Текст книги "Губернатор мусорного острова 2 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25

– Водку не выливаем, а выпиваем, – скомандовал Колмогоров, – Коньяк потом будете пробовать.

– С днюхой, командир! – провозгласил тост капитан.

Все чокнулись и выпили. Петрович извлек откуда-то половник и начал разливать по второй уже из кастрюли.

– А теперь за Вика, – объявил второй тост полковник, – Благодаря Вику мы сегодня в центре внимания широкой общественности.

– За Вика! – поддержали остальные и снова чокнулись.

– Хороший коньячок, – одобрил Колмогоров, выпив рюмку, – Только почему-то клопами не пахнет.

– Это потому что Вик исключил их из химического состава, – нашел объяснение капитан.

– Оригинальный коньяк тоже клопами не пахнет, – сказала Кармина, – И вообще, считать, что хороший коньяк должен пахнуть клопами, – это предрассудок.

Шашлыки заскворчали на углях, начав источать одуряющие запахи. К полянке стали подтягиваться рядовые бойцы, закончившие кросс и успевшие наскоро принять душ. Матвеич и Петрович встречали их «на финише» с полными рюмками.

– Правильная мотивация творит чудеса, – сообщил Коновалов, глянув на наручные часы, – На две минуты быстрее обычного.

– Бежали как не в себя, – радостно подтвердил один из бойцов, – Хотелось поскорее попасть к столу.

Веселье набирало обороты. Бойцы прибывали и поднимали тосты за командира. Первая партия шашлыка сготовилась, Матвеич поставил на угли новый ряд нашпигованного на шампуры мяса. Я больше делал вид, чем пил. Чокался, пригублял и ставил рюмку.

Когда пятилитровая кастрюля коньяку опустела, наполнил ее по новой. Колмогоров рассказал бойцам, что при помощи кайла я умею делать не только коньяк, но и чистый спирт. Впечатленные бойцы дружно пообещали, что на выборах проголосуют за мою кандидатуру.

– Такой мэр нам по душе, – приговаривали они, смакуя коньяк, – Про кашу из топора сказку знаем, а про коньяк из кайла впервые слышим.

– А конкурента твоего прищучим, – пообещал Коновалов, – Раскрутим по полной. Поедет на Урал лес валить до конца жизни.

Засиделись затемно. Я давно отпустил Малого домой, а мы все сидели при свете звезд, глядя на огонь и слушая незатейливые солдатские шутки и поздравления. Я в третий раз наполнил кастрюлю и поднялся с тесаного бревна. Кармина тоже встала.

– Заскучал, Вик?

– Нет, все в порядке. Хочу походить немного.

– Я с тобой.

Мы с Карминой отошли от костра, она уцепилась за мою руку.

– Вик, после света костра здесь полная темень. Вообще ничего не вижу. Ты видишь?

– Вижу.

– Тогда отведи меня в домик. Колмогоров выделил нам для ночлега восьмой номер.

Мы прошли по дорожке до домика с восьмым номером. Ключ был оставлен прямо в замочной скважине. На базе спецназа никто не боялся воров. Возможность запереться нужна была только для ощущения приватности.

Кармина открыла дверь и включила свет. Домик был небольшой, но очень уютный и имел все необходимое: кухонька, санузел с душем, спальня, – райский уголок для любителя тихой, спокойной, комфортной жизни. Жить в таком домике с красивой, умной, любящей тебя женщиной – мечта для многих.

– Ты чего задумался?

– Так. Замечтался.

– Пошли в душ, мечтатель.

– Вместе?

– Конечно, вместе… спинку мне потрешь…

Мы порезвились в душе, потом переместились в спальню. А потом просто лежали на мягкой кровати, стоящей у открытого окна, и слушали доносящиеся с поляны голоса. Кармина выпила не намного больше моего, я замечал, что она тоже пропускала многие тосты, но уснула первой, и на утро раньше меня проснулась, отправившись на кухню варить кофе и жарить яичницу.

