Текст книги "Средневековые метательные машины западной Евразии"
Автор книги: Дмитрий Уваров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
8 сентября 1429 г. Жанна д'Арк «была ранена в бедро стрелой из арбалета с натяжительной стойкой» ("la Pucelle fut ferue d'un trait de haussepie d'arballestre par une cuisse") при попытке штурмовать парижские ворота Сен-Оноре (согласно неозаглавленной рукописи Персеваля де Кэньи, Perceval de Caigny, дворецкого герцога Алансона). Этот эпизод – одно из свидетельств широкого распространения натяжительной стойки-рычага, «оспье», в XIII–XV веках. Например, в 1293 г. король Франции приобрёл сразу 293 таких стойки. По сохранившемуся счёту из Лиона за 1417 г. каждая из них стоила всего 10 су – значительно дешевле английского ворота или кранекина.
У чешских гуситов (1419–1437 гг.) на основную тактическую единицу, фургон с 4 лошадьми и щитами, по Худетинскому ордонансу приходилось 6 арбалетчиков, 2 аркебузира, 2 возницы, 14 воинов с цепами, 4 алебардиста и 2 воина с павезами.
В свою очередь, противостоящий им австрийский герцог Альбрехт V в 1421 г. повелел набрать по рекруту от каждых 10 дворов, причем каждые 20 рекрутов должны были иметь фургон, 3 из них должны быть вооружены аркебузой, 8 арбалетами, 4 пиками и 4 боевыми цепами, у каждого железная шляпа, защитный доспех из железа или войлока, перчатки и меч или большой нож. Известен отряд из Регенсбурга, посланный против гуситов в 1431 г.: 248 человек, в том числе 73 кавалериста, 71 арбалетчик с знаменем, 16 аркебузиров, капеллан и различные ремесленники, 6 пушек с запасом в 150 кг ядер и 100 кг свинцовых пуль, 41 повозка со снаряжением, включая 6000 стрел, 300 зажигательных стрел, 19 аркебуз, коровьи шкуры для палаток и запас провизии на 6 недель (90 голов крупного рогатого скота, 450 кг копченого мяса, 450 кг сала, 1200 кругов сыра, 80 мер вяленой рыбы, 56 фунтов свечей, уксус, оливковое масло, перец, шафран, имбирь, 2 бочки и 73 бочонка австрийского вина, т. е. 4900 л, и 138 бочонков пива, 8280 л). Экспедиция обошлась в 838 фунтов 3 шиллинга.
Рис. 35. Арбалетчики стреляют зажигательными снарядами в крепость. Из южногерманской рукописи ок. 1440 г. Обратите внимание, что стрельба навесная.
Интересным курьезом является описание арбалета, способного выстреливать 8 болтов одновременно, в венецианской рукописи 1411 г.
Интересным курьезом является описание арбалета, способного выстреливать 8 болтов одновременно, в венецианской рукописи 1411 г.
Большие и двухфутовые арбалеты начали выходить из употребления в 1430-е, 40-е гг. Отчёт об артиллерии города Дижон (Бургундия) обнаруживает в 1440 г. наряду с 50 пушками только 3 «больших арбалета». В 1445 г. там же на более чем 90 пушек пришёлся только один «старый большой двойной арбалет» с сотней снарядов к нему, причем неспособный стрелять из-за выхода из строя механизма натяжения. Наконец, в 1469 г. в Дижоне было 136 пушек и ни одного «большого арбалета». Подобным образом Тевтонский орден в 1434 г. по приказу Великого Магистра изготовил из 34 своих арбалетов с воротом (winderarmbrust) ручные арбалеты и отправил их в Торунь.
