Текст книги "Средневековые метательные машины западной Евразии"

Автор книги: Дмитрий Уваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Сам принцип использования нескольких малокалиберных стволов вместо одного более крупного был в принципе порочен – круглые ядра малого калибра очень быстро теряют энергию в отличие от более крупных из-за сопротивления воздуха и не способны к многократному рикошетированию от земли, затруднено точное наведение, перезарядка длительна и неудобна. Поэтому многоствольность может дать какое-то преимущество только на ближней дистанции и в специфических ситуациях, вроде охраны ворот, однако использование картечи сделало крупнокалиберные одноствольные орудия более эффективными и при стрельбе в упор.

На этот период приходится и первый «провал» механической артиллерии. Именно тогда исчезли торсионные спрингалды. Их конструктивные недостатки были, в общем, такими же, как у ранних пушек среднего калибра: низкая скорострельность, уязвимость для непогоды, неприспособленность к быстрому перенацеливанию. Совершенно таким же было предназначение. В 1370-е гг. пушки превзошли спрингалды по мощности, а в 1380-е гг. как минимум сравнялись и по стоимости. К тому же пушки были компактнее, долговечнее и проще в эксплуатации и техническом обслуживании. Естественным следствием стала быстрая замена торсионных спрингалдов на пороховые спрингалды (сохранение прежнего термина очень показательно). Наглядным свидетельством этих перемен стало появление специальных орудийных амбразур в стенах – круглых (диаметром 13–30 см) с вертикальной обзорной щелью сверху (длиной 40–80 см, в среднем 70 см, и шириной 6–15 см), в отличие от крестообразных арбалетных амбразур. В Англии они появились в 1365 г., во Франции ок. 1380 г., в Испании, Италии и Германии в начале XV века. Их стали помещать значительно ниже, чем бойницы для луков и арбалетов.

Стенобитные требюше, несмотря на свою уже безнадежно недостаточную эффективность, пока сохранялись. Они были способны безотказно и непрерывно действовать в любую погоду и, к тому же, метать разные типы снарядов. Главными недостатками пушек были низкая прочность стволов из сварных железных полос и склонность пороха «мякотью» отсыревать не только от дождя, но и от атмосферной влаги. Поэтому тогдашним армиям приходилось возить с собой селитру, серу и уголь и молоть их в полевых условиях непосредственно перед применением. Срок службы такого пороха составлял всего несколько часов, потом он терял всякую надежность. Вдобавок, при перевозке он расслаивался вследствие тряски: более тяжелые частицы серы опускались вниз, легкая селитра поднималась наверх. Непредсказуемо низкая прочность орудийных стволов приводила к тому, что пушкари для перестраховки использовали заниженные пороховые заряды. Поэтому огромные бомбарды конца XIV– середины XV веков (с диаметром ствола 500 мм и даже более) имели неожиданно малую мощность.

XV век часто называют «веком экспериментов» в пороховом оружии. В это время сосуществовало великое множество самых разных производственных методов, конструкций оружия, боеприпасов и рецептов взрывчатой смеси. Определить, какие из них эффективны, какие нет, было непросто, невежество правителей и неразвитость технических наук позволяли долго процветать разнообразным изобретателям-дилетантам и энтузиастам одной идеи. Проявлением этого хаоса была чрезвычайная пестрота терминологии, десятки названий пушек, отражавших не столько разницу в конструкции, сколько фантазию создателей.

^{Рис. 65. «Кулеврина» Конрада Киезера (до 1405 г.). Niedersächsische Staats– und Universitätsbibliothek, Гёттинген.}