После завтрака вышли из домика и дошли до полянки, где вчера шла гульба. Полянка была прибрана, мусора никакого не валялось. И не скажешь, что здесь всю ночь бухала толпа спецназовцев. Вот что значит воинская дисциплина. Ободренный увиденным, я направился к зданию командования. Напрасно боялся застать на утро всех пьяными. На плацу шло построение. Бойцы имели вид сильно помятый, но старались держаться молодцом.

Капитан Коновалов был почти свеж, во всяком случае тщательно выбрит и благоухал терпким одеколоном, забивающим перегарный выхлоп.

– Пять минут, и грузимся в автобус, – сообщил он сухо, – Ждем отмашку от полковника.

– Капитан, давай-ка я тебя подлечу, – предложил я.

– Нет, Вик, спасибо. Сегодня уже ни капли.

– Ты не так понял. Я могу вывести из тебя алкоголь и ацетальдегид.

– Ацеталь… что? Вик, ты откуда такие слова знаешь? Рубишь в химии?

– Не, нахватался у своего прораба. Он в этом большой спец. Ацетальдегид – токсичный продукт распада спирта. CH3CHO.

– Серьезно?

– Вполне, – активировав кайло, удалил из капитанского организма токсины и остатки спирта, – Ну как?

– Так намного лучше, – прислушавшись к своему самочувствию, произнес Коновалов, – Вик, не в службу, а в дружбу…

– Да вообще не вопрос, – я правильно истолковал пожелание капитана и прошелся вдоль строя, проделав ту же процедуру со всем личным составом. Лица бойцов утратили землистый вид и заметно порозовели.

Из здания вышел полковник Колмогоров, который тоже был избавлен от последствий вчерашнего празднования.

– Вик, ты прям кудесник, – восхитился он, – Отныне ты почетный гость на всех наших мероприятиях… и это не обсуждается.

– Как с КрымЭкологией? – спросил я, воспользовавшись хорошим настроем Колмогорова, – Есть подвижки?

– Командование только что дало добро на обыск. Сейчас высылаю группу. Ты тоже поедешь?

– Само собой.

– Не сомневался, – усмехнулся Колмогоров, – Малинославского прихватим, тебе прямая дорога в мэры.

Подъехал автобус без боковых стекол, в который загрузился почти целый взвод. Даже на Соломона Колмогоров отправлял отряд поменьше, по всей видимости командование дало ему полный карт-бланш. Мне снова досталось место за спиной водителя. Кармина села рядом со мной, только на этот раз не взяла с собой карабин. Ну, надеюсь на этот раз карабин не понадобится.

К базе КрымЭкологии подъехали перед самым началом рабочего дня. Водители пришли забирать со стоянки грузовики, готовясь разъезжаться по маршрутам, уехать еще никто не успел.

Вчерашних клоунов на КПП по понятным причинам не было, видимо, отсыпаются. Ордер на обыск был предъявлен их сменщикам. Нас пропустили на территорию без каких бы то ни было препятствий.

– Давай, Вик, веди, – распорядился Коновалов, – Ты здесь ориентируешься.

Я сразу повел спецназовцев к ангару, дверь которого оказалась закрыта на замок.

– Вот здесь они бочки перекрашивают, – сообщил я, – Чувствуете, краской воняет?

– Чувствую, – ответил капитан и бросил одному из бойцов, – Ключника найди, пусть дверь откроет.

Боец скрылся в здании администрации и через несколько минут привел завхоза. Завхоз пытался упираться, мотивируя тем, что без приказа директора пустить нас в ангар не может.

– Почему краской пахнет? – строго спросил капитан.

– Красили, – пожав плечами, ответил завхоз, – Что в этом такого?

– Либо открываешь, либо мы ломаем замок, плюс укажем в рапорте, что ты препятствовал обыску, – кратко разъяснил ему Коновалов.

Завхоз перестал ломаться и отпер дверь.

– Пожалуйста, заходите.

Из открытой двери краской запахло сильнее, но я сразу сообразил, что здесь что-то не так. В ангаре появились две свежевыкрашенные уличные скамейки, которых вчера здесь не было. Две бочки тоже были, но не крашеные и явно старые со следами ржавчины.

