Текст книги "Средневековые метательные машины западной Евразии"

Автор книги: Дмитрий Уваров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Пусть изготовят тогда своего рода квадрат с четырьмя рёбрами из древесины каменного дуба хорошего качества или другого дерева, подходящего для замены, пусть его выровняют и обстрогают наиболее тщательным образом; каждая сторона будет длиной в десять локтей, больше или меньше, в соответствии с большими или меньшими размерами лука. Пусть закрепят в середине квадрата толстую и широкую вертикальную перекладину, с хорошо продуманным отверстием, снабженным двумя дверцами, сделанными каждая из одного листка железа, кусочек которого будет на оси в своей верхней части, когда крышка закрыта, и которые открываются, когда стрела, вылетая, их поднимает; ширина этого отверстия должна, следовательно, быть пропорциональна ширине стрелы, немного больше. С двух сторон этой перекладины надо наложить две узких планки из каменного дуба, которые должны быть приклеены и закреплены. Пусть заплетут тогда на нижней и верхней сторонах квадратной рамы, примерно в двух третях длины от срединной перекладины, «зийар» («сеть» или «крученый канат», также «натянутая струна») из конского волоса и шелка, в котором каждая веревка будет иметь толщину мизинца; так же тетива («ватар»), которая натягивает лук, должна быть ему пропорциональна, и если её сила равна одному «кинтару», весить пятнадцать дирхемов, и прибывать или убывать с ним.

Пусть обовьют тогда упомянутую сеть «зийар» вокруг круглых палок из самшита или другого дерева, имеющегося в наличии, с двух сторон, пока она не будет хорошо натянута (?); эти палки должны быть толстыми, чтобы закручивание вокруг них могло достичь максимума; и пусть [два слова неясны] их местоположение будет на ширине плечей лука, когда их установят на место.

Затем пусть уберут (?) эти палки и пусть поместят там [в двух «зийар»?] два вышеупомянутых плеча лука, по одному с каждой стороны, их широкий конец на деревянной планке, закрепленной с краю поперечной перекладины, в выемке, специально для него устроенной, и поместят у каждой оконечности два крюка или скобы (?) (прим. Каэна – предполагают, что неизвестное слово рукописи поставлено по ошибке вместо «каннаратаин») из каменного дуба, крепко прибитых гвоздями, предназначенных не позволять им выскальзывать из своего местоположения. Пусть каждое плечо будет расположено относительно другого точно по прямой, таким образом, чтобы они имели вид, будто образуют одно целое; пусть искривленная часть каждого из плечей будет помещена на боковой перекладине, к которой она ближе. Пусть закрепят тетиву («ватар») в выемках, устроенных в двух искривлениях, как обычно; пусть поместят «канал»-направляющую («маджрат») посредине напротив, чтобы тетива («ватар») была приспособлена к рукоятке, о которой мы скажем в своём месте, если бог этого захочет.

Комментарий: интерпретировать этот фрагмент непросто и, вероятно, сам Каэн не вполне понимал, какая конкретная техническая деталь имеется в виду под тем или иным общеупотребительным арабским словом.

В моём понимании конструкция выглядит так: рама квадратная, вертикально установленная. Посредине рамы вертикально прибита толстая широкая перекладина, к которой горизонтально крепятся плечи арбалетной дуги. Спереди по краям перекладины прибиты две планки, в которых сделаны выемки для плечей и сверху прибиты крепежные скобы. В середине перекладины имеется отверстие, через которое вылетает стрела. Под ним сзади находится направляющая с каналом для стрелы. Отверстие прикрыто двустворчатыми подвешенными дверцами непонятного предназначения – стрела, вылетая, их приподнимает.

На раму вертикально навиваются два торсиона, в промежутках между центральной перекладиной и боковыми ребрами (в ⅔ длины от центральной перекладины). Торсионы сделаны в виде сети из веревок конского волоса и шелка. В этот торсион посередине горизонтально вставляется толстая самшитовая палка, которой торсион закручивается до предела. Затем эта палка постепенно выталкивается/замещается внутренним концом арбалетного плеча. В конце концов один конец плеча спереди заходит за центральную перекладину, другой – сзади за боковое ребро. Это как бы стопорит торсион в напряженном состоянии – плечо, упираясь одновременно снаружи в центральную перекладину и изнутри в раму, не может раскрутиться вперед (очевидно, торсион должен быть закручен в противоположном направлении к схождению плечей – правый по часовой стрелке, левый – против часовой стрелки). Затем внутренние концы плечей закрепляют на центральной перекладине дубовыми скобами, и надевают тетиву. Вид сверху показан на рис. 23.1.