Местами большие арбалеты еще продолжали храниться на складах, так, в 1505 г. в городском муниципалитета Парижа обнаружились 48 «больших стальных арбалетов» и 5 «больших арбалетов из тиса», а также запасы тетивы, канатов для ворота, два устройства для изготовления тетивы и т. д., но это был уже анахронизм. Существование «гильдий арбалетчиков» в городах объяснялось теперь только инерцией, а не военной целесообразностью. Во Франции им положил конец в феврале 1566 г. указ короля Карла IX, адресованный городу Парижу: «И отныне луки и арбалеты не должны использоваться для обороны, все арбалетчики и лучники впредь должны носить аркебузы вместо луков и арбалетов».
Рис. 36. Использование арбалетчиков в полевом сражении с участием немецких ландскнехтов, 1500 г. Staatsarchiv, Веймар.
Последним случаем массированного применения арбалетчиков в крупном полевом сражении была битва при Равенне в 1513 г. между французской и испано-папской армиями. В ней французская пехота имела в своем составе 2000 гасконских арбалетчиков, которым противостояли испанские аркебузиры. Их столкновение закончилось в пользу испанцев. Успеху последних в немалой степени способствовало то, что они стреляли из-за бруствера земляного вала, тогда как атакующие французы стояли на открытой местности. Как бы то ни было, после этого сражения и французы перешли с арбалета на аркебузу.
Впрочем, ограниченное, «остаточное» использование ручных арбалетов продолжалось еще несколько десятилетий, особенно при обороне укреплений и в колониях. Например, арбалетчики сыграли важную роль в экспедиции Кортеса в Мексику в 1519–21 гг. Там они рассматривались как один из наиболее ценных компонентов испанских отрядов. Конечно, бесшумный арбалет не производил такого психологического эффекта, как грохочущая и изрыгающая пламя аркебуза, но реальные потери индейцев от арбалетов были намного больше, чем от огнестрельного оружия.
Рис. 37. Осада Родоса турками, 1480 г. На переднем плане видны турки, натягивающие арбалеты при помощи кранекина.
4.2. Проблема торсионных машин
Вопрос о сохранении античных торсионных машин в Средние Века до сих пор не имеет ясного ответа. Первые исследователи данной темы, Гийом Дюфур и Наполеон III, были решительными сторонниками теории исчезновения таких машин с крушением Римской империи. В конце XIX века с ними вступил в спор немецкий генерал Г. Кёхлер («Die Entwicklung des Kriegswesens und der Krieg Führung in der Ritterzeit», Breslau, 1887), которого в 1910 г. опроверг немец же Рудольф Шнейдер («Die Artillerie des Mittelaltern nach den Angaben der Zeitgenossen», Berlin, 1910). По его мнению, с V по IX век в католических странах артиллерия не использовалась вообще. В 1941 г. финн Калерво Хуури («Zur Geschichte des mittelalterlichen Geschützenwesens aus orientalischen Quellen», Studia Orientalia 9) смягчил эту позицию, высказав аргументы в пользу сохранения одноплечевого камнемета, «онагра», в Средиземноморье. В послевоенные годы чаще встречается точка зрения сторонников исчезновения торсионных машин. В частности, Рандалл Роджерс в монографии «Latin Siege Warfare in the Twelfth Century» (Oxford, 1992) указал, что Наполеон III, Г. Кёхлер, Р. Шнейдер и К. Хуури, несмотря на титаническую работу по исследованию источников, так и не нашли ни одного однозначного доказательства существования торсионных машин в Средние Века. Сторонником исчезновения торсионных машин является и Пол Чеведден. Француз Жан Лебель собрал к 1998 г. большое количество хотя и косвенных, но убедительных свидетельств, что «спрингалд» XIII века был именно торсионной машиной, – однако «проблему непрерывности» они не решают.
