Текст книги "Ученик чудовища (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Мазуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

Следующие несколько часов я провёл в состоянии, которое сложно было назвать нормальным. Мир вокруг перестал быть просто миром – он стал сетью. Тончайшие, почти невидимые нити связей тянулись от предмета к предмету, от человека к человеку, от камня к камню. Я видел, как мана течёт по этим нитям, как вибрации пробегают по ним от малейшего движения воздуха. Это было прекрасно. Это было ужасно. Это сводило с ума.

Первое время после возвращения из мира пауков прошло в эйфории. Я сидел в своей комнате, глядя на кристалл Широ, и видел, как от него тянутся тончайшие серебристые усики связи, уходящие вглубь фиолетовой бездны. Я видел, как свет магических светильников вплетается в общую ткань реальности. Нитей было так много, что я не знал на чём сосредоточиться. Куда бы я ни посмотрел, везде были они.

Заснул я только под утро, уставший, но счастливый. А проснулся от боли.

Голова раскалывалась так, будто кто-то пытался выдернуть из моего черепа каждый нерв по отдельности. Я сжал виски пальцами, пытаясь унять пульсацию, и понял причину: нити никуда не делись. Они были здесь. Все сразу. Тысячи, десятки тысяч тончайших связей, пронизывающих реальность, и каждая из них вибрировала на своей частоте, каждая передавала информацию, каждая требовала внимания.

– Очнулся, – раздался ехидный голос откуда-то сбоку.

Широ сидел на краю стола, сложив лапки на пузе, и смотрел на меня с выражением, которое у человека назвали бы сочувственной насмешкой.

– Ты как, живой?

– Голова… – простонал я.

– Ага. Добро пожаловать в реальность. – Бельчонок фыркнул. – Полноценный контракт с Пауками – это тебе не ворон на час нанять. Они воспринимают мир совсем иначе чем люди или белки, с воронами было бы куда проще. И ты теперь часть их паутины. А сеть, знаешь ли, никогда не стабильна. В неё постоянно что-то попадает, кто-то дёргает нити, ветер колышет, мухи дохнут. И ты всё это теперь чувствуешь. Если не научишься фильтровать – быстро свихнёшься.

– Ты знал? – с трудом выдохнул я. – Знал, что так будет?

– Знал. – Широ спокойно встретил мой взгляд. – Но ты бы меня всё равно не послушал. От такого шанса не отказываются. Да и какой смысл предупреждать о боли? Всё равно пока сам не прочувствуешь – не поймёшь. Вот ты прочувствовал. Теперь учись.

Я попытался встать. Мир качнулся, и тысячи нитей дёрнулись в унисон, пронзая череп новой вспышкой агонии. Я рухнул обратно на койку, стиснув зубы до скрежета.

– Как? – спросил я сквозь сжатые челюсти. – Как научиться?

– Ну, ты же у нас умный. – Широ подошёл ближе и ткнулся холодным носом в мою ладонь. – Думай. Паутина – это информация. Ты не можешь обработать её всю сразу, никто не может. Даже те, кто живёт в ней вечность. Они просто… перестают обращать внимание на то, что неважно. Сосредотачиваются на том, что нужно здесь и сейчас. А ещё лучше постарайся полностью отключить её.

– Отключить… лишнее…

Я закрыл глаза. Сосредоточиться в этом водовороте ощущений было почти невозможно, но я заставил себя дышать ровно, медленно, отсчитывая удары сердца. Постепенно, нить за нитью, я начал отсекать лишнее. Тысячи голосов превратились в сотни, сотни – в десятки, десятки – в несколько отчётливых, ясных вибраций. Вот нить, ведущая к Широ. Вот – к защитному контуру комнаты. Вот ешё одна – слабая, почти незаметная пульсация где-то на периферии восприятия, слишком далёкая, чтобы разобрать.

Я открыл глаза. Боль не исчезла полностью, но стала тупой, фоновой, терпимой. А затем ещё немного усилий и я полностью отсекаю восприятие этих нитей, возвращаясь к привычному виду. После чего стало невероятно легко.

– Вижу, получилось, – одобрительно щёлкнул бельчонок. – Теперь главное – практика. Много практики.

– Практика, – эхом отозвался я. – Да, ты прав.