В 1399 г. английский король Ричард II взял с собой 8 пушек на колодах и 200 ядер во время похода в Ирландию. Образцом осадного «поезда» может служить французская кампания против занятого англичанами Кале в 1406 г.: кроме 3400 тяжеловооруженных воинов французы задействовали 710 плотников, 1860 землекопов, 322 извозчика и 49 пушкарей. Для пушек (не менее 23) было заготовлено 2750 каменных ядер и не менее 20 тысяч фунтов пороха. Пимером длительного обстрела может служить осада Маастрихта: с 24 ноября 1407 г. по 7 января 1408 г. по городу было выпущено 1514 больших ядер из бомбард, в среднепм 30 в день. О растущей эффективности осадной артиллерии свидетельствует «Chronique du religieux de Saint-Denis», рассказывающая об обстреле в 1412 г. франко-бургундской артиллерией города Бурж, резиденции герцога Беррийского. Специально приводим этот фрагмент в стиле оригинала: «Но видят, что машина тотчас же была разумно поставлена для разрушения стен (machine jam erecte muros modicum debilitabant), больше всех других, названная Гретой (vocatam Griete), перед главными воротами установленная, что не без большого расхода пороха (pulveribus) и многого тяжелого и опасного труда своей умелой и искусной команды, камни огромного веса метает. Около двадцати человек требовалось, чтобы обслуживать её, и её громовой звук доходил с расстояния в четыре мили и ужасал местных жителей, как если бы адская фурия выходила наружу. Пораженный столь жестоко, в первый же день был частично разрушен фундамент одной из башен. На следующий день двенадцать каменных жерновов (lapides molares) были выпущены, два из которых эту башню пробили и многие здания с жителями подвергли крайней опасности. В то же самое время другие осадные устройства (obsidionalia instrumenta) во многих местах пробили другие стены». За время осады герцогу не менее семи раз приходилось менять свою резиденцию, чтобы избежать попаданий каменных ядер. Крупным шагом вперед стала осада английским королем Генрихом VI французского порта Арфлёр в 1415 г.; англичане использовали команду из 75 профессиональных артиллеристов, 65 бомбард и более 10000 каменных ядер. Они были задействованы после неудачи подкопа, блокированного контрминами горожан. Пушкам удалось проломить стены города и принудить его к сдаче.

Эти первые успехи осадной пороховой артиллерии породили первые попытки модернизировать старые крепостные стены. Перед ними стали наваливать землю спереди, превращая стены в подобие крутых валов, однако этот подход показал сеья малоудачным. Земляной вал сильно давил на каменную кладку и часто ослаблял её, вместо того, чтобы усиливать. Кроме того, в результате обстрела земля осыпалась, что облегчало последующий штурм при помощи лестниц.

Более удачным методом оказалось использование «гласисов» – каменных наклонных подпорок, сделанных из твердых материалов – гранитных блоков (замок в Фужере), красного песчаника (замок Кенигсберга) или кирпича (замки в Англии). Стены также ремонтировали или вовсе заменяли на новые из этих материалов. Однако такая модернизация стоила очень дорого. Дешевле было рытье дополнительных рвов, затрудняющих приближение к стенам, но и это было не под силу мелким городам и второстепенным замкам.

Ок. 1400 г. в "Bellifortis" Конрада Киезера появилось изображение маленькой кулевриноподобной пушки, закрепленной на длинном шесте, играющем роль приклада, и установленной на подставке-штативе. Обслуживающий её пушкарь подносит раскаленный прут к пороховой затравке. К 1411 г. относится первое известное изображение Z-образного фитильного замка. В конце XIV века появились первые мортиры.

^{Рис. 66. Первое изображение Z-образного («серпентинного») замка. Другой человек отливает пули. Из Венской рукописи 1411 г. Austrian National Library, Вена.}

Важным шагом в прогрессе новой артиллерии стало появление «лепешечного» пороха в 1420-х гг., сначала в Германии, потом в других странах. Теперь из пороха «мякотью» с использованием специального раствора на основе спирта стали готовить твердые лепешки, способные долго храниться без существенного отсыревания и расслаивания. Размалывать их перед боем было куда практичнее, чем изготавливать порох полностью. К этому добавился прогресс в изготовлении орудийных стволов (их теперь стали делать из двух слоев сварных железных полос – на поперечные полосы накладывались сверху круговые) и лафетов. Появились мушки, обеспечивающие более точную наводку. Результатом стало вытеснение больших требюше в 1420-х гг. В это же время кулеврины вытеснили большие станковые арбалеты. И тут решающим фактором стало повышение надежности легких пушек.