Действительно, не сохранилось ни одной западноевропейской средневековой иллюстрации до 1326 г. (примитивное изображение «онагра» в "De secreta secretorum" Уолтера де Милемете) или 1338–44 гг. (изображение спрингалда в рукописи «Романа об Александре»), которую можно было бы интерпретировать как торсионную машину. Вполне однозначные и подробные иллюстрации появляются только в середине XV века, когда все торсионные машины были далеко в прошлом. Причем эти иллюстрации, в большинстве своем весьма неуклюжие, можно при желании счесть попытками средневековых иллюстраторов изобразить, в меру своего понимания, античные машины, упомянутые у «классических авторов» и не имеющие отношения к средневековому военному делу. Еще более темны средневековые письменные источники. Практически ни в одном из них не упомянут в явном виде торсион как часть метательной машины. В подавляющем большинстве случаев можно только гадать, что представляли собой с технической точки зрения различные мангонели, перьеры и спрингалды. Даже когда в описании машины появляются какие-то детали, это обычно только затемняет суть вопроса. Пример – упомянутые в разделе 4.2 византийские «петроболы»-камнемёты XII века, «использующие ворот, балку (т. е. метательный рычаг) и пращу». Все три детали присутствуют и в торсионном одноплечевом онагре, и в гравитационном требюше с противовесом. Обе машины являются камнемётами и имеют одинаковое предназначение, но принцип их действия совершенно различен.
Не оспаривая исчезновения торсионных машин в католическом мире, такие авторы, как Кристофер Граветт и Дэвид Никол настаивают на непрерывном существовании торсионных стрелометов и онагров в Византии и у мусульман.
Они указывают на тот факт, что работы античных полиоркетиков и военных авторов вроде Вегеция продолжали переписываться в Византии и в них сохранилось небольшое количество рисунков двуплечевых торсионных стрелометов, датируемых X–XI веками. На этом основании византийские «баллистры» и даже «токсобаллистры» и «лямбдареи» объявляются продолжателями позднеримских «скорпионов» и манубаллист. При этом игнорируется факт полного отсутствия даже косвенных указаний на торсионность таких машин в исторических произведениях, включая специализированные военные трактаты, относящихся к собственно византийской военной истории. Напротив, есть немало признаков, указывающих на тенсионность византийских «баллистр» (начиная с приведенного в начале исторического раздела фрагмента из Прокопия Кесарийского). Переписывание же античных трудов в немногих монастырях совершенно не означает, что все упоминаемые в них машины были вполне понятны жителям средневековой Византии и, тем более, воспроизводились и применялись на практике. По опыту современных реконструкций можно сказать, что общей теории и грубых схем, присутствующих в работах Витрувия или Филона, недостаточно для создания эффективных торсионных машин – нужно знание многих частных технологических секретов и точных деталей, в подробности которых древние авторы не считали нужным вдаваться. Кроме отсутствия упоминаний в византийских письменных источниках, обращает на себя внимание полное отсутствие археологических находок деталей торсионных машин для византийского времени (особенно странное на фоне значительного числа таких находок по всей территории Римской империи для IV века н. э.) и отсутствие продолжения этой гипотетической византийской торсионной традиции в позднесредневековое время, когда, казалось бы, интерес к такой технике резко вырос и сохранившиеся источники стали намного полнее. Напротив, известные проекты поздних арабских и европейских торсионных машин значительно отличаются от античных моделей и явно говорят о стремлении собственным умом дойти до того же самого.
Столь же сомнительны попытки Д. Никола связать непрерывность торсионной традиции в мусульманском мире с «зийаром» ат-Тарсуси. Сам ат-Тарсуси ясно говорит, что данная гибридная тенсионно-торсионная машина является изобретением его времени, об этом же свидетельствует её переходный и весьма несовершенный характер, что подробнее рассмотрено в одноименном разделе. Единственный надежный вывод, который можно сделать из работы ат-Тарсуси – что в XII веке в арабских странах вновь пробудился интерес к содержанию античных полиоркетических трактатов и начались попытки развить свой собственный опыт производства самострелов с использованием указанных в них принципов. Однако для VII – середины XII веков указаний на применение торсионных стрелометов в мусульманской военной истории столько же, сколько в византийской, то есть нет, не встречается и термин «зийар».