И практика не заставила себя ждать.

В тот же день я отправился в пустующую комнату на нижнем этаже, которую Кроу выделил для моих экспериментов. Не тренировочный зал, а небольшое помещение, где раньше, судя по остаткам алхимической посуды, кто-то проводил опыты. Теперь здесь было пусто, лишь голые каменные стены да толстый слой пыли.

Я сел в центр комнаты, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Нить, связывающая меня с тотемом пауков, была тонкой, но невероятно прочной. Я потянулся к ней, не разрывая, а слегка натягивая, и мысленно сформулировал запрос: «Призыв».

Знание пришло мгновенно, словно всегда было здесь, просто ждало своего часа. Я понял, что нужно сделать, чтобы создать якорь для материализации физического паука из мира духов. Не духа, не тени – а именно живого, реального существа, подчинённого моему контролю через общую сеть.

Я поднял руку и сосредоточился на точке в воздухе прямо перед собой. Мана потекла из моего внутреннего резервуара, сплетаясь в сложную, многомерную структуру. Я открыл дверь, предоставляя существу возможность войти, и устанавливал связь, которая позволяла мне отдавать приказы.

Воздух дрогнул. Искажение, похожее на рябь в воде, пробежало по пустоте. И на каменном полу, прямо передо мной, появился паук.

Он был совсем небольшим. Его тело отливало глубоким, бархатисто-чёрным цветом, а восемь глаз, расположенных в два ряда, смотрели на меня с нечитаемым, абсолютно чуждым вниманием. Я чувствовал его через нить связи.

– Привет, – тихо сказал я. – Будешь Первым.

Паук не ответил. Он просто замер, ожидая приказа.

Я потянулся к нему сознанием, пытаясь связаться с ним. Нить дрогнула, и в мою голову хлынул мутный, искажённый поток. Фрагменты: каменная стена, трещина в полу, пылинка на ножке стула. Ничего полезного. И вместе с этим – резкая, пронзительная вспышка боли где-то за глазницей.

Я разорвал контакт, выдохнул.

– Нет. Не так.

И попробовал снова. Просто открылся нити, соединяющей нас, позволить его ощущениям течь сквозь меня.

И всё получилось. Я будто взглянул на мир глазами паука. Это было… необычно и странно. Пауки видят мир совсем не так как мы. Но в то же время, я достаточно быстро смог приспособиться.

Привыкнув, я открыл глаза. Паук сидел на прежнем месте, неподвижный, терпеливый. Я чувствовал его присутствие как часть общей сети, как ещё один узел, связанный со мной неразрывной нитью.

– Получается, – выдохнул я.

К вечеру я призвал второго паука. Крупнее первого, с серебристым узором на брюшке, похожим на стилизованную паутину. Назвал Вторым. К полуночи добавился Третий – крошечный, почти незаметный, идеальный для скрытого наблюдения.

Я сидел в центре комнаты, окружённый тремя неподвижными существами, и учился отдавать им приказы, наблюдая за миром их глазами и чувствами.

Голова гудела. Глаза слезились. Но у меня получалось.

– Ты совсем с ума сошёл, – прокомментировал Широ, материализовавшись у меня на плече. – Третий час сидишь с этими восьминогими. У тебя уже нос кровоточит.

Я провёл рукой под носом. Пальцы окрасились алым.

– Неважно.

– Важно, – бельчонок щёлкнул зубами у самого уха. – Ты себя гробишь. Это у тебя на всю жизнь. Не надо пытаться научиться всему за одну ночь.

Я хотел возразить, но передумал.

– Да, ты прав. Прости. Завтра продолжу, – сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. – Нужно отдохнуть.

– Нужно пожрать, – поправил Широ. – Ты со вчерашнего вечера ничего не ел.

Да, не ел. Как-то забыл… Слишком много нового, слишком много информации, слишком много ощущений, требующих осмысления. Еда казалась чем-то приземлённым, неважным.

Но Широ был прав. Я отправился в маленькую кухню, примыкающую к жилым покоям, и заставил себя проглотить кусок хлеба с сыром и ветчиной, запивая всё кружкой с молоком.