– Что в бочках? – спросил капитан.

– В этой уксус, а в этой сода, – ответил завхоз, – Вот же, бумажки приклеены.

Я уже понял, что экологов кто-то предупредил, и они за ночь успели подготовиться. Нашли где-то настоящие уксус и соду, а еще скамейки притащили и выкрасили, чтобы обосновать этим запах и накапанные на пол капли краски. Для очистки совести я все же активировал анализатор, проверив содержимое бочек: первое вещество имело формулу NaHCO3, – гидрокарбонат натрия, второе: CH3COOH, – почти тот самый ацетальдегид, что я выводил из бойцов, с небольшим отличием.

– Сода и уксусная кислота, – констатировал я, – Мы опоздали, господа хорошие.

Прежде, чем покинуть базу, обыскали грузовик, на котором ездил Борька, и просмотрели журнал. В грузовике ничего не нашли, а в журнале появилась запись о том, что грузовик Борька загнал на базу самолично в шестом часу вечера.

Все остальные водители явно были проинструктированы. Отвечали односложно, мол, мы возим, а что возим, понятия не имеем. Нам за любопытство не платят.

Изъятия документации тоже не вышло. Директор КрымЭкологии на хрустальном глазу сообщил, что все документы отправлены в Симферополь на плановую аудиторскую проверку. Жесткие диски компьютеров «нечаянно» отформатировались в результате ночного скачка напряжения. Все улики подчищены, комар носа не подточит.

Конечно, велико искушение обвинить спецназовцев или даже лично Колмогорова. Если бы не ждали до утра, поймали бы руководство КрымЭкологии с поличным. Очевидно, кто-то слил информацию и дал время, чтобы прибрать весь компромат. Но я сомневаюсь, что это был Колмогоров, свой день рождения он не подстроил.

Скорее поверю, что слив ушел с верхней инстанции. Полковник ждал разрешение и получил его только на утро. Там во властных коридорах совсем несложно шепнуть кому-то на ушко, чтобы инфа быстро дошла до интересанта. Бенджи предупреждал, что КрымЭкология курируется лично губернатором. У губернатора наверняка хватает своих ушей, в том числе и в силовых ведомствах.

– Не горюй, Вик, – попытался утешить меня капитан, когда мы вернулись в автобус, – По крайней мере мы взяли Дуню, и КрымЭкология в ее показаниях прозвучала. Малинославский – скользкий змей, но тень на него упала.

Спецназовцы завезли нас с Карминой к ней домой и укатили к себе на базу. Я согласился подняться в квартиру выпить чаю, а поднявшись на этаж, оценил ее новую сейф-дверь. Такую без специальных инструментов не вскрыть.

Она сразу пошла на кухню ставить чайник.

– Вик, могу сделать бутерброды с сыром и ветчиной.

– Отличная мысль. Тебе помочь?

– Не надо. Заходи в комнату, падай на диван, можешь посмотреть новости.

– Если честно, совсем не хочу включать телевизор. Не думал, что политика – настолько грязное дело.

– Вик, на кой черт ты вообще решил баллотироваться в мэры? Я думала, тебя не привлекает власть.

– Поверь, власть меня не привлекает. Но я зерг с особыми способностями. Чуть не все серьезные структуры меня хотят заполучить.

– И что?

– А то, что я не хочу сидеть в чьем-то подвале и обслуживать чьи-то интересы. А значит, я должен сам стать фигурой посильнее пешки. Иначе от меня не отстанут.

– Может, ты и прав. Городу нужен сильный мэр, а не мэри…онетка, как этот говнюк Малинославский.

– Думаешь, у меня есть шанс?

– У тебя неплохо получается. Малинославский не смог тебя закопать. Ты сам его едва не прихватил за жопу. Если будешь действовать в том же духе, люди отдадут за тебя голоса, не сомневайся.

– Скорей бы уже эти выборы, – я прошел в комнату и включил телевизор, попав на ток-шоу с участием престарелого купидончика. В студии рядом с Малинославским сидел зазывала из сгоревшего бара, тот самый, которого я не так давно продал на мусорный полигон бритишам.