^{Рис. 41. Предположительная схема зийара.}

Описание канала-направляющей («маджрат»).

Возьми скрытый канал, соразмерный луку, вдвое длиннее стрелы; пусть в месте, куда прибывает тетива («ватар»), будет помещен затвор, запирающий её: затвор, сработанный из железа и из меди, который должен быть пропорционален большему или меньшему размеру лука; он пронизан посередине по ширине отверстием, через которое проходит гвоздь, закрепленный с двух сторон прорези, сделанной в канале-направляющей; наконец, пусть крюк свободно продвигается в пространстве канала, поднимаясь и опускаясь: когда его тянут к себе, затвор опускается и тетива («ватар») спускается, стрела идет вперед и вылетает пропорционально напряжению тетивы. Пусть приделают к затвору его ключ, который должен быть поднят [и сказано в (непонятное слово)], он должен иметь длину пять локтей или больше: всё, что его удлиняет, облегчает его освобождение [затвора?], так как он возвращается как рычаг, и становится легче создать тягу, которая его тянет назад от крюка, и если он медлит прибыть на место, рядом имеется «микат» (прим. Каэна – это слово, которое, как кажется, обозначает разновидность крюка, отсутствует, насколько мне известно, в каком-либо словаре, и я не в состоянии определить, к какому арабскому корню его можно было бы привязать), при помощи которого стреляют при необходимости освободить тетиву. Пусть этот затвор будет пронизан по ширине, и пусть там поместят железный штифт, закрепленный в канале.

Стрела должна быть пропорциональна луку по толщине. Есть стрелы длиной в локоть, толщиной с копье, чей железный наконечник весит до египетского ратля [2,15 кг, что кажется преувеличенным], или больше, или меньше, в соответствии с луком. Стрела помещается в канал в месте, устроенном для неё напротив тетивы («ватар»). Вот чертеж этого лука: (рис. 1).

^{Рис. 42 (рис. 1 и 2 у Каэна). Вид спереди зийаров с одним и тремя луками.}

И если ты желаешь поместить на серединную перекладину три лука в такой же манере, устрой напротив каждого из них отверстие для выхода стрелы, в соответствии с моделью: (рис. 2). Тетива («ватар») лука натягивается воротом, приводимым в действие единственным человеком, и вот его описание.

Возьми прочную деревянную доску, на которой с четырех сторон расположены стойки учёного изготовления, скреплённые железом. Пусть на каждой стороне разместят вертикальный брус, у основания прикрепленный к ней железной скрепой, и с цилиндрами (?) на вершине, пронизывающими оконечности осей (?) колес, чтобы канаты оборачивались вокруг них… Далее даётся описание ворота с промежуточными блоками… Вот чертеж этого устройства (рис. 3).

^{Рис. 43 (рис. 3 у Каэна). Вид ворота сбоку.}

При оценке этого устройства сразу бросается в глаза его переходный характер: А) между античной катапультой-«скорпионом» (описание которой есть у Витрувия), а также другими известными в Средние Века схемами античных торсионных двухплечевых машин (см. рис. 44) и, с другой стороны, более поздним западноевропейским спрингалдом; Б) между большим арбалетом и торсионной машиной.

^{Рис. 44. Схемы античных торсионных машин (вверху эвтитон-стреломет, внизу палинтон-камнемет). Из трактата Belopoeica Герона Александрийского (I в. н. э.) в византийской рукописи XI века. Bibliothèque nationale de France, Париж.}

Действительно, общая деревянная рама зийара с зафиксированными на ней торсионами является аналогом самых первых древнегреческих образцов – несомненно, создатель зийара уловил основную идею торсионной машины, но не смог понять сложных технических деталей, характерных для более совершенных поздних машин, таких, как «частные» металлические рамы для каждого торсиона в отдельности («кампестрионы») и, в их верхней и нижней частях, специальные «чашки» для закручивания торсиона («модиолусы»). Что и говорить, даже современные ученые смогли только к 1970-м годам вполне понять устройство позднеримских торсионных машин после досконального исследования всего комплекса сохранившихся античных трактатов, археологических находок и нескольких поколений практической реконструкции. И то вопрос, вполне ли.