То же самое относится к «манганикам»/«манганонам», «тетрареям», «петрареям» и «алакатионам», равно как и арабским «аррада», которые совершенно голословно объявляются подобием древнеримских «онагров». В арабских и византийских источниках не только отсутствуют указания на их торсионность, но нет и каких-либо описаний и рисунков таких машин в античных трактатах, копии которых датируются византийским временем. Наоборот, из работы ат-Тарсуси ясно следует, что ему были известны камнеметы только гравитационного типа, то есть требюше.
Единственное средневековое мусульманское изображение, в котором Д. Никол пытается усмотреть торсионный «онагр», содержится на сельджукидском блюде сер. XII (по данным Д. Никола – начала XIII) века иранского или среднеазиатского происхождения, см. рис. 22.1. Очевидно, к такому выводу его привели ложка с вложенным камнем, непонятное утолщение на оси вверху рамы, явно представляющей собой обычную раму манджаника-требюше, и видимое отсутствие тяговой команды. Однако у всех этих атрибутов может быть совсем другое объяснение. Рисунок очевидно безграмотный, не соответствующий ни одной известной модели метательных машин. Вполне возможно, что его автор самой машины не видел, а рисовал по словесному описанию, которое плохо понял. Как указал Каэн в примечаниях к описанию манджаников у ат-Тарсуси, сумку пращи арабы называли "киффа" – слово, которое обозначает любой полусферический объект. Каэн его перевел как "ложка. Вполне возможно, что автор рисунка изобразил как раз "ложку" на "стреле", т. е. сумку пращи на метательном рычаге. Как ось с утолщением он мог понять, например, особый разъем вверху «франкского манджаника» ат-Тарсуси, в котором помещался метательный рычаг. Тяговая команда могла просто не уместиться на небольшом рисунке. В любом случае, увидеть в таком изображении «онагр» можно лишь при очень богатой фантазии.
Рис. 38. Сельджукидское блюдо с рисунком метательной машины («Battle Plate»). Сер. XII в., Freer Gallery of Art, Вашингтон – Metropolitan Museum, Нью-Йорк.
Поэтому для стреломётов наиболее рациональной представляется комбинация взглядов П. Чеведдена (согласно которой все античные торсионные двуплечевые машины исчезли в V веке) и Ж. Лебеля (по которой известный с середины XIII века спрингалд был именно двуплечевой торсионной машиной). Для мусульманского мира возобновление торсионной техники следует «удревнить» на столетие.
Для спрингалда, впервые упомянутого во Франции в 1249 г. (в связи с подготовкой крестового похода в Египет) как совершенно новая машина и, с лингвистической точки зрения, имеющего итальянские корни (судя по ранней форме – spingarda), есть достаточно много свидетельств и торсионности, и средневекового происхождения (хотя и опирающегося на античную теорию). Все доводы в пользу такой точки зрения являются косвенными, но в совокупности выглядят убедительно:
1) Известно, что в 1220-е годы монахи изучили, переписали и ввели в широкий оборот труды одного из главных античных полиоркетиков, Витрувия (самая ранняя сохранившаяся западноевропейская рукопись которого датируется IX веком). С тех пор они регулярно упоминаются различными средневековыми авторами и благополучно дошли до наших дней. В них достаточно ясно и конкретно описываются торсионные машины, помимо фортификации и разного осадного оборудования. Неужели никто не попытался использовать эти сведения в практических целях? И случаен ли сам интерес к подобным специфическим работам?
2) Введение нового термина, spingarda/espringale, в придачу к уже традиционным baliste и arbaleste, означает, что новая машина достаточно принципиально отличалась от привычных больших арбалетов.
3) Все немногочисленные изображения спрингалда поздние и, взятые по отдельности, могут быть представлены плодом фантазии художника. Однако взятые вместе они обнаруживают удивительное конструктивное сходство (особенно массивная «ящичная» рама) и бросающееся в глаза отличие от всех сохранившихся изображений и чертежей позднеантичных баллист и катапульт.