Глава 26

В свете студийных софитов выпуклое чело Малинославского благородно сияло. Он вещал перед камерой о том, как Вик Бережнов, то есть я, безжалостно и цинично обошелся с бедным молодым человеком. Словосочетание «мусорное рабство» произносилось в его речи с частотой четыре раза в минуту. При этом он ловко избегал упоминания бритишей, создавая впечатление, что это я сам и заставлял невольников работать на полигоне.

– У Вика Бережнова хватает наглости баллотироваться в мэры! – картинно поражался купидончик, – Подумайте люди, что он будет делать, если получит власть? Продаст весь город в мусорное рабство…

Ведущий ток-шоу решил дать отдохнуть его фонтану и дал слово бывшему зазывале из бара. Изображая из себя несчастную жертву произвола, тот в красках расписал тяжести «мусорного рабства». Кармина вошла в комнату с подносом, на котором стояли две кружки и тарелка с бутербродами, в тот момент, когда бывший зазывала живописал, как жестоко обращаются с людьми на полигоне охранницы, которых все привычно называют вертухайками.

– Это что? – спросила Кармина.

– Малинославский как-то откопал и вытащил его с полигона.

– Учитывая связи Малинославского, это нетрудно.

– Ты помнишь этого типчика?

– Помню, конечно, – подтвердила Кармина, – Ты привез его в Корону в багажнике Малого.

Кармина заинтересовалась происходящим и стала смотреть в экран, продолжая стоять с подносом в руках. Ведущий сочувственно кивал, слушая рассказ о тяготах бывшего зазывалы.

– Так вы говорите, до того как попали на мусорный полигон, работали в баре? – спросил он.

– Да, – подтвердил зазывала.

– Как Вик Бережнов на вас вышел? Вы не единственная его жертва?

– Не единственная. Он поджег наш бар, чтобы забрать себе участок земли.

– Что вы говорите⁈ – ведущий изобразил изумление и поглядел на зрителей, сидящих в студии. Повинуясь невидимому сигналу, зрители дружно заголосили в едином осуждающем порыве, – Поджег бар! А не тот ли это участок, где теперь выстроена столовая?

– Тот самый, – снова подтвердил зазывала, – Теперь он там раздает бесплатный суп.

– Вот так «супчик», – воскликнул ведущий, изобразив пальцами кавычки, – Вот значит, как варится бесплатный суп Вика Бережнова.

Зрительская аудитория снова возмущенно загудела.

– Жаль, что в нашей студии нет самого Вика Бережнова, – посетовал ведущий, – Хотелось бы получить от него разъяснения.

– А вы его пригласите на следующую программу, – тут же встрял Малинославский, – Только я сомневаюсь, что он придет.

– Мы все же попробуем, – зацепился ведущий за предложение купидончика, – Пригласим его на завтрашний эфир. Вы сами не откажетесь еще раз побывать гостями в нашей студии?

– Не откажемся, – злорадно подтвердил Малинославский, и зазывала ему согласно поддакнул.

– Тогда решено, завтра вы и… Вик Бережнов, если он, конечно, не испугается прийти и посмотреть в глаза человеку, которого продал в мусорное рабство, – ведущий повернулся лицом прямо на камеру, которая тут же взяла его крупным планом, – Вик, мы ждем вас завтра в нашей студии.

Кармина поставила поднос на журнальный столик и потянулась к пульту с явным намерением выключить этот балаган, но я ей не позволил.

– Что?… Вик… только не говори, что ты собрался идти на ток-шоу. Они там тебя сожрут.

– Кармина, ты же знаешь, этот хмырь из бара сам продавал людей на полигон. Он подпаивал людей в баре, а потом продавал.

– Ну допустим, я это знаю… нет, Вик, ты серьезно?

– Мы пойдем на ток-шоу вместе, – твердо настоял я.

– Ну и гад же ты, зерг! Опять меня втягиваешь в очередную блуду!

– Кармина, без тебя мне не поверят. А ты свидетель.