Иными словами, зийар XII века, с одной стороны, несомненно опирается на какие-то античные трактаты и/или иллюстрации (по крайней мере, его общая идея), но с другой – представляет собой столь же несомненный откат назад по сравнению с торсионными стрелометами IV века н. э., значительно более компактными при сравнимой мощности.

Другим признаком, позволяющим сделать вывод, что зийар Абу л'Хасана ибн ал-Абраки был новым изобретением (хотя и необязательно последней трети XII века – могли быть и ближайшие предшественники), а не продолжением многовековой ремесленной «торсионной» традиции, является его гибридность. По существу зийар – огромный композитный арбалет, чьи плечи дополнительно усилены надетыми на них торсионами. Подобные смешанные конструкции не встречаются ни в античное время, ни в более позднем Средневековье. Едва ли это может служить доказательством их эффективности. Очевидно, что в подобной конструкции ни торсион не может задействоваться в полной мере, ни плечи не в состоянии согнуться по максимуму. В самом деле, «сила натяжения двадцати человек» равна только 1000, максимум 2000 кг (1500 кг по оценке Дэвида Никола). Это немного для арбалета с размахом плечей 5–6 м или аналогичной катапульты. «Направляющий канал вдвое длинней стрелы» предполагает длину хода тетивы около метра, что тоже немного. Как ни удивительно, мощность зийара будет ниже, чем у вдвое-втрое меньшего спрингалда, реконструированного Жаном Лебелем. Да и простой здравый смысл говорит, что ради надежности мощность выгоднее увеличивать либо наращиванием арбалетных плечей, либо увеличением торсионов, но не их комбинированием.

Можно предположить, что египетский конструктор ставил перед собой достаточно скромную задачу усовершенствовать большой арбалет посредством установки вспомогательных торсионов, подсмотренных в каком-то античном трактате. Несовершенство торсионов и отсутствие уверенности в их эффективности не позволили ему до конца отойти от привычной арбалетной схемы.

Наконец, существенен сам факт отсутствия упоминаний «зийаров» до эпохи Саладина (последней трети XII века) в каких-либо источниках.

Обратная эволюция, от торсионного стреломёта типа античного «скорпиона» к арбалету, представляется крайне маловероятной. Зийар, у которого плечи жестко закреплены за центральную перекладину, заведомо и значительно менее эффективная конструкция, чем классическая торсионная машина, у которой плечи вдеты в торсион и потому могут поворачиваться на больший угол, используя энергию торсиона в большей степени и обеспечивая больший ход тетивы при куда меньшей ширине. Не говоря уже о длительности изготовления, сложности и дороговизне композитных плечей по сравнению с обычными деревянными. Иными словами, гибрид представляет собой явный регресс по сравнению с чисто торсионной машиной.

Так что александрийский зийар XII века, по-видимому, является промежуточным звеном и свидетельством экспериментов, которые привели к появлению чисто торсионной машины в следующем XIII веке – западноевропейского спрингалда. Происхождение итальянского спрингалда от арабского зийара представляется очень вероятным, но, конечно, едва ли можно установить, кто именно внес в схему зийара необходимые усовершенствования, сами арабы или уже европейцы.

Основные отличия спрингалда от раннего зийара заключаются а) в полной торсионности первого, то есть замене больших фиксированных композитных плечей на короткие вставные деревянные, б) замене плоской «одномерной» рамы на объемную «трехмерную». Кроме того, отсутствие центральной вертикальной перекладины спереди облегчает обзор и прицеливание. Короткие вставные плечи можно использовать и для закрутки торсионов, вместо отдельных самшитовых палок.

Очевидно, эксплуатировавшие зийары инженеры быстро убедились, что торсионы и сами по себе способны придать снаряду необходимую энергию, так что можно обойтись без композитных плечей, ненужно усложняющих конструкцию. Поэтому был сделан логичный шаг – торсионы из вспомогательного «движителя» стали основным и единственным.

В свою очередь, ящичная рама позволила навивать торсионы по бокам, а не спереди. Тем самым, при той же ширине машины, удалось разнести торсионы на большее расстояние, изменить расположение плечей с «внешнего» на «внутреннее» и увеличить длину хода тетивы. Кроме того, машина стала прочнее и надежнее. При тех же габаритах мощность увеличилась. Или, наоборот, при той же мощности удалось значительно уменьшить габариты, что очень важно при установке в крепостных казематах и на кораблях.