На следующий день я продолжил. А к концу недели я мог удерживать связь с пятью пауками одновременно, не испытывая при этом особого дискомфорта. Голова всё ещё гудела, но это было терпимо. Я научился фильтровать – отсекать то, что неважно, оставляя только нужное. Вибрации от движения, колебания маны, необычные звуки.

Казалось бы, зачем я так напрягаюсь? Подумаешь, видеть глазами пауков… Я ведь даже в бою их применить не могу. Так что особого смысла в этом нет.

Хах… Так мог бы подумать только полный идиот. Я же отлично понимаю перспективы предоставленной мне возможности. Пауки они ведь везде. Буквально везде. Говорят, что где бы ты ни был, но в пределах трёх метров от тебя обязательно будет паук. Вот только это не так. Потому как фактически это занижение количества находящихся вокруг пауков. На самом деле их куда больше. В среднем, на один квадратный метр суши приходится сто сорок пауков. Сто сорок! Да, где-то их больше, где-то меньше, но всё равно. Это впечатляет. Что же будет, если я смогу налаживать связь не только с призванными пауками, но и с местными? Они ведь реально покрыли своей паутиной весь мир. Сделали то, к чему я сам стремлюсь. Воистину, самый подходящий для меня тотем.

Но что ещё лучше – люди обычно не воспринимают пауков как врагов. Ну… те кто их не боится до дрожи. Да, есть исключения, но обычные пауки людям не вредят. Наоборот, помогают, избавляя от всяческих вредителей. Именно поэтому часто люди их стараются не трогать. Это, так сказать, наш природный симбиоз.

Перспективы, что открываются мне в будущем, даже словами описать сложно…

* * *

Я как раз заканчивал очередную тренировку, когда в дверь комнаты постучали.

– Войдите, – сказал я, поднимаясь с пола и отряхивая пыль с коленей.

Дверь открылась, и на пороге возник Кроу. Он не вошёл внутрь, остановившись на пороге, и его взгляд быстро, цепко обвёл помещение. Пять пауков, неподвижно застывших в разных углах, под потолком, на подоконнике.

– Вижу, тренируешься, – прокомментировал он без тени эмоций. – Хорошо. Но и про магию не забывай.

– Я помню, учитель, – улыбнулся ему в ответ.

– Тогда идём. Сегодня у тебя не будет времени на этих восьмилапых.

Я кивнул и жестом отпустил пауков.

Мы поднялись в кабинет Кроу. Учитель занял своё кресло, я сел напротив. Ворон на спинке склонил голову, изучая меня блестящим чёрным глазом. Метка на моей ладони, договор со Стаей, едва заметно потеплела в ответ.

– Покажи, чему научился с пространством.

Я мысленно выругался. Пространственная магия… Я так увлёкся пауками, что почти забросил тренировки с разрывами реальности.

– Я… недостаточно практиковался, – признал я. – Последние дни ушли на адаптацию к контракту.

– Я знаю. – Кроу не выглядел разгневанным, скорее констатирующим факт. – Но это не отменяет необходимости учиться дальше. Пауки дали тебе новые инструменты восприятия. Используй их. Попробуй сейчас.

Я закрыл глаза. Мир тут же наполнился нитями. И я сосредоточился на одном. На ткани реальности. Пространстве. Теперь, после контракта с пауками, я стал чувствовать его… отчётливее. Пространство тоже стало представлять из себя паутну. Я видел его плетение. А так же слабые места, где ткань истончалась.

– Интересно, – тихо произнёс Кроу. – Я чувствую, что твой взгляд изменился. Ты смотришь на пространство иначе. Продолжай.

Я потянулся к одной из слабых точек, прямо перед собой. Пальцы сами выплели знакомое плетение – разрыв, стабилизация, удержание. Воздух дрогнул, и передо мной распахнулся тёмный, пульсирующий провал размером с кулак.

Я держал его. Секунду. Пять. Десять.

Провал не затягивался. Края разрыва светились ровным, спокойным светом, и я чувствовал, как моя мана течёт в плетение, питая его, удерживая разрыв в пространстве.

– Двадцать секунд, – сказал Кроу. – Достаточно. Закрывай.

Я разжал мысленную хватку, и разрыв схлопнулся с тихим, почти довольным чавком.