– Я как бы не совсем свидетель. Я та самая вертухайка, которая так грубо обращается с работниками полигона.

– Вот ты и расскажешь все, как есть. Развенчаешь их вранье. В конце концов люди должны знать, что творят бритиша на нашем побережье.

– Так. Стоп. А вот теперь, Вик, ты сказал большую глупость.

– В смысле?

– Про бритишей ни слова. Ты можешь что угодно говорить про Малинославского, про хмыря из бара, но бритишей даже поминать нельзя. Или ты забыл, как ты зависишь от тети Сары?

– Да, Кармина, ты права. Чертей, в смысле бритишей, поминать нельзя… так что, ты идешь со мной завтра на ток-шоу?

– Ох… придется идти, без меня ты там дров наломаешь, придется в очередной раз спасать твой горящий зад, – решилась Кармина, – Только ток-шоу будет не завтра, а сегодня.

– Не понял, почему?

– Это повтор. Показывают вчерашний выпуск. Шоу вечернее…

В подтверждение слов Кармины у меня зазвонила мобила.

– Привет, Бенджи, – сказал я, приняв звонок.

– Привет, Вик. Как у тебя с новостями?

– Новости неутешительные. КрымЭкологию кто-то предупредил. Обыск ничего не дал.

– Жаль. Мы были в шаге от победы.

– И мне жаль, Бенджи. Что у тебя?

– У меня новости тоже так себе. Областное телевидение хочет организовать предвыборные дебаты на своем вечернем шоу, но я на твоем месте…

– Бенджи, я пойду на шоу.

– Подожди, Вик. Там для тебя готовят ловушку…

– Я знаю, – перебил я Бенджи, – Только что видел повтор вчерашнего эфира.

– И ты пойдешь?

– Пойду.

– Ну смотри, Вик. Тебе виднее. Эфир начинается в пять вечера, тебе нужно появиться там не позже, чем за час.

– Понял тебя, Бенджи, к четырем подъеду на ОблТиВи.

– Удачи, Вик… да, твои работники заканчивают ставить уличные торговые ряды для ярмарки. Я, как обещал, готов передать тебе всю вчерашнюю выручку.

– Отдай деньги Аристотелю. Я ему доверяю.

– Сделаю, Вик. До связи.

– До связи, Бенджи.

Дождавшись, когда я отключу мобилу, Кармина выключила заодно и телевизор и забралась на меня сверху, отчего ее грудь уткнулась в мое лицо.

– До четырех часов еще уйма времени, – промурлыкала она.

– Кармина…

– Да-да, я Кармина… я – твоя карма. А карму надо отрабатывать.

Пришлось отрабатывать.

Когда Кармина посчитала, что на сегодня я достаточно отработал свою карму, убежала в ванную комнату приводить себя в порядок и прихорашиваться. Через полчаса она вышла в вечернем макияже. Для эфира выбрала строгую черную юбку и белую сорочку. Ее роскошные черные волосы были забраны в хвост.

– Как тебе, Вик?

– Похожа на училку, строгую, но…

– Но справедливую?

– … но желанную.

– Именно этого эффекта я и хотела добиться. Красивым женщинам и училкам люди доверяют на бессознательном уровне.

– Мужская часть аудитории точно будет на твоей стороне. Все мужики захотят, чтобы ты проверила у них дневник.

– Проверю, а у кого дневник окажется не заполнен, оставлю после уроков, – понизив голос, пообещала Кармина и подмигнула, – Пора выходить, надо еще успеть поймать такси.

В здание областного телевидения мы зашли без пяти четыре. Через несколько минут к нам спустилась ассистентка, чтобы проводить к месту съемки.

– У нас прямой эфир, – ведя нас по лестнице вверх, ассистентка говорила короткими, быстрыми фразами, отчего речь ее напоминала птичье чириканье, – Поэтому все делаем по сигналу… По сигналу выходим… По сигналу отвечаем на вопросы ведущего… Это понятно?

– Понятно, – ответил я.