Упоминаемый в XII–XV веках зийар метал не только стрелы, но и сосуды с зажигательной смесью («нафтой»). Об этом сообщает, например, де Жуэнвиль применительно к VI Крестовому походу. Под 1298 г. ибн Халдун сообщает о зийарах на повозках, до четырех на одной, в Марокко. Непонятно, правда, имелись ли в виду 4 зийара на одной раме, подобно устройству на рис. 42, или четыре независимых устройства. Очевидно, в большинстве случаев под «зийаром» подразумевались куда меньшие машины, чем описанная в трактате ат-Тарсуси.

Зийар, описанный Мурдой ат-Тарсуси, был изучен Дэвидом Николом. Для полноты картины стоит привести изображение зийара таким, каким его представил Д. Никол в "Medieval Siege Weapons (2) Byzantium, the Islamic World & India AD 476–1526" (см. рис. 45). Совершенно непонятно, каким образом можно усмотреть такого рода конструкцию из вышеприведенного текста. По существу, Никол приписал арабам европейский спрингалд с миниатюр XIV–XV веков (по крайней мере, в части устройства рамы и расположения плечей), хотя никаких надежных оснований для такого переноса нет.

^{Рис. 45. Зийар (реконструкция по трактату ат-Тарсуси). Автор реконструкции David Nicolle («Medieval Siege Weapons», 2002, Osprey Publishing).}

Известно, что в 1239 г. германский император Фридрих II во время своего пребывания в Акре приобрел «кавс ал-зийар». Это один из примеров контактов между христианским и мусульманским мирами на Ближнем Востоке, которые, впрочем, и так не вызывают сомнения. А из Марокко исходит сообщение начала XIV века, что для перевозки разобранного «кавс ал-зийара» требовалось 11 мулов.

4.4. Требюше

По мнению крупнейшего специалиста в данной области, Пола Чеведдена, ручной («тяговый») требюше был изобретен в Китае около 500–400 гг. до н. э. (первым исследователем, пришедшим к такому выводу был финн Калерво Хуури в 1941 г.) Некоторые относят это событие к значительно более раннему времени. В любом случае, требюше не был чьим-то одномоментным изобретением, а постепенно развился из ручной пращи, привязанной к палке (известной и Вегецию как «фустибал»). Достигнув определенного уровня эффективности, это устройство стало быстро продвигаться на запад, в Среднюю Азию, а затем в Иран и Византию.

Почему технология требюше начала продвигаться за пределы Китая именно в это время и каким образом это продвижение происходило – трудно определить за недостатком данных. Возможно, она достигла Византии через посредство осёдлых цивилизаций Средней Азии и Персии, возможно – напрямую из Китая через посредство кочевников-аваров (китайцы называли их жужанями). Конструкция тягового требюше настолько проста, что её освоение было под силу и кочевым племенам. В пользу первого пути говорит рис. 46. На нём изображён фрагмент стенной росписи VII–VIII вв. из дворца в Пенджикенте, Таджикистан. Примечательно сходство этого рисунка с китайскими миниатюрами. Другой интересный момент – то, что команда находится внутри деревянной конструкции, которую можно было покрыть досками или шкурами для защиты от вражеских стрел.

^{Рис. 46. Ранний тяговый требюше. Перерисовка стенной росписи VII–VIII вв. из дворца в Пенджикенте, Таджикистан (Эрмитаж, С.-Петербург).}

Как бы там ни было, во второй половине VI века н. э. требюше появился в Византии. Византийский писатель середины этого века, Прокопий Кесарийский, упоминает только баллисты и онагры в своем описании войны с готами в Италии. Едва ли он проигнорировал бы требюше, если бы они уже применялись в его время. Первым надёжным свидетельством использования ручных требюше в Европе является рассказ архиепископа Иоанна об осаде византийского города Фессалоники аваро-славянским войском в 597 г., во время которой осаждающие использовали 50 камнеметов, или «петроболов». Ввиду важности этого факта стоит привести более пространную цитату из «Чудес святого Димитрия» архиепископа: «Эти петроболы были четырехугольными, с широким низом и постепенно сужающиеся кверху. На этих машинах были закреплены толстые оси, окованные железом на концах, и на них были насажены бревна, подобные балкам большого дома. С заднего конца этих бревен свисали пращи, а с переднего – крепкие веревки, которые они тянули вниз, высвобождая пращи и метая камни высоко вверх с громким шумом. Стреляя, они посылали вверх множество больших камней, так что ни земля, ни человеческие постройки не могли выдержать ударов. Они также покрыли эти четырехугольные петроболы досками с трех сторон, чтобы те, кто изнутри приводил их в действие, могли избежать ран от стрел защитников стен. Когда же одна из них, с ее досками, была сожжена до головешек зажигательной стрелой, они вернулись, унося с собой машины. На следующий день они снова принесли эти петроболы, покрытые свежеснятыми шкурами и досками, и разместили их ближе к стенам. Стреляя, они опрокинули горы и холмы на нас. Потому что как еще можно было бы назвать эти непомерно огромные камни?» Защитники также использовали камнеметы-«петрареи», наиболее умелыми операторами которых были моряки, доставлявшие снабжение в город.

