Текст книги "Губернатор мусорного острова 2 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Парсиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

Зашел на мойку, где женщина с неряшливой прической мыла посуду. Она не обернулась, хотя наверняка слышала, что я здесь хожу. Куся шла за мной следом. Я остановился, Куся тоже остановилась за моей спиной. Я указал Кусе на мусорное ведро, в котором лежали порванные резиновые перчатки.

– Хорошо живете, Куся, – сказал я, – Почти новые перчатки в мусорку выкинули.

Женщина, мывшая посуду, обернулась.

– Да они порвались, – пояснила она, стараясь выглядеть беззаботно, но бегающие глазки ее выдавали, – Я, дура такая, схватилась за ручку и порвала нечаянно.

– Что ж ты, Дунь, так неосторожно, – мягко укорила ее Куся, – Резина у перчаток тонкая, тяжелые кастрюли лучше носить без них. А порванные мне сдавай, я тебе взамен целые выдам.

Куся полезла к ведру, чтобы вытащить пришедший в негодность подотчетный инвентарь, но я ее остановил.

– Не трогай, Куся, ни в коем случае. На этих перчаточках остался яд под названием дуст. Дихлордифенилтрихлорэтан, если по-научному, – предостерег я и обратился к Дуне, – Сама-то яду не хапанула? Через кожу он тоже проникает.

– Не знаю никакого дохлофана, – попыталась отовраться побледневшая посудомойка Дуня.

– Знаешь, Дуня. Все ты знаешь, – не повелся я, – Рассказывай, Дуня.

– Нечего мне рассказывать, – Дуня попыталась упереться.

– Дунь, это бессмысленно. Изнутри в перчатках найдут твои пальчики. Снаружи химанализ покажет яд. Рассказывай, Дуня, – настоял я и добавил для мотивации, – Сейчас, Дуня, от тебя зависит, кому я позвоню: ментам или бандитам. Менты обойдутся с тобой по закону, а бандиты – по понятиям. В твоих интересах, чтобы я позвонил ментам.

Верхняя Дунина губа задрожала.

– Прости меня, Кусечка, – заголосила она, – Бес попутал.

– Да как же ты могла? – в глазах Куси читалось смятение, словно она не могла поверить в происходящее, – Столько лет с тобой знакомы…

– Так, дамы, – прервал я обеих сразу, – Драматическую сцену приберегите для зала суда, там она будет уместней. А сейчас, Дуня, давай по существу дела. Что там за бес тебя попутал? Имя, фамилия, должность беса… выкладывай все.

– Это Борька… Борька надоумил, – выпалила Дуня.

– Та-ак. Кто такой Борька? – задал я резонный вопрос.

Дуня испугалась, поняв, что вломила подельника и закрыла себе рот мокрой ладошкой, поэтому на поставленный вопрос пришлось отвечать Кусе.

– Борька – ее брат. Вечный бедоносец. Все беды у Дуни от Борьки.

– Что-то как-то крутовато для тривиального бедоносца. Если б не я, те пятеро могли ласты склеить, – веско произнес я, – Давай-ка, Дуня, в подробностях. Борька дал тебе порошок, так?

– Так, – выдохнула из себя Дуня, – Сказал, у него проблемы на работе. Если я помогу хорошему человеку, тот поможет Борьке.

– Хорошему человеку? – переспросил я в некотором недоумении.

– Борька так сказал, – подтвердила Дуня.

– А тебя не удивило, что хороший человек собрался травить совершенно незнакомых ему людей? Мне любопытно прям, кто в таком случае попадает у вас с Борькой в категорию плохих людей.

– Борька не сказал, что они отравятся, – сглотнув слезу, покаянно пояснила Дуся, – Сказал, только продрищутся.

– А-а, ну это многое объясняет… что еще сказал Борька?

– Борька спросил, какие у нас кастрюли под суп. Я сказала, – ведерные. Он дал мне пакетик с порошком и велел высыпать в кастрюлю.

– Он велел высыпать порошок в полную кастрюлю?

– Да.

– А почему ты высыпала в почти пустую?

– Не хотела, чтобы много людей дристало. Подумала, если три-четыре продрищутся, этого и хватит.

