку требюше с противовесом, используемым и для взведения арбалета, согласно ат-Тарсуси. Bodleian Library, Оксфорд.}

Для того, кто приставлен к натяжению (взведению), есть различные способы. Вот чертеж: (рис. 14). Можно тянуть «сеть», притягивая «голову» «стрелы», потому что она возвращается, как ромейские весы [рычажный безмен по П. Чеведдену], и пусть её [«стрелу»] сразу же после подтягивания закрепят. Что касается лука «джарх», он должен быть помещен у основания манджаника в два железных крюка, которые его удерживают; натягивают тетиву лука и вводят её в «замок» на направляющей. Когда человек прилаживает сумку пращи [«ложку»] к цоколю, он хватает лук и спускает (?) его [стреляет из него, по Чеведдену]; «сеть» тянет «стрелу», возвращая её в начальное [вертикальное] положение, и натяжение оказывается сильней, чем могли бы создать люди, так как «сеть» тянет в соответствии со своими пропорциями [то есть с постоянной силой, по Чеведдену], тогда как тяговая сила человека различается.

Это мутное описание не было до конца понято ни Клодом Каэном, ни Дэвидом Николом, в чем они признаются сами, один в обширном примечании 6 к переводу фрагмента VII – «Мангонели», другой на стр. 17 в "Medieval Siege Weapons (2)". Особенно неясно предназначение арбалета («джарха»). Д. Никол вслед за Ж.-Ф. Фино предполагает, что арбалет спускался одновременно со спуском противовеса и вносил свой вклад в опускание короткого «тягового» плеча метательного рычага. Таким образом, «персидский манджаник Абу л'Хасана ал-Искандарани» в его представлении являлся как бы гибридным тенсионно-гравитационным пращемётом, единственным в своём роде. Подобная версия, однако, кажется чрезмерно оригинальной – текст допускает и более естественное объяснение, а именно, что машина ал-Искандарани представляла собой вполне «классический» требюше с противовесом, избыточная мощность ворота которого могла использоваться и для одновременного натяжения арбалета. Стреляли же из арбалета независимо от последующего метания из требюше.

Очевиден переходный и экспериментальный характер «персидского манджаника» ат-Тарсуси. Это уже, без сомнения, машина с противовесом, причем подвешенным. В то же время пропорции метательного рычага, длина пращи, высота опоры сохранились от тягового требюше-«перьера» и не позволяют использовать преимущества противовеса в полной мере. Вместо того, чтобы выкапывать яму под падающий противовес, следовало бы увеличить высоту опоры и, главное, укоротить тяговое плечо рычага по сравнению с метательным. Последнее предложение фрагмента свидетельствует, по мнению Чеведдена, что ат-Тарсуси еще не осознавал количественных преимуществ гравитационной энергии и видел в её задействовании лишь средство сделать тягу более равномерной по сравнению с человеческим усилием. Целью его было не создание принципиально более мощной машины, а лишь экономия в обслуживающем персонале. Все эти особенности подтверждают, что в последней трети XII века требюше с противовесом только-только появился в арабских странах и был еще очень далек от совершенства. Вызывает недоумение и эпитет «персидский» – все имеющиеся более ранние свидетельства экспериментов с противовесом указывают на Византию как источник данной технологии, но никак не на мусульманский Восток, где машины с противовесом засвидетельствованы значительно позднее. К сожалению, уже невозможно установить, что именно имел в виду ат-Тарсуси. П. Чеведден высказал предположение, что слово «персидский» связано не с происхождением противовеса из Ирана, а с простым указанием ат-Тарсуси и его источника ал-Ибраки, что наилучшей исходной конструкцией для подвешивания противовеса является «персидский/турецкий» тяговый требюше, описанный выше наряду с «арабским» и «румским/франкским».

В заключение ат-Тарсуси упоминает о машине «луба» (множественное число «луаб»): «Это уменьшенная версия манджаников; они маленькие; они достаточно известны, чтобы их описывать и повторять их свойства; они имеют одинарную опору; их «стрела» почти такая же, как у предыдущей [машины] и установлена на «лафата» [прим. Каэна – неизвестное слово], которые поворачивается в опоре по желанию стрелка; и камень в пропорции… [обрыв текста]» В примечаниях Клод Каэн пишет, опираясь, вслед за Калерво Хуури, на фрагмент из Камаль ад-Дина ибн ал-Адима, что «луба» является синонимом термина «аррада». Возможно именно распространенностью машин «аррада» объясняется то обстоятельство, что ат-Тарсуси не счёл необходимым описывать их подробнее. Само слово «луба» происходит от глагола «лааба», обозначающего использование оружия и имеющего исходный смысл «играть». Под термином «лафата» Дэвид Никол понимает вертлюг, поворотное шарнирное соединение, но это, вероятно, предположение.