Когда осада не удалась, славяне ушли, бросив все свои «машины».

Это сообщение долго вызывало недоумение у комментаторов. Казалось невероятным, чтобы находящиеся на очень низком уровне развития аварские и славянские племена могли в походе изготовить и использовать осадные метательные машины, да еще целых 50 штук. К тому же описание «петроболов» никак не сочетается с известными конструкциями баллист и катапульт. Все становится на свои места, если принять, что славянско-аварское войско использовало сделанные на месте примитивные ручные требюше, подобные изображенному на рис. 46. Кочевники-авары вполне могли перенять эту незамысловатую технику у своих восточных соседей-тюрков или в Средней Азии. Так же неудивительно, что всё это снаряжение бросили после окончания осады – в отличие от дорогостоящих торсионных машин, сохранять ручные требюше не имело смысла.

Впрочем, возможна и другая версия: славяне и авары могли перенять их у византийских перебежчиков. В её пользу говорит свидетельство Феофилакта Симокатты, историка времен императора Маврикия (582–602 гг.). Он утверждает, что в 587 г. во время осады крепости Аппиарея в Нижней Мёзии аваров научил этому пленный солдат Бузас в обмен на сохранение своей жизни: «Бузас научил аваров, как построить некую осадную машину, потому что прежде они совершенно не ведали о таких машинах, и он построил «гелеполис» для метания снарядов. Вскоре после этого крепость была стёрта с лица земли и Бузас смог убедиться в их бесчеловечности, после того, как научил варваров страшному, технологии осады. С тех пор враги без усилий захватили великое множество римских городов, используя это своеобразное устройство».

Симокатта упоминает также «элеполисы» во время осады императором Ираклием горной персидской крепости: сменяя тяговые команды через регулярные интервалы, византийцы обстреливали днем и ночью как укрепления, так и внутреннюю часть крепости. Также армянская «История кавказских албанцев» Мовсеса Даскуранци (Movses Dasxuranci) сообщает, что во время осады Ираклием Тифлиса в 624 г. «четырехколесная балистра и различные другие военные машины были построены ромейскими инженерами, при помощи которых они без промаха метали огромные булыжники, чтобы разбить стены».

В классической античности словом «гелеполис» обозначали большие деревянные осадные башни, но в данном случае речь идет именно о метательной машине. Как это часто бывает, термин «гелеполис» за несколько веков существования изменил своё значение. Сначала он стал обозначать любое осадное сооружение, преимущественно башню с тараном внизу, потом любое стенобитное устройство, будь то таран под защитным навесом (в таком значении упоминал это слово Лев Диакон в X веке, правда, говоря о древних временах; видимо, таков был и «придвигаемый» к армянской крепости Хломарон в 580 г. ελεπολεις, согласно сообщению Менандра Византийца) или мощная метательная машина. П. Чеведден и Дж. Деннис, основываясь на многочисленных свидетельствах, утверждают, что речь идет именно о тяговом требюше, аналогичном использованному в 597 г. Упоминаемую в приписываемом императору Маврикию «Стратегиконе» «баллисту, вращающуюся с двух концов» они также интерпретируют как тяговый требюше.

«Стратегикон» Псевдо-Маврикия (написан между 592 и 610 гг.) является основным военным трактатом ранней Византии, но метательная техника освещена в нём крайне скудно. Нет никаких сведений о принципе действия упоминаемых в нём «камнемётов», ясно лишь, что они использовались как вспомогательное средство при осаде и обороне крепостей и не рассматривались как эффективные стенобитные орудия.