Впервые лёгкая артиллерия была успешно использована в полевых боях в ходе Гуситских войн (1419–1437 гг.). Гуситы использовали тяжелые аркебузы-«тарасницы» и пушки-«хоуфницы» (от нем. слова «хоуф», толпа, поскольку они предназначались для стрельбы по скоплениям противника). По современным оценкам, на 6000 гуситов приходилось 36 полевых пушек, 10 тяжелых пушек и 360 аркебуз. Грохот и дым огнестрельного оружия оказались очень эффективными, что побудило Яна Жижку после 1421 г. вооружить им всю армию. Тогдашние аркебузы стреляли всего на 50 м, зато за 20 м пробивали рыцарский доспех. Их длина ствола составляла 40–50 см, калибр ок. 18 мм, вероятный вес 10–14 кг.

В 1429 г. в первый раз засвидетельствовано ведение снайперского огня из кулеврины орлеанским пушкарем Жаном де Монтсилером. В свою очередь, англичане выпустили 124 каменных ядра из 15 казнозарядных пушек во время осады Орлеана в 1428–29 гг. В 1435 г. ручные пушки ("culverins ad manum") были задействованы в Руане.

Очередной шаг вперед пороховое оружие сделало ок. 1450 г. во Франции в результате деятельности братьев Бюро. В 30-х, начале 40-х гг. братья провели ряд успешных осад занятых англичанами крепостей, в награду Жан Бюро (ум. 1463 г.) в 1443 г. был назначен королевским казначеем и, по совместительству, главным военным инженером. Он перевел французскую артиллерию на чугунные ядра (впервые они засвидетельствованы ок. 1400 г.). При той же массе они имели в 2,5–3 раза меньший объём, чем каменные, что позволяло использовать более легкие орудия уменьшенного калибра с более длинными стволами. Данное обстоятельство, в сочетании с внедрением четырёхколесных лафетов, повысило мобильность французской артиллерии. Кроме того, чугунные ядра более плотно прилегали к внутренним стенкам стволов, что позволяло снизить расход пороха. Способствовало его экономии и удлинение стволов. Но главным новаторским достижением Жана Бюро была стандартизация, введение так называемых «7 калибров Франции»: полевые пушки стали делиться на предназначенные для ядер весом 1, 2, 4, 8, 16, 32 и 64 фунтов (во французском фунте было 409 г). Улучшению организации и снабжения французской артиллерии способствовало и учреждение трёх специальных артиллерийских парков – в Даксе (1442 г.), Молеоне и Гисане (1449 г.). Самые крупные орудия именовались бомбардами, среднего калибра – «вёглерами» («птицеловами», длиной ок. 2,5 м, весом 100–500 кг, часто казнозарядными), поменьше – «краподинами» (1–2,5 м длины), самые маленькие длинноствольные – кулевринами и серпентинами. Например, для похода 1442 г. Жан Бюро изготовил 6 бомбард, 16 вёглеров, 20 серпентин, 40 кулеврин и неизвестное число рибодекинов, общей стоимостью 4198 турских ливров. Для них потребовалось 20000 фунтов (8 тонн) пороха стоимостью 2200 турских ливров. По бургундским стандартам 1470-х гг. бомбарду тащили 24 лошади, краподину – 8, серпентину или мортиру – 4, малую серпентину – 2.

^{Рис. 67. 55-мм легкая пушка из Данцига, ок. 1450 г. Zeughause, Берлин.}

Столь же важным стало появление бронзовых литых дульнозарядных пушек наряду с железными сварными казнозарядными, чему во Франции также способствовали братья Бюро. Некоторое время эти две технологии сосуществовали. Железо в это время стоило в 6 раз дешевле бронзы, и сварные железные пушки стоили в 3 раза дешевле бронзовых. Тем не менее, победа вскоре оказалась за вторыми. Бронзовые литые пушки имели стенки ствола одинаковой толщины и прочности, что делало их предсказуемыми. Теперь стало возможным точно рассчитать, какой максимальный вес заряда допустим для данного типа орудия. Напротив, многочисленные швы сварных стволов могли дать слабину в любом месте и в непредсказуемый момент с катастрофическими последствиями для самого орудия и прислуги. Эта опасность проявилась, например, в 1460 г., когда шотландский король Яков (Джеймс) II был убит во время осады английского замка Роксборо в результате взрыва пушки The Lion («Лев»). Поэтому в сварных пушках приходилось использовать в несколько раз заниженные заряды по сравнению с бронзовыми пушками такого же калибра.