– Что тут скажешь, Дуня, Отто фон Бисмарк аплодирует лежа. Хитроумный план недоброжелателя споткнулся о твою непроходимую глупость. Если бы ты сыпанула порошок в полное ведро, обошлось бы массовым поносом. Но в порыве сомнительного гуманизма ты скормила весь дуст пятерым, и те загремели в реанимацию. Скорость поднятой волны оказалась выше расчетной, я кинулся решать проблему и успел поймать тебя по горячим следам.

– Вик, я не поняла, кто такой этот… Отофон? – спросила Куся, – Почему лежа аплодирует?

– Потому что встать из гроба не может, а еще Бисмарку приписывают одну крылатую фразу.

– Какую?

– Он сказал: никогда ничего не замышляйте против русских, на ваш самый хитроумный план, русские ответят своей непредсказуемой глупостью.

– Дура ты, Дунька, – в сердцах констатировала Куся, по своему истолковав крылатую фразу.

Я достал мобилу, чтобы, как и обещал, звонить ментам, но задумался. Во-первых, у меня нет номера милиции, а спросить его у Санни Красного или у Бенджи не могу, потому что обещал не звонить бандитам, и это уже во-вторых. В-третьих, нужно звонить не абы каким ментам, а только тем, которые проведут объективное расследование, если таковые в природе вообще существуют. В итоге позвонил Кармине.

– Слушаю.

– Здравствуй, Кармина. Нужна твоя помощь.

– Жаль, не с кем было на деньги поспорить, я бы поставила, что ты трех дней не проживешь без моей помощи.

– Извини. Без тебя никуда.

– Да брось извиняться, я пошутила. Даже рада, надоело пялиться в телевизор.

– То есть ты в курсе про траванутых?

– А как же, конечно в курсе. По новостям только про это. Дело обещает быть громким, – с неразделенным мною оптимизмом поделилась Кармина.

– Что? Уже и дело завели?

– Завели, Вик. Прокурор жаждет крови, шутка ли – массовое отравление граждан. Говорят, выехала следственная группа из Симферополя.

– Вон даже как.

– А ты думал… так что, Вик, если ты звонишь по этому делу, сомневаюсь, что могу хоть чем-то помочь. Замять не получится, Малинославский не даст.

– А не надо ничего заминать. Как раз наоборот, я готов всячески содействовать.

– Тогда тем более не понимаю, какую помощь ты от меня ждешь?

– Я не хочу пускать в это дело Симферопольских следаков с ангажементом от Малинославского. Скажи, Кармина, Колмогоров уже получил генеральские погоны?

– Нет, насколько я знаю. А что?

– Если раскроет дело с отравлением, получит.

– У тебя есть зацепка, Вик?

– У меня есть гораздо больше: Дуня, взятая с поличным.

– С этого надо было начинать, – оживилась Кармина, – Я тебе перезвоню.

Ждать пришлось недолго. Кармина перезвонила через пять минут.

– Вик, Колмогоровские ребята уже грузятся в автобус. Спрашивают, куда ехать?

– В мою столовку.

– Через пятнадцать минут будут.

Кармина отключилась, и я убрал мобилу в карман. Дуня так и стояла с тряпкой в руках, впав в прострастрацию. Из открытого крана текла вода.

– Дуня, я мало разбираюсь в уголовке, – обратился я к ней, бережливо закрутив вентиль подачи воды, – Но если ты расскажешь ментам всю правду и не будешь упираться как дура, отделаешься легким наказанием.

– А Борька? – сделав над собой усилие, Дуня вышла из оцепенения.

– А вот это зависит от Борьки. Если Борька не станет выгораживать «хорошего человека», пойдет рядовым соучастником, а не организатором. Понимаешь?

– Понимаю, – не очень уверенно ответила Дуня.

– Смотри, Дуня, этот человек как-то заставил твоего Борьку пойти на преступление, ты сама сказала, что у Борьки проблемы на работе. Это называется смягчающее обстоятельство. Главное, чтобы Борька не стал запираться и выгораживать настоящего организатора, – попытался я растолковать доходчиво, насколько мог, – Тебе известно, кто этот «хороший человек»?

– Нет, – Дуня энергично замотала головой, – Борька его имени не называл.

– Где найти твоего Борьку?

Дуня насупилась и уставилась в пол.