Входят в его трактат и описания различного рода зажигательных составов, называемых «нафт». Ограничимся переводом одного из них:

«Изготовление действенного «нафта», запускаемого при помощи манджаника.

Дёготь 10 ратлей, смола 3, сандарак [смола для лака] и красная камедь [другая смола для изготовления лака], каждого 1½, чистая сера хорошего качества, очищенная от земли, 3; чистый вытопленный дельфиний жир, 5; почечный жир козы топленый, чистый, в том же количестве; вылить дёготь, бросить поверх этот жир, затем смолу, после этого всё перемешать; измельчить и распылить полностью другие материалы; зажечь огонь и варить до превращения в абсолютно однородную массу. Если ты желаешь воспользоваться им во время войны, ты берешь одну часть его, добавляешь туда около одной десятой природной серы, которую зовут нафт, чтобы смесь приобрела зеленый оттенок и напоминала старое масло; надо поместить всё в котёл; довести до кипения, так что почти загорелось бы; взять горшок с войлоком, каковой горшок должен быть из обожженой глины. Тогда запусти это из манджаника, куда ты хочешь: он всё сожжет и его никак не удастся потушить.»

А вот один из рекомендуемых составов для предохранения от огня, в т. ч. и для защиты манджаников от поджога: «Рыбий клей, 1 часть; квасцы, 1 часть; сок ююбы, 1 часть. Смешай всё с винным уксусом, пропитай и оставь сушиться.»

В примечаниях Клод Каэн отмечает, что ни один из рецептов ат-Тарсуси не упоминает селитру, нет её и в Лейденском манускрипте 1225 г., изученном Рено (Reinaud) и Фаве (Favé) в 1849 г. Из искусственных химических веществ в них присутствует только негашеная известь. Это заставляет предполагать, что селитра была не общепринятым зажигательным средством в Египте того времени, а скорее экзотической редкостью. Сложнее с нефтью – под «дёгтем», скорее всего, подразумевается именно она.

В 1089–90 гг. отряд грабителей под командованием Халафа ибн Мулаиба захватил город Саламийа в центральной Сирии и выбросил местного правителя из цитадели при помощи «манджаника» – еще одно свидетельство, что арабские машины могли достигать весьма крупных размеров.

Вернемся теперь в Западную Европу. И там исчезновение метательных машин было не таким полным, как часто думают. Сообщения о них изредка появляются в тогдашних хрониках. Впервые у франков слово «манганум» появляется в биографии Людовика Благочестивого в связи с осадой мусульманской Тортосы в Каталонии в 808-09 гг. Однако суть этого термина неясна – им могли обозначать и осадные устройства вообще, не только метательные. Об использовании установленных на стенах «мангонелей»-камнеметов при обороне Парижа от викингов в 885–886 гг. упоминает свидетель этого события, Аббон из Сен-Жермена (Abbo de St. Germain des Pres, ок. 840–923 гг.) в своей эпической повести De bellis Parisiacae urbis (ок. 896 г.): «Франки подготовили тяжелые бревна с железным зубом на конце каждого, чтобы быстрее разрушить вражеские машины. Из скрепленных между собой балок равной длины они мастерят то, что в просторечии называют мангонелями, машины, запускающие огромные камни, которые вдребезги разобьют жалкие укрытия варварского племени». Вероятно, это были ручные требюше. Какие-то метательные машины использовали и викинги. Другой источник (Анналы Святого Бертина) говорит о том, как король Карл Лысый в 873 г. призвал византийских специалистов и с помощью изготовленных ими «новых и изощренных» «мангонелей» отбивал у «северных людей» (т. е. викингов) захваченный ими Анжер. Эти машины оказались неэффективными и для освобождения города пришлось прибегнуть к трудоёмкому отводу реки. Таким образом, появление ручных требюше во Франции можно отнести к IX веку.