Второй брат, Гаспар Бюро (ум. в 1469 г.), «мэтр артиллерии», специализировался на её практическом применении. Раньше упор делался на единичные бомбарды огромного калибра, их большая мощность сводилась на нет сверхнизкой скорострельностью (несколько выстрелов в день) и крайним неудобством развертывания. Братья Бюро стали использовать многочисленные скорострельные пушки среднего калибра на колесных лафетах. Их огонь умело концентрировался на выбранном участке стены, и оказывался значительно результативнее единичных выстрелов больших бомбард. Этот новый метод показал себя исключительно эффективным в конце Столетней войны (особенно в кампании 1449–50 гг., когда было проведено 60 успешных осад) и произвёл глубокое впечатление на всю Европу. С его использованием стены замков сносились за недели, а порой и за считанные дни. С тех пор требюше использовались только в единичных случаях и при исключительных обстоятельствах. К тому же такой осадной парк можно было использовать для поражения вражеской живой силы, в том числе в полевых сражениях с оборонительных позиций, что было наглядно продемонстрировано при Форминьи (1450 г.) и, особенно, Кастильоне (1453 г.).

При Форминьи две французские пушки (вероятно, кулеврины), обстреливая плотные боевые порядки английских лучников из-за пределов досягаемости их стрел, вынудили их покинуть свою укрепленную позицию. Хотя атаковавшие англичане и захватили эти пушки, на открытой местности они не смогли противостоять контратаке тяжелой французской конницы и были разгромлены. В сражении при Кастильоне братья Бюро принимали личное участие, укрепив французский лагерь ломаной линией валов, на которых были установлены 300 пушек малого и среднего калибра. Атаковавшие его англичане понесли большие потери, особенно от картечи. Ядром была убита лошадь английского полководца Джона Талбота, графа Шрусбери, придавившая его и лишившая возможности командовать. Затем стоявшие в резерве французские конные жандармы атаковали с тыла втянувшихся в бой за укрепления англичан и разгромили их.

Успех осадной артиллерии братьев Бюро был обусловлен не только недостаточной прочностью каменных стен, но и их неприспособленностью для размещения тяжелых пушек, имевших намного более сильную отдачу, чем механические спрингалды, бриколи и куйяры. Поэтому обороняющиеся были лишены возможности вести эффективную контрбатарейную борьбу. Кризис фортификации середины XV века породил очередную волну изменений в крепостной архитектуре – стены стали ниже, толще, стал шире применяться обожженый кирпич вместо камня. Кирпич смягчает удар, осыпается, но не раскалывается, не создавая большой бреши. Московский Кремль постройки 1485–95 гг. – прекрасный образец крепости, спроектированной в расчете на применение пороховой артиллерии обеими сторонами. Большое значение приобрело использование различных земляных сооружений с обеих сторон старых каменных стен – внутренний вал («ретирата», впервые опробованная в Пизе в 1500 г.), и особенно выносные «бульвары», специально спроектированные под пушки: низкие широкие валы с дерево-земляными позициями для орудий, хорошо абсорбирующими удары каменных ядер. Они вошли в употребление начиная с 1420-х гг. и стали общим местом с середины XV века.

Окончательно восстановила позиции обороны в противостоянии с артиллерией «бастионная система», достигшая «зрелости» в 1520-х гг. в Италии, но она выходит за рамки рассматриваемого временного периода. Хотя её предтечу можно обнаружить уже во французском лагере под Кастильоном в 1453 г., в итальянских укреплениях Чезены 1466 г., Вольтерры 1472 г., Сенигальи 1480 г. и т. д.