– Дуня, ты пойми, я ни тебе, ни твоему Борьке зла не желаю. Вы оба под раздачу попали по глупости. Я хочу вам помочь, но для этого мне нужно вывести на чистую воду организатора.

– Борька дома не бывает почти, – решилась Дуня на откровенность, – Его лучше на работе искать.

– Позвонить ему можно?

– Можно, только он вне зоны доступа. Я до него дозвониться не могу.

– Где он работает?

– Водителем грузовика в КрымЭкологии.

– Где это?

– У них база недалеко от порта в Нью-Йорке.

– Нью-Йорк – это, если не ошибаюсь, припортовый городок?

– Да. Там много иностранцев, поэтому – Нью-Йорк.

– Понял тебя, Дуня. Попробую найти Борьку на работе… и дай мне номер его телефона, тоже попробую дозвониться.

Пока забивал в мобилу Борькин номер под Дунину диктовку, во входную дверь столовки настойчиво застучали. Куся кинулась было открывать, но я ее перехватил.

– Не спеши, Куся. Для Колмогоровских ребят слишком рано.

Я подошел поближе к двери, но открывать не спешил. Куся шла за мной как тень.

– Откройте, следственный комитет! – послышался из-за двери требовательный голос.

Я аккуратно взял Кусю за плечи и увел обратно на мойку. Там достал мобилу и снова набрал Кармину.

– Слушаю, Вик.

– Кармина, Симферопольские следаки уже здесь. Стучатся в дверь, но я им не открываю.

– И правильно делаешь, Вик. Дождись группу Коновалова. Ты его должен помнить, мы с ним вместе ездили накрывать плантацию Соломона.

– Я помню капитана Коновалова.

– Вот и хорошо. В твоей столовке есть черный ход?

– Только окно во двор выходит.

– Сойдет. Жди у окна.

Коновалов прибыл через пять минут со двора. Я открыл окошко, впустив его вместе с бойцами. Следаки из Симферополя продолжали долбить в дверь.

– Где подозреваемая? – деловито спросил Коновалов, игнорируя долбежку с улицы.

– Вот. Дуся посудомойка. Дуст подсыпала в кастрюлю с супом.

– Так и было? – уточнил для порядка у Дуни Коновалов.

Дуня согласно кивнула.

Коновалов решительно подошел к входной двери и открыл, но внутрь Симферопольских не пустил, поэтому разговор конкурирующих подразделений состоялся через порог.

– Следственный комитет, – с вызовом сообщил старший следак снаружи.

– Отдел по борьбе с организованной преступностью, – не менее веско ответил ему Коновалов изнутри.

– Мы расследуем случай массового отравления продуктами, – повысил голос старший следак и попытался втиснуться в дверной проем.

– Ну вот и опрашивайте потерпевших, чего в столовку приперлись… – ответил Коновалов, выпихивая следовательское туловище за пределы помещения.

Следователь пытался настаивать, но Коновалов запер дверь, восстановив статус-кво, а затем вернулся на мойку и лично снял с Дуни признательные показания.

– Вот здесь напиши: «с моих слов написано верно»… дату поставь… распишись'

– Капитан, можно тебя на пару слов… – позвал я Коновалова.

Мы отошли с ним в обеденный зал и присели за столик.

– Слушаю тебя, Вик.

– Капитан, есть у меня подозрение, что теперь Малинославский попытается максимально вывести эту тему из новостной повестки.

– Почему ты так думаешь? Он же пиарится на этом.

– Теперь ему этот пиар может боком выйти. Особенно, если ниточка приведет к нему самому.

– Да, ты прав, но мы доведем расследование независимо от того, будут его освещать СМИ или нет, – пообещал Коновалов, напустив на себя вид неподкупного борца за справедивость.

– Не скажи, – тонко возразил я, – Чем громче медийный эффект, тем ярче сияют звезды на погонах. Понимаешь? Раскрыть резонансное преступление круче, чем негласное. Вашей конторе достанется больше внимания.

– Что ты предполагаешь?

– Воспользуйтесь моментом, пока репортеры заряжены на придание максимальной огласки. Дайте интервью, брифинг проведите с прессой… одним словом, не отсиживайтесь по-тихому.

Коновалов усмехнулся.

– Понял тебя, Вик. Доложу полковнику… ты сам что делать собираешься? Тоже пиариться будешь?

– Мне пока нечего пиарить. Сперва попробую найти этого Борьку.