– Впечатляющий прогресс, – констатировал учитель. – Я знал, что благодаря контракту ты сможешь лучше чувствовать пространство, но чтобы настолько? Видимо пауки ощущают его намного лучше чем вороны.

Раздался возмущённый «кар» от сидящего рядом ворона, но архимаг его проигнорировал.

– Паутина помогает тебе чувствовать структуру пространства. Это хорошо. Но удержание разрыва – это только полдела. Ты должен научиться перемещаться через него.

– Пробуй. Я подстрахую, – велел Кроу.

Я кивнул, закрыл глаза и потянулся к точке на другом конце кабинета, возле двери. Создал плетение разрыва там – и тут же почувствовал, как первое плетение, удерживающее разрыв передо мной, начинает дрожать, терять стабильность. Я попытался удержать оба, соединить их невидимым каналом, но связь рвалась, едва возникнув, словно гнилая нитка.

Разрывы схлопнулись одновременно. Я выдохнул, чувствуя знакомую тупую боль в висках.

– Не получается, – сказал я глухо.

– Пока не получается, – поправил Кроу. – Но ты стал ближе. Раньше ты не мог создать даже второй разрыв. Теперь создаёшь. Связь рвётся, но сам факт… Торопиться тебе некуда. Пространственная магия не терпит спешки.

Кроу заставил меня снова и снова пытаться создать двойной разрыв, соединить две точки, удержать канал. Я пробовал десятки раз, и десятки раз терпел неудачу. Голова гудела, мана истощилась, но я упрямо продолжал.

– Достаточно на сегодня, – наконец сказал Кроу. – Отдыхай. Завтра продолжим.

Я кивнул и направился к выходу. Уже у двери остановился.

– Учитель.

– М?

– Я смогу!

Кроу не обернулся, продолжая смотреть на камин.

– Знаю, – тихо сказал он. – Иначе бы не тратил на тебя время.

Я вышел из кабинета и медленно побрёл по коридору. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, но мысли всё ещё лихорадочно работали, перебирая обрывки сегодняшнего урока.

Пространство. Паутина. Связи.

Я остановился посреди коридора. В голове что-то щёлкнуло, соединяя два, казалось бы, не связанных понятия.

Пространственная магия – это работа с тканью реальности. Но что, если… что, если воспринимать её не как ткань, а как паутину? Огромную, всепроникающую сеть, где каждая точка связана с каждой тысячью невидимых нитей?

Я не нуждаюсь в создании двух разрывов. Мне нужно найти уже существующую нить, соединяющую две точки, и натянуть её. Сложить пространство по уже готовой складке.

Я замер, прикрыв глаза. Мир привычно наполнился нитями – связи маны, вибрации камня, пульсация защитных контуров. Но теперь я искал другое. Саму пространственную структуру. И я начал её видеть.

Тончайшие, почти неразличимые нити, протянутые между всеми точками реальности. Они не были прямыми – они изгибались, переплетались, закручивались в спирали, создавая сложнейший, невообразимый узор. Одни нити были толстыми, прочными, почти нерастяжимыми. Другие – тонкими, дрожащими, готовыми лопнуть от малейшего усилия.

Я потянулся к одной из таких нитей, связывающей точку, где я стоял, с дальним концом коридора. Не рвал, не создавал новый разрыв. Я просто… натянул её.

Пространство дрогнуло. Коридор передо мной словно сложился гармошкой, и дальний конец вдруг оказался рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я шагнул.

И оказался в нужной точке.

Я обернулся. Тот конец коридора, где я стоял секунду назад, теперь был в десяти метрах позади.

Сердце бешено заколотилось в груди. Я не создавал портал. Я не рвал реальность. Я просто… использовал то, что уже было.

– Получилось, – выдохнул я. – Получилось!

В груди вспыхнуло такое жаркое, такое острое чувство торжества, что на мгновение я забыл о головной боли, об усталости, о всех неудачах сегодняшнего дня. Я сделал это. Я телепортировался. Пусть всего на десяток метров, грубо, используя новый, не до конца понятный метод – но я сделал это сам!

Я снова закрыл глаза, пытаясь закрепить ощущение. Нить. Нужно найти нить, соединяющую точки.

Попробовал ещё раз. Конец коридора – к лестнице. Нить нашлась почти сразу – тонкая и упругая. Я потянул. Пространство сложилось. Шаг и я на месте.