Соперник французов, бургундский герцог Филипп Добрый, в это же время делал ставку на создание все более гигантских бомбард: рекордсменами были изготовленные в Фландрии из сварных железных полос «Mons Meg» и, несколько лет спустя, «Dulle Griet». Зрелищности в этих орудиях было больше, чем эффективности. Сохранившаяся до наших дней 3,9-м «Mons Meg» («Марго из Монса», сделана в 1449 г., в 1457 г. подарена шотландскому королю Якову II) имеет калибр 480 мм и весит 6040 кг. По оценкам современного исследователя Эриха Эгга она могла метать 150-кг ядра на 263 м. Более тяжелое железное ядро металось на 129 м, по утверждениям современников. Еще крупнее была 5-м «Бешеная Грета», захваченная в 1452 г. бургундцами в Оденарде – её 5-м ствол весил 16,4 т, она метала 340-кг ядра диаметром 64 см.

^{Рис. 68. «Бешеная Грета» за работой. Иллюстрация Антона Хоффмана, Мюнхен, из Elbinger Jahrbuch, 1924 г.}

На 12 гигантских бомбард, отлитых из бронзы венгерским ренегатом Урбаном, делал ставку и турецкий султан Мехмед II во время осады Константинополя в 1453 г. Одна из них, 12-м «Базилика», при весе 32 т и диаметре ствола 930 мм выстреливала 91-см каменные ядра весом 590 кг (для сравнения, кремлевская «Царь-пушка» XVI века имеет калибр 920 мм). Уже на второй день осады в ней появились трещины. Вот что о ней пишет хронист Дука в «Византрийской истории» (Византийский временник. – 1953. – № 7): «…в три месяца было сооружено и выплавлено чудище некое – страшное и необыкновенное… Гул же распространился в длину до 100 стадий; а камень упал далеко от того места, откуда был выпущен, – примерно в одной миле. В месте же, где он упал, образовалась яма величиной в сажень. (гл. 35)…приказал Магомет перевезти бомбарду к Константинополю: и запрягли тридцать упряжек, и тащили ее позади себя 60 быков; я сказал бы: быки быков. А с боков бомбарды – по 200 мужчин с каждой стороны, чтобы тянули и уравновешивали ее, чтоб не упала в пути. А впереди упряжек – 50 плотников, чтобы готовили деревянные мосты для уравнивания дороги, – и с ними 200 рабочих. (гл. 37)». Остальные бомбарды стреляли ядрами весом ок. 200 кг, еще более 50 орудий использовали 90-кг ядра. Две недели эти орудия выпускали по 100–120 ядер в день, пока не пробили первую брешь. Сомнительная эффективность, учитывая размеры осадного парка (всего 200 пушек и метательных машин) и устарелость укреплений Константинополя, ветхих и неприспособленных к установке оборонительной артиллерии. Участь города была решена обычным людским штурмом. Любопытен приводимый Дукой совет венгерского посла Янки, как следует разрушать стены (г. 38): «„Если хочешь, чтобы легко упали стены, направь пушку в другую часть стены, отступив от места попадания первого снаряда саженей пять или шесть, – и тогда, равняясь по первому, мечи другой снаряд. А когда аккуратно попали два крайних, тогда бросай и третий, – так, чтобы три снаряда находились в фигуре треугольника, и тогда увидишь, как эта часть стены упадет на землю“. Понравился этот совет, и канонир так и сделал, – так и вышло.»

Средняя бомбарда того времени обслуживалась командой 10–20 человек и выстреливала 2 100-кг ядра в час (причем далеко не круглосуточно) на 200 м, хотя максимальная дальнобойность могла достигать 1000 м. На перевозку 2,5-т пушки и снаряжения к ней требовалось 44 упряжные лошади. Примечательно, что вес наиболее распространенных каменных пушечных ядер того времени (100–200 кг) в общем совпадал с весом ядер больших требюше, хотя попадались единичные сверхкрупные экземпляры. Крупным минусом больших бомбард была очень сильная отдача, вынуждавшая использовать их стационарно с дубовых колод, сзади которых располагалась целая система деревянных упоров. После каждого выстрела её приходилось ремонтировать. Естественно, ни о какой точности и скорострельности не могло быть и речи. Зато ядро бомбарды било с такой же силой, как вдвое более тяжелое ядро требюше. Из-за малой практической дальности стрельбы бомбарды приходилось защищать специальными щитами.