4) Лебель собрал многочисленные свидетельства приобретения огромного количества веревок из конского волоса для изготовления и поддержания в рабочем состоянии спрингалдов, вроде закупки сразу 1220 фунтов городом Дижоном в 1358 г. или 864 фунтов авиньонским папой в 1348 г. Зачем нужны сотни килограммов этого специфического и дорогого материала для арбалетов? Даже для требюше, имеющего много веревочных деталей (праща и разные канаты), столько не нужно, причем целесообразнее использовать обычную дешевую пеньку. На практике конский волос может быть полезен только для изготовления упругих и прочных торсионов. Если отвергнуть идею торсионности спрингалда, все эти подлинные документы сразу станут необъяснимыми.
5) Известные изображения спрингалда сочетают весьма передовые конструкции механизма натяжения (винтовой ворот) и запорно-спускового устройства (роликовый затвор) с весьма примитивными торсионами, без закручивающих устройств-модиолусов, соответствующими самым ранним древнегреческим машинам IV–III веков до н. э. Объяснить этот факт можно только тем, что торсионы спрингалда не опирались на предшествующую ремесленную традицию (в отличие от других деталей, заимствованных у арбалетов), а были нововведением XII–XIII веков.
6) Очевидна преемственность между спрингалдом и арабским «зийаром» – единственной торсионной машиной Средневековья, для которой существует более-менее надежное описание.
В чём заключаются достоинства торсионного спрингалда по сравнению с большим арбалетом, которые оправдывали бы его большую стоимость? Использование торсионов с вставными плечами, повернутыми внутрь, позволяет значительно уменьшить ширину машины. Кроме того, у торсионной машины плечи могут сгибаться на значительно больший угол, чем при натяжении цельного композитного или стального лука, поэтому обеспечивается больший ход тетивы. В результате спрингалд шириной 2 м обладает почти втрое большей мощностью, чем арбалет с 2-м дугой. Поскольку такие машины размещались обычно в казематах башен, имеющих ограниченный внутренний объем, компактность становилась очень важным качеством.
Последнее упоминание торсионного «онагра»-камнемёта содержится у Прокопия Кесарийского и относится к 537–538 гг. Спустя несколько десятилетий в Византии появился требюше с тяговыми веревками и, как полагает Пол Чеведден, сразу же вытеснил онагр. В этом Чеведден солидарен с уже упомянутыми Г. Дюфуром, Наполеоном III и Р. Шнейдером. Правда, в более поздней статье "The Invention of the Counterweight Trebuchet: a Study in Cultural Diffusion" (2000 г.) Чеведден смягчает свой подход и вскользь допускает, что вытеснение «онагра» могло продолжаться 200–300 лет и завершиться только с вводом в широкое употребление гибридного требюше в VIII–IX веках. При этом его главным доводом служит явное техническое превосходство гибридного требюше: при сравнимых дальности и точности стрельбы он способен метать намного более тяжелые снаряды, чем «онагр», дешевле, скорострельнее, значительно надёжнее, долговечнее и проще в эксплуатации. Надо сказать, что практические реконструкторы требюше и «онагров», например, Петер Вемминг Хансен из датского Middelaldercentret, разделяют эту точку зрения.
Рис. 39. Так в эпоху Возрождения представляли античные катапульты (ср. рис. 44). Иллюстрация Липсиуса из манускрипта, составленного в Брюсселе ок. 1600 (сейчас хранится в Оксфорде).