Один из немногих раннесредневековых примеров тактики использования метательных машин присутствует во «Взятии Фессалоники» Иоанна Камениата, рассказывающем об осаде сарацинскими пиратами Фессалоник в 904 г., в то время одного из главных византийских городов. Вот эти места (пер. С.В. Поляковой и И.В. Феленковской): «…защитники Фессалоники метко стреляют в них из луков, почти не зная промаха, забрасывают из камнеметов камнями, самый свист которых вселяет в варваров ужас.», «…варвары обратили против нас всю мощь своего разнообразного оружия: одни стреляли из луков, другие метали камни, третьи посылали своими камнеметами тяжелый град снарядов.», «Ведь возле одних только Римских ворот стояло семь хорошо прикрытых камнемётов, которые варвары забрали для осады нашего города, проходя мимо Фасоса. Кроме того, они прислонили к стене деревянные лестницы и пытались вскарабкаться по ним наверх под прикрытием летевших из камнеметов снарядов, ибо, падая беспрестанным градом, они не позволяли защитникам показываться на стене.», «Увидев, что эта попытка не увенчалась успехом и варвары, обратившись в бегство, бросили свою лестницу, мы исполнились такой дерзости духа, что насмехались над врагами и успешнее, чем в первый день, стреляли из луков и камнемётов, не позволяя варварам даже на краткое время приблизиться к стене…», «В восточной части города четыре пары ворот; варвары решили две пары, упомянутые уже Римские и Кассандрийские, предать огню… Когда пожар улегся, варвары стреляли в нас из камнеметов и луков всю остальную часть дня, пока ночная темнота не заставила их против воли прекратить сражение.», «В ответ на попытку горожан, сидящих здесь в деревянных укреплениях, отразить их каменьями варвары, находящиеся на площадках своих диковинных сооружений, о которых мы подробно рассказали, испустив громкий воинственный крик, стали в свою очередь метать большие каменные глыбы, удара которых человек не может вынести, выдувать через сифоны огонь и метать в нашу стену снаряды, тоже наполненные огнем, чем и ввергли защитников в такой страх и трепет, что они, оставив стену совершенно пустой, обратились в бегство.» Таким образом, камнемёты (без сомнения, тяговые требюше, поскольку взводимый воротом онагр имеет низкую скорострельность) активно использовались обеими сторонами. Однако использовались они исключительно против живой силы противника – чтобы сбить защитников со стен или не подпустить штурмующих к стенам. Никаких попыток разбить стены в этом подробном описании не отмечено и даже ворота нападающие пытались поджечь, а не разбить из камнемётов.

В ту же эпоху «Тактика» императора Льва (Леона) VI (886–912 гг.) упоминает пехотные повозки с установленными на них камнемётами «манганика алакия» (или «элактия»), которые могли поворачиваться на шарнирах из стороны в сторону. Дэвид Никол видит в этом устройстве двуплечевую торсионную «карробаллисту» античного типа, что, однако, более чем сомнительно. Более правдоподобно мнение П. Чеведдена, что «алакатион» представлял собой легкий требюше с тяговыми веревками – его тоже легко сделать поворотным, и в качестве противопехотного камнемёта он намного дешевле и эффективнее античных баллист (прежде всего, благодаря большей скорострельности). В обоснование своей версии Д. Никол указывает, что к началу XI века словом «элакатион» стали обозначать ворот. Однако исходное значение этого слова – «прялка» (то есть деревянный держатель с наматываемыми на него веревками или нитями). Это слово могло ассоциироваться как с «гребенкой» ручного требюше, с которой свисают многочисленные тяговые веревки, так и с воротом. В разные периоды оно могло приобретать независимые друг от друга дополнительные значения. Причем Д. Никол противоречит сам себе, когда сообщает, что в X веке «элакатион» ассоциировался с «хейроманганой», то есть тяговым требюше на одного человека. Этот мини-камнемёт определенно никакого ворота не имел. И тот же Никол в другом месте своей "Medieval Siege Weapons (2) Byzantium, the Islamic World & India AD 476–1526" (стр. 10, там, где речь идет уже не о торсионных, а о гравитационных машинах) приводит цитату из вышеупомянутого императора Леона, расшифровывающую понятие «манганика» – «камнемётные «манганика», так называемые «алакатиа» и «тетрареэ»». В отличие от небольшого алакатиона, тетрарея – большая машины на четырехсторонней раме.

Общее возрождение Византии при последних императорах Македонской династии не обошло и полиоркетику. Во время неудачной экспедиции на Крит в 949 г. император Константин Багрянородный составил перечень необходимого оборудования, включавший, кроме «токсобаллистр», 4 «алакатиона», 4 «лямбдареи» и 4 «петрареи». По сообщению Феодосия Диакона во время отвоевания Крита в 961 г. требюше запустил живого осла к истощенному мусульманскому гарнизону города Кандакса, или Хандака (совр. Ираклион), «живого осла для ослов», по выражению византийского командира. По оценке Калерво Хуури это означает вес снаряда 120–200 кг (взрослый азиатский осёл достигает веса 290 кг).