^{Рис. 69. Миниатюра из французского манускрипта «Histoire de Charles Martel», ок. 1470 г. Изображены казнозарядные сварные бомбарды на колесных лафетах и рядом с ними сменные пороховые каморы, банник и ядра. Одна из пушек имеет два ствола. Bibliothèque Royale, Брюссель.}

Большинство пушек среднего и крупного калибра XIV–XV веков были казнозарядными – в задней части ствола имелась выемка, в которую вставляли камору, закрепляемую клином. В камору помещали заряд пороха. Такой подход повышал скорострельность – сменные каморы можно было готовить заранее. Однако в то время было невозможно добиться герметичности и долговечности казнозарядных пушек – возникали утечки пороховых газов из казенной части, что снижало мощность выстрела, создавало опасность для персонала и самой пушки. К началу XVI века верх одержали орудия, заряжаемые спереди, с дула – сперва порох, потом деревянная пробка, затем ядро. Такая конструкция была прочнее, надежнее и имела более высокий КПД. Казнозарядные орудия сохранились лишь на флоте – там некоторое время не могли решить проблему удобной и безопасной перезарядки дульнозарядных пушек, ведь их дула высовывались наружу. Откреплять и откатывать орудия в условиях качки было рискованно.

В 1448 г. в ходе «второй битвы» при Косово немецкие и богемские аркебузиры венгерского правителя Хуньяди продемонстрировали своё преимущество перед турецкими лучниками-янычарами; противники вели перестрелку из-за палисадников на примерно 100-м дистанции. Хотя общая победа и досталась более многочисленным туркам, впечатленный султан Мурад II приказал принять аркебузы на вооружение янычаров.

В 1452 г. во время осады Бордо впервые зафиксировано применение полых заполненных порохом ядер, т. е. разрывных бомб. В 1454 г. в Руане в первый раз упомянут двухколесный орудийный лафет. Первые реалистичные изображения такого лафета зафиксированы в 1483 г. в швейцарской Berner Chronicles. К 1480 г. скорострельность орудий крупного калибра достигла 30 выстрелов в день; большего нельзя было себе позволить из-за нагревания ствола (после каждых нескольких выстрелов пушку приходилось охлаждать не менее часа)

^{Рис. 70. Миниатюра, иллюстрирующая осаду города Обантон в 1339 г., но фактически показывающая вооружение середины XV века. Обратите внимание на спаренную пушку слева на примитивном колесном лафете, прикрытую дощатым щитом для защиты от стрел и камней; каменные ядра возле неё; «английский ворот», лежащий на земле (его отсоединяли перед выстрелом из арбалета); мортиру на полях справа. Bibliotheque nationale de France, Париж.}

Точные характеристики ручного огнестрельного оружия XIV–XV веков неизвестны. Эксперименты проводились только датчанином Таге Лассоном в 1930-х гг. Аркебуза, реконструированная по образцу, найденному в датском замке Ведельспанг (разрушенном в 1426 г.) имела калибр 23 мм, круглая пуля весила 52 г., заряд негранулированного пороха «мякотью» по рецепту 1380 г. (селитра: сера: уголь как 8:1:1) весил 39 г. На дальности 28 м пуля пробивала 5-см сосновую доску или легкую броню. На 46 м пробиваемость составила 2,5 см сосновой доски. Эта аркебуза уступала по мощности арбалету с композитным луком – согласно данным раскопок в Висбю, где в 1361 г. происходили бои между местным ополчением и датчанами, такой арбалет за 80 м пробивал стальной шлем вместе с черепом. Для сравнения, игольчатая стрела длинного английского лука при натяжении ок. 70 кг в упор пробивает 10-см дубовую доску – этот результат следует уменьшить вдвое для «массированной» стрельбы с более слабым натяжением, но разница с аркебузой всё равно впечатляет.

В 1440-е гг. появились первые аркебузы с укороченным прикладом, уже напоминающим современный, который упирали в плечо близко к щеке. В это же время удлинились стволы (до 50–100 см) и уменьшился калибр (до 12,5 – 16 мм). Одновременно применялись и легкие пушки («колумбины») со стволом 1,5–2 м и калибром 25–32 мм.