Какие-то камнеметы использовала в то время и сасанидская Персия, как свидетельствует Антиох Стратиг в «Пленении Иерусалима»: «Персы метали из балист с такою силою, что на двадцать первый день разрушили городскую стену.» (пер. Н.Я. Марра) В то же время они использовали для разрушения городских стен и тараны. Как и во многих подобных случаях, трудно сказать что это были за камнеметы, или еще онагры, или уже требюше с тяговыми веревками. Эпизод этот относится к 614 г.

Еще один эпизод относится к осаде города Беневента византийским императором Константином IV в 662 г., согласно сообщению Павла Диакона в Historia langobardorum. Захваченный в плен лангобард Сесуальд, подведенный к стенам, вместо призыва к сдаче известил горожан о приближении деблокирующей армии, за что был убит: «Когда он произнес это, его голова была отрублена по приказу императора и брошена в город с помощью боевой машины, называемой камнеметом (petraria)» (кн. 5, гл. 8, перевод – Раков Д. Н.). Снова неясно, что из себя представляла «петрария».

Комбинация ручных требюше и унаследованных от античности аркбаллист продолжала оставаться на вооружении наиболее развитых раннесредневековых государств – Византии и Арабского халифата. Для этого периода характерно особенно широкое использование зажигательных снарядов на основе нефти («греческого огня»). Между прочим, в это время византийцами было создано любопытное ручное устройство для выбрасывания «греческого огня» – «хейросифон». Как укрепления, так и городские дома тогда были преимущественно деревянными или скреплёнными деревянными балками, и «греческий огонь» (в действительности полученный византийцами от Каллиника, перебежчика из Дамаска, около 673 г.) был для них чрезвычайно опасен. Приведем лишь пару наиболее известных примеров.

В 683 священный город мусульман Мекка был захвачен неким Абдаллахом ибн ал-Зубайром, не желавшим подчиниться только что вступившему на престол омейядскому халифу Йазиду ибн Му'авии. Тогда войска Йазида установили под Меккой батарею огнеметных «манджаников» и девять недель обстреливали город. Хотя омейядские войска старались избегать попаданий в священный храм мусульман, Каабу, один из зажигательных снарядов все-таки угодил в него. Сначала загорелась черная ткань, покрывавшая святилище («кисва»), затем, когда огонь стал более интенсивным, священный Черный Камень, встроенный в угол храма, раскололся на три части. Несмотря на это исключительное происшествие, омейядские войска продолжили обстрел еще месяц. Затем внезапно умер халиф Йазид, и войскам было приказано срочно вернуться в Дамаск.

В 692 г. к Мекке подошла новая омейядская армия с множеством «манджаников», катапульт и зажигательных снарядов на основе нефти. Созданные ими пожары пылали вокруг «ал-масджид ал-харам» (святилища) более полугода, когда, наконец, Мекка была взята и Абдаллах ибн ал-Зубайр зарезан. Описание этой осады содержит интересную деталь: команду «тягунам» дергать за веревки отдавал «наводчик», вкладывавший камень в пращу и оттягивавший её вниз.

Камнемёты использовались и во время вторжения мусульман в королевство франков в правление халифа Йазида ибн 'Абд ал-Малика (720–724 гг.), согласно "Арабо-византийской хронике 741 г.": «Также он сделал Нарбоннскую Галлию своей благодаря предводителю армии, называемому Масламой, и беспокоил народ Франков частыми битвами. С необычайной доблестью уже упомянутый военачальник армии достиг Тулузы, окружил ее осадой и попытался сокрушить ее камнеметами и другими машинами.» (пер. С. Железнова) Более точно датировать это событие позволяет «Мозарабская хроника»: «Собрав силы, аль-Сам напал на Тулузу и окружил город войсками, пытаясь победить её с помощью камнеметов и других осадных машин. Узнав о том, что происходит, Франки собрались под командой Одо. И там, близ Тулузы, во время серьезного сражения, в которое были вовлечены обе армии, Франки убили аль-Сама, предводителя Сарацинских войск, вместе с частью его воинов, а прочих обратили в бегство.» (гл. 69, пер. С. Железнов). Аль-Сам ибн Малик аль-Хаулани – наместник Испании в 718–21 гг., то есть осада Тулузы имела место в 721 г. Это, возможно, самый ранний пример контакта франков с камнеметной техникой (если не учитывать их набеги на византийскую Италию в VI веке). Однако, как кажется, заимствования арабских «манджаников» франками не произошло.