– Чёрт возьми, – прошептал я. – Чёрт возьми!

Восьмой раз. Девятый. Десятый. Я перемещался по коридору, из комнаты в комнату, с этажа на этаж. Некоторые нити поддавались легко, другие – с трудом, третьи вообще не двигались, будто приваренные намертво. Я учился отличать прочные, стабильные связи от хрупких, временных. Я учился натягивать их плавно, без рывков, чтобы пространство складывалось мягко.

К тому моменту, когда мана окончательно иссякла, я мог телепортироваться на расстояние до тридцати метров. Нестабильно, с переменным успехом, иногда проваливаясь в «складку» и выходя на метр левее или правее цели. Но я мог!

Я сидел на полу в коридоре, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и глупо улыбался.

– Ты чего здесь расселся? – раздался знакомый скрипучий голос.

Я поднял голову. Ворон сидел на перилах лестницы, склонив голову набок, и смотрел на меня с подозрением.

– Отдыхаю, – ответил я.

– Отдыхает он, – каркнул ворон. – Кроу зовёт. Говорит, ты там чего-то намудрил с пространством.

Я моргнул, вспомнив как он пытался вбить мне в голову, чтобы без него я даже не пытался телепортироваться…

– Он в ярости, да?

– Ещё какой, – заливисто закаркал ворон, взлетел и скрылся в конце коридора

Я с трудом поднялся на ноги, всё ещё чувствуя слабость в коленях. И побрёл обратно в кабинет Кроу, чувствуя себя одновременно опустошённым и переполненным. Получилось. Наконец-то получилось.

Кроу стоял посреди кабинета смотря мне в глаза.

– Ну… – протянул он.

– Я… кажется, нашёл другой способ, – торопливо начал я. – Не создавать разрывы, а использовать существующие пространственные связи.

Гнев в его глазах мигом исчез, сменившись на нечто новое. Любопытство. Точно такое же, какое у меня просыпается во время изучения магии. Всё же в этом мы с ним необычайно похожи.

– Покажи!

Я закрыл глаза. Нить, соединяющая точку у двери с точкой у камина, нашлась быстро. Потянул её, мягко, плавно. Пространство дрогнуло и сложилось. Я шагнул и оказался в нужном месте.

Кроу молчал очень долго. Потом подошёл к месту, где я стоял секунду назад, и провёл рукой по воздуху, словно ощупывая остаточную вибрацию.

– Я не учил тебя этому. Потому что сам не умею. У меня другой контракт, другое восприятие, – он повернулся ко мне с долей гордости во взгляде. – Ты нашёл собственный путь. Это невероятная редкость. Ученик смог превзойти учителя… Пусть и в самой малости. Я горжусь тобой!

– Спасибо… – на миг проступили мои эмоции.

– Иди отдыхай. Завтра начнём систематизировать твой метод. Но если ещё раз попробуешь вытворить нечто подобное без моего присмотра… – его глаза вмиг загорелись предупреждением.

Я подавил улыбку. Проверять, что же он придумает мне в качестве наказания, совсем не хотелось…

– Простите, учитель.

– Иди уже, – махнул он рукой.

Я вышел из кабинета. В коридоре, за пределами тяжёлого внимания Кроу, улыбка наконец прорвалась наружу. Его слова приятно отозвались в моей душе. Всё же Кроу я уважаю и ценю его мнение.

У меня не было родителей в этом мире. Из прошлого я тоже их не помню. Но, пожалуй, он единственный, кто в моём сознании наиболее всего приблизился к фигуре отца. Вот только ему я это никогда не скажу! Впрочем, уверен, он это и так знает…

Глава 25

Следующие несколько дней я провёл в состоянии, которое сам себе определял как «продуктивное безумие». Телепортация через пространственные нити открыла новые горизонты, но одновременно создала кучу проблем, о которых я раньше даже не задумывался. Во-первых, после каждого перемещения приходилось тратить минут пять на то, чтобы успокоить головную боль – новое восприятие реальности через Паутину требовало концентрации, а резкие скачки пространства эту концентрацию сбивали напрочь. Во-вторых, Кроу заставил меня три часа объяснять механику моего метода, после чего сам два дня экспериментировал с пространственными нитями, пытаясь адаптировать их под своё воронье восприятие. Безуспешно, судя по его мрачному лицу на третьи сутки.