Ручное оружие, известное с последней четверти XIV века, именовалось «hakenbusch» в Германии, «hagbuts» или «hackbuts» в Англии, «harquebus» во Франции. Оно обычно клалось на парапет и зацеплялось за него специальным крюком («хакен»), принимавшим на себя часть отдачи. Слово «буш» означает церковный ящик для милостыни, который, видимо, напоминала казенная часть оружия.

^{Рис. 71. Стенная «hakenbüchse» 1420 г., вес 7 кг. Landesmuseum, Цюрих.}

В свою очередь, бомбарда происходит от греческого «бомбос» («гудение»), а артиллерия – от французского atillement, снаряжение, оборудование (сравните «ателье»=«мастерская»). Так с XIII века именовали разнообразную осадную технику.

Если большие требюше были окончательно вытеснены пороховым оружием к 1440-м гг., то ручные арбалеты только начали вытесняться в это время. Как полагают, первые аркебузы появились в Германии. Из-за большого веса они первоначально использовались только для стрельбы с укреплений. Несмотря на невысокую, в общем, эффективность (низкую точность, дальнобойность, скорострельность), это оружие сразу же стало популярным у горожан. Освоить его было намного проще, чем арбалет. К тому же в конце XV века аркебуза стоила в 2–3 раза дешевле, чем арбалет, хранить и поддерживать её в рабочем состоянии было значительно легче. Важным плюсом была и компактность, позволяющая аркебузиром размещаться плотнее по фронту, чем арбалетчикам, а также стрелять из окопов и лежа. Грохот, огонь и дым аркебуз долгое время пугали лошадей, что помогало отбивать конные атаки. До начала XVI века арбалеты и аркебузы применялись на равных в полевых армиях. Окончательное вытеснение арбалета из военного дела произошло с середине франко-испанской войны в Италии, 1494–1559 гг., с переломной точкой в 1520-х гг., хотя для охоты они использовались еще более двух столетий.

В XV–XVI веках основным термином для обозначения ручного огнестрельного оружия была именно «аркебуза». Мушкет – это очень тяжелая и, в общем, малоудачная испанская разновидность аркебузы, калибром 20–23 мм и с длиной ствола более 1 м, изобретенная в 1520-х гг. специально для противостояния французской рыцарской коннице в «готическом» доспехе. Даже в испанской армии мушкетеров было куда меньше, чем аркебузиров, и существовали настоящие мушкеты недолго. Однако именно мушкет считался наиболее престижным оружием, мушкетеры получали повышенную плату и стали рассматриваться как основной вид стрелковых войск, хотя калибр их «мушкетов» со временем снизился до 17–20 мм. Постепенно термин «мушкет» стал основным обозначением для ручного оружия – уже с конца XVI века. Здесь и далее термины «аркебуза» и «мушкет» употребляются как синонимы.

Часто задаются вопросы – как соотносятся боевая эффективность арбалетов и аркебуз и в чем причина вытеснения первых последними. Обычно указывают на большую точность стрельбы из арбалета и большую пробивную способность аркебузы. Оба этих довода и правильны, и неправильны одновременно.

При стрельбе на несколько десятков метров (скажем, до 70 м) точность стрельбы из арбалета и легкой аркебузы равнозначна. На больших дальностях (до 200–300 м) арбалетчик может сохранять способность к прицельной стрельбе, однако это требует очень высокой подготовки – надо в совершенстве знать свое оружие, обладать идеальным глазомером (болт поднимается на несколько десятков метров во время полета), делать поправки на атмосферные условия и направление ветра. Из строевой легкой аркебузы прицельная стрельба на такие дальности обычно невозможна. Рассеивание оказывается слишком большим, поскольку невозможно точно взвешивать порции пороха и пули, состав пороха неоднороден, неровен внутренний канал ствола. Однако если стрелок в совершенстве знает своё дело и использует тщательно изготовленное длинноствольное оружие, снайперская стрельба на 200–300 м и даже дальше становится возможной. Первые примеры такого рода отмечены уже в 1429 г. во время осады Орлеана. Тогда использовали переносные «ручные пушки» – кулеврины весом несколько десятков кг и со снарядом несколько сотен граммов, из которых стреляли с опоры.