– Формат ток-шоу так выстроен… Приглашенные гости выходят по одному… Ведущий будет вас вызывать в студию…

– Мы знаем формат вашего шоу, – перебила ассистентку Кармина, – Сперва выйду я. Вик – после меня.

– А вы, простите, кто? – вопросительно прочирикала ассистентка.

– Меня зовут Кармина. Я работаю в охране мусорного полигона.

– Того самого? – удивилась ассистентка.

– Того самого, – подтвердила Кармина.

– Вот ваша гримерка, – ассистентка открыла перед нами дверь, – Студия вон там, где горит надпись «прямой эфир»… Алексей к вам подойдет.

Я не стал спрашивать, кто такой Алексей. Пропустив вперед Кармину, вошел в тесную гримерку следом за ней.

Через несколько минут пришла гримерша. Оценив внешний вид Кармины, она ограничилась парой тональных мазков. Потом оценила мой вид, и мою рожу вообще трогать не стала, решив, что для эфира и так сойдет.

После гримерши зашел ведущий, видимо, тот самый обещанный Алексей.

– Здравствуйте-здравствуйте, Вик, – он обрадовался мне так, будто соскучился после многолетней разлуки, – Очень рад, что вы к нам пришли… а ваша спутница…

– Кармина, – повторила Кармина.

– Вы в самом деле служите… м-м…

– Вертухайкой на том самом мусорном полигоне, – сообщила она бесстрастно.

– Что же вы пришли не в форме? – высказал легкое недовольство ведущий Алексей, – В этом вы совсем не похожи на…

– На вертухайку, – пришла ему на помощь Кармина и пояснила, – Вот поэтому и пришла не в форме.

– Ну что ж. Эфир через пять минут, – ведущий включил для нас маленький стоящий на полке японский телевизор и вышел.

Чтобы скоротать время, мы стали смотреть телевизор, транслирующий областной канал. Знойная предсказательница погоды на фоне карты Крымского побережья сделала допущение, что лето будет жарким, но ветренным, и пожелала телезрителям здоровья, попутно прорекламировав какой-то крем от загара.

После прогноза погоды, появилась заставка вечернего ток-шоу. Тот самый Алексей, с которым мы вживую говорили несколько минут назад, теперь появился на экране телевизора.

– Друзья, с вами вечернее шоу «Пусть не молчат» и ее неизменный ведущий Алексей Махов, – жизнеутверждающе сообщил Алексей и добавил, – Благодарю наших вчерашних гостей за то, что еще раз пришли в эту студию.

Камера отъехала назад, дав панорамный вид. На диванчике уже сидела сладкая парочка: Малинославский и зазывала из бара.

– Я рад сообщить нашим зрителям, что Вик Бережнов все-таки согласился прийти к нам на эфир. Он выйдет в нашу студию с минуты на минуту, а пока хочу представить нашу гостью…

Заиграла музыка. Камера начала показывать лица зрителей в студии, замерших в ожидании. В гримерку заглянула ассистентка.

– Кармина… эфир… что же вы сидите?

– Сказали ждать, я и жду, – Кармина с готовностью поднялась со стула.

– Идемте скорее… прямо по коридору…

Они ушли, оставив меня сидеть перед экраном. Через несколько секунд Кармина появилась в студии. Алексей Махов предложил ей сесть на пустующий соседний диван.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил он.

– Меня зовут Кармина. Я служу во вневедомственной охране на мусорном полигоне, – в третий раз объяснилась Кармина на этот раз в прямом эфире и с совершенно невозмутимым видом. Держалась она очень непринужденно, нервы просто железные.

Оператор переключил картинку на другую камеру, крупно показав перекосившееся от гнева лицо зазывалы.

– Я тебя помню, вертухайка! Хватило же наглости прийти сюда, – возмутился зазывала.

– Что-то не так? – сдержанно поинтересовалась Кармина, – Вас не удовлетворило качество охраны полигона?

– Качество охраны⁉ Вот так вы это называете⁈ – завопил зазывала, – Меня держали там как тюрьме! В проклятой вонючей тюрьме! А вы называете это качество охраны?