Известно, что в середине VIII века халиф Марван II хранил не менее 80 камнеметов в арсенале города Хомс (Сирия). Хранение машин в арсенале с перевозкой к месту осады на верблюдах вместо изготовления их на месте можно объяснить как недостатком древесины на Ближнем Востоке, так и сухим климатом, облегчавшим такое хранение.

Другой примечательный эпизод относится к войне 809–813 гг. между Амином и Мамуном, сыновьями халифа Харун аль-Рашида. Амин был разбит в 813 г. в двух битвах в Персии и Мамун надеялся захватить его в Багдаде. Мамун пошел к городу с северо-востока, но первым с запада подошел один из его командиров, тюрк по имени Тахир. Тахир был настроен взять Багдад любой ценой и подверг его обстрелу бочками с горящей нефтью из сотен «манджаников». В результате Багдад сгорел дотла, все его население бежало. По сообщениям хронистов, вероятно преувеличенным, тогда в Багдаде жило до миллиона человек. Только в 819 г. город отстроили, но прежних размеров он так и не достиг.

Во всех случаях не уточняется, что же представляли собой эти арабские «манджаники». Современные исследователи не сомневаются, что это были преимущественно ручные или гибридные требюше. Происхождение слова «ал-манджаник» от византийских «манганон», «манганикон», «манганика» не вызывает сомнений, но вот византийский термин вызывает разночтения. Вопреки наиболее распространенной точке зрения, производящей «манганон» от древнегреческого «монанкон» («однорукий»), Д. Никол связывает его с греческим словом «мангано» («давить», «сжимать»). Подобные этимологии сомнительны – как известно, современный английский глагол mangle («калечить») произошел от средневекового «мангонеля», а вовсе не наоборот. У византийцев словом «манганон» минимум до конца IX века обозначали любую тяжелую осадную технику, не только метательные машины, о чем свидетельствуют уточнения в «Тактике» Леона II: «камнемётные манганика, так называемые алакатиа и тетрареэ».

Наряду с тяжелыми камнеметами использовались и легкие – «аррада» (воспроизведенные в последующем испанцами как «альгаррада»). Дэвид Никол полагает, что словом «аррада» обозначались модифицированные торсионные онагры, унаследованные от античности. Однако более обоснованной представляется точка зрения Пола Чеведдена, согласно которой «аррада» представляли собой противопехотную версию тягового требюше (аналог французского «перьера»). И на иллюстрации из «Изысканной книге требюше» Юсуфа ибн Урунбуги (1462 г.) словом «аррада» обозначен именно требюше с тяговыми веревками, в отличие от «турецкого манджаника» – требюше с противовесом.

По мнению Д. Никола, слово «аррада» происходит от арамейского названия дикого осла, то есть онагра. Однако, как он сам признает далее, характерное «брыкание» этого животного в равной степени напоминает одноплечевой торсионный «онагр» античного типа и требюше. Да и сама этимология – не более чем предположение. Впервые это слово появляется в 630 г. применительно к осаде пророком Мухаммедом аравийского города Таиф. К этому времени византийцы были знакомы с тяговым требюше не менее 30–40 лет. Затем оно стало постоянно появляться при описаниях боевых действий в Сирии, Египте, Ираке и Иране.

В ходе арабо-византийских войн в начале VIII века появилось важное нововведение – гибридный требюше, то есть снабженный небольшим противовесом в дополнение к тяговым веревкам (по мнению П. Чеведдена, именно в арабских странах). Он был значительно мощнее и точнее тягового, и оставался основной осадной метательной машиной с VIII по XIII век. Как полагает П. Чеведден, именно в начале этого периода требюше окончательно вытеснили крупные торсионные машины. Таким образом, по его мнению, этот процесс вытеснения античной техники продолжался с середины VI по VIII век.

В 838 г. аббасидский халиф аль-Мустасим использовал «аррада», установленные на повозке и обслуживаемые четырьмя людьми, во время осады византийского города Аморий в Малой Азии. Д. Никол опять пытается усмотреть в таких машинах античные «карробаллисты», хотя лёгкие тяговые требюше тоже могут устанавливаться на повозках и обслуживаться только 4 «тягунами». При этом сам Никол упоминает, что немного позже в Багдаде «аррада» нуждались в большом количестве веревок – признак, характерный для тяговых требюше.