– Надеешься выйти на Малинославского? – догадался капитан.

– Да.

– Вряд ли тебе-то позволят, Вик, взять Малинославского за жабры, но ты держи нас в курсе.

Я согласно кивнул. Мне, собственно, другого не остается. Других связей в милиции у меня нет.

Глава 22

Я гадал, как Коновалов будет выводить взятую под стражу Дуню: через окно или через дверь. Вывел через дверь. Симферопольским следакам надоело топтаться перед закрытой столовкой, и они, по всей видимости, последовали совету Коновалова: поехали в больницу опрашивать потерпевших.

Когда спецназовцы тоже уехали, сказал Кусе, что сегодня столовку открывать не надо, пусть все утрясется, а завтра можно работать в нормальном режиме. Виновник найден, продукты с ярмарки оказались ни при чем.

Куся со вздохом согласилась, посетовав, что придется срочно искать новую посудомойку, а заодно покупать новое мусорное ведро, потому что спецназовцы не решились брать в руки порванную резиновую перчатку и утащили улику вместе со столовской тарой.

Малой дожидался меня в машине. Выйдя из столовки, я сел к нему на переднее пассажирское сидение.

– На ярмарку? – неожиданно порвал шаблон Малой, не произнеся обычного вопроса.

– В Нью-Йорк, – ответил я, – В КрымЭкологию. Знаешь, где это?

– Найдем, – хмуро пообещал Малой, поворачивая ключ в замке зажигания.

По дороге я попытался вызвонить Борьку-бедоносца, но его номер оставался вне зоны доступа.

– Номер начинается на 915? – спросил Малой, когда я в очередной раз чертыхнулся, услышав дежурную фразу автоответчика.

– На 913, – ответил я, – А что?

– Значит, Будулайн, – констатировал Малой.

– Не понял, что это значит? – переспросил я.

– Мобильный оператор Будулайн, – пояснил Малой, – Сиганам принадлежит. У этого оператора связь плохая, только в таборе и ловит нормально.

– Вроде тот Борька – не сиган.

– Будулайн подключают бедняки из-за дешевизны, – сказал Малой, – Покрытие плохое, но тарифы дешевые.

– А, понятно…

Как оказалось, КрымЭкология располагалась не в самом Нью-Йорке, а выше от моря. Дорога, ведущая к этой организации, вилась раздолбанным серпантином. Малой остановил свой Дженерал Моторс перед капитальным бетонным забором, огораживающим территорию. Поверх забора была протянута колючая проволока.

– Слушай, Малой, ты часом не в курсе, чем занимается КрымЭкология?

– Экологию защищают, – предположил Малой.

– У них тут периметр оборудован как у военной базы, только контрольно-следовой полосы не хватает, – сказал я, – Они ее что, с танками и бэтээрами защищают? Даже у Колмогоровского спецназа заборчик попроще будет.

Малой индифферентно пожал плечами.

– Нашу экологию не спасет даже авианесущая группировка, – выдал он глубокомысленно.

– Вот и я так думаю, – согласился я, – К тому же я всегда считал экологов представителями очень мирной профессии, а у них тут реальный КПП как на секретном объекте.

Сразу на КПП идти не решился, остался сидеть в машине Малого, наблюдая за жизнью загадочной экосистемы КрымЭкологии. Жизнь у экологов была довольно насыщенной. На территорию регулярно заезжали крытые фургоны и регулярно выезжали крытые фургоны. Что именно они завозили и увозили, подсмотреть не было никакой возможности.

Я дождался момента, когда перед воротами образовался небольшой заторчик. Пока водитель выезжающей грузовой машины оформлялся в будке охраны, подъехавший грузовик встал недалеко от ворот, ожидая, когда освободится проезд. Я выбрался из Дженерал Моторса и подошел к водителю так, чтобы с КПП меня не было видно.

– Слушай, друг, – обратился я к водиле, курящему через форточку, – Не знаешь, как найти Борьку Пантелеева? У него мобила вне зоны доступа.

– Что, опять набедокурил? – с усмешкой поинтересовался водитель.

– Не, меня Дуня попросила, сестренка его. Ей нужно кое-что перевезти.

– После обеда Борьку не видел, – сухо сообщил водитель, – Наверно, все-таки уволили.