На прямо противоположных позициях находятся Ж. Лебель, К. Граветт, Д. Никол, считающие, что торсионные камнеметы, аналогичные римскому «онагру», непрерывно сохранялись в Европе минимум до начала XIII века под названиями «петрария» или «перьер». То есть победителем «онагра» они считают не гибридный требюше, а требюше с противовесом, чьи разрушительные способности уже очевидным образом превосходили всех предшественников. В этом они продолжают традицию, идущую от Эжена Виолле-ле-Дюка, Ральфа Пейн-Галлвея, Г. Кёлера, Б. Ратгена, Э. Шрамма, К. Хуури.
В настоящее время более оправданной кажется позиция Чеведдена. Подозрительно отсутствие упоминаний торсионов или хотя бы крупных заказов на закупку конского волоса применительно к перьерам и петрариям. Немногочисленные рисунки «онагров» XIV–XV веков могут быть интерпретированы либо как чисто фантазийные иллюстрации к античным авторам, либо как единичные попытки позднесредневековых «ингениаторов» воссоздать античные образцы. Главное же, что технические характеристики слишком явно говорят в пользу гибридного требюше: нет смысла держать сложную и капризную машину, способную метать только 25-кг камни, когда можно построить более надежную 100-кг калибра.
Чтобы пояснить вышеизложенное, стоит сравнить характеристики торсионного камнемёта, способного метать снаряд весом 1 талант (ок. 26 кг) на 1 стадий (ок. 180 м), с данными требюше с подвешенным противовесом, описанного Вилларом д'Онкуром ок. 1240 г. Именно камнеметы калибром 1 талант (вероятно, двухплечевые палинтоны) античные авторы вроде Иосифа Флавия называют основой позднеримской «тяжелой артиллерии». Единственная полноразмерная реконструкция двуплечевого одноталантового камнемёта была сделана в 2002 г. по заказу Би-би-си и оказалась неудачной из-за конструктивных дефектов. Эта 8,5 т машина имела длину хода тетивы 4,2 м, команда из 8 человек перезаряжала её 10–15 минут. Было сделано три выстрела при 15 %, 30 % и 60 % хода тетивы. При третьем выстреле 26-кг ядро улетело на 90 м и треснула боковая стойка торсионной рамы, после чего испытания были прекращены. Естественно, на основании такого опыта делать какие-либо выводы о точности, дальнобойности и ударной мощи невозможно. Вопрос об эффективности таких машин остается открытым. Полномасштабных реконструкций онагров, к сожалению, не существует, но можно отталкиваться от реконструкции Пейн-Галлвея, коротко описанной в разделе 3.4. Онагр Пейн-Галлвея, весом 2 тонны и обеспечивающий кинетическую энергию 9000 дж, по античной классификации считался бы машиной калибром около 20 мин (треть таланта). Камень в 1 талант он мог бы метнуть только на 70–75 м. После несложных вычислений можно установить, что для забрасывания снаряда весом 26 кг на 180 м ему надо придать скорость 44 м/с и кинетическую энергию ок. 25000 дж. Согласно числу Филона (вес торсиона должен быть примерно в 25 раз больше веса снаряда) торсион 1-талантовой машины должен весить ок. 650 кг (у онагра Пейн-Галлвея он весил предположительно 150–180 кг). Сколько весила бы вся такая машина, определить трудно, но не менее 4–5 т, а скорее более. Возможно, античные образцы были лучше отработаны и относительно менее громоздки, чем кустарная реконструкция Пейн-Галлвея, но ведь и сотрясение 1-талантовой машины должно быть намного сильнее.
На наиболее точную «шотландскую» реконструкцию требюше Виллара д'Онкура (см. раздел 3.7) ушло примерно столько же дубовых бревен. Если учесть и высокую стоимость торсиона, становится очевидным, что онагр был значительно дороже большого требюше, может быть, в разы. При этом требюше с 6-т противовесом способен метать 125-кг каменные ядра на 175 м, а с 11-т – на 250 м. Иными словами, при меньших затратах требюше с противовесом был минимум в 5 раз мощнее 1-талантового онагра.