Столь же неоднозначен вопрос с пробиваемостью. Начальная кинетическая энергия мушкетной пули многократно выше энергии арбалетного болта (достигает 2300 дж при начальной скорости до 450 м/с), однако круглая пуля – намного менее эффективный аэродинамический объект (при сверхзвуковых скоростях скорость падает примерно на 2,5 м/с каждый метр, втрое больше, чем для стреловидных объектов). Через 100 м энергия пули падает примерно на 50 %, до 1150 дж: этого достаточно для пробития 2 мм мягкой стали средневекового типа или 11 см сухого дерева. Кроме того, заостренный наконечник болта обладает значительно более высокой проникающей способностью. С другой стороны, заостренность позволяет болту легко рикошетировать при попадании в твердую цель (латы, например) под углом, тогда как мягкая свинцовая пуля сплющивается и вся её энергия остается в цели. Эта же особенность делает мушкетные раны очень опасными. Суммируя, можно сказать, что по латному противнику мушкетная пуля значительно убойнее на дистанции до 120 м – её попадание в любое место гарантирует тяжелое ранение или контузию. Примерно к 200 м это превосходство исчезает, на больших же дистанциях и пуля, и лёгкий болт будут малоэффективны.

Подобно длинному луку, аркебуза/мушкет стали ключевым оружием только после начала их массированного применения и выработки специальной тактики (залповая стрельба шеренгами, желательно с их сменой, использование земляных укреплений или переносных плетеных щитов, прикрытие пикинерами). Случилось это как раз к концу рассматриваемого периода, к 1520-м гг. в ходе Итальянской войны 1494–1559 гг.

К этому же времени относится и подлинный прорыв в производстве пороха – освоение процесса грануляции (посредством продавливания пасты через пергаментное или кожаное сито). Первое полноценное описание этого процесса содержится в трактате итальянца Бирингуччо от 1540 г., однако упоминания "гранулированного пороха" встречаются и раньше. Например, во Франции в 1525 г. был выпущен указ, обязывающий использовать в пушках только "poudre grenée". Такой порох в виде зерен мог долго храниться без отсыревания и потери качества.

^{Рис. 72. Обстрел замка из казнозарядных handgonne (калибр сохранившихся образцов 18–24 мм). Из английской рукописи 1468 г. British Museum, Лондон.}

Окончательно переход на «французскую» систему организации артиллерии произошел после Итальянского похода французов в 1494 г., когда её потрясающая эффективность была продемонстрирована уже на международном уровне. Об этом с исчерпывающей ясностью пишет Франческо Гвиччардини (1483–1540) в своем «Ricordi politici e civili» (1525–29 гг.): «До 1494 года войны были длительны, битвы бескровны, способы осады городов медленны и нерешительны; и хотя артиллерия повсеместно использовалась, ей управляли с таким недостатком искусства, что она причиняла мало вреда. В результате было едва ли возможно лишить владений правителя государства. Но французы при их вторжении в Италию внесли так много живости в наши войны, что к 1521 году, когда бы ни была проиграна битва в поле [что делало возможной осаду], с ней терялось и государство.» И он же продолжает в «Storia d'Italia» (1537–40 гг.): «Французы изобрели много… орудий даже более маневренных, изготовленных только из бронзы. Они назывались пушками (cannons) и использовали железные [т. е. чугунные] ядра вместо каменных, как прежде… Более того, они были установлены на повозках, которые влеклись не быками, что было обычаем в Италии, но лошадьми, с такой подвижностью людей и материальной части… что они почти всегда двигались непосредственно с армиями и подводились прямо к стенам и устанавливались там на позиции с невероятной скоростью; и так мало времени проходило между одним выстрелом и другим и выстрелы были так часты и так жесток был их бой, что за немногие часы они могли совершить то, на что прежде в Италии привыкли тратить много дней. Они использовали это скорее дьявольское, чем человеческое оружие не только в осаде городов, но также в поле, вместе с подобными пушками и другими малыми орудиями.»