– За что уволили?

– За пьянку. У нас с этим строго. С запашком за руль не пустят. С перегаром – тоже.

– Строго у вас.

– Строго, – согласился водитель, – Но так надо.

– Да ладно, – я изобразил сомнение, – Вы же не взрывчатку возите. К чему такие строгости?

– Что надо, то и возим, – водитель резко расхотел продолжать со мной разговор и закрыл стекло, выбросив недокуренную сигарету.

Я вернулся в машину Малого.

– Куда? – Малой решил больше не экспериментировать и вернулся к практике стандартного вопроса.

– Пока никуда, – ответил я и достал мобилу, набрав Бенджи.

– Слушаю тебя, Вик.

– Бенджи, ты что-то нарыл?

– Кое-что нарыл, – с готовностью отозвался Бенджи, – В общем, дело такое, дуст признан крайне вредным химикатом не только у нас, а во всем мире. Он почти не разлагается естественным путем и накапливается в почве.

– То есть он везде запрещен?

– Везде, – подтвердил Бенджи и продолжил, – Весь цивилизованный мир в одночасье решил избавиться от накопленных запасов дуста, и самый простой способ от него избавиться… угадай с трех раз.

– Самый простой способ – это вывезти к нам и здесь выбросить, – догадался я с первого раза.

– Бинго, – поздравил меня Бенджи за догадливость, – Пятнадцать лет назад бритиша внаглую решили сбрасывать на наше побережье свои химикаты, но им не позволили.

– Неужели смогли отказать бритишам? Ай-яй-яй.

– Смогли, Вик. Отказали. Губернатор самолично наложил запрет… видимо, не сошлись в цене.

– То есть бритиша сюда дуст не сбрасывают? – спросил я.

– Официально – нет. Если не углубляться во всякие юридические и бюрократические тонкости, за этим следит одна контора под названием КрымЭкология.

– Да ты что? Вот так совпадение. А я как раз стою перед воротами этой конторы.

– Что ты там делаешь? – заинтересовался Бенджи.

– Выяснил, что дуст людям в суп подсыпала посудомойка, а этот дуст дал ей брат, который работает здесь водителем.

– Ого, Вик, ты времени даром не терял. Что собираешься делать дальше?

– Хочу разыскать этого брата, но думаю, брат – всего лишь курьер. А вот кто реальный заказчик…

– Будь осторожен, Вик, – предостерег меня Бенджи, – КрымЭкология курируется губернатором. Крыша очень крутая.

– Понял тебя, Бенджи. Постараюсь обойтись без резких движений.

Отключив мобилу, обратился к Малому.

– Малой, видишь, вон тот фургон из ворот выезжает… как думаешь, он груженый?

– Конечно, груженый, – ответил Малой, – Видно, как задние рессоры просели.

– Тогда будет у меня к тебе просьба. Проследи за ним. Хочу узнать, где он разгрузится.

– Сделаю, – пообещал Малой.

Вылез из тачки Малого, и он уехал вслед за грузовиком, а сам я направился к дверям КПП. В помещении пропускного пункта дежурили аж целых два привратника: один – в камуфляже, другой – в белом халате. Несмотря на несхожесть черт лица, выражения этих лиц были одинаковыми. На обеих застыли хари брезгливого недовольства.

Тот, что в камуфляже, досматривал документы всех въезжающих и выезжающих водителей и делал записи в журнале учета, а тот, что в белом, освидетельствовал самих водителей на предмет трезвости. Мне подумалось, что моя шутка про взрывчатку оказалось недалека от истины, иначе к чему такая строгость? Похоже, водители в самом деле возят что-то такое, если и не взрывоопасное, то просто опасное.

Первым на меня снизошел тот, который в камуфляже.

– Вы к кому? – спросил он таким суровым тоном, что захотелось сказать, будто ошибся дверью и свалить.

– Мне нужно найти водителя Пантелеева.

– Ждите за дверью, – гавкнул привратник в камуфляже.

– Я бы подождал, но говорят, его могли уволить, – возразил я.

– Ждите за дверью! – уже не гавкнул, а рявкнул привратник.

Я так-то человек сдержанный, но когда какая-нибудь мелкая шавка перестает видеть берега, терпение иногда теряю.