Вот фрагменты из «Истории» Льва Диакона, относящиеся к этой 8-месячной экспедиции 960–61 гг.: «…[Никифор Фока] приказал насадить часть варварских голов на копья и расположить рядами на воздвигнутом им валу, другую же часть бросать камнеметами в город… из метательных орудий беспрестанно летели камни, ударявшиеся о зубцы стен.» (кн. 1, гл. 8, пер. М.М. Копыленко); «…стратиг быстро подвел камнеметы и приказал бросать в варваров [камни]. Затем он придвинул к стенам осадную машину (ромеи называют это изобретение «бараном», потому что железо, насаженное на бревно, пробивающее городские стены, действительно напоминает по форме баранью голову). Под градом тяжелых камней, извергаемых камнеметами, варвары стали поспешно отступать. Когда «баран» уперся в стену и стал наносить по ней сильные удары, множество воинов, вооруженных камнеломными орудиями, спустились в ров и начали подкапывать укрепление…» (кн. 2, гл. 7) Как видим, камнеметы применялись только в противопехотной роли, для разрушения стен Хандака использовались таран и подкоп. Заметим, что это была крупная экспедиция, вовлекшая лучших техников («технитов») византийской армии. В других осадах Никифор Фока тоже использовал подкоп (Мопсуэстия, совр. Мисис в Киликии, 964 или 965 г.) или измор (Тарс, 965 г.). В Тарсе защитники использовали 20 «больших» манджаников. Об исключительно противопехотной роли византийских камнеметов свидетельствуют и фрагменты, относящиеся к войне со Святославом Игоревичем: «…они построились и вышли на равнину, стремясь всеми силами поджечь военные машины ромеев. 0ни не могли выдержать действия снарядов, которые со свистом проносились над ними: каждый день от ударов камней, выбрасываемых [машинами], погибало множество скифов.» (кн. 9, гл. 5, осада Доростола, 971 г.)

^{Рис. 51. Император Никифор Фока атакует Мопсуэстию в 965 г. Из византийско-сицилийского манускрипта «Skylitzes History» ребежа XII–XIII веков. Biblioteca Nacional, Мадрид.}

Два сильнейших требюше XI века, упоминаемых источниками, тоже происходят из Византии. Первый, построенный императором Василием II (976–1025 гг.), запускал камни весом между 111 и 200 кг. Будучи установлен в цитадели города Битлис, он был захвачен сельджукским султаном Тогрилом Бег Мухаммадом и в 1054 г. обстреливал византийский город Манцикерт. Если верить армянскому рассказу об этой осаде (Аристакес Ластиверци, Aristakes Lastiverc'i, «Рассказ о несчастиях армянского народа»), этот требюше весил 2 т и имел тяговую команду из 400 чел. Защитники были спасены только героизмом некоего латинянина, схватившего ёмкость с «греческим огнем», промчавшегося через позиции турок и поджегшего машину. Второй, использовавшийся императором Романом IV Диогеном в 1071 г., метал 96-кг снаряды. Его якобы перевозили на 100 повозках, обслуживаемых 1200 людьми. Любопытно, что балка-рычаг требюше Романа Диогена состояла из 8 брусов, скреплённых вместе.

Впрочем, подобранные современными исследователями единичные факты использования сверхбольших машин входят в противоречие с рядом византийских полиоркетических трактатов того времени: трактатом Псевдо-Герона Византийского (ок. 950 г.), анонимным трактатом «De obsidione toleranda» (ок. 900–950 гг.), главой 65 из трактата «Taktika» Никифора Урана (ок. 1010 г.) и военным разделом трактата «Strategikon» Кекавмена (ок. 1075 г.). Первая из этих работ посвящена методам взятия городов и, перечисляя различные тараны, передвижные башни и укрытия, не упоминает метательные машины вообще. Вторая посвящена методам обороны городов. Хотя в ней упоминаются требюше и стреломёты, но только как средство поражения живой силы атакующих и их «черепах». Бросается в глаза отсутствие всякого страха перед разрушением стен артиллерией, речь идёт только о мерах против подкопа и тарана. В третьей работе, посвященной обороне и осаде городов северной Сирии в войне против арабов («агарян»), требюше упоминаются только как средство поражения людей, а не стен. Вместе с лучниками и пращниками требюше должны создать град снарядов, который заставит защитников покинуть укрепления. Проделывание брешей предполагается только при помощи таранов и кувалд, но наиболее эффективным способом называется подрытие стен. Наконец, Кекавмен в § 33, обсуждая тактику защищающихся в крепости, рекомендует устанавливать требюше (μαγγανικα), наряду с «цаграми» (τζάγρας), на стенах – очевидно, речь идёт о лёгких противопехотных устройствах. И снова нет никакого страха перед разрушением стен вражеской артиллерией – упоминаются только таран, подкоп, насыпь.