Скорострельность у большого требюше была, возможно, ниже, но это с лихвой компенсировалось намного большим ресурсом. Пусть требюше стрелял реже, зато круглосуточно. И, в отличие от онагра, требюше не терял эффективности в снег, дождь и туман.
Огромным преимуществом требюше с противовесом была и баллистическая устойчивость, то есть способность из того же положения при повторных выстрелах попадать в ту же точку без донацеливания. Это значит, что требюше был точнее онагра не только в стенобитном качестве, но и при поражении одиночных стационарных объектов – ему требовалось для этого меньше выстрелов.
Эти преимущества заложены уже в самой конструкции требюше. Его двигателем является почти ничего не стоящий ящик с землей или песком, тогда как у онагра – сложно устроенный торсион из конского волоса. Свободное вращение метательного рычага вокруг оси при минимуме участвующих в движении деталей обеспечивают требюше намного более высокие КПД и надежность, чем применяемая в онагре принудительная остановка метательного рычага стопорной балкой. Праща требюше значительно длиннее, чем у онагра, что даёт более длинный метательный рычаг.
В принципе, и более ранний гибридный требюше по относительной мощности, стоимости, надёжности намного превосходит онагр и, к тому же, значительно скорострельнее. Однако дальнобойность гибридного требюше минимум на треть меньше, чем у такого же по размерам и основным пропорциям требюше с противовесом (из-за более короткой пращи), и он не обладает такой же баллистической устойчивостью и точностью. Пожалуй, онагр способен стрелять точнее, чем гибридный требюше, и это не всегда может компенсироваться большей скорострельностью последнего. Можно сказать, что техническое превосходство гибридного требюше значительно, но не безусловно. С учетом консерватизма средневекового мышления и более чем расплывчатых представлений о технической эффективности, онагр теоретически мог довольно долго сосуществовать с тяговыми и гибридными требюше.
Понятно поэтому, почему самые предвзятые, но сколько-нибудь технически образованные сторонники торсионных машин (такие, как Жан Лебель) не решаются «продлевать жизнь» онагру после появления и распространения требюше с противовесом, т. е. далее XIII века. Те же задачи требюше с противовесом мог выполнять с настолько большей эффективностью, что это не могло не бросаться в глаза даже самому завзятому консерватору.
В заключение следует оговориться, что разновидность «средневекового онагра», изображенная на рис. 18, еще ждёт своей реконструкции и исследования технических характеристик.
Рис. 40. Изображение торсионного спрингалда из фламандской рукописи «Романа об Александре». Между 1338 и 1344 гг. Bodleian Library, Оксфорд.
4.3. Зийар
Единственное более-менее подробное описание средневековой торсионной машины содержится в трактате «ал-Табсира», написанном для Саладина «по причине его подвигов в войне против неверных» александрийским жителем Мурда ибн Али ибн Мурда ат-Тарсуси, вероятно, по происхождению армянином из киликийского города Тарса. Ничего больше об авторе не известно. Невозможно и точно датировать трактат – ясно лишь, что он написан не ранее 1169 г. (когда Салах ад-Дин стал везирем в Египте) и не позже 1193 г., когда Саладин умер. Исключительная важность этого текста требует привести обширные выдержки из него, к сожалению, в переводе не с арабского оригинала, а с французского перевода Клода Каэна:
…Среди разновидностей луков имеется и лук «зийар». Именно он стреляет сильнее всего, имеет наибольший размер, стрела его наиболее смертоносна. Нужно множество людей, чтобы натянуть его тетиву. Его изготавливают из различных видов дерева. Его устанавливают против башен и тому подобных укреплений, и никто не осмеливается противостоять ему. Изготовление его различается в зависимости от одаренности, зрелости разума, способности к пониманию, полноты опыта; и наилучшая модель, о которой мне приходилось слышать и со свойствами которой я смог близко познакомиться, была поистине та, которую мне описал шейх Абу л'Хасан ибн ал-Абраки ал-Искандарани. Этот последний, со своим превосходным талантом, исключительным разумом, навыком в стрельбе, высшим качеством своей опытности, описал мне лук зийар своего изобретения, чья сила стрельбы требовала бы для натяжения двадцать человек, обладающих сноровкой, но чья работа на самом деле обеспечивается единственным человеком, при стрельбе наиболее сильной и смертоносной, благодаря наиболее прочному и наиболее эффективному устройству. С его помощью достигают наиболее дальней цели и удовлетворяют желаемое намерение. Именно его я вам сейчас опишу и обрисую; и пусть тот, кто прочтёт и увидит это описание, пребудет в абсолютной уверенности. Я полагаюсь на помощь и руководство бога в этой работе, на одобрение и признание.