– Видимо, вам просто не дано, – сказал я тогда, и, кажется, впервые в жизни увидел в глазах учителя тень чистой, незамутнённой зависти. Длилось это мгновение, но всё же…

– Да, похоже, это действительно так. Увы, иногда в жизни приходится сталкиваться с магией, изучить которую просто невозможно. Уж больно сильно она завязана на какие-то особенности конкретного человека или рода… – устало протянул он.

– И… много такой магии? – недовольно скривился я, представляя сколько подобного пройдёт мимо меня.

– Ну… Не особо, если честно. Но у многих старых родов есть какие-то особенности, которые практически невозможно повторить обычным магам, – вздохнул он. – Впрочем, с этим можно только смириться. Но мне интересно иное. Ты искал в библиотеке информацию о вещах, не связанных напрямую с магией. О механизмах, о свойствах обычных, немагических материалов. Почему? Мне казалось ты полностью сосредоточен на изучении магии.

Я замялся. Этот вопрос застал меня врасплох.

– Я… пытаюсь понять границы, – решил ответить честно. – Что возможно сделать магией, а что – нет. И есть ли способы обойти ограничения.

– Хм. – Кроу уселся в кресло, жестом разрешая мне продолжать.

Я помолчал, собираясь с мыслями, а потом спросил:

– Учитель, вы ведь знаете, что используют для фейерверков?

Кроу поднял бровь. Вопрос явно был неожиданным.

– Так называемый порох. Селитра, сера, уголь и что-то там ещё. Различные алхимические добавки для цвета. Я никогда особо не углублялся в эту тему. Такие развлечения мне не интересны. А причём здесь…

– Почему это не используют как оружие? – перебил я. – Не фейерверки, а сам порох. Поместить в оболочку, поджечь, кинуть во врага. Взрыв должен быть… мощным. Даже без магии.

Кроу смотрел на меня долго, очень долго. В его глазах не было насмешки, только холодный, аналитический интерес.

– Пытались, – наконец сказал он. – Не раз. И не два. Уж поверь, не ты один такой умный. Такие попытки предпринимались уже давно.

– И?

– И ничего. – Кроу покачал головой. – Против магов это бесполезно. Такой взрыв сможет сдержать даже слабенький маг, поставив щит. Конечно, если разом подорвать несколько мешком пороха, то мало никому не покажется. Но во-первых, есть много способов защиты, а не только обычные щиты. Во-вторых, где найти столько пороха? Цена у него… Мягко говоря, неадекватная.

– Хм, понимаю, – кивнул я. – А против архимагов так даже подрыва целой комнаты, наверное, не хватит. Но что если усилить порох магией?

– Были и такие попытки, вплести в неё разрушающие плетения. Но тогда проще создать чисто магический снаряд. Он надёжнее, контролируемее, дешевле и взрывная мощь выше. Так что да, бесполезно. Поэтому порох используют лишь как игрушку. Даже для горных работ используют одноразовые артефакты, а не порох. Это банально дешевле.

– Понятно, – сказал я, хотя внутри шевельнулось сомнение.

Бесполезно? Совсем? Или просто ещё никто не придумал, как использовать это правильно? Впрочем, шансов мало. Маги ведь совсем не дураки. Если бы порох действительно был угрозой их власти, мастеров, знающих его рецепт просто не осталось бы.

Кроу, кажется, уловил мои мысли.

– Не трать время на мёртвые ветви развития, – посоветовал он. – Магия даёт всё, что нужно для войны. Обычное оружие, даже усиленное химией, никогда не сравняется с ней по эффективности. Сосредоточься на том, что действительно работает.

– Да, учитель, – лишь кивнул я.

* * *

Утро следующего дня началось обычно. Я спустился в столовую, рассчитывая быстро перекусить и отправиться в тренировочный зал. Кроу велел сегодня отрабатывать телепортацию на дальние расстояния, и я хотел подготовиться.

Но в столовой оказалось неспокойно.

Сильф сидела на подоконнике, и её прозрачные крылышки трепетали с такой частотой, что вокруг неё образовался настоящий маленький вихрь. Сама воздушная девчушка надула щёки и смотрела куда-то в угол с выражением глубочайшей обиды.