Из этих трактатов можно сделать вывод, что метательные машины X–XI веков, несмотря на внушительные порой размеры, не были эффективным стенобитным оружием. Максимум, что они могли делать – выводить из строя парапеты, прикрывающие защитников наверху стен. Обычно же они поражали деревянные осадные устройства осаждающих или хаотично бомбардировали городские дома. В этих случаях относительно высокая скорострельность отчасти компенсировала очень низкую точность стрельбы. Впрочем, не стоит недооценивать значимость этих задач – когда, например, в 1032 г. византийские войска бомбардировали сирийскую крепость Бикисра на вершине холма, после взятия её штурмом были обнаружены 200 погибших от обстрела камнями.

В трактате "De сastrametatione" («Об устройстве лагеря», авторство неясно, написан между 986 и 995 гг.) содержится любопытный фрагмент (гл. XXI, «Об осаде»), касающийся дальнобойности «петроболов»: «Внутренний вал должен быть удален от стены города приблизительно на два полета стрелы или более, чтобы его не смогли достигнуть не только стрелы, выпускаемые из лука, но и метательные снаряды из петробол». То есть петробол считается машиной с дальнобойностью большей, чем у лука, но меньшей «двух полетов стрелы». Для эпохи крестовых походов «полет стрелы» как меру длины принимают равной 150 м. Получается, что максимальная дальнобойность петробола находится между 150 и 300 м.

В середине XI века персидский путешественник Насир-и Хосров сообщает, что в ливанском городе Триполи «на укреплениях размещены аррада, из их страха перед греками, способными атаковать это место со своих судов».

По классификации Анны Комниной на рубеже XI–XII веков византийские требюше делились на «элеполисы» (самые большие), «петроболы» (среднего размера «камнемёты») и «литоболы» (небольшие тяговые «скалометы»). В её «Алексиаде» содержится два фрагмента, относящихся, по-видимому, к применению больших гибридных требюше.

Первый относится к осаде захваченной норманнами македонской крепости Кастория в 1083 г. (кн. VI, пер. Я.Н. Любарского): «Он [император Алексей Комнин] установил у крепости гелеполы и камнеметные орудия и, не прекращая боя ни ночью, ни днем, разрушал стены. Защитники крепости очень стойко оборонялись и не отступали, даже после того как в стене была пробита брешь.» Второй – к осаде захваченного турками Хиоса в 1090 г. (кн. VII, пер. Я.Н. Любарского): «Высадившись на Хиосском берегу, Далассин тут же приступил к осаде крепости и упорно сражался, торопясь захватить город до прибытия Чакана из Смирны. Обстреливая стены из многочисленных гелепол (helepoleis) и камнеметных орудий (petroboloi), он разрушает участок стены между двумя башнями…Когда после захода солнца наступила ночь, турки соорудили новую стену вместо разрушенной и навесили на нее с внешней стороны тюфяки, кожи и всевозможную одежду, чтобы хоть сколько-нибудь ослабить силу ударов летящих камней.» Таким образом, налицо свидетельства о разрушении стен метательными машинами. В то же время свидетельства эти относятся к второстепенным осадам; весьма вероятно, что разрушаемые стены не отличались ни толщиной, ни прочностью. О слабости стен косвенно свидетельствует способность турок построить замену за всего одну ночь, о слабости машин – надежды ослабить их действие «подушками». Впрочем, нельзя исключать, что эти «элеполисы» уже сочетали тяговые веревки с внушительным противовесом.

Примечательно, что Анна Комнина использует терминологию, заимствованную из древних эллинистических трудов («элеполис» = «берущий города», «петроболос» = «скаломёт», «литоболос» = «камнемёт»), но старые термины обозначают совершенно новые, неантичные типы техники. Наряду с античными, для идентификации разных типов требюше применялись и новоизобретенные термины – «алакатион», «лямбдарея», «манганон», «манганикон», «петрарея», «тетрарея», «хейромангана» (χειρομάγγανα). В XIV веке вошли в моду заимствованные у «латинян» термины «прайкула», πραίκουλα и «три[м]пуцето», τρι[μ]πουτσέτο (искаженные «брикола» и «требюше»). Разделение между типами требюше проводилось главным образом по типу рамы.