Описание изготовления данного лука «зийара».
Начни (с помощью бога, да будет ему хвала) с изготовления лука из двух балок из каменного дуба длиной шесть локтей каждая, шириной более полутора пядей и средней толщиной в пядь. Пусть вершина каждой балки будет около одной двенадцатой «каиды» (прим. Каэна – это слово «каида» имеет обычный смысл «цоколь», «подставка» и, по уподоблению, широкий полый цилиндр, содержащий один или много стержней или брусков. Здесь я плохо понимаю смысл (геометрическая хорда искривленной части?) – Д. Никол понимает этот фрагмент как сужение плечей лука от 25 см у основания до 5 см у конца). Пусть они будут удвоены рогом и клеем осенью, скреплённые, как скрепляют луки, и оставлены на необходимый срок, чтобы удостовериться, что сцепление клея гарантирует против всякого разрыва. Когда с этим закончено, пусть прикрепят кишку, после приведения в должный порядок древесины и сглаживания всех неровностей напильником, и тем же напильником отшлифуйте рог обычным образом. Пусть кишка с противоположной стороны будет расположена в длину и ширину на необходимое число «ладоней» (прим. Каэна – «дусут» – «нижняя часть руки», «кисть»), пропорционально луку, и пусть сохнет до совершенного состояния в течение долгого времени, затем пусть её обработают напильником, как это делают для луков, и пусть её отполируют до исчезновения шероховатостей и достижения совершенной симметрии. Когда с этим закончено, пусть покроют его корой «туз» (прим. Каэна – это персидское обозначение коры белого тополя «хаданг», широко известного как материал для покрытия луков, а также древесины того же дерева, одной из наиболее применяемых для изготовления луков), так, как это делают с арабскими луками; и если ты хочешь его позолотить, украсить, отлакировать лаком «фираг» (?) (прим. Каэна – пунктуация, всегда четко f.ragh или farac, никогда с начальным q, исключает, что имеется в виду тыква, quragh, единственное приходящее на ум обозначение исходного материала, но из которой не производят никакого лака, насколько мне известно. Следует ли думать о персидском «фураг», которое означает осколок драгоценного камня, или о возможных арабских значениях «отделка», «кувшин», «металлическое литьё»? Из листа 144 следует, что это варёный лак. «Фараг», окончательная отделка, кажется наиболее правдоподобным), который наиболее красив для подобных целей, это на твоё усмотрение, и если ты хочешь отлакировать «туз» тем же самым лаком без другого украшения либо позолоты, это твоё дело. Наконец, пусть сделают на оконечности плеча лука обычные выемки для тетивы, и пусть они будут почти на всю толщину, чтобы эта тетива могла там уместиться.
Комментарий: очевидно, здесь описывается изготовление композитного лука. Из контекста ясно, что словом «кишка» обозначается толстый пучок сухожилий, обычно приклеиваемый с внутренней стороны такого лука. К сожалению, Каэн не сообщает размеров александрийского «локтя» и «пяди» времен Саладина. Если приравнять «локоть» к древнегреческому в 44 см (средневековые европейские «локти» были длиннее), то каждое плечо лука окажется длиной 2,65 м.