Гном застыл у стены, и даже по его каменному лицу можно было прочитать недовольство – брови, похожие на куски гранита, сошлись на переносице, образуя глубокую морщину.

Саламандра разлеглась на полу и выпускала из ноздрей тонкие струйки дыма с такой интенсивностью, что под потолком уже собралось небольшое облачко.

Ундина парила в центре комнаты, и её туман сгустился настолько, что в нём почти ничего не было видно. Только синие волосы струились в этой мгле, как электрические разряды.

Я замер на пороге, пытаясь понять, что здесь произошло.

– Доброе утро, – осторожно произнёс я.

– Не доброе! – звонко выкрикнула Сильф, и порыв ветра чуть не сдул меня с ног. – Совсем не доброе!

– Что случилось?

– Ты ещё спрашиваешь! – Саламандра приподняла голову и уставилась на меня огненными глазами. – Мы всё знаем!

– Всё знаем, – эхом отозвался Гном, и его голос прозвучал как отдалённый камнепад.

– Абсолютно всё! – подтвердила Ундина, и от её тумана повеяло ледяной обидой.

Я переводил взгляд с одного духа на другого и чувствовал себя полным идиотом.

– Что именно вы знаете?

– Про них! – Сильф ткнула пальцем в меня.

– Про воронов! – уточнила Саламандра, пыхнув огнём.

– И про пауков! – добавил Гном, и в его голосе впервые за всё время знакомства прозвучала эмоция. Обида. Чистая, каменная обида.

– Ааа… – протянул я, начиная понимать. – Вы про контракты.

– Контракты! – Сильф всплеснула руками, и ветерок разметал остатки бумажек по комнате. – Ты заключаешь контракты с какими-то чужаками! А мы что? Нас тебе недостаточно? Ладно ещё эти пернатые. Этого стоило ожидать. Всё же старый ворон обязан был и тебя подсадить на этот контракт. Но восьмилапые?

– Мы первые! – Гном медленно, очень медленно поднялся на ноги. – Мы здесь живём. Мы старые слуги.

– Мы лучше! – Саламандра выпустила особенно густую струю дыма. – Мы стихии! Мы основа мира!

– А они… они просто птицы и букашки! – Ундина аж подпрыгнула в своём тумане от возмущения. – Летают, ползают, плетут там что-то…

Я открыл рот, закрыл, снова открыл. До меня медленно доходил весь комизм ситуации. Стихийные духи, древние существа, связанные контрактом с самим Кроу – ревнуют. Ревнуют меня к другим призывам.

– Вы… – я запнулся, подбирая слова. – Вы серьёзно?

– Абсолютно! – хором ответили все четверо.

– Но я же не заключал с вами контракт. У вас контракт с Кроу, а не со мной.

– И что? – Сильф надулась ещё сильнее, если это вообще было возможно. – Мы тебя знаем. Мы с тобой разговариваем. Мы тебе помогаем. А ты – раз! И пошёл к каким-то чужакам!

– Они просто дали мне другие возможности, – попытался оправдаться я. – Это не значит, что вы мне не нужны.

– Не нужны, – мрачно констатировал Гном. – Я мог бы рассказать о любом камне в радиусе дня пути. Я чувствую вибрации земли вокруг. Но тебе нужны пауки.

– Я могу подслушать любой разговор! – подхватила Сильф. – Ветер – моя стихия, а не воронов!

– Я могу сжечь что угодно, – обиженно фыркнула Саламандра. – Они того же не могут!

– А я… я… – Ундина замялась, подбирая аргумент. – Я могу утопить кого угодно! Или напоить! Или туман сделать, чтобы никто ничего не видел! А твои пауки в тумане вообще бесполезны!

Я смотрел на эту четвёрку и чувствовал, как где-то в груди закипает смех. Они стояли передо мной – обиженные, насупленные, ревнующие – и доказывали, что они лучше каких-то там воронов и пауков. Стихийные духи. Древние существа. А вели себя как маленькие дети, у которых отобрали любимую игрушку.