– У тебя мания величия что ли разыгралась? – спросил я вежливо и добавил, – Еще раз тявкнешь, слюной подавишься.

Охранник побагровел от гнева, зашипел что-то нечленораздельное и потянулся к трубке телефонного аппарата. Кто бы сомневался, сам он трусоват, чтобы лично кидаться в бой, и сейчас вызовет подмогу. Наверное, я бы не сдержал данного Бенджи обещания не делать резких движений, но у второго привратника, который в белом халате, по всей видимости мозгов было чуть больше.

– Вам же сказали, здесь нельзя находиться, – произнес он относительно миролюбиво, – Покиньте пункт пропуска для вашей же пользы.

– Меня зовут Вик Бережнов, я кандидат в мэры, – удостоил я чести халатоносца, представившись, – Мне нужно переговорить с вашим руководством.

Услышав, кто я такой, Камуфляж резко убрал руку с телефонной трубки, а Белый Халат наоборот поднял ее и протянул мне.

– Сто два наберите… внутренний номер приемной.

– Спасибо, – поблагодарил я с любезной улыбкой, принял трубку и набрал номер.

Белый Халат ответно улыбнулся не менее любезно. Впрочем, ответившая мне секретарша не собиралась связывать меня с начальством и в просьбе пройти на базу тоже отказала.

– Директора нет на месте, – сообщила секретарша формальным тоном.

– Когда он будет?

– Не знаю, – безразлично ответила секретарша, – Если хотите, можете подождать на КПП.

Я остался ждать на КПП. Камуфляж и Халат продолжили досмотр и освидетельствование водителей, время от времени кидая на меня неприязненные поганенькие взгляды. Я все больше приходил ко мнению, что ни Борьки, ни руководства не дождусь. Еще раз набрал Борькин номер, и тот снова оказался вне зоны действия сети.

Драгоценное время утекало как песок сквозь пальцы, и я решился-таки на движение, но не резкое. Незаметно достал свое кайло, спрятав рукоятку под рубашку. В хранилище у меня на всякий случай теперь всегда имелись наиболее востребованные элементы, такие как водород, кислород, углерод. Вот они мне сейчас и пригодятся.

Я не химик но, как всякий уважающий себя в прошлом студент, формулу этилового спирта знаю: аш два о девиз не наш, наш – цэ два аш пять оаш. Набодяжил в своей подпространственной лаборатории несколько литров чистейшего спирта на зависть всем бутлегерам и приступил к действию.

Пока Камуфляж вносил в журнал данные очередного выезжающего водителя, подошел поближе и с двухметрового расстояния просканировал жестяной чайник, стоящий на плитке. В чайнике содержалось около полулитра воды. Я тапнул на активную надпись «начать подачу вещества по указанным координатам» и закачал в него триста пятьдесят миллилитров спирта. Вода в чайнике, смешавшись со спиртом, превратилась в водку. Затем, немного подумав, добавил спирт в надпитую кружку с чаем, стоявшую рядом с чайником.

– Стоять здесь не надо, сядьте на стул, – грозно потребовал камуфляж.

– Спина затекла, – ответил я, а сам незаметно и коварно закачал двести граммчиков спирта в желудок водителя, ждущего, когда камуфляж закончит его оформлять. Эффект проявился почти мгновенно, глаза у водителя заблестели, язык непроизвольно лизнул сухие губы.

Камуфляж поднял на водителя строгий взгляд.

– Пил?

– Нет.

Халат сразу сделал стойку, как охотничий пес, почуявший добычу.

– А ну-ка дыхни, – потребовал он у водителя.

Водитель дыхнул. Выхлопа в его выдохе Халат не учуял, потому что спирт попал в желудок напрямую, миновав пищевод. Халат нахмурился, придраться было не к чему. Однако водитель пьянел на глазах.

– Я же вижу, что пил, – настоял Халат.

– Нет, – ушел водитель в глухую несознанку, – Вы только что меня осматривали. Я трезв.

Возразить было нечего. Халат колебался.

– Водички можно? – попросил я, – В горле пересохло.

Не сводя взгляда со стоящего по стойке смирно водителя, Халат достал из тумбочки стакан, выставил его на стойку, отделяющую привратников от посетителей, и пододвинул ко мне чайник. Я налил из чайника, демонстративно принюхался и отставил стакан.

– Я же просил водички, а не водяры.