Впрочем, в какой-то степени это так и есть. Они всё ещё дети. Кроу говорил об этом, что духи взрослеют крайне медленно. Фактически – лишь становясь Высшими духами они вырастают. Да и то, это, можно сказать, их совершеннолетие. Люди тоже после совершеннолетия далеко не всегда сразу начинают вести себя по-взрослому…

– Так, – я поднял руки в примирительном жесте. – Давайте разберёмся. Вы обижены, потому что я заключил контракты с другими духами?

– Да! – снова хор.

– Но эти контракты не отменяют моего к вам отношения. Вы – часть башни. Вы были здесь до меня и будете после. Я не могу заключить с вами контракт – вы уже принадлежите Кроу.

– Мы могли бы заключить второй, – буркнул Гном. – Частичный. Мы умеем.

– Чего? – я опешил. – Можете?

– Можем, – подтвердила Сильф, и её крылышки замерли от важности момента. – Мы сильные. Мы можем служить двоим, если хозяин разрешит.

– Дядя Кроу разрешит? – тут же встряла Саламандра. – Спроси у него!

– Мы тоже хотим быть твоими! – Ундина аж задрожала от возбуждения, и туман вокруг неё забурлил. – Ты наш! Ты в башне живёшь! Ты с нами разговариваешь! Ты нас не обижаешь! А эти… эти чужие…

Я закрыл лицо рукой. До меня наконец дошёл весь масштаб абсурда происходящего.

– Ну ты попал, – раздался в моей голове знакомый ехидный голос.

Широ.

Я мысленно потянулся к кристаллу, висящему на шее. Бельчонок явно проснулся и теперь наблюдал за сценой через мои глаза – или через ту связь, что у нас была.

– Не смешно, – ментально огрызнулся я.

– Очень смешно, – возразил Широ, и я буквально физически ощутил, как он там, внутри кристалла, катается по полу и держится за пузико. – Стихийные духи! Ревнуют! К воронам и паукам! Это же… это же… ха-ха-ха!

– Заткнись.

– Ни за что! Я это запомню навечно! Буду внукам рассказывать, как четверо древних элементалей выясняли у моего человека, почему он их бросил ради птичек и букашек!

Я мысленно застонал. Широ был прав – со стороны это выглядело именно так.

Тем временем Сильф подлетела ко мне и уселась прямо на плечо, сложив крылышки.

– Ну пожалуйста, – заканючила она прямо в ухо. – Мы хорошие. Мы полезные. Мы не будем тебя отвлекать. Только разреши нам тоже быть немножечко твоими.

– Сильф, слезь.

– Не слезу, пока не пообещаешь спросить у дяди Кроу!

Гном медленно, очень медленно, переместился поближе и застыл в двух шагах, буравя меня самоцветными глазами. Саламандра сползла со стола и уселась у моих ног, грея воздух. Ундина подплыла ближе, и её туман ласково коснулся моего лица.

Я оказался в плотном кольце обиженных, ревнующих и очень-очень настойчивых стихийных духов.

– Широ, – мысленно позвал я. – Спасай.

– Ага, сейчас, – отозвался бельчонок, и я явственно расслышал в его голосе улыбку до ушей. – Я лучше посмотрю, чем это кончится. Давно так не смеялся.

– Предатель.

– Я не предатель. Я зритель. Это разные вещи.

Я вздохнул и посмотрел на четырёх духов, ожидающих моего ответа.

– Ладно, – сказал я вслух. – Я спрошу у Кроу. Но ничего не обещаю. Он может и отказать.

– Ура-а-а! – Сильф взвилась под потолок и принялась выделывать в воздухе немыслимые кульбиты, рассыпая вокруг мелкие вихри.

Гном медленно кивнул, и на его каменном лице появилось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Саламандра довольно фыркнула, выпустив облачко пара. Ундина засияла так, что туман вокруг неё засветился мягким голубым светом.

– А теперь, – я указал на дверь, – Идите уже. Мне нужно позавтракать и идти тренироваться.

– Мы поможем! – тут же вызвалась Сильф.

– Не надо. Вы уже помогли – устроили мне утро, полное абсурда.

Она хихикнула, но спорить не стала. Духи, переглядываясь и довольно перешептываясь, начали покидать столовую. Последней уплыла Ундина, оставив после себя влажное пятно на полу и запах свежести.